Равные Солнцу: Опала

Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине ___________________________________________________________________________

Torn heart, possessed mind Drawn to the dark side Pledge yourself to the demon kind Swallowed by blind rage Once pure, now bloodstained Evil flows through your black veins Unlimited sin, unlimited power There's a price you must pay Unlimited sin, unlimited power That's the choice you have made (Разорванное сердце, одержимый разум, Притянутый на темную сторону, Подари себя доброму демону. Поглощенный слепой яростью, Когда-то чистый, теперь окровавленный. Зло течет по твоим черным венам. Бесконечный грех, бесконечная власть. Есть цена, которую ты должен заплатить Бесконечный грех, бесконечная власть. Это выбор, который ты сделал.) Beast In Black — Unlimited Sin

      Подъезжая ко дворцу, Гар заметил, что на крыльце его встречают. Хаки, искренне радующиеся победе своего царя. Билге, сдержанно улыбающиеся.       И Хейст.       Видеть последнего было неожиданно и одновременно с тем приятно.       По обычаю Сариисина все обитатели гарема не имеют права покидать сераль, и обязаны ждать, пока их господин к ним явится.       Но Хейст предпочел нарушить данное правило. Словно и не боялся наказания за свою дерзость.       Волосы его были заплетены в косу, в которую были вплетены аметистовые нити.       Парчовый тёмно-фиолетовый кафтан с золотой вышивкой, в тон узким штанам, сидел по фигуре. Длиною был до середины бёдер. Из-под него выглядывала туника из шелка золотистого оттенка, длиною почти до колен. С тёмно-фиолетовой вышивкой по подолу, на манжетах и на воротнике-стоячке. Таким же был широкий кушак, украшенный брошкой в виде лилии, инкрустированной аметистами. Штаны были заправлены в полусапожки, выполненные в тон кафтану.       Ничто не прикрывало лицо омеги. И это даже к лучшему. Ведь Гар мог увидеть нежную искреннюю улыбку, которая явно была адресована лишь ему одному.       Только сейчас царь понял, что сильно соскучился по своему фавориту.       Спешившись практически на ходу. Преодолев несколько ступеней, взбежав на крыльцо, он порывисто заключил Хейста в объятия.  — Я скучал, — прошептал омега, обнимая в ответ. Плотнее прильнул к нему всем телом. Заглянул в глаза, не переставая улыбаться. — Думал, что ты больше не вернёшься.  — Твоими стараниями теперь я дома, — не обращая ни на кого внимания, Гар не смог удержаться. Поцеловал Хейста в губы, в щеки и лоб. Уткнулся носом в его макушку, жадно вдыхая родной аромат пожухлой листвы и сырой земли.  — Кхм, Повелитель? — вмешался Эрдем-рахип, глядя на них с укоризной. — Мы все искренне рады вашему возвращению. Ни дня не проходило, чтобы мы не молились Алкхалиду, прося защитить вас.  — Да, я в ваших молитвах даже не сомневаюсь, — опомнившись, царь с неохотой отстранил омегу от себя. — Ступай в гарем. Я скоро туда приду.       На удивление, Хейст не стал спорить. Поклонился, взглядом скользнув за спину Беренгару. Успел увидеть, как из роскошной кареты выходит хрупкая фигурка, закутанная в черный плащ, прежде чем Ахмет и Дилара обступили его.       Провожая Хейста взглядом, про себя Гар отметил, что тот явно научился превозмогать свою хромоту. Иначе и не объяснишь, отчего он ходит, практически не опираясь о трость.  — Вернер, — позвал царь старшего над дворцовыми слугами.  — С возвращением еще раз, Повелитель…  — Проводи мою фаворитку в гарем. Актан уже должен был подготовить для неё покои.       Если Вернер и чему-то удивился, то виду не подал. Поспешил исполнить приказ, лёгкой походкой направившись к хрупкой фигурке в плаще. — А ты, Ормарр, пока мы идём до гарема, расскажешь мне, что именно происходило в моё отсутствие, — ухватив кафу под руку, Гар сам повёл его во дворец. — Как так вышло, что без моего ведома казнили человека Вильгейма?       Разумеется, что Ормарр не стал ничего скрывать от царя. Увы, ничего нового он не сказал.       Да, как оказалось, тот солсетурин был знаком с Хейстом. Вроде как первый оскорбил последнего, а потом и вовсе попытался убить, наняв наёмников, которые во всём сознались. Из-за покушения Хейст едва не потерял ребёнка.       Если бы Хейст скинул, то Гар бы собственными руками удавил того ублюдка, из-за которого это случилось. Но всё равно, это не отменяет того факта, что был убит человек Вильгейма.       