Равные Солнцу: Опала

Тархиб — «Желанный», фаворит, аналогичен женскому Метреси. Кефалет — жена или младший муж правителя, взятые в брак в качестве залога мира и гаранта безопасности. Дословно означает «Залог». Бекчи — должность Хранителя покоев при правителе. Анне — мать, титул хозяйки гарема, матери правителя. Кёле — рабыня, так и не попавшая на ложе господина, но перешедшая в услужение в качестве служанки к фаворитке или царице. Агасы — военачальник, генерал. Билге — должность советника при царе Сариисина, часто используется для общего обозначения сановников. Метреси — госпожа, титул фаворитки в гареме, даруется господином во время беременности или после рождения наследников. Рахип — жрец. Орталама — обращение к евнухам. Уста — «господин», вежливая форма обращения к знакомым и незнакомым мужчинам в Сариисине. Хак, хаки — воин, воины, стражи. Кафа — капитан стражи (городской, дворцовой). Бакир — медная монета в Сариисине Фида — серебряная монета в Сариисине Хазине — золотая монета в Сариисине __________________________________________________________

Играть так непросто, Но стало невыносимо. Кровавые слёзы Скроют струпья грима. Нас всех разыграла Жестокая правда жизни: Или убей, или умри. Гран-КуражЪ — За мечтой

      Когда Гар возвращался домой, его переполняли только гнев и досада. Он не успел. Кто-то добрался до посла Тунга раньше него. И, вроде бы, смерть Кьелла Стига должна была хоть немного успокоить. Но… Что если теперь кто-то еще знает правду о Беренгаре? Вдруг, у кого-то есть доказательства того, что на троне Сариисина сидит самозванец и лжец, выдававший себя за царевича Селима?       Эти мысли терзали сознание Гара. Заставляли нервничать.  — Может, он кому-то перешел дорогу? — предположил Атмаджа, видя, как сильно нервничает царь. — По крайней мере, ходили слухи, что посол-уста известен своей жестокостью и часто выбирается на наши земли, чтобы жестоко расправляться с небольшими поселениями крестьян.  — Может и перешел, а может и нет, — неопределённо повёл плечами Гар.       Они почти не устраивали привалов. Загоняли лошадей, спеша в Гурур.       Царя терзали мысли, что Кьелла Стига убили не просто так. Тот странный всадник… Он ведь намеренно вёл их туда. Хотел показать тела убитых. Кто он? Кто его нанял? Кто еще вёл охоту на тунгского посла? Да и вообще, кто еще мог знать, что этого человека ищет Беренгар?       Последний вопрос наталкивал только на одно имя. Но как-то слабо верилось, чтобы у Хейста было достаточно связей и средств, чтобы нанять кого-то. Да даже если бы и хватало, то зачем это омеге?       «Глупости!» — сам себя одёргивал Гар, лихорадочно соображая.       Домой он вернулся без настроения. Уставший, злой и разочарованный.       И не успел спешиться, как Синдри оказался рядом.  — Что случилось? — мрачно осведомился царь. Подозревал, что не просто так кальтовец рискнул подойти первым.  — Осмелюсь сообщить, что в ваше отсутствие, Повелитель, случились две вещи. Поздравляю, Метреси и Тархиб оба находятся в интересном положении.  — Хейст беременен? — резко обернувшись, Гар даже позволил себе улыбнуться. — Замечательно. В этот раз точно родится альфа.  — И вторая… — Бекчи кашлянул. — Тархиб вроде как не то толкнул, не то ударил Метреси, из-за чего она чуть не потеряла ребёнка.  — И как же это произошло? — едва возникшее хорошее настроение тут же испарилось. — Где были хаки? Рабы?  — Тархиб гулял без сопровождения в саду. Метреси же, напротив, никуда не ходит без своей свиты. По показаниям свидетелей, принцесса просто хотела поговорить, но Тархиб вспылил. Одни говорят, что он ударил Метреси. Другие — что толкнул.       «Свидетели были, но видели совершенно разное…» — нахмурился Беренгар, пройдя мимо Синдри и войдя во дворец. В том, что Хейст мог поднять руку на Лей Дейю, он даже не сомневался. Достаточно только вспомнить случай с предыдущей Метреси, Периде, которую из-за интриг солсетурина пришлось отослать прочь.       Сразу же с дороги Гар направился в Малый гарем. Он должен был увидеть Хейста. Допросить его обо всём.       Хаки, слуги и рабы кланялись, стоило им только увидеть царя. Сам же правитель не обращал на них внимания.       В Малом гареме было спокойно. На первом этаже в общем зале Гамаль играл с детьми. И стоило Беренгару только появиться, как масмавиец резко встал, склонил голову, приветствуя. Но тот прошел мимо, даже не взглянув в сторону супруга и детей.       Поднялся на второй этаж, вошел в покои фаворита.  — Повелитель, — достаточно громко отозвалась Дилара, склонившись в поклоне. Её примеру последовали остальные рабы и слуги.  — Что случилось в моё отсутствие? — обведя помещение суровым взглядом, альфа направился к спальне.  — Господин ни в чем не виноват, Повелитель. Это всё происки Метреси. Она намеренно всё это сделала, чтобы очернить господина. Вы бы слышали, что она говорила, когда стало известно, что Хейст-Тархиб носит под сердцем дитя.  — И что же она говорила? — резко остановившись, Гар обернулся.  — Она… — Дилара невольно запнулась под его взглядом. С трудом сдержалась, чтобы не вжать голову в плечи и не попятиться назад. По спине пробежали мурашки. — Она сказала, что свиноматку рано или поздно отправят на убой. Назвала господина свиньёй и навозом. Это весь гарем слышал.  — Вот оно как…       Хмыкнув, альфа вошел в спальню. Не обнаружив искомого омегу, вышел на балкон. Хейст сидел на перилах, в опасной близости от края. Держал в руке золотую чашу, глядя куда-то в сторону. Порыв ветра взметнул и растрепал распущенные багровые волосы.  — Хейст…       Поднеся чашу к губам, делая глоток, солсетурин взглянул на Гара.       Не разрывая зрительного контакта, альфа медленно подошел. Практически вплотную. Протянул руку, коснулся щеки омеги. Убрал багровую прядь за ухо.  — Как всё прошло? — сделав еще глоток, спросил Хейст.  — Плохо. Кто-то нас опередил…  — То есть?  — Стиг мёртв. Убит.  — Плохо, — отставив чашу в сторону, солсетурин слез с перила. Как бы невзначай задел утварь, отчего она упала вниз, в кусты. Но Хейст не обратил на это внимания. Едва заметно улыбнулся, прильнув к Беренгару. — Ничего. Посмотрим, что будет дальше. Быть может, ты зря переживаешь. Мало ли кому мог перейти дорогу этот человек.  — Очень надеюсь на это, — поцеловав омегу в макушку, царь отстранился. С робкой нежностью погладил его живот. — Надеюсь, что в этот раз обязательно родится альфа. Слышал, у вас с Дейю случились разногласия.  — Девчонка просто очень сильно хочет высоко взлететь, — фыркнув, Хейст сел на кушетку. Потянулся за круглыми шариками из плотного теста, поджаренными в масле и посыпанными сахарной пудрой. Уже собирался отправить его в рот, как Беренгар нагло отнял сладость.  — Ты действительно её ударил? Толкнул?  — Я ничего этого не делал. Она первая начала говорить гадости и я решил уйти. А потом она схватила меня за руку, и когда я попытался высвободиться, то упала. Думаешь, что мне есть дело до этой девки?  — Кто знает… Может ты просто не хочешь, чтобы у твоих детей были соперники.       Отправив шарик в рот, альфа успел сделать лишь пару движений челюстью, после чего застонал от боли и поспешил вытащить изо рта сладость.  — Гар? — резко вскочил с кушетки Хейст. — Что случилось?       Стоило царю только открыть рот, как оттуда полилась кровь. Он спешно вытащил кусок теста, из которого торчали осколки стекла и небольшая игла.  — Дилара! — рявкнул Беренгар, готовый рассвирепеть. Он бесстыдно сплюнул кровавую слюну на пол. Метнул испепеляющий взгляд на побледневшего Хейста, который с трудом нащупал рядом с собой спинку кушетки, чтобы облокотиться о неё.       Рабыня немедленно явилась на балкон. Мимолётно взглянула на Тархиба, перевела взгляд на царя. Побледнела, прижав руку к губам.  — Повелитель…  — Откуда это? Кто принёс? — дрожащей от гнева рукой Гар указал на поднос со сладостями. — Почему никто не проверяет еду, прежде чем подать её кому-то?  — Повелитель… — женщина заметно нервничала. Стала комкать длинный рукав своего серого платья. — Кушанья принесли с общей кухни гарема. Дейю-Метреси сама лично распорядилась, чтобы подали все эти блюда к обеду.  — И ни у кого не хватило мозгов даже попробовать их?!  — Пробовали. С общего подноса…  — Гар… — тихо выдохнул Хейст.  — Что?! — рявкнул альфа, переведя взгляд на него. Ощерился, и проходя мимо, сильно задел плечом. Он был готов рвать и метать.       Едва выйдя из Малого гарема, окрикнул хаков, велев им следовать в основной гарем.

