Гаара Хиден: Мираж в Песчаной Буре. Другая история.

Деревня скрытая в песках покрывалась алыми лучами заходящего солнца. И это выглядело так необычно, учитывая то, что деревня находилась в своего рода впадине, земляном углублении, что Казекаге невольно залюбовался видом из окна резиденции. Он стоял сцепив руки за спиной с абсолютно непроницаемым лицом, на котором не читалось ничего. Краски заката покрывали и его лицо. От этого черты его лица становились необычайно красивыми и даже какими то мифическими. Словно не Казекаге там стоял, а какой нибудь прекрасный греческий бог снизошел на землю и принес закат. Он действительно был красив. Красив до невозможного. И до невозможного одинок. — Они не собираются успокоиться да? — спросила словно бы сама себя Темари, стоя позади него, облакотившись о стену. Она закрыла глаза и хмуро свела брови на переносице скрестив руки на груди. Её веер, словно верный защитник стоял рядом, облакотившись о стену совсем как она. Гаара на её слова не повернулся, даже головой не пошевелил. Он глубоко вздохнул и бесшумно выдохнул. Прошло около месяца с лишним с тех пор, как сбежала его несбывшаяся невеста. А старейшены тут как тут — подсовывают ему новую кандидатку. Больше всего, что злило Гаару, это то, что говорили они об этом, как о чем то обыденном, мол подумаешь, сбежала невеста. Много есть невест, будем дальше пытаться. Если вдуматься, ему и одному было хорошо. Ведь жил же он до этого один, так и дальше бы жил себе. Но нет, эти старешины со своими политическими извилинами нашли ему невесту, к которой он испытал некие теплые чувства, никогда доселе не испытывавший. А после ее предательства, полоснувшего сновно ножом сердце, он был не то что бы сломлен или раздавлен, но расстроен точно. И нет бы им оставить его, их старые, забитые серой головы снова обдумывали, как бы устроить личную жизнь Гаары. Темари тихо, почти бесшумно подошла сзади к брату и положила ему руку на плечо. — Гаара, — тихо произнесла она, почти с материнской лаской. — Откажи им. Скажи что еще не готов… — Иди домой. — перебил он её. В его голосе не было злости, лишь безразличие и спокойствие. — А ты? — спросила его сестра с ноткой волнения. — Ещё поработаю. — он стал двигаться в сторону своего рабочего стола, от чего рука Темари соскользнула с его плеча и легонько стукнулась о её же собственное бедро. — Гаара, так нельзя! — запротестовала девушка. — Ты все время работаешь, а нужно уметь отдыхать! Усевшись в кресло Казекаге, он поднял на неё свой pocer fase. От такого взгляда Темари тут же расхотелось с ним спорить. Она сжала губы в тонкую линию, затем взяла свой веер и направилась к двери. — Если передумаешь, я буду дома и ужин будет готов. — сказала девушка, держа ручку двери. Спиной она ощутила, как он проигнорировав её слова, стал разбирать бумаги. Уже выйдя из кабинета и почти закрыв за собой дверь она услышала тихое: «Доброй ночи». С легкой улыбкой куноичи песка направилась домой. Сколько бы не вчитывался в документы, Гаара ничего не мог понять. То есть он понимал, конечно он определенно понимал их смысл, но он доходил до него настолько медленно и тяжело, что даже голова закружилась. Темари была права. Ему нужен отдых. Он слишком устал. Оставив бумаги в стороне и отложив перо и он встал из-за стола. В комнате резиденции становилось темно, солнце закатывалось всё глубже за горизонт. Повесив в шкаф белый плащ Казекаге, Гаара надел свою тыкву и черный плащ. Уж больно холодными были ночи Суны. Ещё раз посмотрев в окно и удостоверившись, что солнце окончательно исчезло, парень вышел из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. На улицах Суны было пустынно и лишь редкий, но довольно холодный ветер поднимал в воздух песчинки, нес их с собой и в миг небрежно отпускал, да так, что те с тихим шелестом сыпались по-новой на дорогу. Песчанный принц медленно шел по улицам, наслаждаясь ночью и одиночеством. Он задрал голову вверх и встретился лицом к лицу с хозяйкой ночи. Такая же одинокая, как и он сам, большая полная луна освещала ему дорогу. В окружении верных подруг-звезд она покорила ночь и стала её полноправной хозяйкой. Но ей было одиноко, он чувствовал это. Она изо всех сил старалась найти себе спутника, но достойных ей опреленно не было. Поочередно в окнах домов жителей загорася свет. Ходить по улицам Суны в такое время было опасно. Воры и разбойники выходили по ночам в поисках наживы. Но он не опасался их. Напротив, это они до одури боялись его. Ну и хорошо. Парень остановился и повернул голову в лево. Там в тени домов, прижавшись к холодным стенам лежал мужчина. «Бродяга» — пронеслось в голове у Гаары. Он подошел ближе на пару шагов. Даже в такой темноте песчяник смог разглядеть его тонкую разодранную рубашку и неменее разодранные штаны. А ещё он видел, что мужчина дрожал от холода, свернувшись калачом и зажмурившись. Гаара прикрыл глаза. Сколько ещё таких лежачих на дорогах людей, умирающий от холода и голода? Сколько ещё боли терпят люди, которые возможно её не заслуживают? Почувствовав нечто теплое мужчина приоткрыл глаза. Это была все та же ночь — холодная и беспощадная. Но что то в ней изменилось. Лежа на земле он видел лишь идущего дальше человека. Черные сандали и бордовые брюки. Поплотнее закутавшись в нечто очень похожее на длинный походный плащ, мужчина снова закрыл глаза. Ему было тепло, как когда то в детстве, когда его обнимала мама… Парень зашел домой. Здесь определенно было теплее, чем на улице. — Канкуро, мой руки и садись. — послышался властный голос сестры. Но когда ответа на её слова не последовало она выглянула из кухни. Её глаза расширились от удивления и плохо скрываемой радости. — Гаара. — она продолжала мять кухонную салфетку в руках. — Неужели ты решил таки с нами поужинать? — Похоже на то. — просто ответил тот. — Сегодня достаточно холодно, — заметила сестра, — почему ты без плаща? — Я забыл его. — ответил он первое что пришло на ум. Снова раздался звук отворяющейся двери. — Как вкусно пахнет! — воскликнул Канкуро. — Что у нас на ужин Темари? — Вот сядешь за стол — узнаешь. — куноичи скрылась на кухне. — Если так бурчит, значит точно, что то вкусное! — подмигнул брату кукольник. Только сейчас Гаара почувствовал, как в стенах родного дома с него спадает напряжение, а легкие набивает запах вкусной еды.