what's luck got to do with it

Сердце Денки колотилось. Он был… черт возьми, менее чем в секунде от того, чтобы поцеловать Шинсо, то бишь Хитоши, сейчас. По крайней мере, он почти уверен, что Хитоши наклонился, чтобы поцеловать, а это было абсолютно дикой мыслью. Он никогда за миллион лет не думал, что будет так близок к тому, чтобы коснуться нравящегося ему человека, особенно в первый раз, когда они действительно остались вдвоем. По крайней мере, было очевидно, что между ними есть химия. Но ему не дает покоя мысль, что больше химии, чем с ним, у Хитоши когда-нибудь будет с кем-то другим. С его родственной душой, которая, очевидно, доставляла ему головную боль. Денки хотел осудить кого бы то ни было за то, что тот не мог контролировать свою причуду и причинял вред Хитоши, но, учитывая, насколько безудержной была его причуда, права на критику у него не было. Более важным было то, что его почти поцелуй с Хитоши прервал звук открывающейся входной двери, что застало их обоих врасплох. Он смотрел, как Хитоши кидает взгляд на телефон, и как его (невероятно красивые, удивительные) пурпурные глаза расширились от удивления или ужаса, Денки не мог точно сказать из-за чего именно. — Ну… — мягким голосом начинает Хитоши, прикусив губу. — Это не самый идеальный момент, но, походу, ты встретишься с моими родителями на первом свидании. Денки чуть не умер прямо там, глядя на то, как зубы Хитоши впиваются в мягкую нижнюю губу, и слушая, как он подтверждает, что да, это действительно было свидание. — О, а, я думаю, все в порядке? Я постараюсь не смущать тебя или что-то в этом роде, ха! Я не умею производить хорошее первое впечатление. Шок заставляет Денки случайно выпустить немного… ну, шока, когда Хитоши кладет руки на каждую из его щек, зажимая. Обычно люди отпрыгивают, когда Денки случайно бьет их током, но по какой-то причине Хитоши на это никак не реагирует. — Ты не смущайся. На меня ты сумел произвести хорошее первое впечатление, — говорит он таким твердым тоном, что у Денки не возникает в голове и секундой мысли, чтобы возразить. — Ладно, — ему хочется и пищать, и в то же время он пытается сдерживать себя, чтобы не издать разочарованного стона, когда теплые руки отрываются от его лица. Хитоши со стоном встает и проводит обеими руками по растрепанным фиолетовым волосам. — Хорошо. Тогда давай послушаем музыку позже, сейчас уже нет времени. И вместе они выходят из комнаты Хитоши и возвращаются на кухню, после чего Денки на секунду замирает. — Ши-Хитоши, — нерешительно начинает он. — Почему… почему мистер Айзава в твоем доме? — Денки определенно чувствовал, что поджарил себя, даже не используя достаточно электричества. Когда он заговорил, мистер Айзава и светловолосый человек (мужчина? Денки не был уверен, какого этот человек пола, из-за того, что тот стоял спиной к нему) обернулись. Фирменная хмурость сохранилась на лице мистера Айзавы, но более поразительная реакция исходила от блондина, который широко улыбнулся и замахал руками. — Привет, маленький слушатель. Денки сам того от себя не ожидая вскрикнул, а затем немедленно зажал рот обеими руками. — Что делает Сущий Мик у тебя в доме?! –произноснённые слова были громкими, но приглушенными, ведь его руки все еще оставались поверх рта. Видеть мистера Айзаву вне школы уже было странно, но лицезреть Настоящего Мика в реальной жизни и не в его костюме героя было еще более странно. Без него Мик выглядел… очень даже нормально. У него были длинные светлые волосы, собранные в хвост на затылке, а не как обычно — взмахнутые вверх, а на переносице были обычные старые очки. Он был одет в джинсы и голубую рубашку на пуговицах. Денки был уверен, что смотрит на своего учителя английского, но определенно нельзя была не думать, что это странный сон. — Денки, — начал Хитоши, Денки заметил, как двое мужчин обменялись взглядами при случайном использовании его имени. — Я хочу, чтобы ты познакомился с моими отцами. Ты их уже знаешь, но… да, — щеки Хитоши