Глава 4
26 июня 2021 г., 16:56
Хитоши сидит за своим столом, с открытым блокнотом, держа в руке любимую ручку и решительно писал в верхнем поле.
Свидетельство того, что Денки Каминари мой соулмейт, черновик первый
Сразу после того, как Шинсо написал это, его щёки покрылись румянцем, но он должен был это учесть. Парень по-прежнему считал, что все это было просто принятием желаемого за действительное. Но, может быть, если он напишет этот список, и тот будет ужасно коротким, то сможет уверить себя, что это все глупо, и двинуться дальше. С другой стороны, а если он прав… Что ж, он пока не желал так конкретно обдумывать эту мысль. Было бы плохо давать себе такую надежду. Он постукивает кончиком ручки по странице, пытаясь вспомнить, как Денки по-разному использовал свою причуду. Впервые это случилось во время кавалерийского боя на спортивном фестивале. Он думал, что его группа находилась достаточно далеко от арены, чтобы избежать влияния причуды Каминари, но она все равно как-то достала до него. Или, по крайней мере, на остальных шок, похоже, не повлиял. Он определенно потерял бы контроль над ними, если бы шок их коснулся. И, оглядываясь назад, парень понял, что это было чем-то более... внутренним, как один из разрывов, которые он почувствовал через узы душ. Он записывает это в первой строке, затем добавляет примечание, которое гласит: «Следует исследовать это дальше». Может быть, заставить Денки на самом деле шокировать себя, чтобы суметь понять одинаковые ли это чувства. Потом было время, когда они стояли за пределами своего класса, и он впервые попросил Денки подойти. Это была мелочь, всего лишь пара искр, появившихся на пальцах блондина, но пальцы Хитоши на той же руке тоже покалывали. Он также фиксирует этот момент. Затем был день во время учебы, когда Денки дважды случайно ударил его током. Впервые это случилось за столом, когда он коснулся руки Хитоши своим мизинцем. Конечно, он почувствовал искру в точке соприкосновения, но также и что-то своим мизинцем на противоположной руке. Позже, в своей спальне, он почувствовал статическое электричество на руках и щеках, когда коснулся лица Денки. Оба момента записаны и подчеркнуты как довольно веские доказательства. Совсем недавно у них был спарринг. Денки схватил Хитоши за руки, пока искрился. Невозможно было сказать, что исходило от Денки, а что исходило от душевной связи, поскольку статика танцевала по большей части его рук, но это определенно было жутко знакомое ощущение. Он отмечает это небольшой пометкой: «Это могло быть просто косвенным доказательством». Следующая категория доказательств была основана на том, что он знал о Денки, или на том, что Денки говорил. Сначала было отмечено, то, что Он сказал, что всегда может сказать, когда надвигается шторм. Я тоже могу так делать, потому что чувствую себя более непринужденно, чем обычно, либо иногда чувствую себя нервным и более подавленным, чем обычно, как будто я слишком полон энергии, чтобы даже пытаться действовать. Он несколько раз постукивает ручкой по подбородку, затем добавляет: – Я должен спросить его, откуда он знает, что чувствует. Он также знает, что Денки трудно сосредоточиться на уроках. Хитоши тоже, но он чувствует себя лучше в те дни, когда узы души не воздействуют на него так сильно. К сожалению, школьные дни, когда Хитоши не чувствует, что его мозг подвергся воздействию терки для сыра, редки, и их у него не было с тех пор, как он начал подозревать, что Денки может быть его второй половинкой. Он записывает эту причину, но делает пометку проследить за ней. Последняя категория была самой сомнительной, полностью основанной на вещах, которые он мог только предполагать, происходившими именно так, как он себе представлял. Хитоши написал подзаголовок, в