***

      Не такого ожидала Лей Дейю. Не этого она хотела.       Когда стало известно о возвращении Повелителя, девушка загоняла всех служанок, желая выглядеть безупречно. Она даже соизволила спуститься в общих зал, чтобы встретить Беренгара на входе.       Но вопреки ожиданиям царь ворвался в гарем в сопровождении нескольких десятков хаков. Приказал тщательно осмотреть все блюда, что были сегодня поданы на обед и допросить наложников, не было ли ничего странного в еде.       На Дейю он смотрел с не прикрытой злобой и ненавистью.  — Ты… что ты устроила, девка? — схватив принцессу за горло, сильно сжав, Гар притянул её к себе, глядя в глаза. — Отвечай мне!  — Повелитель! — тут же бросилась к его ногам Джу, низко склонив голову. — Будьте благоразумны, Повелитель. Госпожа ни в чем не виновата. Как вы можете вот так кидаться на неё, когда она носит под сердцем ваше дитя?  — Пошла прочь, тварь! — оттолкнув Дейю, альфа пнул служанку по лицу, заставляя вскрикнуть.  — Повелитель! — голос Дилары заставил его обернуться.  — Что на этот раз? — царь был готов взорваться. Руки чесались убить кого-нибудь.  — У господина пошла кровь, Повелитель. Он потерял сознание…  — Твою ж мать…  — Повелитель, — немедленно подошел один из хаков. — С едой всё в порядке. Немного пересолена, но ничего подозрительного мы не нашли.  — Ты… — схватив Дейю за грудки, Беренгар встряхнул её так, что у несчастной клацнули зубы. — Это всё твоих рук дело!  — Нет… я ни в чем не виновата! Я ничего не сделала!  — Стража! — царь снова отшвырнул принцессу от себя. — Всех, кто прислуживает принцессе, немедленно передайте в руки Сынов Смерти. Пусть выбьют из них правду, а эту дрянь… Заприте в её покоях и не выпускайте.  — Нет! Повелитель, поверьте мне! Я ни в чем не виновата!  — Госпожа!