слегка покраснели, и он сует руки в карманы своих спортивных штанов, и Денки очень хотел бы получить второй шанс поцеловать его. Денки пошатнулся. — Да, хорошо-хорошо, мистер Айзава и Сущий Мик — твои отцы. Это совсем не дико или удивительно, нет. Ну, я имею в виду, за мистера Айзаву, я еще могу понять, хотя бы из-за мешков под глазами… — он понимает, что трепещет бред, слыша фырканье Айзавы, когда мужчина наливает себе в чашку кофе, который явно только что заварил. — Ты можешь звать меня Ямада, когда ты здесь, малыш, или даже Хизаши, если хочешь, — сказал Мик. Боже, жизнь Денки действительно изменилась. Хитоши явно смущен, и Денки не винит его, учитывая то, от чего их прервали несколько минут назад. Злобный голос в затылке Денки говорит ему, что Хитоши, вероятно, смущен, потому что его поймали, проводя время с кем-то вроде тебя, но парень отбрасывает эту мысль с такой легкостью, что даже страшно. Обычно от таких мыслей было труднее избавиться, но есть какая-то часть в нём, которая просто не поверит, что Хитоши может думать о нем в плохом ключе. Вероятно, помогло то, что мальчишка с фиолетовыми волосами перед этим схватил его за лицо и сказал Денки, чтобы он не смущался. Денки, честно говоря, все еще кайфовал от этого. И он снова погружается в размышления, возвращаясь к реальности, когда замечает на себе три пары глаз. Он сосредотачивается на слегка обеспокоенных фиолетовых прямо рядом с ним и застенчиво улыбается. — Извини, — бормочет он, качая головой, чтобы прояснить это. Он видит рассвет понимания в глазах Хитоши, превращающий беспокойство в легкое веселье. — Папа спросил, не хочешь ли ты остаться на ужин, — Денки рад, что парень так хорошо его читает, и, ему не пришлось вспоминать информацию о разговоре, на котором он определенно не присутствовал, несмотря на то, что находился в комнате. И Денки на самом деле очень хочет остаться, но у него строгий комендантский час, и он не хочет навлекать на себя гнев родителей. — Я… хотел бы, но не могу. Мне нужно вернуться домой до девяти, иначе у меня будут проблемы, — он не считает себя самым наблюдательным человеком в мире, но думает, что, возможно, заметил, как лицо мистера Айзавы немного потемнело. Странно. Хитоши и Сущ-Хизаши понимающе кивают. — Ничего страшного, в следующий раз нам нужно будет обязательно убедиться, что у нас есть что-то поесть, кроме попкорна и орео, прежде чем нас выгонит из дома наш собственный сын, — Хизаши с легкой ухмылкой кивает головой в сторону все еще захламленного кухонного стола. — Попкорн и орео — вполне хороший ужин, — парирует Хитоши, прежде чем подойти к столу, на котором они учились, и начать убираться. Денки присоединяется к нему, чтобы собрать свои вещи. Это не занимает много времени, и вскоре он прощается с господином Айзавой и Хизаши, уходя со… своего свидания. Ух ты. Хитоши стоит перед ним у главной двери многоквартирного дома, очаровательно, нервно и неловко потирая шею и, кажется, пытается подобрать слова. Денки хорошо знает это чувство и не хочет, чтобы Хитоши чувствовал себя еще более неловко, стоя и глядя на него. Поэтому Денки решает быть немного храбрее. Он делает шаг, чтобы сократить расстояние между ними, поднимается на цыпочки, чтобы дотянуться (сдерживает все возможные статические помехи) и нежно целует его в щеку. Тогда он снова встает на пятки и рассматривает розовое лицо Хитоши. И конечный результат оказывается даже лучше, чем то, на что он надеялся. Он не может не улыбнуться. — Увидимся завтра, — говорит Денки легким голосом, словно у него в животе не порхает миллион разъяренных попугаев, пытающихся выбраться. Это, кажется, немного выбивает Хитоши из этого состояния, и, наконец, он выдыхает то, что Денки может назвать только застенчивой улыбкой, и попугаи в животе превращаются в гораздо более крупных птиц, из-за которых у Денки отключается голова. — Увидимся завтра, Денки. После этого их пути расходятся, и Денки практически скачет домой, чувствуя себя на вершине мира.