котором говорилось, что 100% косвенные доказательства, прежде чем продолжить. Он отметил, что всегда мог чувствовать, что его родственная душа более последовательно использует причуду, в то время как сам Хитоши тренировался в геройском классе. В последнее время у него не было возможности наблюдать за Денки во время тренировок, поскольку они были в основном сосредоточены на тренировках по спасению и не были в одних и тех же группах. Это могло быть просто совпадением, или, может быть, его вторая половинка была на другой программе обучения героев с аналогичным графиком. Также следует отметить тот день после спарринга. Хитоши не мог с уверенностью сказать, что Денки остался снаружи один, чтобы сжечь часть энергии своей причуды, прежде чем войти, но у этого была большая вероятность. Хитоши почувствовал сильный удар, недостаточный, чтобы полностью его поджарить, но было довольно близко к этому. Денки выглядел более расслабленным, чем обычно, меньше трясся, говорил медленнее. Основываясь на том, что Хитоши всегда чувствовал себя более ясным после того, как энергия была израсходована, имело смысл, что Денки пытался уменьшить это давление, когда мог, особенно если у него не будет возможности, когда вернётся домой. И наконец, что, пожалуй, самое убедительное, Хитоши пишет о том, как он поджарился во время финального матча Денки. Он почти уснул, а потом резко был не в себе, поэтому попросил Хизаши подтвердить время, когда это произошло. Тем не менее то, что он сам не видел этого, заставляет его сомневаться. Может, это было не в одно и то же время? Может, это просто совпадение? Но потом они проснулись примерно в то же время в лазарете. Составив свой список, Хитоши смотрит вниз на гораздо более длинный и убедительный набор доказательств, чем он предполагал вначале. Конечно, некоторые из них были предположениями, а некоторые были основаны на крошечных моментах, но все же. Он начинает новый список, гораздо меньший на левом поле. Доказательства обратного: · Денки никогда не говорил о своей второй половинке · Слишком красив, чтобы хотеть быть со мной Он думает стереть этот маленький список, когда видит, насколько он короткий и жалкий, но все равно оставляет. Может, это удержит его от того, чтобы торопиться и выставлять себя дураком. В любом случае по крайней мере, у Хитоши теперь был план. Ему нужно было заставить Денки шокировать его, чтобы он мог увидеть, было ли то, что он чувствовал во время кавалерийской битвы, настоящим потрясением или просто артефактом. Также ему нужно было своими глазами увидеть, как Денки выкладывается изо всех сил. Тогда он сможет быть уверен в написанных вещах.***
Денки решает последовать совету Хитоши с их первого свидания. Нельзя сказать, что он не нервничает и не сомневается - в конце концов, он собирается поговорить со своими друзьями о чем-то личном, а это никогда не бывает легко. Но он считает, что лучше сорвать пластырь и сделать это раньше, чем позже. Однако он не просто вслепую прыгает. У него есть план. Он написал Хитоши, чтобы сообщить ему о своих планах, и даже краткого ответа: ты сможешь сделать это. Горжусь тобой! было достаточно, чтобы заставить его принять остаточное решение. Знание того, что в его кругу кто-то его поддерживает, было чрезвычайно полезно, и именно поэтому он первым подошел к Киришиме. Из всех его друзей Киришима был единственным, кто никогда полностью не сходился во мнении с другими. Он, конечно, смеялся над шутками и не возражал против них, но Денки никогда не говорил о своем дискомфорте, поэтому он не мог винить Киришиму в том, чего он не знал. Как бы то ни было, его друг с колючими волосами никогда прямо не называл Денки тупым, идиотом или тупицей, как остальные из компании. Итак, Киришима был его первой остановкой. Как