***

      Проведя языком по губам, Хейст жадно вслушивался в голоса за дверью. И ликовал. Наконец-то получилось! Он не только подставил эту высокомерную замарадскую девку, но и сумел избавиться от плода.       «Как же удачно всё вышло», — с трудом сдерживая безумный смех, размышлял про себя солсетурин.       План был прост. Выждать момента, когда Дейю будет хоть как-то причастна к приготовлению блюд, — всё же замарадской принцессе не сильно нравилась сариисинская кухня, — а потом нашпиговать что-нибудь из этого иглами и осколками стекла. Да, придётся себя покалечить, но зато какой скандал поднимется потом.       Правда, этого было мало. Нужно было избавиться от нежеланного плода.       А для этого пришлось использовать приличную дозу концентрированного кысыжа, после которого с трудом удалось остановить кровотечение.       В тот день боги явно были на стороне Хейста, потому что он как раз допивал третий бокал с кысыжем, когда на балконе возник Беренгар.       Признаться, солсетурин не ждал так скоро его возвращения. И был искренне удивлён. Даже начал опасаться, что план провалится.       Но всё вышло в разы лучше, чем могло бы.       Гар сам поранился, когда попытался съесть какую-то сладость. Повредил язык, нёбо и дёсна.       Он явно был в бешенстве. Причем настолько, что в тот же день не поздоровилось всем.       Повара и дегустаторы, работавшие на кухне, были допрошены и казнены. Им просто отрубили головы. А вот окружению принцессы Лей Дейю очень даже не повезло. До глубокой ночи их допрашивали Сыны Смерти, а по утру освежеванные трупы, частично лишенные конечностей, с вырванными глазами и языками, насадили на кол во внутреннем дворе Гурура.       Принцессу Лей Дейю только ради этого выпустили из покоев.       Гар лично провёл её мимо каждого трупа, удерживая за волосы. И обещал сделать с ней тоже самое, как только она родит. Если не скинет.       Вот только станет ли альфа исполнять своё обещание теперь, когда Сафир сообщит ему о том, что в результате выкидыша Хейст стал бесплоден?       «Жаль, что это не правда, » — с грустью вздохнул омега. Он бы предпочел избавиться от матки и омежьего канала. Они ему ни к чему. Ну, разве что последний нужен сугубо для секса.       Хейст уже собирался откинуться на подушки, как услышал грохот снаружи. Что-то с грохотом упало, разбилось. Затем была слышна отборная брань, а после в спальню ворвался Беренгар.       Взбешенный, с вздувшейся веной на лбу.       «А если он решит обвинить меня в случившемся? — запоздало подумал омега, сжав простыни. Поднял на альфу тревожный взгляд, пытаясь изобразить страх и печаль. — А если он поверит словам Дейю?»  — Гар, я… — не сложно было заставить голос дрожать. Сложнее подавить свои истинные эмоции, которые так и рвались наружу.  — Отдыхай, — сев на край тахты, Беренгар нежно погладил его по щеке. Поцеловал в горячий лоб. — Мне очень жаль, что так вышло.  — Что сказал Сафир? — вцепившись в его руку, словно это действительно важно, Хейст заглянул ему в глаза. От напряженного зрительного контакта слёзы сами проступили, добавляя образу еще больше трагичности.  — Давай не будем пока об этом, — осторожно надавив на плечи омеги, альфа попытался его уложить на подушку. — Тебе нужно набраться сил…  — Скажи мне! Я должен знать, — Хейст смотрел на него с мольбой, а про себя плевался с этой убогой драмы, которую приходилось разыгрывать.  — Мне очень жаль, Ужик, но Сафир сказал, что ты больше не сможешь иметь детей.  — К-как… как же так?  — Мне очень жаль… — прижав Хейста к себе, стиснув его в крепких объятиях, Беренгар обещал, что накажет виновных. Что никому не позволит уйти безнаказанным.       Солсетурин демонстративно шмыгнул носом, пальцами до боли вцепился в одежду на спине царя. Если и играть опечаленного произошедшим омегу, то до конца.

***

      Лей Дейю не пощадили.       И Гамаль был полностью солидарен с решением Беренгара. Ему не было жаль ни принцессу, ни её ублюдка.       Она повинна в смерти нерождённого ребёнка, который с равным успехом мог быть как от самого Гамаля, так и от Беренгара.       Увы, Лей Дейю было решено не казнить прилюдно.       В темнице, под присмотром Сафира Карталя, её заставили выпить особый отвар, от которого девушка благополучно скинула спустя несколько часов.       Наверное, её стенания слышал весь дворец. Мать горько оплакивала своё нерождённое дитя, рвала на себе волосы, царапала свои руки, лицо, шею. Проклинала всех и вся, то на сариисинском, то на замарадском.       А потом она умолкла. Навсегда.       Гар собственными руками перерезал ей горло на глазах у Хейста, которого взял с собой в темницу. Дескать, так хотел искупить вину перед своим омегой, которого не смог уберечь.