***

Хитоши подумал, что раз уж он так хорошо провел вчерашний вечер, то, это ему казалось логичным, что и следующий день должен пройти не хуже. Честно говоря, все началось прекрасно. Он пришел в класс, обменялся улыбками с Денки (который склонил голову с розовыми щеками, заставляя сердце Хитоши немного сжаться), и утро прошло как обычно. Однако вскоре пришел обед, и Шота послал его навестить Погрузчика и одного из его учеников, чтобы вместе с ними спланировать свой костюм героя. Очевидно, он не использовал его в Главном управлении, но сейчас он ему определенно понадобится. То, что начиналось как что-то захватывающее, очень быстро превратилось в нечто ужасающее. Он принес с собой несколько идей. Он точно знал, что хочет использовать тот же тип оружия захвата, что и Шота. Также ему хотелось, чтобы костюм позволял скрываться, поскольку, скорее всего, он будет подпольным героем из-за характера причуды. Погрузчик быстро записал эти просьбы и начал делать набросок. Ученица рядом с ним (Хацумэ Мэй, он вспомнил по спортивному фестивалю) поспешила предложить различные вспомогательные средства, от практических до почти что смертоносных. Это может быть подошло бы, несмотря на то, что оно определенно должно надеваться на его рот. Погрузчик и Хацуме болтали о возможностях и вариантах дизайна, в то время как Хитоши пытался подавить подкрадывающуюся к горлу тошноту. Логически он понимал, что способность управлять своим голосом даст ему огромное преимущество. Но он чувствовал лишь внутреннее отвращение и ужас, когда представлял, как что-то будет прикрывать его рот. Шрамы на его лице были неудачным напоминанием о том, почему эта идея была непривлекательной. Хитоши знает, что должен был сказать им что-то в тот момент. Например, что ему не нравится эта идея и может быть они бы перестали продвигать эту идею, но он не мог заставить свой рот формировать слова. «Потому что я знаю, что было бы глупо отказываться от чего-то, что принесло бы мне такую ​​очевидную пользу», — думает он, скрывая дрожь в руках, засовывая их между ног и стулом, на котором сидит. В конце концов, обед заканчивается, и Хитоши должен вернуться в класс, оставив двух экспертов отдела поддержки обсуждать и планировать геройский костюм без него. 1-А встречается на улице для довольно стандартного набора спаррингов, проводимым Всемогущим, один на один без причуд. Хитоши сначала был отвлечен и на грани, что становится до боли очевидным, когда из всех людей Аояме удается победить его в первом раунде. После столь обидного поражения он ломает голову и одерживает победу в остальных двух раундах со своим блестящим одноклассником. В следующий раз он бьется с Серо и побеждает в первом раунде. И был почти уверен, что это только из-за того, что герой ленты недооценил его (учитывая его неловкую схватку с Аоямой, он не может его винить). Хитоши не выигрывает во втором и в третьем раунде этого матча. В своем последнем матче ему надирает зад некий Бакуго Кацуки. Хитоши вообще не удается обойти Бакуго, поэтому после всего лишь двух болезненно коротких раундов он обнаруживает, что сидит в стороне, покрывая льдом то, что наверняка было ужасным синяком на его скуле. Хитоши может теперь только сидеть и смотреть матчи, взглядом скользя по остальным его все еще новым одноклассникам. Остались только три пары. Джиро и Кода кружат друг вокруг друга, вспотевшие, похоже, в каком-то тупике. Киришима блокирует удар за ударом Сато. И, что наиболее впечатляюще, он видит, как Денки бросает очень удивленного Мидорию через плечо. Однако момент заканчивается в одну секунду. Денки, кажется, забывает, что битва еще не окончена, и поднимает оба кулака в воздух, крича от восторга от своего достижения, но его тут же прижимает в землю Мидория, когда поднимается и бросается на него. Они оба поднимаются, обмениваются широкими улыбками и твердо дают друг другу пять. Денки сразу же подбегает к Хитоши, в его глазах столько возбуждения, что самый высокий из них забывает этот тяжелый день, который у него был. Его руки схвачены двумя искрящимися руками, и волосы Денки начали подниматься (больше, чем обычно) из-за того количества статического электричества, которое он генерирует. — Ты это видел?! Я ударил Мидорию по телу! — практически визжит блондин, пожимая Хитоши руки. Все тело Хитоши гудит знакомой энергией, хотя он почти уверен, что это из-за того, сколько электричества Денки пропускает через край в своем возбуждении. Но, хорошо это или плохо, Хитоши привык к ударам, поэтому ощущение щелчков и потрескивания на коже его не беспокоит. Странно, насколько это похоже на ощущения, которые возникают из-за