Впрочем, всё это было весьма странным. Узнав о смерти своего палача, правитель Солсетура практически никак не отреагировал. Нахмурился, кивнул каким-то своим мыслям и бросил равнодушное:  — Значит, он это заслужил. Не станут же ваши люди убивать без причины?       Тогда это заставило Гара задуматься о том, что возможно, Вильгейм догадывался о подобной участи для своего палача, когда посылал его в Сариисин.       Странно всё это.       Войдя в Малый гарем, альфа невольно задержал взгляд на Гамале.       Нет, он знал, что Хейст забрал масмавийца из Солдурана, чтобы тот помогал с детьми, но всё равно. Это не отменяло того, что наглый фаворит посмел своевольничать. И в который раз это уже?       Впрочем, своё Гамаль уже получил. Мало того, что несколько лет жил, не видя сына, так еще и влачил существование какого-то раба, а не знатного господина.       Но видно об этом Гамаль успел позабыть. Он стоял первым. Держался прямо и уверенно, облаченный в непривычные для него бордовые золототканые тяжелые шелка.  — С возвращением, Повелитель, — чуть склонил голову, отводя взгляд. Понятное дело, что радости от встречи с мужем он не испытывал. Но старался сильно этого не показывать.  — Хорошо выглядишь, Гамаль, — потрепав масмавийца по плечу, Беренгар сразу же переключил внимание на сыновей.       Шэхпер держался за подол одеяния отца-омеги, настороженно глядя на мужчину. Понятное дело, что в виду возраста и из-за войны он не видел своего отца-альфу. Гар был для него чужим. И Шэхпер вжал голову в плечи, когда царь внезапно подхватил его, прижал к себе и поцеловал в щеку.  — Какой же ты большой вырос! А ведь был совсем крохой.  — Шэхпер, поздоровайся со своим отцом, — велел Гамаль.  — З-здрасте… — робко пробормотал старший царевич. Заставил себя обнять его за шею и тут же юркнул за спину масмавийца, едва его отпустили.  — Ему нужно время, чтобы привыкнуть к вам, — заметил Кефалет, потрепав сына по волосам.  — Привыкнет, — уверено заявил Гар, решив переключить внимание на остальных детей.       Лъёлс не держался за одежду своего родителя, но смотрел исподлобья, недоверчиво, хмуро. И это выглядело весьма забавно.  — Чего ж ты так нахохлился, воробушек? — наклонившись, царь потрепал его по волосам.       Но мальчик тряхнул головой. Отстранился, еще больше хмурясь.       Но его Хейст не пытался одёргивать. Украдкой наблюдал не столько за сыном, сколько за реакцией Беренгара.  — Хейст, почему они такие нелюдимые? — выпрямившись, альфа смерил фаворита недобрым взглядом. — Ты им не объяснил, кто их отец?  — Они еще слишком малы, чтобы понимать, что незнакомец, стоящий перед ними — один из родителей.       Вроде бы солсетурин и говорил правильные вещи, но отчего-то это не меньше злило самого Гара.  — Но я постараюсь исправить это досадное упущение, — схватив альфу за руку, глядя ему в глаза, пообещал Хейст.       Гамаль во все глаза наблюдал за ними. И не понимал: искренними были произнесённые слова или же это часть игры.  — Ужик мой…. — тронутый этим, Беренгар порывисто прижал Хейста к себе. Перевёл взгляд на капризничающего Якута, которого держала Дилара. Женщина, как и положено, держала глаза и голову опущенными.  — Сыночек, — бережно взяв маленького бету на руки, царь с интересом стал его разглядывать. — Такой маленький. Он точно не омега?  — Лекари говорят, что это следствие перенесённого во время беременности стресса, — чувствуя, как Лъёлс прижался к его бедру, Хейст погладил сына по волосам. — Оттого Якут родился немного слабым и плаксивым.  — А ведь из-за выходки того ублюдка он мог и вовсе не родиться, — поцеловав Якута в пухлую щечку, Гар не спешил возвращать его рабыне. — Маленькие беты… Ничего. Я уверен, что вскоре ты обязательно родишь мне альфу.       Улыбка солсетурина едва не померкла, а от лица и вовсе отхлынула вся кровь. Оно и понятно, что он не планировал больше беременностей. Ему и этих двух хватило за глаза.  — Я буду рад, если ты составишь мне компанию на пиру, — всё же отдав младшего бету Диларе, царь уже собирался уходить. Но остановился возле своего первого супруга. — Тебя это тоже касается Гамаль. Пусть между нами были не самые хорошие отношения. Но я надеюсь, что как мой единственный супруг, ты разделишь со мной эту победу.  — Не смею отказать вам, — смиренно ответил Кефалет.

