they don't deserve you

Сны. Было много вещей, которые составляли сон, и много вещей, которые стали одним целым. Сан никогда не поймет их, кем они были на самом деле или откуда они пришли. Он не понимал, почему его образы всегда были такими яркими, но в то же время такими тусклыми из-за того, что он слишком много раз прокручивал один и тот же фрагмент. Но ему многое снилось, будь то когда он спал, или когда он занимался в своей комнате и слушал красивую песню, играющую в случайном порядке, или когда он думал об Уене и всей его любознательности, или о секретах того, насколько пустынным стал утес, или о его матери и о том, как у нее дела. Сан любил погружаться в себя, настоящий и тихий мечтатель, который говорил ни о чем, но рассказывал обо всем. Сны были странными, таинственными и страшными - они были остальной частью Тихого океана под темным и холодным, что еще предстоит обнаружить, заброшенным домом в конце улицы 8/6, который, по слухам, действительно преследовали призраки. Сны были фрагментами глубочайшего сознания, осколками зеркала твоей жизни, всплывающими на поверхность твоей головы с необходимостью быть спроецированными на экран для тебя. Сан никогда не поймет, как работают сны, он просто понял, что у него было много разбитых зеркал и достаточно памяти в его проекторе, чтобы посмотреть их все. Он не понимал, почему воспоминания о чем-то настолько ясном всегда были размытыми и искаженными, когда он просыпался и пытался вспомнить, пытался собрать воедино свои разбитые зеркала, но он точно понимал, кто это, каждый раз, когда он видел сны, и он точно понимал, почему, каждый раз, когда он видел сны. Ему снится Уен, когда он спит, и он снится ему, когда он просыпается. И он хочет избавиться от своего призрака, потому что знал, что не сможет пережить прошлую ночь, но ему начинал нравиться шепот его хихиканья в голове, или то, как его голос всегда звучал, как люстры, когда они были зажжены, так чертовски правильно. Чон Уен был поглощен прекраснейшей короной, как будто он был сделан из стекла, и звезды расположились в ночной тени его сердца, отражаясь в своих самых красивых драгоценностях и сверкающей звездной пыли, и Сан думает, что он не мог получить ничего более впечатляющего, чем это. Он любил видеть его. Солнце уже низко, когда он просыпается сегодня, из его окна течет расплавленное золото и греет пятно в ногах его кровати, когда его комната поглощает нежное сияние дня. Его комната вспыхнула нежным желтым цветом, цветом нарциссов, мягким и гостеприимным, и пока он ждал, когда его тело проснется, глядя в потолок и не торопясь рисовать воображаемые созвездия, он чувствовал, что сегодня может сделать все, что угодно. День был еще относительно молодым, но он быстро старел, и ему нужно было снова выйти из дома. Может быть, он зашел бы в закусочную Есана, появился бы со всей своей застенчивостью, чтобы составить ему компанию, пока люди входили и выходили. Может быть, он вернулся бы к утесу, как только солнце скроется за горизонтом и спустит полярное сияние на поверхность океана, чтобы увидеть, насколько по-разному похож мир каждый день в определенное время. Может быть, он спустился бы на пляж ночью и поплыл бы против слабых течений, которые приносил отлив, купался в лунном свете и вдыхал звезды, когда становилось темнее. Он пока не был уверен. Он знал, что хочет побыть один. Небольшая часть его хотела, чтобы Уен был с ним наедине, составлял ему компанию, даже если они мало разговаривали друг с другом в то время, когда они были вместе, но в то же время он не хотел быть рядом с кем-то, кто был полной противоположностью ему, зашивал его заплатки и разглаживал морщины на нем так легко, так безразлично и тупо к тому, что он делал. Уен был таким… Неплохо. Вот и все. Он был таким милым во всех отношениях, и Сан знал, что ему за ним не угнаться. Он слишком быстро узнавал Сана вопреки тому, как сильно ему этого хотелось, и его ноги болели, а легкие были готовы разорваться, чем больше он пытался ускориться к нему. Это было трудно, и это заставляло Сана нервничать, и он думает, что его опухшее сердце билось быстрее за последние двадцать четыре часа, чем за всю его жизнь, и он ненавидел, как тяжело ему сейчас при одной мысли о нем. Он не знает, хочет ли он больше видеть Уена. Он не знает, будет ли он хорошим другом ему в ответ. Он собрал свои последние мысли в комок и отбросил их, только сейчас. Сан не знает, почему он чувствует себя странно из-за того, что на его телефоне сегодня нет уведомлений, кроме пропущенного звонка от Уена этим утром. Он ожидал, но в этом смысле осознал, насколько эгоистичным и правомерным он был, просто ожидая, что Уен будет заботиться о нем больше, чем он заслуживал. Это немного расстроило его, но не так сильно, как только он подумал об этом. Ему было все равно. Его это не волнует. Сан добавляет его имя в свой телефон и сохраняет его номер, щурясь от яркого света экрана и того, как светодиод так сильно контрастирует со светом снаружи, и как только ему больше нечего делать в данный момент, на его веки ложится мягкая тяжесть сна, сгущая кровь и снова смягчая кости, когда угрожающая колыбельная его скрипящего потолочного вентилятора разносится по комнате. Он хотел снова заснуть, хотя только что проснулся от...