его душевных уз. Может быть, у его второй половинки так же как и у Каминари причуда связана с электричеством. Единственная разница в том, что это вроде как приятно. Хитоши не думает о том, что будет больно, даже если бы он и не привык к подобным ощущениям. Это "приятно" скользит по коже, оставляя после себя теплые пятна и заставляя его чувствовать себя так, словно он закутан в самое странное одеяло в мире. — Да, я видел, — отвечает Хитоши, спустя несколько минут молчания. На секунду он забеспокоился, что Денки почувствует себя проигнорированным, но блондин только ярко улыбнулся, что ясно дало понять о том, что он прекрасно осведомлен и знает признаки классического отключения, поэтому он решает довериться этому и просто улыбнулся в ответ. — Это было действительно круто, сразу видно, что ты много работал над этим. Он тоже выглядел таким удивленным. — Хотел бы я сохранить хладнокровие и, возможно, выиграть раунд, но нужно же было как-то начать, да? — улыбка Денки перерастает в ухмылку, и он сжимает руки Хитоши. Затем роняет их, как будто обиделся, его щеки вспыхивают ярко-розовым, когда искры вокруг него исчезают, быстро возвращаясь в норму. — Боже мой. Мне так жаль. Я весь бз-бз, понимаешь? И я просто… Ты в порядке? Хитоши тихонько смеётся, когда у Денки заканчивается небольшой срыв, а у него внезапно начинается головная боль. Нашла время. — Я в порядке. Если уж на то пошло, это было немного статично, даже не больно. Кстати, говоря о статике, возможно, тебе стоит поправить волосы. Руки Денки тут же взлетают к волосам, и он со стоном плюхается на скамейку. Блондин проводит тонкими пальцами по прядям. Хитоши заворожен, когда пальцы Денки выходят с небольшими пригоршнями искр, которые он стряхивает с рук, как капли воды, по мере того как его волосы медленно теряют обьем, который они приобрели. Примерно тогда Хитоши вспоминает, что они не одни. Парень поднимает глаза и видит, как на них смотрят как минимум треть класса. У пары, а именно Мидория и Урарака, есть здравый смысл, поэтому они быстро отворачиваются, когда понимают, что их поймали, но вот Ашидо, Киришима, Серо и Бакуго все еще смотрели с разным уровнем замешательства (и, в случае Бакуго, гнева) в их глазах. Шинсо поворачивается, чтобы похлопать Денки по плечу, прежде чем заговорить, привлекая внимание блондина. — Все уже уходят, нам тоже следует переодеться. Денки задумчиво мычит, и Хитоши не слышал ни звука из его рта. — Иди вперед, я буду через минуту. — Хорошо, — теперь, когда они остались одни, Хитоши может протянуть руку и аккуратно смахнуть с лица Денки блуждающую прядь и осторожными пальцами заправить ее за ухо. Щеки Денки становятся того же розового оттенка, который Хитоши видел несколько раз и, по правде говоря, ему нравилось. Он одаривает собеседника улыбкой перед тем, как отправиться в раздевалку, кончики пальцев покалывают. Он просто надевал школьную форму, когда почувствовал явные признаки приближающегося большого взрыва, и спешит сесть на скамейку на случай, если его колени станут желеобразными. Все не так уж и плохо, достаточно, чтобы стереть его головную боль и сделать его мысли немного туманными, но недостаточно, чтобы полностью замкнуть. (Он не совсем помнит, когда начал думать об этом именно с этим термином.) Спустя несколько мгновений Хитоши может сфокусировать взгляд и замечает руку на своем плече. Он поворачивается, чтобы опознать ее владельца, Ииду Тенья, который смотрит на Хитоши сверху вниз с выражением озабоченности на лице. — Ты в порядке, Шинсо? Ты внезапно сел и не двигался, — вопрос Ииды привлекает внимание пары людей, но Хитоши игнорирует его. — Да, все нормально, — по крайней мере, этого достаточно, чтобы Иида оставил его в покое, даже если это не совсем правдоподобно. Спустя несколько мгновений Денки заходит в раздевалку снаружи и идет к своему шкафчику чуть дальше от Хитоши. Проходя мимо, Хитоши замечает, несмотря на затуманенный разум, что блондин ведет себя иначе. Его голос ленив и тише, чем обычно, когда он здоровается с друзьями, и тонкая дрожь, которую Хитоши замечает, когда занимается спортом большую часть времени, исчезла. Сложив два плюс два, он пришел к выводу: Денки только что взял пару дополнительных минут на улице в одиночестве, чтобы избавиться от лишней энергии, особенно с учетом того, сколько он зажигал после тренировки. Но сбивает с толку то, что это должно было произойти примерно в то же время, когда его собственное тело загорелось, а затем быстро ослабло. Эта мысль была слишком ошеломляющей, особенно когда его мозг был похож на яблочное пюре, поэтому он решил, что подумает об этом совпадении позже.