***

      «Этот ублюдок явно что-то задумал», — про себя рассуждал Хейст, опрокинув в себя чашу крепкого вина.       В своих убеждениях он был не одинок. Гамаль считал так же, пусть и не говорил этого вслух.  — Когда уложишь детей спать, сходи на женскую половину и узнай, кого поселили в покоях фаворитки, — велел Хейст, окинув равнодушным взглядом свой наряд.  — Я вас не подведу, господин, — заверила Дилара. И резко обернулась, когда в покои без стука вошли слуги под командованием Вернера, внося в зал сундуки из красного дерева, а также ларчики из нефрита, жадеита и бирюзы.  — Подарки от Повелителя, — неизвестно для кого пояснил бета. — Достойный Кефалет, вам так же доставили подарки от…  — Да ну? — перебил его Гамаль, нагло выхватив из рук Хейста бокал с вином и сделав глоток. — С чего бы Повелителю дарить мне что-то?  — Очевидно, он так проявляет свою благодарность за то, что вы присматриваете за его наследниками, — Вернер сложил руки на животе. — Если вы оба готовы, то я должен сопроводить вас в тронный зал.  — Пошли, — стараясь сильно не опираться о трость, Хейст первым направился к дверям.       На этот раз себя он не позволил обрядить в типично омежьи тряпки. Узкие бархатные тёмно-фиолетовые штаны в тон кафтану, расшитому серебряными нитями, из-под которого выглядывал воротник алой атласной рубашки. Круглые пуговицы из платины были инкрустированы крупными аметистами в обрамлении мелких рубинов. Волосы по обыкновению заплетены в косу, которую украшала заколка в виде лилии, покрытая фиолетовой эмалью. Завершали образ черные сафьяновые туфли и трость.       Гамаль же напротив был облачен в более подобающие омеге одежды. В небесно-голубую тунику и шальвары, с вставками из серебристого шелка. Сзади, от плеч до самого подола тянулась причудливая цветочная вышивка, среди которой затесались бабочки и птички. Такая же вышивка была и спереди, из-за чего туника казалась достаточно тяжелой. Талию опоясывал кушак светло-серого оттенка с синим орнаментом. Шею обвивало колье из кианитов. В ушах раскачивались каплевидные серьги. А копна иссиня-черных волос, ложилась на плечи и ровную спину. Изящные туфли, обтянутые серебристым атласом с голубой вышивкой, мелодично постукивали маленькими каблучками.       Хейст шел впереди, а Гамаль — следом, хотя по положению должно быть иначе. Как-никак, а именно Цветок Масмави был единственным законным супругом царя.       Впрочем, вскоре всё могло измениться. И это понимали все. Вот только пока еще гадали, что ждёт нынешнего Тархиба царя: возвышение или же падение?