только он окажется на стороне Денки, то все должно будет пройти гладко. Когда урок закончился и все направились к двери, Денки схватил Киришиму за руку и оттащил в сторону. У Киришимы не было причин ему не доверять – он с любопытством посмотрел на Денки; рыжий заметил выражение его лица и мудро решил не спрашивать, что происходит, пока они не оказались вне пределов слышимости. Двое аккуратно вошли в пустую кладовку одного из спортзалов, прежде чем Киришима наконец заговорил. – Так в чем дело, чувак? Денки глубоко вздыхает и крепко прижимает ладони к коленям, приземлясь пятой точкой на пол. – Мне нужно поговорить с тобой кое о чем, братан. И это не... это нелегко сказать, так что, может быть, просто выслушаешь меня, пока я не закончу? Выражение лица Киришимы становится знакомым, успокаивающим. – Хорошо, братан, дерзай. Я тебя не остановлю. – Спасибо, – глубоко вдохнув, Денки собрался с силами, а затем позволяет словам, которые он репетировал в своей голове весь день, вылиться из рта. Он не перестает говорить несколько нервных минут. Закончив, он поднимает глаза, чтобы снова взглянуть на Киришиму (он не осознавал, что отвернулся) и видит, как его друг вытирает слезы. Денки сначала встревожился, беспокоясь, что обидел чувства Киришимы и, возможно, подставил под сомнения их дружбу, но волнение быстро исчезает, потому что Киришима тянет его в крепкие объятия. Спустя долгое время Денки наконец-то отпускают, и он понимает, что его глаза тоже немного влажные. – Спасибо, что поделился со мной, Денкс. Шутки в сторону. По-настоящему мужественно открыто выражать свои чувства, – Киришима сжимает закаленный кулак перед собой, а Денки бьется костяшками пальцев о суставы друга, как обычно, позволяя искорке улетучиться в момент удара. – Я знаю, что ты нервничаешь, и у тебя есть на это полное право. Но если честно, я думаю, что если ты расскажешь остальным то же самое что и мне, они поймут. Никто из них на самом деле не хочет причинять тебе боль, чувак, они заботятся о тебе. Денки слабо улыбается и проводит по глазам, прежде чем влажность в них превратится в слёзы, текущие по лицу. – Я знаю это так. Просто иногда трудно это понять, когда я постоянно слышу оскорбления. Даже если они предназначены для того, чтобы просто подразнить. Киришима энергично кивнул. – Я полностью понимаю это, чувак. Впрочем, тебе не о чем беспокоиться. Когда найдешь в себе силы поговорить с ними об этом, я буду с тобой, чтобы поддержать тебя, и все будет хорошо. Киришима сдержал свое слово. Уже на следующий день все они, как обычно, собрались вокруг кухонного стола Бакуго для еженедельных групповых занятий. Его родители работали допоздна, поэтому дом был полностью в их распоряжении для учёбы и чего-то ещё. Мина и Серо ютились в одном конце стола и смеялись над мемами, вместо того чтобы выполнять какую-либо работу. Денки был с Киришимой и Бакуго. Блондин пытался вбить им в головы закон о героях. Радио играет из-за стойки какую-то классическую рок-песню. Нервы уводят ход мыслей Денки от обсуждаемой темы. Он не может перестать планировать снова и снова: что сказать, как поднять тему и когда будет лучшее время. Что, если он напортачит? Что, если он оскорбляет их чувства, и они больше не хотят его видеть? В этот момент его заботы берут верх в его голове. Он не замечает, что Бакуго пытается с ним поговорить, пока не становится слишком поздно. – Блядь, внимание, тупица! – сердитый Бакуго хлопает ладонью по учебнику, который читает Денки. – Тс, тебе никогда не пройти этот проклятый урок, если ты не приложишь немного гребаных усилий. Крики привлекают взгляды всех в комнате. Дело не в том, что они не привыкли к повышенной громкости Бакуго - напротив, они очень хорошо с ней знакомы - просто эти слова звучат