***

Для некоторых это могло бы стать неожиданностью, но семья Ямада-Айзава была игривой, любящей и не обязательно очень шумной, если только Хизаши из-за чего-то не разозлится. Для них троих было обычным делом обниматься вместе под одним одеялом на диване, добродушно перепираться, смотря кулинарное шоу по телевизору. Изредка можно увидеть, как Хитоши и Хизаши танцуют на кухне, покрытые мукой и смеющиеся, и еще реже можно заметить рядом с ними Шоту. Когда они только взяли Хитоши, все было сложно, но Хизаши ни на мгновение не жалел об этом, и он знал, что Шота тоже. Сначала было много бессонных ночей, бесчисленные часы были потрачены на то, чтобы Хитоши доверился им. Это заняло много времени, но в конце концов их сын может попросить обнять его, когда тот нуждался в утешении; взять себе закуску из корзины, которую они держали на прилавке, не опасаясь, что его накажут, и прийти к ним, когда грустно или больно. Именно тогда атмосфера в доме начала меняться до той, которая есть сейчас. Такое место, где уместно было танцевать на кухне, где они могли дразнить друг друга с любящими улыбками на лицах. Но все еще были некоторые вещи, от которых они держались подальше. Напугать Хизаши было очень сложно, в основном потому, что они всей семьей пришли к выводу, что удовольствие от того, что он прыгает на три фута в воздух, не стоит боли из-за случайно активированной причуды и разбитого зеркала в ванной (в очередной раз). Правило Шоты заключалось в том, что им не разрешалось дразнить его по поводу волос. Потому что он на удивление стеснялся этого, и в последний раз, когда такое произошло, Хитоши (тогда тринадцатилетний) стоял перед родительской кроватью и уговаривал Шоту рассказать ему, почему тот расстроен. Сердце Хизаши растаяло, когда он увидел, как сын утешает его мужа, прижимая голову Шоты к себе на колени и неуклюже пробегая пальцами по длинным темным волосам, говоря: «Это нормально — грустить. Если хочешь, можешь рассказать мне об этом, чтобы я знал, почему тебе грустно, и мы можем исправить это вместе, хорошо?" Хизаши пропустил оставшееся общение, потому что сбежал, чтобы немного поплакать в ванной. Это были те же слова, которые сам Хизаши сказал Хитоши в последний раз, когда у него был плохой день. Однако, самым важным домашним правилом было не хватать Хитоши, когда он этого не ожидает. Положить руку на плечо было нормально, как и взъерошить волосы, но хватать его за любую другую часть тела, когда он этого не видел, было нехорошо. Это происходило не очень часто, но несколько раз… все кончалось очень плохо. Хуже всего было, когда Хитоши отключился, стоя посреди коридора, бормоча себе под нос о чем-то забытом. Шоте пришлось мягко схватить его за руки и отвести в сторону. Хитоши тогда свернулся клубочком в панике, и чтобы выбраться из этого состояния, ему пришлось потратить много часов. И поэтому теперь, если им нужно было схватить или привлечь его внимание, они осторожно стучали рядом с ним, пока их не заметят. В эти дни воздух в их квартире временами становился кислым, и это быстро заметили Хизаши и Шота. Так что, когда вечером в середине ужина Хитоши втянул воздух сквозь зубы и сгорбился, это не было упущено. Хизаши переглянулся со своим мужем, и они молча решили, что настала очередь блондина высказаться по этому поводу. — Тоши? У тебя все ок? — начал Хизаши мягким голосом. Он наблюдал, как его сын на секунду перестал жевать, сглотнул, а затем попытался поднять глаза с игривым раздражением на лице, но у него это просто не получилось. — Ничего не происходит, а? — он кладет палочки для еды и трет лицо обеими руками. Это был язык Хитоши для обозначения статуса, близкого к краху. — Я… все в порядке. Я просто вспомнил кое-что, что случилось сегодня, и это меня беспокоит. Во время утреннего урока английского языка Хизаши ничего не заметил в своем сыне, так что это должно было произойти после этого. — Ты хочешь поговорить об этом? Хитоши несколько секунд потрепал нижнюю губу между зубами, а затем неохотно кивнул. — Ага. Но после обеда? Я не хочу терять аппетит. Звучало не очень хорошо, и это заставило Хизаши нервничать. Однако заставить Хитоши есть достаточно в обычный день было нелегко, поэтому он не собирался настаивать. Вместо этого он позволил разговору перейти на более легкие темы на оставшуюся часть