***

      Топчась на месте, Вернер постоянно озирался по сторонам. Ему сложно было контролировать свои эмоции, ведь сегодня был важный день. Важный, именно для него.       Уж неизвестно, что именно стукнуло в голову Беренгару, но он принял решение вернуть Ормарра ко двору и восстановить в должности кафы. Шакир Азер-агасы хорош как военачальник, и не привык сидеть подолгу на месте. Тем более, что хаки, как назло, не особо горели желанием слушаться масмавийца.       Хотя, Вернер подозревал, что руку к их непослушанию приложил Хейст. Золотом можно купить кого угодно. Это бета усвоил уже давно.       Его же самого купили обещаниями, что они с Ормарром снова смогут быть вместе. И он с радостью продался, сменив одного хозяина на другого. Вернер тайком проносил во дворец кысыж. Был связным между Хейстом и подозрительного вида мужчиной-альфой.  — Доброго дня вам, уста, — Вернер вздрогнул, резко обернулся. Он просто не мог не узнать этот голос.       Невольно отступил, разглядывая мужчину с тёмно-рубиновыми глазами, закутанного в закрытую походную одежду.  — Вы с ума сошли? — зашипел бета. — Как вам хватило наглости прийти прямо к стенам дворца?  — Не визжи, бета, не то привлечешь лишнее внимание, — холодно проговорил Вожак, быстро всучив ему маленький запечатанный пузырёк. — Передай своему господину. И немедленно. Сегодня же буду ждать ответа.  — А что случилось? — чисто на рефлексе спрятав пузырёк, Вернер с любопытством покосился на альфу.  — Вечером передашь ответ, бета, — хлопнув его по плечу, Вожак поспешил уйти.       Растерянно моргая, старший над дворцовыми слугами с трудом сдержался, чтобы не вскрыть пузырёк и не прочитать содержимое письма. Слишком уж ему было любопытно.  — Сразу видно, кому я действительно нужен здесь…       Мгновенно позабыв о пузырьке, Вернер поднял взгляд на говорившего.  — Ормарр… — захотелось броситься к нему, прижаться к нему, но пришлось сдержаться. И всё же, бета подошел к ближе. — Я…       Альфа резко прижал его к себе, обнимая. Поцеловал в макушку, висок.  — Я тоже по тебе скучал, Вер. Ты даже себе не представляешь, как.       Уши Вернера запылали, как и лицо. Он так сильно скучал по Ормарру, так сильно переживал их разлуку, что сам себя начал пугать. Просто не правильно в его возрасте быть таким эмоциональным.  — Как жена? — слова сами сорвались с губ беты.  — Её больше нет, — звучит ответ, который сильно удивил Вернера. И альфа решает объяснить. — Роу узнала о том, что Гар сделал с замарадской принцессой и её слугами. И не придумала ничего лучше, как уйти следом за ними. Она выпила яд.  — Сама выпила или ей помогли? — подняв голову, брюнет заглянул тунговцу в глаза.  — Не будем об этом, — нежно поцеловав Вернера в губы, Ормарр нехотя отстранил его от себя. Никто и никогда не узнает, что Роу умерла еще в тот самый день, когда они с бывшим кафой стражи покинули дворец и переступили порог их дома. Никто и никогда не узнает, что тело девушки до последнего лежало в одной из комнат небольшого дома, разлагаясь, а потом было благополучно выкинуто.       Роу умерла отнюдь не из-за того, что стала женой Ормарра. Будь у неё хоть капля ума, то была бы жива до сих пор.       Просто она, как и сам альфа не хотела этого брака, и в гневе, по дороге в их новый дом, высказала всё. И то, что думает об Ормарре и то, чего добивалась её госпожа.       «Всё не так! Этот дурак должен был казнить тебя и того омегу, ведь доказательств вашей измены было более чем достаточно! »       Роу умерла не сразу. Сначала она рассказала обо всём, что сделала её госпожа, Лей Дейю.       Конечно, можно было бы использовать слова этой девчонки в качестве доказательства своей невиновности, но не факт, что Беренгар бы поверил. Впрочем, это не так уж и важно.       Главное, что Ормарр вернулся во дворец, снова будет кафой над хаками и сможет быть рядом с Вернером.  — Нужно вернуться, — прервал его мысли бета, отстраняясь и снова надевая холодную маску. — У меня есть кое-какое дело. Очень срочное.  — Хорошо…