***

      В тронном зале от всевозможных яств ломились тяжелые длинные столы из светлого дерева. Лились рекой шербет и вино. Особенно спросом пользовалось замарадское рисовое вино, которое пилось весьма легко.       Воины, агасы и билге, немного захмелев, поднимали тост, славя своего правителя.       Музыканты играли тихую, но весёлую музыку.       Беренгар наслаждался своим триумфом. Величественно восседал на троноподобном стуле во главе одного из столов. Золототканый кафтан из тяжелой синей парчи хорошо смотрелся со штанами и рубахой приятного песочного оттенка.       Побритый и постриженный после похода, альфа словно бы сбросил пару десятков лет.       На Гамаля он лишь мельком взглянул, когда тот занял место за небольшим столом в стороне. А вот Хейста жадно разглядывал и даже пригласил занять место рядом.       Разумеется, что это мгновенно привлекло внимание многих, кто находился возле царя.       Но Хейст не выглядел удивлённым. Скорее воспринял приглашение, как само собой разумеющееся. Сев по правую от Гара руку, омега прошелся по каждому из сидящих альф напротив коротким, но цепким взглядом.  — Хейст, думаю, что тебе пора познакомиться с моим новым Бекчи, — отпив немного вина, сообщил Беренгар. — Присматривать за гаремом и служить мне выпала честь этому человеку. Синдри.  — Вот как, — солсетурин хмыкнул. Без особого интереса осмотрел представленного альфу. На вид — типичный кальтовец. И не скажешь, что это альфа.       В свою очередь Синдри разглядывал Тархиба перед собой. Знал, что этот омега был его предшественником.  — Вильгейма не будет на нашем празднике жизни? — сжав чашу с замарадским вином, Хейст сделал пару глотков.  — Он вместе со своими людьми решил вернуться в Солсетур, — Гар разломил ароматную луковую лепешку. Заботливо положил возле тарелки любовника кусок побольше.  — Неужели по жене соскучился? — недоверчиво хмыкнул омега, налегая на запеченное мясо. Пробудившийся голод не позволял скромничать, так что луковая лепешка вскоре была съедена.       Спиной Хейст чувствовал пристальный взгляд. И даже знал кому он принадлежит. Но ему было сейчас не до Гамаля с его терзаниями.       Во-первых, нужно узнать какие отношения завязались между Гаром и Вильгеймом. Во-вторых, потихоньку дознаться, как король Солсетура отреагировал на смерть своего палача.       Музыка изменилась. С интервалом стали звучать струнные инструменты, выдерживая паузу.       Беренгар даже сделал жест своим билге, чтобы замолчали. Его взгляд стал сосредоточенным.       Под прекрасную и глубокую музыку флейты дицзы в тронный зал вошла девушка. Небесно-голубой шелковый халат с запахом имел широкий белый и узкий розовый кант по краям всего изделия, а также был расписан розовыми и белыми цветками вишни. Невероятно тонкую талию опоясывал такой же расписной шелковый пояс, завязанный в милый небольшой бант спереди. Из-под халата выглядывала нежно-розовая юбка в пол, из-под которой виднелись носки туфель, обтянутых голубым шелком с розовыми цветками. Широкие рукава были настолько длинными, что прятали узкие кисти рук с изящными тоненькими пальчиками.       Черные, словно смоль, волосы девушки были собраны в сложную высокую прическу, которую фиксировали тяжелые, но очень красивые и утонченные заколки из белого золота с жемчугом и розовым кварцем. Длинные серьги в виде цветков вишни были выполнены в той же манере.       Нежное личико девушки было бело, как мел. И сложно понять. То ли это её естественный цвет, то ли эффект от белил. На щеках красовался нежный румянец, а на веках — розовые тени. И только губы, достаточно пухлые, были выкрашены в глубокий красный.       Девушка танцевала под звук дицзы. Двигалась не спеша, плавно, раскачиваясь, словно молодое деревце на ветру.       Вскоре к танцу присоединились еще две девушки. Обе были облачены в одеяния персикового оттенка, которое помимо цвета и рисунка отличалось халатом, который был из тонкой прозрачной ткани.       Двигались они слажено и грациозно.       В тронном зале давно стихли голоса. Альфы и беты глядели на замарадских дев и не могли взгляда оторвать.       Белокожие, черноволосые, черноглазые, хрупкие. По сравнению с ними даже изящные кальтовцы покажутся крупными.       Хейст скривил губы. Ему эти девушки совсем не нравились. И не из-за того, что кто-то из них потенциальная обитательница гарема. Просто плоских он никогда не любил. До оскопления Хейст предпочитал женщин с пышной грудью, чтобы в ладони не помещалась. Да и бёдра должны быть мягкими, широкими. Это же касалось и омег.       А тут… Груди практически нет, а бёдра — едва-едва наклёвываются.  — Доски, — вслух заметил Хейст, опрокинув в себя чашу с вином.       И видимо сказал так громко, что сидящие рядом мужчины тут же обернулись на него.       А замарадская красавица с алыми губами аж замерла на миг, зло сверкнув черными глазами.       Но Хейсту было всё равно.  — Доска или нет, а вам стоит проявить уважение к достопочтенной Метреси, — заметил Синдри. Видно, вспомнив, что он вроде как Бекчи и обязан заботиться еще и о гареме.  — А ты никак ревнуешь, Ужик? — усмехнулся Гар, приобняв Хейст за плечо. — Ну да. Полагаю, что повод для ревности есть. Всё же Дейю знатного рода. Из династии Лей. Дочка Веймина.  — Толку от её происхождения, если Замарад пал, как и его правитель, — разумно заметил омега. Атмаджа-агасы согласно кивнул. — Или победители теперь пляшут под дудку побеждённых?       Беренгар ударил по столу кулаком, призывая Хейста замолчать.  — Следи за языком, — прошипел он. Настроение стремительно испортилось. — Вернись к Гамалю. И чтобы ни звука.  — А не идея ли это Вильгейма тебе подсунуть эту девку? — но солсетурин даже и не думал униматься. — И кому в итоге принадлежит победа? Нам или Солсетуру?  — Ты… — царь наклонился к нему, зашипел в самое ухо, — совсем страх потерял такие речи вести в присутствии посторонних? Сразу видно, что совсем от рук отбился. Рот если не закроешь, то я тебя при всех побью.  — Я… — сбросив свою спесь, Хейст тронул его руку. И так печально на альфу посмотрел, что тот аж изумился. — Я просто боюсь… тебя так давно не было. Вдруг я тебе больше не нужен? Не интересен? Поэтому девку эту привёз.       «Это на него так жизнь в гареме повлияла или роды?» — не понимал Беренгар. Но такое поведение ему даже начало нравиться. Наконец-то он видел перед собой не независимого воина, а омегу.       Не давая Гару возможности что-то сказать, Хейст удалился. Занял место напротив Гамаля. Тут же пригубил апельсиновый шербет.  — Это для неё покои готовили? — масмавиец смотрел на замарадскую девицу с неприязнью.  — Да. Что, соперницу в ней увидел? Боишься, что она всецело украдёт внимание Беренгара?  — Скорее боюсь, что эта дурёха решит строить козни против нас, — недобр сверкнув сапфировыми глазами, Гамаль принялся за поедание сочных персиков. — Я более чем уверен, что она жила в гареме. И как и во всяком гареме, её должны были чуть ли не с пелёнок обучать интригам. Может мы в ней и не увидим соперницу, а она в нас — даже более чем.  — Посмотрим, на что способна эта доска.

***

      Пир всё еще продолжался в тронном зале, но Гар не желал больше терпеть.       Он отсидел лишь пару часов, прежде чем велел Хейсту следовать за ним. Едва они покинули тронный зал, как альфа прижал солсетурина к стене и впился в его губы требовательным поцелуем.       Слишком давно они не виделись. Слишком давно у Беренгара не было нормального секса.       Скорее всего, царь не сдержался бы и прямо там отымел бы Хейста, если бы тот не убедил его продолжить в покоях. Незнамо как, но Гар всё же взял себя в руки. Едва ли не силком потащил омегу за собой.       Начали они прямо в зале.       Пальцы рук не слушались. С трудом разделались с пуговицами кафтана, который был сорван и сброшен на пол вместе со штанами.       Хейст не сопротивлялся. Да и нужно ли было?       Оказавшись поваленным на кушетку, охотно принял Беренгара в себя. Пальцами впивался в его плечи, сладко постанывая.  — Я скучал, мой Ужик, — между поцелуями шептал альфа, сжимая омегу в крепких объятиях. Двигаясь рвано и резко.       Ему нравилось чувствовать, как канал «омежьего лона» и мышцы сфинктера сжимаются, чуть подрагивая. Нравилось слышать низкий, чуть с хрипотцой голос омеги.       Но отчего-то Гару казалось, что под ним лежит всё тот же воинственный солсетурин. Такой же, каким Хейст был до своего падения и отправки в гарем.       Тряхнув головой, гоня прочь глупые мысли, царь навалился на любовника всем весом. Стал нещадно вбивать его в кушетку, заставляя громче стонать.       Хейст сам тянулся к его губам за поцелуем. Кусал за шею и плечи. Но не сильно, чтобы не оставить следов. Ногтями водил по спине, оставляя алые полосы.       На самом деле он никак не мог расслабиться до конца. Всё думал о том, что будет дальше. До Вильгейма и его семейки он обязательно доберётся. Не сейчас, так потом. А пока… надо каким-то чудом удержать полученную во время военного похода власть. Нельзя допустить, чтобы Гар её у него отнял. В конце концов, можно ведь много всего наворотить, делая вид, что занимаешься благотворительностью и заботишься о народе.       Крепко обнимая альфу руками и ногами, Хейст выгибался под ним. Дрожал от удовольствия, подмахивая бёдрами в такт толчкам Гара.