ужина. После того как помыли посуду, все трое вместе устроились на диване, как обычно. Хизаши сел, прислонившись спиной к подлокотнику дивана; Шота, несмотря на всю свою явную неприязнь к людям в целом, предпочитал быть в середине этого сэндвича и находился между ног Хизаши, прислонившись спиной к груди мужа; Хитоши сидел на другом конце дивана лицом к паре, закинув ноги поверх их. Пока все не были обернуты одеялом, никто не заговорил. — Итак, — начинает Хизаши, обнимая Шоту за грудь, чтобы ткнуть Хитоши в лодыжку. — Что случилось такого плохого, что ты не захотел говорить об этом на ужине? Хитоши бледнеет и подтягивает одеяло ближе к себе, чтобы поиграть с ослабленной нитью, снова и снова с тревогой обвивая ее вокруг пальца. (Хизаши не жалуется, хотя это означает, что теперь на нем практически нет одеяла. Во всяком случае, он привык к этому.) Ему требуется несколько секунд нервной возни, чтобы действительно отреагировать. И когда он пытается заговорить в первый раз, он не может заставить голос вырваться изо рта. Это происходило время от времени, Хитоши временно становился невербальным, но, вероятно, прошел целый год с момента последнего такого случая. — Сегодня у меня была встреча с поддержкой, чтобы поговорить о моем геройской костюме, — говорит он, дрожащими руками и немного неуверенно. — Все прошло плохо? — подсказывает ему Шота, когда пауза затягивается. Хитоши на мгновение крепко прижимает ладони к собственным ногам, казалось, что он упадёт, прежде чем продолжить. — Сама встреча, я думаю, прошла неплохо. Просто они предложили мне вспомогательное оборудование. Я бы посчитал себя глупым, если бы не воспользовался им, но я не уверен, смогу ли я его использовать, если честно. — Что за оборудование? — Хизаши наклоняется вперед, кладя подбородок на плечо Шоты, чтобы лучше видеть их сына. Еще одно долгое колебание, и на этот раз, когда Хитоши подает знак, его руки дрожат сильнее. — Это устройство смены голоса. Это позволило бы мне говорить другими голосами, чтобы я мог обманом заставить людей отвечать и взять их под контроль. Это отличная идея, и она мне очень даже поможет, поскольку я обычно не могу заставить людей говорить, когда они узнают мою причуду. Но его нужно было бы надеть… на мой рот. И я не думаю, что смогу с этим справиться. Сердце Хизаши сжалось от сочувствия. Он был рад, что Шота заговорил следующим, потому что не был уверен, сможет ли выговорить слова из-за внезапного кома в горле. — Тогда не используй, — просто сказал Шота. На мгновение Хитоши просто моргнул. Затем он посмотрел на Хизаши, чтобы узнать, согласен ли с этим другой родитель. После минуты смущенного молчания он снова поднял руки. — Что ты имеешь в виду? — Что сказал, то и имел. Если это доставляет тебе дискомфорт, не используй. Все зависит от тебя. Во всяком случае, тебя не заставляют. Похоже, тебя заставили принять это. Хитоши все еще выглядел немного сбитым с толку этим ходом мыслей, поэтому Хизаши вмешался. — Ты знаешь, что у тебя все хорошо и без этой штуки, верно? Конечно, это может помочь, но ты уже и так доказал, что без него чего-то стоишь. Я имею в виду, ты добрался до финальной шестнадцатки на спортивном фестивале, малыш. Ты сделал это вообще без какого-либо вспомогательного оборудования, по своей собственной заслуге. — Ты чертовски хорош и с этим захватывающим оружием, — вмешался Шота, вытянув ногу, чтобы толкнуть ею сына. — Определенно лучше, чем я был в твоем возрасте. Подросток, казалось, не знал, как выдержать похвалу, покраснел и отвёл взгляд от своих отцов, пытаясь сформулировать речь. — Использовать это или нет, — снова начал Хизаши, протягивая руку, чтобы сжать одну из дрожащих рук Хитоши в своей. — В любом случае, когда-нибудь ты станешь опытным героем. Не думаю, что у тебя ничего не получится, если попытаешься. Его слова вызвали мягкий фырканье Шоты и громкий стон смущения от сына, но Хизаши не мог не усмехнуться. Тяжелое настроение, охватившее квартиру, теперь начало рассеиваться. — Заткнись, папаша, — наконец проворчал Хитоши себе под нос, повернулся, чтобы взять пульт с кофейного столика и включить повтор их любимого кулинарного шоу. Не прошло и десяти минут, как два любимых мальчика Хизаши во всем мире крепко спали на диване, и он не мог вспомнить, когда бы он был более доволен своей жизнью, чем сейчас.