немного резковато даже для их взрывного друга. Киришима первым вмешивается. – Эй, это не круто, чувак. Не надо с ним так разговаривать, – он тыкает локтем в бок Бакуго достаточно сильно, чтобы привлечь его внимание, сохраняя при этом ровный тон, что Денки оценивает. Если рассердить их и так злого друга еще сильнее, ситуация лучше не станет. Губы Бакуго скручиваются в нерешительном рычании. – Дай мне успокоиться, Дерьмоволосый. Почему бы тебе самому не убедится, что Спарки здесь ничего не понимает? Киришима снова открывает рот, но Денки ловит его взгляд и слегка трясет головой, поэтому тот замолчал. Однако Бакуго наблюдателен и не пропускает безмолвный обмен мнениями. Он раздражается, но прежде чем он успевает начать требовать объяснений, говорит Денки. – Ты... знаешь, что я не дурак, правда? И тишина. На него смотрят два красных взгляда: один терпеливо и выжидающе, а другой разочаровано и нетерпеливо. Мина и Серо тоже смотрят на него, теперь полностью сосредоточившись на сложившейся ситуации. Денки спешит продолжить. – Я думаю, вы, ребята, иногда забываете, что мы все сдали один и тот же вступительный экзамен, — начинает он, сжимая руки в кулаки, лежащие у него на коленях. – Я попал в эту школу и в этот класс, как и вы. Это не было случайностью, ошибкой или удачей. Я очень много работал для этого, и я попал сюда, потому что я заслуживаю быть здесь. Я знаю это. Но когда вы, ребята, постоянно называете меня глупым или как-то еще, даже в шутку... Чем дольше это продолжается, тем больше я начинаю в это верить. Тем более я начинаю думать, что не достоин. Да, может быть, я занимаю последнее место в рейтинге классов, но это последнее место на самом престижном курсе героев во всей стране. Я не думаю, что это плохо. Денки останавливается на мгновение, чтобы перевести дыхание, только чтобы увидеть, как Киришима жестом приказывает ему продолжать, в то время как остальные все еще сидят в ошеломленном молчании. – Послушайте, я знаю, что вы, ребята, заботитесь обо мне и все такое. Я говорю все это только потому что знаю... вы на самом деле не хотите, причинять мне боль или заставлять меня чувствовать себя мусором. И глупо думать, что вы сможете прочитать мои мысли. Поэтому... я вам говорю. Постоянные клички, обращаетесь со мной так, будто мне нужно гораздо больше помощи, чем остальным. Это полный отстой и заставляет меня чувствовать себя плохо. Наступает несколько мгновений полной тишины, а затем из конца стола доносится дрожащий голос Мины. – Почему ты не рассказал нам раньше, Спарки? Денки на мгновение прижимается подбородком к груди, прежде чем снова взглянуть на них. Теперь, когда основная часть того, что он хотел сказать, раскрыта, его решимость начинает быстро угасать. – Об этом сложно говорить, понимаете? Тем более, что я должен быть супер-спокойным, непринужденным парнем, и трудно оставаться спокойным и расслабленным, когда говоришь о собственных чувствах. По крайней мере, Серо и Киришима хихикнули, но Бакуго поворачивается и смотрит на их рыжеволосого друга с опасным блеском в глазах. – Ты же знал об этом, не так ли? Как долго продолжается это дерьмо? Киришима поднял руки, слегка помахав ими, как будто это помогло бы доказать свою невиновность. – Воу, воу, воу. Денкс только вчера сказал мне об этом. Он хотел опустить палец на землю, прежде чем совершить большой прыжок, понимаешь, о чем я? Бакуго просто кряхтит и скрещивает руки на груди, прежде чем снова обратить внимание на Денки. – Да, ладно, говори, что угодно. Но ты не убедишь меня в том, что тебе легко, пытаться поспевать за уроками. Я же вижу тебя в классе, Пикачу, ты не можешь сосредоточиться больше двух долбанных секунд. – Я не собираюсь тебе лгать. Мне действительно трудно сосредоточится. Но это не