чего? Десятичасовой сон? Боже, ему нужно вставать. Сан смотрит на солнечный свет, отбрасывающий силуэты из его окна на стену напротив его кровати, превращая белую краску, разбрызганную по его стенам, в легкий лимонад, украшенный угольной тенью его окна, и это выглядит почти нереально, что-то, что он найдет в окне поиска. Он думает, что у него все хорошо, он может делать то, что хочет, когда хочет. Но по какой-то причине он так и не сделал этого. Он никогда не выходил из дома слишком поздно, и когда он это делал, у него за спиной оставалось чувство вины, которое он носил с собой, гуляя под звездами. Он никогда не курил, не пил и не делал ничего сумасшедшего, потому что не хотел волновать свою мать. На самом деле он не делал ничего рискованного, потому что не хотел, чтобы она волновалась. И он знает, что не должен чувствовать себя виноватым, если у него когда-нибудь появится возможность пригласить кого-нибудь в гости, но он не знал, как она отнесется к этому. Ее даже не было там, но Сан все еще заботился о ней, как будто она была. Сан медленно моргает, чувствует себя вялым в своих попытках мысленно зарядиться энергией, мягко заворачивая пальцы в одеяла и чувствуя, как холодно стало прошлой ночью. Ему нравилось, когда было холодно. Это было приятно, манящая прохлада его кожи давала ему почти слишком хорошую возможность снова заснуть, но он знал, что если он это сделает, то снова проснется в десять вечера, а затем снова в три часа утра на следующий день, и ему придется занять себя в течение четырех часов, пока он не побежит в школу. Это был порочный круг, все определялось силой воли недосыпающего старшеклассника. Ну же, вставай. Это занимает немного времени, но ему удается закрепиться на матрасе, и все же он находит в себе силы сесть и свесить ноги с кровати, прижав ступни к мокрой мраморной плитке пола своей спальни. Холод почти обжигал, заставляя его хотеть остаться в постели, но он слишком много спал, и его биологические часы были настолько испорчены, что он действительно подумывал о том, чтобы снова пропустить школу в понедельник. Нет, от этого будет еще хуже. Ему нужно идти. Вставай. Сан с большим усилием встает, опустив голову, мягко покачиваясь в пустом пространстве своей комнаты, чувствуя, как волосы падают ему на глаза, и он знал, что, вероятно, выглядит как воплощение смерти, и это был один из многих случаев, когда он был рад, что жил один. Он вытягивает спину, тянется к облакам, звездам и неоткрытым галактикам за сломанной черепицей на крыше, чувствуя, как его кости хрустят, как упаковка арахиса, и это было хорошо, пока он не делал это слишком долго и не почувствовал себя неловко странно, как только опустил руки. Почти сломанный. Он не должен был этого делать. Сан вздрагивает, слегка двигает плечами и наслаждается воздухом, тихим и чистым, как будто он был на отдаленном острове, и вода была такой же голубой, как и горизонт в полдень. И он будет сиять на солнце, слушая, как вода снова поет ему. Он любил слушать ее песни. Сан моргает, делает глубокий вдох, и если чувствует, что у него не хватает сил перестать дышать, и его легкие занимают так много его, что его живот болит, когда его ребра растягиваются, и он отпускает это, отпускает это утро, отпускает свою маму и отпускает Уена, только на мгновение. Этот момент был очень коротким, но для него этого было достаточно. И когда он думает о том, что делать сегодня, как раз когда солнце начинает исчезать с жаром неба, которое сияло рубинами и лавандой в определенное время, его телефон пищит, молния вонзается в него, как кирка в глыбу льда, и он действительно хотел продолжить планировать остаток своего дня, но он не мог сделать этого, зная, что это может быть буквально Чон Уен, пишущий ему. Либо он, либо его отец, и он надеялся на все, что выше звезд, когда разблокировал свой телефон, чтобы это был не последний из списка. woo: сан сан сан сан woo: сан привет Сан снова перечитывает сообщения, чувствуя легкое головокружение оттого, что Уен думал о нем. Не помогало то, что он был один, в то время как мир шептал о свободе через его окно, наполняя его грудь пустым ветерком, который напоминал ему о дорожных поездках с опущенными окнами. Уен был именно таким - пустые шоссе, запутанные в полночный час.