***

К тому времени, как наступил вторник, Хитоши уже гудел от волнения. Это было одновременно чуждое, но знакомое ощущение. Жужжание было для него вполне нормальным, а возбуждение, которое сопровождало его, было редким. Однако было приятно чего-то ждать, особенно когда это было связано с Денки. С того поцелуя у дома Хитоши прошло уже несколько дней, и никто из них не поднял эту тему и не попытался воспроизвести ее. Не то чтобы у них было много времени — пятница была своего рода катастрофой, а затем прошли выходные, и он получил свою новую часть вспомогательного снаряжения (в которой он все еще не был уверен, но решил, что должен держаться за нее). Так что на самом деле вторник был их первой возможностью поговорить лично о чем-либо. Они планировали снова поучиться вместе после школы, так как на следующий день у них был тест по математике, и Денки признался, что все еще не чувствует себя полностью уверенным, что хорошо подготовился к нему. В тот день Хитоши едва мог сосредоточиться на уроке, хотя это не было редкостью. Это было нормально, потому что все уроки все равно записывались и отправлялись ему. Это было поистине благословением для таких дней, как сегодня, когда его внимание продолжало так быстро прыгать туда-сюда. К счастью, день прошел быстро и без происшествий, и вскоре он шел домой вместе с Денки. Блондин заполнил тишину, пока они шли, бормоча о какой-то шутке, которую сделал Киришима, или о том, что он ел на обед, или о том, как он мог просто сказать, что надвигается шторм, и Хитоши был более чем счастлив позволить ему говорить. (Он хранит подробности о штормах, добавляя их к постоянно растущему списку странных вещей, которые у них есть общего.) Все идет так же, как и раньше, за исключением того, что они устраиваются учиться, сидя на противоположных концах кровати Хитоши, а не за обеденным столом, поскольку кухню в настоящее время занимают два отвлекающих отца. Во всяком случае, начинают они с разных концов кровати. Через полчаса занятия Денки сидит, опираясь на изголовье кровати рядом с Хитоши, их плечи прижаты друг к другу, в то время как более высокий из двоих разговаривает с блондином с помощью альтернативного метода решения уравнения. Хитоши чувствует себя комфортно, и это само по себе было уже странно. Обычно он был более чем счастлив быть в одиночестве. Это было лучше, чем переутомление из-за чрезмерного общения или чрезмерное возбуждение из-за попыток отслеживать разговор, в то время как его разум и тело гудели от дискомфорта. И сейчас, конечно, ничего не изменилось. Это было слишком важной частью сущности Хитоши, чтобы перестать любить время, проведенное в одиночестве. Но он все больше и больше обнаруживал, что пребывание рядом с Денки так же освежает, как и одиночество. Примерно через два часа книги забылись и лежали у них на коленях, пока они разговаривали. Было трудно не чувствовать себя втянутым в заразительный дух Денки. Хитоши обнаружил, что скрывает за руками слишком широкие улыбки и подавляет громкий смех на протяжении ночи, будучи не в состоянии поддерживать маску безразличия, которую он обычно поддерживал в отношении своего веселого нового приятеля по учебе. Хитоши как раз собирался поднять тему «Поцелуя», когда Денки указал на что-то на столе. — Эй, Тоши, что это? Подняв глаза, он проследил взглядом за пальцем Денки до объекта, на который он указывал, и его сердце упало. У него встал ком в горле, и на секунду он подумал, что ему придется пойти за одним из своих пап, чтобы тот объяснил, почему он внезапно не может говорить. Однако после первоначального шока он немного расслабляется, и Хитоши обнаруживает, что может говорить, даже если это немного натянуто. — Это, ммм. Поддержка дала мне это. — Ой! Что оно делает? Похоже на какую-то маску, да? — в золотых глазах светится интерес. — Да, — нерешительно отвечает Хитоши. Он не собирался вдаваться в подробности, но один взгляд на восхитительно любопытное выражение лица Денки выводит его из зоны комфорта. –Это должно… изменить мой голос, чтобы он звучал как чей-то другой. Так что я могу… ну, знаешь. Обмануть их, чтобы они ответили мне. — в своем уме Хитоши похлопывает себя по спине за то, что сумел без запинок дать простое объяснение. Его наградой стало светящейся лицо Денки. — Вау! Но это так круто! Серьезно, я имею в виду, что это полностью изменит битву, верно? Может быть, не столько с людьми, которые знают, на что ты способен. Но… — задумчивые