***

— Якут, сиди смирно, — нахмурившись, Хейст сосредоточено вплетал янтарные бусы в волосы младшего сына. — Якут теперь похож на девочку или омежку, — фыркнул Лъёлс, пытаясь натянуть тетиву на маленький лук. — В Солсетуре воины украшают бороды и волосы бусинами из натуральных камней и дерева, — не отвлекаясь от плетения, омега бросил строгий взгляд на старшего.  — Воины! — радостно повторил младший бета, вертя в руках деревянный многоугольник, украшенный резьбой с изображением трав и животных.  — Вы оба похожи на омежек, — вмешался в разговор Шэхпер, высокомерно вскинув голову. — Как бы случайно не ошибиться… — Шэхпер, довольно! — отпив прохладного лимонного шербета, Гамаль позволил себе расслабиться на софе.       Середина лета выдалась поистине жаркой. Настолько, что во дворце все старались не совершать лишних телодвижений. Обитатели гарема по большей части лениво дремали, прячась в тени. Хаки, слуги и рабы тщетно старались не показывать, как им жарко. И только члены правящей семьи имели права на такую роскошь, как лёд.       В покоях Хейста окна завешивались плотными тканями, не пропускающими палящее солнце. Вносились тазы с крупными кусками льда, которые поднимались из самых низов погребов. Приносились прохладные напитки, хранящиеся в глиняных горшках и кувшинах.       Так что не удивительно, что здесь всегда было людно. Гамаль, порой, и ночевал здесь. Вернее, в спальне Тархиба, на одном ложе с ним. Но об этом никто не знал. Для всех Кефалет страдал бессонницей и приходил скрашивать своё одиночество к Хейсту, после чего засыпал на матрасах, постеленных на полу.  — Готово, — сообщил солсетурин, имея возможность наконец-то заняться более важными делами, чем дети.       Ему было позволено заниматься благотворительностью, но никто не говорил, на что именно необходимо жертвовать деньги. И Хейст пользовался этим, став одним из главных спонсоров Золотого корпуса, при котором совсем недавно открыли школу, куда мог вступить каждый желающий. Забавно, но родители сами отводили туда своих детей. И всё ради того, чтобы получить десять хазине, несколько килограмм мяса, два килограмма риса и несколько буханок хлеба.       Именно во столько родители оценивают жизни своих детей.       Но на самом деле бедняки только и рады вступить в Золотой корпус. И дело не только в перспективе стать элитой, лучшими воинами и стражами, но и в таких мелочах, как несколькоразовое питание, образование и бои.       О да, маленькие альфы любят драться. Причем дети, зачастую, дерутся куда сильнее и яростнее, чем взрослые. Они не рассчитывают свои силы и могут забить насмерть.  — Дилара, отведи детей в их комнату, — сухо приказал Хейст, просматривая письма от агасы и каф Золотого корпуса. Им было велено докладывать, если что-то потребуется, будь то продовольствия, деньги, оружие, ремонт помещений или обмундирование.  — А? Да, конечно, — задремавшая возле таза со льдом рабыня, тут же подскочила на месте. Тщетно пытаясь подавить зевок, подошла к царевичам. — О, маленький господин, вы такой красивый. Вам так идут эти косы.       Якут довольно улыбнулся, дотронувшись до косичек с бусами. С радостью позволил Диларе взять себя на руки, прижался к ней.       «Слишком ласковый, — нахмурился Хейст, наблюдая за сыном. — Возможно, ему действительно надо было родиться омегой… Надеюсь, что с возрастом это пройдёт».  — Па, а мы потом погуляем? — с надеждой спросил Лъёлс, явно не горя желанием уходить. Он был бы куда больше рад посидеть какое-то время под боком у родителя, чем находиться в компании братьев.  — Погуляем, но позже. Вечером, когда жара спадёт.  — Вечером будет не так интересно, — вздохнув, старший бета скрестил руки на груди. Но видя, что отец больше не реагирует, первым поспешил удалиться.  — Гамаль, тебе тоже лучше уйти, — не отрываясь от бумаг, сказал солсетурин.  — Почему это?  — Потому что я хочу побыть один и мне надоело сутками напролёт лицезреть ваши рожи. — И при чем здесь утки? — словно издеваясь, Гамаль демонстративно осмотрел свои холённые пальцы рук. И поймав на себе испепеляющий взгляд, медленно, грациозно встал с тахты. — Хорошо, как пожелаете, достойный Тархиб. Так уж и быть, я вас оставлю.       Отвесив насмешливый поклон, Цветок Масмави взял Шэхпера за руку и они вместе покинули прохладные покои.       Хейст вздохнул с облегчением. Наконец-то тишина.       Но радоваться пришлось недолго. Не прошло и минуты, как в покои проскользнул Вернер.  — Этот приходил… — достав из-за пазухи бутылок, бета протянул его омеге. — Сказал, что ответ нужно написать срочно.  — Ясно. Судя по твоей довольной физиономии случилось что-то хорошее, — даже не став откупоривать пузырек, Хейст разбил его о край стола. Осколки слегка порезали ладонь и пальцы, но солсетурин не обратил на это внимания. Среди кремообразной жидкости находился тонкий деревянный стержень, закупоренный маленькой пробкой. — Ормарр уже вернулся во дворец?  — Вернулся и заступил на службу, — не стал утаивать старший над царскими слугами. С любопытством наблюдал за действиями омеги. — Это ведь ты постарался, чтобы Беренгар вернул Ормарра…  — О чем ты? — достав содержимое стержня, Хейст развернул небольшой лист пергамента. Он был пуст, так что пришлось поднести к свече, чтобы проступили письмена. — Шакир Азер-агасы просто не смог добиться расположения хаков. Не смог поддержать порядок, вот Повелитель и решил вернуть на службу того, кто прекрасно справлялся с этим.  — Скажешь, что хаки не по твоей инициативе скалились в лицо Азеру и намеренно ослушивались его приказов?  — Я не имею такой власти над ними, — встав из-за стола и пройдя на балкон, омега вчитался в едва различимые слова.       Горячий воздух обволакивал.       И не понятно, то ли на улице настолько душно, что внезапно перестало хватать кислорода, то ли полученная новость так подействовала на Хейста.       «Мне жаль это сообщать, но один из моих людей оказался слишком слаб, чтобы и дальше быть одним из нас. Увы, этот предатель успел сообщить вашей жертве о ваших делах прежде, чем мы его лишили жизни. Я и мои люди готовы понести любое наказание, но прежде… Мы должны встретиться. Есть еще кое-что », — гласило послание.       «К-как? Как это вообще возможно?» — сжав пергамент, Хейст неверящим взглядом смотрел перед собой.       Как так вышло? Какая выгода тому предателю от этого? Разве Сарда не клялся, что доверяет каждому из своих «Шакалов» как самому себе?       Столько вопросов. И практически ни одного ответа.  — Хейст? — видя, как переменилось настроение солсетурина, Вернер не рискнул подойти слишком быстро. — Всё в порядке?       Омега медленно обернулся к нему, наградив остекленевшим взглядом.       По спине беты пробежали мурашки. Ему стало жутко.  — Нужно в город, — наконец-то ответил Хейст. — Немедленно.  — Боюсь, что без веской причины Повелитель не отпустит тебя…  — Хочу выбрать место для постройки приюта, — пройдя мимо него быстрым шагов, омега метнулся к шкафу. Принялся выбирать самые неприметные одежды. — Чего стоишь? Немедленно иди к Гару и сообщи ему об этом.       Вздрогнув, Вернер всё же решил исполнить приказ. В конце концов, как-то не хотелось попадать под горячую руку жестокого ублюдка, в котором просыпается чудовище, если надо кого-то наказать.       Хейст не стал ждать ответа. Вихрем покинул Малый гарем.       Словно в тумане он миновал коридоры и переходы, чтобы через некоторое время оказаться на улице. Даже в тонкой и простой хлопковой одежде было неимоверно жарко, так еще и плащ добавлял проблем.       Хейст смутно помнил, что вроде как перед выходом сжег записку от Сарды.       Уверенно направился к конюшне, велев седлать лошадь. Конюхи даже спорить не стали. Простые слуги, на подобие их, не имели права отказывать царскому любимцу. Да и смысл? Мало ли, Тархиб пожелал размять косточки, прокатиться верхом.       Если с конюхами было просто, то вот с хаками у ворот — не особо. Те не имели права выпускать никого из гарема без особого дозволения царя. Раньше, когда Гар был на войне, со всем этим было проще. Ормарр лично сопровождал Хейста, а с ним спорить хаки не рисковали. Кафа как никак. Да и тогда сам омега замещал царя, так что ему многое позволялось и прощалось. Ведь волю царя исполнял же.       А сейчас сложнее было покинуть дворец. Намного сложнее.       Запрыгнув в седло, Хейст погнал лошадь к Северным воротам. Но хаки и не думали пропускать его.  — Простите, господин, но мы не можем вас выпустить без разрешения Повелителя, — подбоченился один из них, крепче стиснув алебарду. И тут же невольно вздрогнул под испепеляющим взглядом омеги.       Лошадь затанцевала на месте.       Хейст то и дело постоянно оглядывался на дворец, дожидаясь Вернера.       О том, как сильно подозрительно выглядит его желание «присмотреть место для приюта», солсетурин не думал. Все его мысли были о другом.       Если Вильгейм знает правду о том, что его жену подставили, а детей убили, то что он предпримет? Напишет ли он Беренгару, требуя выдать Хейста или же решит сам разделаться с губителем своей семьи?       Неизвестно. И эта неизвестность пугала.       Наконец-то показалась фигура в тёмно-изумрудном бархате одежд.       Вернер явно спешил со всех ног. Бежал и размахивал над головой указом.  — Повелитель… разрешил! — только и смог выдавить из себя бета.  — Вы слышали? — натягивая поводья, Хейст повернулся к хакам. — Немедленно открывайте ворота, блять!       Немного опешив, мужчины всё же повиновались. Только и успели, что открыть одну половину ворот, как мимо промчалась лошадь с Тархибом, поднимая стену пыли.       Закашлявшись, пытаясь отдышаться, Вернер протянул хакам указ. В боку неприятно покалывало.