потому, что я дурак или намеренно отключаюсь, – Денки нервно заправляет волосы за ухо. Это то о чём он больше всего хотел поговорить. Отчасти потому, что он никогда не говорил об этом раньше, потому, что не хотел выглядеть неконтролируемым. – Нам всем приходится иметь дело с какой-то ерундой из-за наших причуд. Мина, я знаю, ты всегда жалуешься, что твои руки так легко покрываются волдырями. Ханта, мой добрый братан, я уже помогал тебе расслаблять локти. Кири, количество лосьона, которое тебе нужно использовать, откровенно поражает. И Бакубро, я знаю, что ты надеваешь перчатки, готовя для нас, чтобы случайно не отравить всех нитроглицерином. Все смотрят на него удивленно. Но Денки продолжает. – Ну, у меня… Короткое замыкание - это не единственное, что случается. Я всегда настолько полон энергии, что мне трудно уделять внимание чему-либо еще. Я всегда одной рукой делаю что-то, а второй рукой пытаюсь буквально удержать себя от удара током всего класса. А в некоторые дни для этого нужны обе руки, понимаете? Денки застенчиво улыбается, но все его друзья выглядят немного напуганными, даже Бакуго. Киришима тоже, поскольку накануне об этом не говорилось. Серо подхватывается первым. – Чувак, ты... серьезно? Я думал, тебе нравится... звонил, когда тебе это было нужно, я не понимал, что это такая тайна. – Реально, — вмешивается Мина, хлопая руками по столу. – Это безумие! Нет возможности это как-то выключить? Денки качает головой. – Неа. Я всегда считал, что чем больше я тренируюсь, тем лучше буду контролировать это. И до сих пор я был прав! – это была полуправда. На самом деле Денки просто понял, что ему нужно избавляться от лишней энергии всякий раз, когда предоставлялась возможность, чтобы потом у него был час или два, когда его разум будет спокоен, а тело не гудело. Он попытался выпустить его, не замыкая себя накоротко, так как только ему известно, что в долгосрочной перспективе это не принесет ему пользы. И ладно, может, он не говорил своим друзьям всю правду. О том, как иногда становилось так плохо, что он не мог хорошо видеть или слышать, что можно по пальцам пересчитать дни без мигрени. О том, что его руки иногда так сильно дрожали от попыток сдержать причуду, что он даже не мог держать в руках карандаш. Он знал, что они просто будут волноваться. И зачем? Они ничего не могли поделать. Именно так работала причуда Денки, и не было никакого смысла беспокоить их всех, не имея возможности помочь. – Как мы можем помочь? Должен быть какой-то способ облегчить тебе жизнь. Все это отстой, Денкс, – слова Серо вызывают яростные кивки Киришимы и Мины и мягкое одобрительное ворчание от Бакуго. Денки возится с карандашом в руке и поджимает губы, когда думает. – Я имел в виду, что главное - больше не называть меня тупицей или глупцом. Бакубро, если тебе нужен новый способ оскорбить меня, можешь называть меня некрасивым. Я ни за что не отнесусь к этому серьезно, – Мина и Серо тут же рассмеялись, первая пару раз хлопнула рукой по столу. Бакуго просто закатил глаза так сильно, что Денки начал задумываться, вернутся ли они когда-нибудь в норму. – И… не поймите неправильно, но учиться с вами, ребята, действительно сложно. По крайней мере, со всей группой, – Денки потирает затылок одной рукой, нервно пожимая плечами, но взгляд на обнадеживающее выражение лица Киришимы подстегивает его. – Дело в том, что почти всегда звучит музыка, или люди говорят о чем-то другом, или все вместе. Из-за этого очень трудно сосредоточиться. – Говорил же вам, придуркам, что вы слишком громкие, — выпаливает Бакуго, вставая и копаясь в холодильнике. Мина и Серо симулируют нападение, отражая друг друга, прижав ладони к груди. – Давайте будем честными, ребята. Эти учебные занятия - в основном просто повод