золотые глаза смотрят на Хитоши и затем светятся, когда в голову приходит идея. — Даже с людьми, которые действительно знают, в группах ты можешь полностью разрушить общение и развалить их. Они не смогут эффективно разговаривать друг с другом, если не будут знать, кто на самом деле говорит. И Хитоши задается вопросом: как большая часть их класса может считать Денки идиотом. Он даже не подумал об этом после нескольких дней попыток убедить себя в практическом применении нового оборудования, а блондин сразу же предложил крутую идею. В то же время, осознание того, что это было даже более полезным, чем он думал изначально, не заставляет Хитоши чувствовать себя лучше из-за своего нежелания использовать устройство смены голоса. Однако Денки был более наблюдателен, чем кто-либо мог подумать, потому что он быстро улавливает ощущение дискомфорта. Тонкие пальцы нежно обхватывают запястье Хитоши, и прикосновение заземляет, помогает против потока мыслей, пытающихся вывести его из себя. — Что не так? Хитоши пытается ответить, но на этот раз его голос застревает в горле. «Отлично» — думает он, когда видит, как глаза другого подростка расширяются от беспокойства по поводу того, как открывается его рот, но из его горла выходит лишь небольшой сдавленный звук. Он жестикулирует руками то, что, как он надеется, Денки распознает как «держись», и достает свой телефон. Он открывает записки и печатает то, что хочет сказать, прежде чем передать телефон. Прости. Все это вызывает у меня стресс, и иногда я не могу заставить свой голос работать, когда слишком взволнован. Он наблюдает, как складка между светлыми бровями немного расслабляется, когда Денки читает сообщение. — Ох, ладно. В этом есть смысл. Мне уйти? Так ты сможешь расслабиться? Хитоши быстро качает головой и набирает на телефоне еще одно сообщение. Я бы хотел, чтобы ты остался. Я имею в виду, если ты хочешь. Некоторых это приводит в замешательство, так что я пойму, если ты захочешь уйти. Честно говоря, он как бы ожидает, что Денки уйдет сейчас, когда ему выдали на это возможность. Но он наблюдает, как золотые глаза морщатся в уголках, он улыбается и не пытается уйти. Фактически, Хитоши едва не уклоняется от пучка светлых волос, когда Денки кладет голову ему на плечо. — Тоши, ты можешь мне кое-что пообещать? — поскольку он не может устно ответить, он просто сует нос в волосы Денки и ждет, пока тот продолжит (на этот раз благодарен за то, что его голос не работает, потому что в противном случае он мог бы сказать Денки, что тот пахнет корицей). — Скажи мне, если я когда-нибудь сделаю или скажу что-нибудь, что заставит тебя чувствовать себя неловко или расстроиться. Мне очень, очень нравится быть твоим другом, и мне не хотелось бы портить все своей тупостью. Хитоши снова хватает свой телефон. Мне тоже очень нравится быть твоим другом, так что ты должен пообещать сделать то же самое для меня. И ты не тупой. В следующий раз, когда ты скажешь такое снова, клянусь, блядь, я совершу поджог. — Не говори так, иначе в ближайшие пару часов ты обязательно устроишь поджог, — громкий смех Денки потряс их обоих. Отлично. Я просто скрещу руки и посмотрю на тебя с большим разочарованием. Блондин громко стонет и садится, «обижаясь» на Хитоши. — Да ладно тебе. Мне не нужно, чтобы ты и твой отец поступали так со мной, — все, что он получает взамен, — это приподнятая бровь, и Денки фыркает. — Да, да, я знаю, что ты скажешь мне, чтобы я просто не делал так. Но знаешь, от вредных привычек трудно избавиться! Они ссорятся еще какое-то время, Денки вслух, а Хитоши — комбинацией печатных сообщений и резких выражений лица. И это так восхитительно нормально. Хитоши никогда не предполагал, что в мире есть кто-то, кто бы спокойно относился к его невербальным моментам без многолетней практики, которую имели его отцы. Когда он осознает это, его грудь внезапно наполняется теплом. Тепло снова уступает место нервам, когда Денки встает с кровати и направляется к столу Хитоши, осторожно поднимая преобразователь голоса, первый, кто прикоснулся к нему с тех пор, как он его туда поставил. Он смотрит, как Денки переворачивает его в руках, возится с ним несколько мгновений, а затем кладет его себе на лицо. Хитоши смотрит на него, гадая, что он делает. Затем Денки говорит, но это звучит как точная имитация голоса Киришимы. — Это была самая мужественная ночь в моей жизни, братан. Плотина прорывается, и Хитоши не может перестать смеяться.