***

      Окинув недовольным взглядом покои, в которых ей предстояло теперь жить, Лей Дейю нахмурилась. Ей не нравилось здесь совершенно всё. Начиная размерами, заканчивая цветовой гаммой и мебелью.  — Вам бы не помешало отдохнуть, госпожа, — заметила женщина в возрасте.  — Будто бы отдых поможет мне унять мои чувства, бабушка Джу, — упав в кресло, принцесса устало прикрыла глаза.       Джу была с ней с самого рождения. Сначала в роли кормилицы, а после — в качестве служанки. В детстве Дейю называла её «тётушка Джу», а с возрастом, когда кормилица начала стареть, то «бабушкой». Сама женщина не была против. Она любила принцессу, как свою собственную дочь.       Так получилось, что Джу попала во дворец еще совсем юной и неразумной девицей. Как и еще несколько десяток девушек, она должна была стать наложницей. И во дворце она подружилась с дочерью именитого поэта, красавицей Жилан. Но долго их дружба не продлилась.       Джу первой побывала на ложе Веймина. И то лишь пару раз.       А после внимание императора поглотила синеокая Жилан. Девушка быстро возвысилась из простой наложницы Син, «Звезды», до Возлюбленной Юйлян, «Луны».       И стоило ей забеременеть, как Веймин словно бы позабыл о ней. Переключил своё внимание на других наложниц. Джу лишь несколько раз после этого взошла на ложе императора. А потом об этом узнала Жилан-Юйлян и решила проучить бывшую подругу. Не только избила, но и оболгала, заявив, что якобы Джу миловалась с кем-то из евнухов.       Веймину, на удивление, не было до этого никакого дела. Он с равнодушным видом выслушал Жилан и дозволил ей самой решить судьбу «провинившейся». Таким образом Джу понизили до рабыни. Теперь уже не подруга, а прислужница Жилан, после она стала кормилицей и практически второй матерью для принцессы Дейю.       Но Джу первой родила ребёнка, девочку Роу. Увы, никто не считал её дочь принцессой из-за лжи Жилан. Впрочем, сама Джу не сильно переживала об этом. Она жила в сытости и достатке. Слишком добрая Джу прощала всех и каждого, кто делал ей зло. И Дейю пыталась научить тому же.       Увы, в воспитание принцессы вмешивалась Жилан, так что у Джу ничего не вышло.       Откуда Дейю знала об этом? Джу сама ей о том рассказала.  — Госпожа, может вам принести зелёного чаю? — предложила Роу, молочная сестра принцессы и дочка Джу. Такая же наивная и слишком добрая девочка. Прям как её мать.       Роу была лишь на месяц старше самой принцессы. Но не менее красива. Такая же белоснежная нежная кожа. Прямые смоляные волосы, собранные в высокую прическу. Приветливая улыбка. Добрые янтарные глаза.       Когда Веймина убили и чужаки захватили дворец, Дейю вместе со своими служанками заперлась в своих покоях. Джу даже осмелилась предложить ей выпить яду или отнять жизнь с помощью кинжала, лишь бы не достаться варварам с Запада.       Но умирать не входило в планы принцессы. Однако, когда двери выломали и в покои вошли воины в сариисинских одеждах во главе с их царём-альфой, Дейю ради вида поднесла к губам бутылок с ядом. На удивление, никто не стал её останавливать. И это вывело девушку из себя.       Она стала сыпать угрозами и проклятиями, обещая уничтожить сариисинского правителя и его людей. Клялась и божилась, что станет его погибелью.       А следующей ночью поняла, что именно царь Беренгар её погибель.       И вот она здесь. В чужой стране, в гареме убийцы её отца.  — Те мужчины… — Дейю скривила алый ротик, — которые сидели за отдельным столом. Нужно узнать, кто они такие и какую роль играют в этом дворце.  — Те двое? — спросила Роу, заканчивая подготавливать постель ко сну.  — Да. Один из них назвал меня «доской». И ему ничего за это не было. Меня! Да что может понимать в утонченной красоте это жирное убожество?  — Отдохните, госпожа, — Джу помогла принцессе устроиться с удобством на тахте.       Часть свечей потушили, а часть оставили.       Старшая служанка взглянула на свою дочь. Обе обменялись понимающими взглядами. Они должны помочь своей госпоже укрепить её положение во дворце.