пообщаться… Любое настоящее обучение происходит благодаря Бакубро, – говорит Киришима. Все согласно кивают, за исключением Бакуго, который возвращается к столу. Денки не успевает среагировать, как чашку с пудингом бросили рядом с ним, и Каминари визжит. Пудинг благополучно падает на стол, и это хорошо, потому что следующее, что бросили в Денки, — это пластиковая ложка. Он смотрит на Бакуго выпученными глазами. Бакуго просто соскалил зубы и снова открыл свой блокнот. – Не смотри на меня так, блядь. И не учись больше ни с одним из этих ублюдков. Если тебе нужна помощь с учёбой, иди ко мне. А теперь ешь свой проклятый пудинг. Денки сжимает свою чашку для пудинга и отчаянно пытается не разрыдаться. Это было похоже на своеобразные извинения от Бакуго, что конечно, было трогательно. Но что на самом деле чуть ли не довело его до слёз, так это то, что оружие, превращенное в чашку для пудинга, — это ириски (Денки любил ириски), а ложку он всегда просил использовать пластиковую, когда они ели в доме Бакуго, потому что это необъяснимо ему нравилось по какой-то причине и ни одна из других ложек не казалась ему подходящей. Может быть, Мина не знает важности большей части этого, но она все же спасает Денки от необходимости формулировать ответ на неожиданное проявление доброты со стороны их проклятого компаньона. – Бакуго, это звучит так, будто тебе небезразлично! Ты уверен, что все нормально? И с этим все просто... вернулось в норму. Бакуго как обычно кричит непристойности, Киришима пытается его успокоить, Мина и Серо смеются до упора. После того как все успокаивается, они все сжимаются на диване, чтобы посмотреть фильм, забыв об учебе. Денки оказывается зажат посередине между Киришимой и Миной, которые положили головы на его плечи. Серо нокаутирован по другую сторону от Мины, что всегда случалось примерно через двадцать минут просмотра любого фильма. Бакуго сидит по другую сторону от Киришимы, и никто не говорит о том, как их руки сцеплены вместе на верхней части бедра Киришимы. Денки окружают друзья, которые заботятся о нем, и это греет душу.***
Шота терял терпение. На самом деле, он думал, что Хитоши уже во всем разобрался. Он был умным парнем, который зубами и гвоздями вгрызался, чтобы получит звание героя, но все еще не заметил чего-то столь невероятно очевидного. Он чуть не сломался и не рассказал своему сыну о своих подозрениях, но Хизаши затащил его в свою комнату и прочитал ему лекцию о том, как «позволить юной любви расцветать в своем собственном темпе» или что-то в этом роде. Однако Хизаши тоже был разочарован, Шота знал это. Теперь, когда они были наблюдателями, то могли видеть все признаки того, что кто-то изо всех сил пытается сдержать сложную причуду. Судя по тому, что они смогли собрать на основе описаний Хитоши, они оба согласились, что, казалось, что Каминари мог контролировать это на повседневной основе, вероятно, только потому, что мог израсходовать немного энергии во время тренировок. Шота и Хизаши оба хотели помочь, но мало что могли сделать, пока двое подростков не соберутся вместе и не осознают, что родственные души. – Знаешь, это немного страшно, — вспоминает Хизаши однажды вечером. Они уже были в постели, Шота прижат спиной к груди мужа, а теплая рука обнимала его талию. – Ты о чём? – Каминари. Я имею в виду, подумай об этом. Головные боли Хитоши и прочее только усилились, когда он стал старше, особенно когда он начал учиться в UA. Если твоя теория о том, что он вырабатывает электричество в своем теле, верна, то я думаю, это, вероятно, означает, что способности Каминари увеличились с тех пор, как он начал тренироваться, что имеет смысл. Просто кажется, что такая обратная реакция может быть связана с достижением какого-то предела. Если он станет намного