привет

woo: ПРИВЕТ Сан действительно думал, что вчера видел Уена в последний раз. Он не знает, должен ли он чувствовать себя хорошо или ужасно из-за того, что отнимает у него больше времени. Он представляет его на своем телефоне, возбужденного в своем обычном поведении, его черные волосы, вероятно, растрепаны после сна, а щеки такие же пухлые, как и его собственные, когда он впервые просыпается, нос розовый, а глаза едва приспособлены к резкому свету экрана телефона. Его окна, вероятно, были закрыты ставнями. Он решает перестать так много думать об Уене и о том, что он сейчас делает. woo: ХОЧЕШЬ ПОЙТИ В ЗАКУСОЧНУЮ СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ?? woo: ПОЙДЕМ!!! woo: извини, я слишком громкий

да, ты сейчас такой громкий

у меня болят уши

woo: :c woo: давай пойдем сегодня в закусочную

работает ли есан?

woo: да woo: если ты занят, нам не обязательно идти, но скоро наступит ночь, и никто на самом деле не ходит в 11 вечера, и я думаю, что Сонхва и Хонджун сегодня вечером свободны, так что, возможно, мы их увидим! woo: ес надеялся, что ты придешь сегодня \(^-^)/ woo: он не хотел, чтобы я давал ему твой номер, хотя он говорит, что ты ему его не давал, и это нарушение конфиденциальности woo: не знаю правда это или нет, но он сказал "нет"

правда?

Сан чувствует себя таким глупым, что его грудь ощущается как мыльные пузыри, когда он слушает, как он говорит, как пена поверх воды в ванне после тяжелого дня. Он чувствует, что сделан из воздуха, его сердце сделано из стоунхенджа, когда Уен продул сквозь него ветер, и текстовые сообщения заставили его мечтать о нем еще больше, во всем его обсидиане, золоте, переливах и платине, которая излучается от того, как он улыбается самым маленьким вещам. Уен был бесценен, думает он. Он знал его меньше одного дня, но он был так бесценен для него, и он чувствует себя таким глупым.

хорошо, я пойду

11 вечера верно?

woo: да! я заберу тебя

НЕТ

я встречу тебя там

woo: ты уверен??? это будет долгая прогулка, я мог бы просто забрать тебя

НЕТ

woo: хорошоооооо woo: АААААААА Я НЕ МОГУ ДОЖДАТЬСЯ, ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ТЕБЯ, Я ТАК ВЗВОЛНОВАН!!! Сан снова ухмыляется, отчего его глаза щурятся, и он чувствует, как его щеки краснеют, но это не занимает слишком много времени, прежде чем он смотрит на сообщения и прикрывает рот рукой. Его улыбки было почти невозможно контролировать, непрошеные, и есть еще один оттенок безответственности, когда он думает о нем, о том, куда они могли бы пойти сегодня, что они могли бы сделать потом, если бы вообще было что делать. Сан думал, что он преступник в том, как он это делал с ним, а его даже не было рядом, даже не пытался, и он снова чувствует себя маленьким, как тогда, когда у него был друг, с которым можно было посмеяться в зоопарке, или вспомнить ребенка, который подарил ему цветы в тот день или поцеловал его щеку, как это сделали их родители на прошлой неделе. Это было приятно - быть таким желанным. Даже приятно знать, что кто-то хотел, чтобы ты был рядом, и ты был причиной того, что они были счастливы. Маленькая часть его все еще думает, что Уен просто ведет себя хорошо, потому что ему было жаль его, но он игнорирует это. Это становится все труднее, чем больше эта мысль задерживается у него в голове, но он избавляется от нее после того, как напрягается, чтобы скомкать свои мысли из папиросной бумаги и выбросить их. Боже, ему нужно было преодолеть это.

я тоже

И когда Сан наводит большой палец на кнопку "Отправить", он думает, что, возможно, это прозвучит слишком странно. Он думает, что Уен увидит его сообщение и больше не захочет с ним общаться. Было ли это странно отправлять? Серьезно? Он быстро удаляет его из поля ввода и закрывает приложение для обмена сообщениями, надеясь, что Уен не видел, как он проигнорировал его сообщение, и он успешно выставил это так, как будто он просто еще не прочитал его. Часть его знает, что Уен, вероятно, видел это, и та же часть его хотела смутиться, может быть, написать ему ответ и сказать: "Эй, я не знал, что сказать, потому что ты заставляешь меня очень нервничать, но я тоже!" Он вздыхает. Сан смотрит на свой черный экран телефона и изо всех сил разглядывает себя в своем отражении в солнечном свете в окна. Он наблюдает за своими бровями и за тем, как левая все еще имеет следы сна на самом краю, где она была взъерошена, и он смотрит на свои усталые глаза и изучает фиолетовое витражное стекло под ними. В целом он был истощен, и морщины на его лице не скрывали этого. Они мигали неоновыми огнями в самом темном и пустынном городе, привлекая внимание к тому факту, что Сан действительно мало спит, даже когда может. Он думает, что это его наказание за то, что он добровольно пошел в среднюю школу. Сан моргает, и его голова снова дрейфует к Уену, и как он носил черную одежду, и как нетрадиционно это было для кого-то вроде него, как он любил носить кольца и украшения, и как он улыбался ему, и так сильно любил своих друзей, и он был просто счастлив увидеть кого-то вроде него, когда он это сделает. Сан позволяет себе упасть обратно на матрас, как только вспоминает, что у него был остаток дня, чтобы ничего не делать, прижимая руки ко лбу, пытаясь выбросить остатки Уена из головы. Он действительно должен преодолеть это.