***

      Появление в гареме замарадской принцессы вызвало самый настоящий ажиотаж. Все, начиная рабами, заканчивая наложниками, спешили взглянуть на диковинную красу, которую привёз из Замарада царь Беренгар.       Принцесса Лей Дейю была невероятно хрупкой. Казалось, тронь её и она тут же рассыпется.       Для новой Метреси выделили учителей, которые обязаны были в кротчайшие сроки научить её не только хорошо говорить на сариисинском, но а также писать и читать.       И всё же, были те, у кого иноземка вызывала отнюдь не восхищение, а скорее напротив. Отвращение и презрение.  — Такая худая, — шептались некоторые девушки, ехидно поглядывая на Лей Дейю. — Вряд ли она сможет кого-то выносить и родить.  — Я слышала, что в Замараде обычно имеют только одного или двух детей. А всё из-за того, что их женщины и омеги слишком хрупки.       Омеги обычно помалкивали. Им просто было интересно, что будет делать иноземка, чтобы укрепить своё положение в гареме.

***

      С трудом подавив крик, Хейст резко проснулся. Не успев отойти от сна, он забился в самый угол тахты. Дрожащими руками стал ощупывать шею, чтобы убедиться, что она цела.       Ему снился кошмар. Он был таким реальным, что казалось, будто это всё происходит наяву.       Снился Беренгар, обвинивший его в предательстве. Пыточная, в которой омега пробыл чуть ли не несколько месяцев, а потом была казнь. Гар лично перерезал ему горло, а затем и вовсе отделил голову от тела. До самого последнего надреза Хейст чувствовал боль и тщетно пытался спастись.       Эта боль и всё увиденное во сне были таким реальным, что омега после еще долго сидел, забившись в угол и медленно осознавал, что всё на самом деле в порядке.  — Это лишь сон… — пробормотал Хейст, утерев испарины со лба. Его била сильная дрожь.       Может и сон, да только спокойно от этого не было.       Не прошло и дня после возвращения Гара из военного похода, как он тут же сделал всё, чтобы отнять у солсетурина дарованную ему власть.       Больше никаких заседаний с билге. Никакой работы с документами.  — Лучше займись воспитанием детей, — настоятельно советовал альфа. — Они не узнают своего отца-правителя. Это надо исправить. Да и не пристало омеге вести дела государства при живом царе.       Это сильно задевало и оскорбляло Хейста. Ему было тошно от мысли, что Гар считал его гаремным омегой. Мерзко, что теперь все вновь смотрели на него свысока. Тот же Эрдем, занявший с помощью Хейста место верховного рахипа, теперь сторонился и даже не думал оказывать хоть какое-то почтение своему покровителю.       Омега не хотел влачить жалкое существование в гареме. Душа тянулась к свободе. Озлобленное существо в нём жаждало мести. Еще ведь не пролита кровь короля Вильгейма. Еще ведь не ответил за свою подлость Беренгар.       Потерев переносицу, Хейст встал с тахты. Накинул на плечи тонкий шелковый халат, подошел к комоду из красного дерева с вырезанными ощерившимися мордами драконов, покрытыми позолотой. Еще один «скромный» подарок от Беренгара, привезённый из Замарада. Из Худу же были привезены пёстрые шелковые ткани и шкатулка из слоновьей кости, в которой теперь хранилась курительная трубка и различные курительные смеси.       Вино, настойка лауданума, кальян, курительный опиум — всё это помогало успокоиться, привести мысли в порядок.       И сейчас Хейсту нужно было именно последнее. Он должен придумать способ, как не дать себя навечно запереть в гареме. Как выбить себе хоть немного свободы.       Закурив, вдыхая едкий дым, омега сосредоточено смотрел перед собой.       Гамаль предлагал заняться благотворительностью. Дескать, это помогает хоть немного развеять скуку. Постройка приютов, храмов, открытие столовых, раздача пищи и одежды — во все времена были отрадой для обитателей гарема, занимавших не последнее положение.       Но Хейста подобная мысль не впечатляла.       Он воин, а не гаремный омега, который станет заниматься чем-то подобным.       Нужно что-то более серьёзное…       Мысль пришла неожиданно. Заставила расплыться в улыбке, оскалив зубы. Оставив в покое трубку, Хейст принялся быстро одеваться.       Плевать, что сейчас слишком поздно. Плевать, если Гар еще спит.       Это срочно.       Собрав волосы в хвост, омега вылетел из спальни, едва не споткнувшись о Дилару, которая устроилась спать под дверью.  — Чтоб тебя Дирид пожрал, женщина! — выругался Хейст.  — Куда вы спешите в такую рань, господин? — рабыня протёрла заспанные глаза.  — Куда надо, — огрызнулся тот, выбегая в коридор.       Хаки у дверей тут же выпрямились. Хотели было что-то спросить, но не успели. Слишком уж быстро Тархиб покинул Малый гарем.       Спеша в Восточное крыло, Хейст думал только об одном: удастся ему уговорить Гара на подобное или нет? Была вероятность, что альфа и вовсе взбесится узнав, что задумал его бывший меч. Но попытаться всё же стоило.       Хаки, нёсшие караул у покоев царя, удивлённо воззрились на явившегося омегу. Даже растерялись, запоздало преградив дорогу.  — Сожалеем, достойный Тархиб, но Повелитель еще спит.  — Мне срочно нужно с ним увидеться, — настаивал на своём Хейст, не желая отступать.  — Дождитесь утра, достойный. Еще слишком рано. Как только Повелитель проснётся, мы передадим ему, что вы искали встречи с ним. Ступайте.  — Вы плохо слышали? Пропустите меня.  — Достойный, вернитесь к себе, — устало вздохнул один из хаков, подняв глаза к потолку.       Сжав кулаки, Хейст нехотя отступил. И сам прекрасно понимал, что у него нет таких полномочий, чтобы врываться в покои к царю среди ночи. Он ведь больше не Бекчи.       Внезапно разболелась голова. Поморщившись, солсетурин решил немного прогуляться.       Выйдя в сад, Хейст невольно поёжился. Было достаточно прохладно.       Вдоль дорожки всё еще горели масляные лампы, установленные на медных столбах.       Неспешно ступая, омега решил более тщательно обдумать свой план. Если удастся уговорить Гара, то всё должно быть выполнено в лучшем виде.       Заметив какое-то движение впереди, Хейст резко остановился. Нахмурился.       Не похоже, чтобы хаки совершали обход сада.       Ветра не было, что позволило омеге уловить шелест одежды и звуки шагов, быстро удаляющихся прочь. А потом и вовсе на фоне светлого фасада дворца показалась тень. Но Хейст на это никак не отреагировал.       Продолжил гулять по тропинке, размышляя о своём. Теперь уже о другом. О том, что по возвращению домой короля Вильгейма должен был ждать маленький сюрприз.       Хейсту пришлось прилично заплатить «Шакалам», чтобы они исполнили его приказ. И теперь оставалось надеяться, что всё будет выполнено в лучшем виде. Насколько помнил омега, в Солсетуре пусть и славились кровожадностью воинов, но о безопасности замка Лаир не особо заботились.       Помнится, по детству, что отец, что Ивар рассказывали, что там полно тайных ходов, которые никто не охраняет. И есть те, через которые можно попасть прямо в опочивальни правящей семьи.       Сарда, главарь «Шакалов», которого все величали Вожаком, заверил, что всё будет исполнено в лучшем виде.       После смерти Ивара они еще несколько раз встречались. Наёмник не знал ни имени, ни внешности, ни пола своего щедрого заказчика. А всё из-за того, что Хейст всегда приходил на встречи, закутанный с головы до ног, пряча лицо, никак себя не называя.       За раздумьями омега проходил по саду практически до рассвета.       Воздух стал еще свежее. Начал поддувать лёгкий ветерок, а холод нещадно проникал под тонкие шелковые одежды, вызывая мурашки по всему телу.       Слабо застёгнутая заколка всё же расстегнулась, сорвалась с волос, упав на землю.