***

      Постоянно подгоняя лошадь, Хейст мчал в сторону своего бывшего поместья, Бериша. Чаще всего встречи с Вожаком «Шакалов» проходили именно там. Так безопаснее. Ни посторонних свидетелей, ни риска.       Казалось, что в этот раз на дорогу ушло намного меньше времени, как бывало прежде. Спешившись, Хейст буквально ворвался в покошенный старый дом из сруба.       На «Шакалов», встретивших его в сенях, даже не обратил внимания. Прошел в основные комнаты.  — А вы быстро, господин Миркюр, — Сарда стоял у большого деревянного стола. Наливал в деревянные кружки вино, разбавленное водой.  — Что всё это значит? — скинув с головы капюшон, рявкнул омега. По вискам стекал пот, неприятно щекоча кожу. Всё же на улице было слишком жарко. — Ты же обещал, что всё будет сделано в лучшем виде! Так какого дьявола ты не досмотрел за своими выродками?!  — Никто бы не подумал, что у Надина внезапно проснётся совесть и он решит пойти с повинной к Вильгейму, — достаточно спокойно ответил альфа, сев за стол и указав на свободный стул.  — Когда? Когда это произошло? — Хейста переполняли эмоции. Ему хотелось рвать и метать.  — Надин предал нас в середине весны, но известно об этом нам стало совсем недавно. Он сам сознался в своём проступке.  — Ты хоть его допросил? Выведал у этой падали, чего у него язык за зубами не держался?  — Допросил, — Сарда был спокоен. Наблюдал за эмоциями и поведением Хейста. Отпил немного от кружки. — Увы, но Надин еще не до конца пропитался холодным расчетом. Он не понимал, зачем нужно было убивать детей. Тем более так мучительно. Совесть заела. Говорил, что к нему во сне приходили дети. Вот он и не выдержал.  — И как же его Вильгейм отпустил живым только? — сжимая кулаки, омега буравил альфу гневным взглядом. Он сам виноват. На слишком крупную пташку замахнулся. Поверил, что сможет отомстить без последствий. Слишком самонадеянно. Слишком глупо.       Боги, как же глупо.  — Я тоже удивился, но оказалось, что всё куда проще. Храбрости и наглости Надина хватило только на записку. Если бы он лично встретился с Вильгеймом и рассказал ему правду с глазу на глаз, то скорее всего давно бы умер от рук палачей. Солсетурский народ славится своей жестокостью.       Хейст не ответил. Сквозь тревогу и гнев прорвался огонёк здравомыслия. Быть может, не всё потеряно и хоронить себя раньше времени не стоит.  — Сарда, никто из твоих людей ведь не знает, кто я?  — Нет, господин Миркюр. Никто из них не знает ни вашего имени, ни того кем вы являетесь, ни как вы выглядите. Разумеется, что до тех пор, пока вы сами не решите открыть свою личность им. Я не обязан отчитываться перед своими людьми, кто именно является нашим заказчиком.  — Вот как…       Отчасти это успокаивало. Значит, Вильгейм не знает, по чьему приказу были убиты его дети и подставлена жена. Но что помешает королю предположить, что это может быть выгодно кому-то…  — Разве что Вильгейму известно, что приказ отдавал некто из Сариисина, — сообщил Сарда.       Из Сариисина — уже сужает круг подозреваемых. А значит, в этом можно заподозрить как Беренгара, так и самого Хейста. Вряд ли Вильгейм еще на кого-то подумает.  — Мне самому неприятно от случившегося, — осушив кружку, Сарда налил себе еще. — Из-за Надина моя репутация пошатнулась. Если решите всё закончить, я с пониманием отнесусь к вашему выбору. В конце концов…  — Отправь людей, — прервал его Хейст, глядя альфе куда-то за спину. — Пусть будут недалеко от солсетурской границы. Если Вильгейм решит действовать — немедленно сообщишь мне об этом.  — Да, разумеется. Что-то еще?  — Не подведи меня, Сарда, — подойдя ближе, прошипел солсетурин. Повёл плечом, взяв полную чашу со стола. — Это твой последний шанс. Я мало кому даю его. Цени это.       В пару больших глотков осушил кружку. Тыльной стороной ладони вытер пот со лба, накинул на голову капюшон, уходя.       Теперь, дабы не вызывать подозрений, действительно нужно было отправиться в город и сделать вид, что присматриваешь место для приюта. Всё равно придётся отчитаться перед Гаром за столь внезапный «побег» из дворца.

***

      Хейст жил в напряжении. Плохо спал. Часто выбирался в город. Якобы под предлогом посмотреть на народ, чтобы решить, что можно сделать для нищих и убогих. Иногда выходил в компании Беренгара, и тогда они вместе слушали последние сплетни и рассуждения народа о том и о другом.       Каждый день Хейст жил с мыслью, что вскоре придёт письмо от людей Сарды с известием о надвижении армии Солсетура на Сариисин.       Но прошло несколько месяцев, а там и год, и ничего. Тишина со стороны Солсетура.       Но отчего-то легче от этого не было. Тревога не уходила.