сильнее и превысит этот предел, он может поранить себя или кого-то еще, когда это выльется наружу. Об этом Шота также задумывался, но не озвучил. – Я думаю ты прав. Не думаю, что он сможет оставаться без контроля слишком долго. Я хочу, чтобы они во всем разобрались сами. Хизаши стонет и перекатывается на спину, что заставляет Шоту повернуться, чтобы суметь посмотреть на него. Он никогда не может пережить того, как красиво выглядит Хизаши с его длинными светлыми волосами, собранными в смехотворно беспорядочный пучок на макушке. Ему часто хочется, чтобы его волосы были именно такими, как у его мужа, но они всегда были такими непослушными. – Мне плохо, Шота. Я чувствую себя надоедливым и назойливым родителем; мы такими никогда не хотели быть, — скулит Хизаши, протягивая руку и вставляя пальцы между пальцами Шоты. – Я знаю, — признается он, одной свободной рукой зачесывая пару детских волос, прилипших ко лбу Хизаши. – Не то чтобы мы не хотели дать им время разобраться в этом самостоятельно. Но если встанет вопрос об их безопасности, то, мы не позволим чему-нибудь плохому случиться, когда узнаем. – Я понимаю это, – на этот раз хныканье Хизаши немного громче, и Шота прижимается к его губам в мягком поцелуе, чтобы напомнить ему, что не надо шуметь. Их сын мало спал, так что не хотелось рисковать увеличением громкости, который может его разбудить. – Но это не значит, что мне нравится это делать, — продолжает блондин, когда муж отстраняется. – Тогда как насчет этого, – Шота приподнялся на локте и слегка наклонился над своим мужем. – Мы дадим им еще две недели, чтобы во всем разобраться. Если к тому времени они этого не осознают, мы им сообщим. Этого времени достаточно, чтобы собрать все воедино, но и не слишком много чтобы Каминари улучшил свои навыки настолько, чтобы быть потенциально опасным. Хизаши, кажется, обдумывает, прежде чем наконец кивнуть. – Хорошо, да. Так немного лучше. Знаешь, Хитоши действительно спросил меня на днях, не отключился ли он во время матча Каминари. Может, нам не о чем беспокоиться. Это не может длиться долго, правда? – Посмотрим, - мрачно отвечает Шота. – Честно говоря, со всеми очевидными доказательствами, которые я видел, они оба все отрицают. Потому что это совсем не сложно заметить. Изо рта Хизаши вырывается мягкий смех. – Они просто дети, Шу. Может, они не видят это так, как мы. Нам потребовалось невероятно много времени, чтобы понять это, помнишь? И Шота, конечно, помнил. Когда Хизаши подружился с ним в самом начале их собственных дней UA, они потратили откровенно ужасающее количество времени, "танцуя" друг возле друга. Они вместе выучили язык жестов, так как оба были слабослышащими, и Шота всегда позволял Хизаши использовать свои глазные капли. Тем не менее прошел как минимум год, прежде чем кто-то из них поднял тему о родственных душах. И о том, что это может означать для них. Он все еще слышит смех своих друзей, когда объявляли эту новость. Немури дразнит их по сей день. – Да, да, - это все, что Шота говорит в ответ, и получает в ответ веселый смешок. Они оба расслабляются - голова Шоты лежит на груди Хизаши. После минуты комфортной тишины, которая переходит в еще более длительный момент тревожной тишины, Хизаши говорит. – Они поймут это. А потом мы выясним, как помочь Каминари, и все будет хорошо. Шота делает глубокий вдох и в конце концов кивает. – Ага. Конечно. Ты прав, — вздыхает он и зарабатывает мягкий поцелуй в лоб в знак признания. – Спокойной ночи, любовь моя, — шепчет Хизаши, хотя Шота, не глядя, знает, что тот говорит, потому что его муж повторяет это каждую ночь - знакомый грохот в груди под щекой Шоты. – Спокойной ночи, Заши, — бормочет он в ответ и, как всегда, выжидает секунду, прежде чем добавить. – Люблю тебя.