***

      Словно что-то почувствовав, Гар проснулся.       Несколько минут бездумно глядя в потолок, он заставил себя сесть. Протёр заспанное лицо руками. Прошел к деревянному высокому столику, на котором стоял фарфоровый таз и медный кувшин с водой. Умылся. Прошелся мокрыми руками по волосам, приглаживая их.       Сам стал одеваться, не желая сейчас никого видеть.       И всё же выглянул в коридор.  — Повелитель, — тут же встрепенулись хаки, смиренно склонив головы. — В неурочный час пожаловал Хейст-Тархиб. Желал видеть вас, но мы его отослали обратно.  — Хейст приходил? — удивился Беренгар, про себя хмыкнув.  — Говорил, что это важно. Но мы не стали тревожить ваш сон.       Царь больше ничего не стал спрашивать. Направился в Малый гарем, где на входе ему сразу сообщили, что солсетурин еще ночью вышел и до сих пор не вернулся. Один из хаков, который на всякий случай следовал за Хейстом поведал, что тот в саду бродит.       Это встревожило Гара. Как бы омега снова не попытался сбежать. Что-то не верилось царю, что его бывшего меча остановит наличие детей. Это обычный омега, вроде Гамаля, будет держаться за детей, как за самое дорогое. Но не Хейст.       Как бы солсетурин не строил из себя покорность, как бы хорошо не играл роль смирившегося и «поумневшего» омеги, а Гар ему не особо доверял.       Выйдя в сад, вдохнув полной грудью прохладный воздух, альфа двинулся по одной из тропинок. Ускорил шаг, едва заметив впереди идущего красноволосого юношу.       Беренгару было любопытно, что же такого интересного ему хотел сказать Хейст. Не просто же так посреди ночи пришел, требуя встречи.       В какой-то момент мужчина остановился.       На землю упала заколка с цветной эмалью. Омега наклонился, поднял её, равнодушно повертел в руках.       Порыв ветра разметал распущенные кроваво-красные волосы, открывая сосредоточенный профиль солсетурина. Лёгкие алые одежды, состоящие из чуть свободных штанов и рубахи, опоясанной широким кожаным поясом, отнюдь не делали Хейста похожим на типичного омегу из гарема.       Отчего-то перед собой Беренгар видел одного из сынов Дирида, каким лже-альфа был до того, как потерял семью, честь и дом.       И это не сильно-то понравилось царю.  — Хейст, — достаточно грубо окликнул он, подходя ближе. Смерил мрачным взглядом. — Снова думаешь о побеге?  — Мне не спалось, вот и решил немного прогуляться, — спокойно ответил тот, обернувшись. — В это время здесь тихо и спокойно. Ни души.  — Ты встречи со мной искал. Говори, чего хотел?       Хейст словно чувствовал дурное настроение Беренгара. И понимал, что если не задобрить его, то ничего не выйдет. Поэтому, мягко ступая, покачивая бёдрами, подошел вплотную к альфе. Встал на цыпочки, обвил руками за шею и потянулся к губам, насколько позволял рост.       Такое поведение приятно удивило Гара. И он не стал противиться. Наклонился, целуя и беря инициативу в свои руки.       Как-то быстро забыл царь и про стыд, и про хаков, которые могли их застукать. Волновало только то, что Хейст сам проявил инициативу. Что сам повёл альфу к высокому забору, где за густыми кустами их никто не увидит.       Омега прильнул грудью к каменной стене, призывно оттопырив зад.       Огладив руками талию и бёдра любовника, Гар бесцеремонно приспустил с него штаны. С интересом наблюдал, как мило покрылись мурашками светлые ягодицы. Сам неторопливо высвободил свой член, уже достаточно твёрдый от возбуждения. Потёрся им между ягодиц Хейста, прежде чем войти.       Тихий сладкий стон был ему наградой. Дозволением к активным действиям.       И Беренгар перестал себя сдерживать. Крепко сжимая бёдра Хейста, стал двигаться быстро и рвано, стараясь войти в податливое тело на всю длину. Не удержался, рванул ворот рубахи у шеи омеги, обнажая светлую кожу, чтобы тут же впиться в неё зубами, оставляя метку.       Охотно подставляясь, Хейст время от времени подмахивал бёдрами. Ногти неприятно царапали камень высокого забора.       Ладонь альфы скользнула по стройному телу солсетурина вверх. Пятерня вцепилась в тёмную копну волос, оттянула назад, заставляя запрокинуть голову.       Хейст сверкнул глазами, ухмыльнулся.       Внизу живота пульсировало возбуждение, волнами распространяясь по всему телу от каждого толчка.       Не прошло и нескольких минут, как он первый кончил. Достаточно тихо, едва ощутимо. Что сложно было точно сказать: был оргазм или нет. Но судя по в миг ставшему слишком чувствительному телу — всё же был.       Беренгар продержался дольше, словно смакуя и наслаждаясь происходящим. И всё же излился в вожделенное тело, крепко обняв. Поцеловал в плечо, а затем в шею.  — Я попросить тебя хотел… — спустя мгновение заговорил Хейст, решив, что не стоит больше оттягивать. — Мне в гареме совсем скучно. Заняться нечем…  — И ты решил заняться благотворительностью?  — Не совсем. Я хочу построить школу, в которой бы воспитывали и обучали лучших из лучших стражей. Воинов, преданных своим хозяевам, которые бы защищали их до последнего вздоха.  — Разве обычных хаков для этого недостаточно? — отстранившись, Гар заправил член в штаны. Поправил на себе одежду. — Наверняка, найм таких стражников будет стоить весьма дорого. Никто не станет их покупать.  — Разве наша знать так уж бедна, что не сможет себе позволить хотя бы одного или парочку лучших хаков?  — Мало того, что твоя затея практически не окупится, так еще и времени на это уйдёт очень много. Хейст, я думал, что ты умнее. Лучше возвращайся в гарем. Занимайся детьми. А если тебе совсем скучно, то я могу переселить тебя в основной гарем. Поверь, тебе сразу станет весело в компании всех этих завистливых змей.       «Вот же сука…», — мысленно скривился омега, изо всех стараясь не показывать, как ему неприятны слова Гара.  — Но благотворительностью я могу заняться?  — Можешь, — альфа развернулся, глядя в сторону дворца. — Что ты хочешь сделать? Построить приюты? Столовые? Возвести новые храмы?  — Вроде того… Нашему царству нужны будут воины. Нам придётся их набирать из самых низов. Обучать…  — Теперь ты заговорил о воинах. Может, не нужно совать свой нос, куда не следует? Открывай приюты, столовые, делай пожертвования, но ни в политику, ни в воинское дело не лезь. Ясно?       Беренгар недобро взглянул на него, хмурясь:  — Ослушаешься и я тебя запру в четырёх стенах без единого окна. Тебе всё ясно?       Хейст с силой прикусил язык, чтобы не огрызнуться. Молча кивнул, отведя полный ненависти и злобы взгляд.       Царь отвернулся. Двинулся прочь.       Омега же еще долго простоял на месте, пытаясь унять разбушевавшиеся эмоции. Шумно выдохнул, до боли сжимая кулаки.       Глядя перед собой немигающим взглядом, Хейст всё же направился ко дворцу.       Через несколько часов по Гуруру разнеслась весть о тайных встречах царского Тархиба с кем-то из хаков…