***

      Очередной кошмар заставил его судорожно вздохнуть и открыть глаза. Тело было липким от пота. Волосы — мокрыми и неприятно липли, щекотали кожу.       Ему снился Дирид. Божество, зловеще скалясь, в красках показало, что ждёт омегу, если войска Вильгейма всё же нагрянут в Сариисин. Причем оказалось настолько щедро, что показало аж два варианта развития событий.       В первом Гар сам его казнил. Выволок за волосы из дворца, чтобы на глазах у всех перерезать горло. Боль была настолько реальной, что казалось, будто его действительно режут. Только этот вариант хотя бы нёс быструю смерть.       Второй же… По второму сценарию Гар отдавал Хейста в руки Вильгейму. И тогда начинался ад. Омегу пытали. Вырывали куски плоти, ломали кости, сдирали живьём кожу, а потом насаживали на кол, оставляя умирать в муках.       Боль во сне была реальной. Настолько, что даже после пробуждения всё еще продолжала ощущаться.  — Ты в порядке? — голос альфы разрезал царившую тишину.       Заставил вздрогнуть, вскинуть голову. Беренгар был одет в лёгкие свободные штаны, держащиеся на бёдрах и накинутый на плечи шелковый халат. На письменном столе стояла масляная лампа, освещая небольшой участок. Бумаги и письменные принадлежности лежали так, будто бы ими пользовались.       Скорее всего, Гар так и не смог заснуть, несмотря на то, что страстный секс лишил его сил, и решил немного поработать.  — Тебя часто стали мучить кошмары, — заметил альфа, коснувшись мокрого лба Хейста. Заглянул в лихорадочно горящие глаза, прежде чем прижал омегу к себе. — Может, стоит позвать Сафира? Тебя явно что-то тревожит.  — Всё в порядке, — хрипло ответил Хейст, уткнувшись лицом в грудь Беренгару. Тело била предательская дрожь.  — Не ври. Я же вижу, что с тобой что-то не так. Ты сам не свой. Вечно в напряжении, словно чего-то ждёшь. Или чего-то боишься. Только слепой этого не заметит.       Бережно ухватив омегу за подбородок, царь заставил его поднять голову. Снова заглянул в глаза. Практически черные, с маслянистым блеском после сна.  — Что тебя тревожит, Хейст? Ты можешь мне доверять.  — Ничего, — отрицательно помотал тот головой, отстраняясь. — Просто… прошлое не так легко отпустить, как хотелось бы, Гар.  — Тебе снится пыточная? — предположил альфа. — Снится, что ты всё еще там и страдаешь по прихоти короля Вильгейма?       Хейст просто кивнул. Не стал ничего говорить. И в самом деле, подобные кошмары были. Но редко. Уже не так часто, как в самом начале после смерти отца и брата.  — Постарайся ни о чем не думать, — поцеловав его в лоб, Гар чуть надавил на плечи, заставляя Хейста лечь. Укрыл тонким стёганым пледом. — Завтра мы сходим в город. Просто погуляем. Хорошо?  — Хорошо, — прикрыв глаза, омега сглотнул. Горло пересохло.       Каким-то образом догадавшись об этом, альфа протянул ему графин с водой. Наблюдал за тем, как жадно пьёт Хейст, едва ли не давясь и проливая немного воды мимо. Не удержавшись, Беренгар склонился. Слизал несколько капель с подбородка.  — Если хочешь, то через несколько дней мы можем поехать на природу, — предложил альфа, нежно погладив омегу по щеке. — Детям тоже не помешало бы взглянуть на мир за пределами дворца. А то Лъёлс, по-моему, обижен, что Шэхперу разрешили поехать в Масмави, а он вынужден сидеть дома.       Меньше седмицы из Масмави пришло письмо от Сохрэба-Менеха, в котором он сетовал, что скучает по внуку и желает хотя бы одним глазком увидеть правнука. Удивительное дело, что этого старого интригана Гар до сих пор не тронул, хотя и имел на руках все доказательства его сговора с Озджаном Маарифом.       Уж неизвестно, что было написано в письме, адресованному именно Гамалю, да только Кефалет чуть ли не в ногах у царя стал ползать, умоляя отпустить его к родне.       В итоге пару дней назад Гамаль вместе с царевичем Шэхпером, сотней воинов и полусотней слуг отправился в Масмави. Так что забота о Лъёлсе и Якуте легла на плечи Дилары.       «Может, стены гарема давят на него?», — предположил Беренгар, решив, что стоит как-нибудь поговорить об этом с Сафиром. Всё же лекарь должен знать, что делать в подобном случае.       Отвернувшись от альфы, Хейст судорожно вздохнул. Сон не шел, но пришлось до самого утра пролежать с закрытыми глазами делая вид, будто он спит.       Вскоре Гар подлёг рядом. Обнял, бережно поцеловал в висок.

***

      Приятно было вернуться домой.       Казалось, что и не было никакой войны с Сариисином. Практически ничто, кроме отсутствия храмов Луноликой богини Хайят Алфиды, не напоминало о том страшном событии. Ну, или Гамалю так показалось.       Сохрэб-Менех встречал его в тронном зале. За те почти восемь лет он еще сильнее постарел. Суровое лицо, испещрённое морщинами, теперь покрывали старческие пятна. И пусть старый омега сильно похудел, что невольно задаёшься вопросом как душа держится в этом тельце, он не переставал пытаться казаться величественным.       Вот только это величие было таким жалким, что вызывало лишь сочувствие или усмешку.  — Гамаль… — протянув дрожащую руку, Сохрэб окинул внука колючим взглядом. Голубые глаза настолько поблекли, что казались прозрачными. — Мой прекрасный Цветок Масмави, как же давно я тебя не видел.  — Вашими молитвами, дедушка, я пребываю в добром здравии, — прижавшись губами к тонким сухим пальцам, от которых так и веяло старостью, Гамаль медленно выпрямился.  — Молитвы — лишь пустые слова, — достаточно резко ответил Менех. Встал с трона. Опираясь о резную трость, тщетно стараясь не горбиться, сделал несколько шагов, Сохрэб уставился на Шэхпера.       Мальчик вжал голову в плечи. Ему явно было страшно. Он впервые видел кого-то из родственников отца-омеги.  — Хорошо, что вы оба приехали, — кивнув каким-то своим мыслям, Сохрэб ухватил Гамаля за руку выше локтя. Сжал до боли, впиваясь ногтями. — Пройдёмся. Нам есть что обсудить. А мальчика пусть пока отведут в его покои. Он еще слишком мал, чтобы принимать участие во взрослых разговорах.  — Папа? — робко прошептал Шэхпер.  — Я скоро вернусь, — заверил Гамаль, кивнув слугам, чтобы те проводили царевича.       Кефалету было не спокойно. Он подозревал, что дед что-то задумал.  — Шэхпер, он ведь от Озджана, верно? — уточнил Сохрэб, и получив утвердительный ответ, осклабился. — Вот и славно. Я бы не позволил ублюдку того плебея взойти на трон.  — Ты ведь не просто так хотел увидеть меня и Шэхпера, — остановившись, Гамаль пристально посмотрел на старого омегу. — В чем дело?  — Я просто хочу, чтобы когда всё случится ты был в безопасности.  — И что же должно произойти?  — Справедливость, Гамаль, — улыбнувшись, Менех коснулся его щеки. Погладил, практически по-отечески. — Мы вернём себе то, что принадлежит нам. И даже более того. Один человек предложил мне разделить победу над Сариисином. Настало время разорвать на части того ублюдка, что посмел посягнуть на нашу страну. Разве ты, Гамаль, не хочешь отомстить своему насильнику за пережитые страдания и унижения?

***

      В середине первого месяца осени на территорию Сариисина вторглись две многочисленные армии из Солсетура и Масмави.