Боги ходят по земле

Последующие тридцать лет прошли относительно спокойно, если так можно сказать. Сразу после Вече Шанталь направилась в Рим: там ей предстояло сделать из Рима еще более великую империю, чем она была тогда. Само задание заинтересовало Шанталь, при жизни она управляла отцовской компанией и умела организовать бизнес, а страна, на ее взгляд, почти не отличалась от предприятия. Сначала она вступила в ряды одних из приближенных Октавиана по армии и провела ряд военных операций по захвату близлежащих земель. Ей казалось ироничным помогать человеку, который захватил страну, которой она правила, но в конце концов она смирилась. Если не можешь изменить ситуацию, начни получать от нее удовольствие. Удовольствие она получала только от сражений. Ей самой не раз приходилось участвовать в битвах и штурмах. Это помогло ей в совершенстве овладеть мечом не хуже любого бывалого генерала, а стратегические способности позволили не проиграть не одной битвы. А вот в дипломатических вопросах она была не сильна. Вместо этого всегда старалась подавить волю соперника, навязав ему свое желание – старая привычка из далекой жизни. Но в военно-стратегических делах было легко оступиться, особенно если учесть, что все ее действия в конечном итоге попадут в учебник истории, было бы подозрительно, если все страны-противники пришли бы к Риму с повинной, отдавая себя на ее волю. Потому она давала больше воли самому Октавиану. Благо, их цели на таких мероприятиях совпадали и она могла спокойно восседать за столом переговоров, вызывая косые взгляды и тихие перешёптывания. Благодаря Шанталь, Рим окончательно присоединил к себе племена Северо-Западной Испании, Астурии и Кантабрии в 27. А в 25 произошло присоединение Западной Мавритании, Галатии, Ликаонии и Писидии. В 23 они завоевали Иллирию. Единственной крупной войной в те годы были Кантабрийские войны против астуров и кантабров. Война продлилась с 29 по 19 года. Она была довольно кровопролитной и закончилась массовым уничтожением племен. Потери побеждённых были необычайно высоки, поскольку кантабры и астуры не желали сдаваться в плен живыми, а римляне не брали пленных. Конечно, это было по приказу Шанталь. А точнее, по приказу Аластара. Будь ее воля, она бы отпустила несчастных людей доживать свое время в соседние страны. С другой стороны, они могли вступить в армию и продолжить мстить. Этим они не оставляли Шанталь выбора. Каждый раз, когда население земли становилось больше необходимого, один из «коллег» Аластара применял свою разрушительную силу на уничтожение населения, тем самым создавая баланс мёртвых и живых. Шанталь до конца не понимала, откуда Аластар берет информацию о том, что пора действовать. Он так и не отвечал на вопросы. После многочисленных войн, она вернулась в Рим в 23 году, почти перед отъездом Октавиана в 22, который собирался совершить поездку по восточным провинциям. Вымотанная долгими походами, Шанталь остается в Риме и пускает действия Октавиана на самотек. Главной причиной поездки были дипломатические действия, с которыми, по ее мнению, он был в состоянии справиться самостоятельно. Тем временем Шанталь наслаждалась беззаботной жизнью на столько, на сколько это было возможно при военном положении. Его поездка продлилась до 19 года. В отсутствие Октавиана Шанталь вкусила власть, которой ей так не хватало. Она привыкла, что люди подчиняются ей, а не наоборот. В Египте ей было где развернуться. Она была Клеопатрой, и она начинала скучать по своему титулу. В Риме она хоть была правой рукой Октавиана, но у нее не было достаточных полномочий, ей всегда хотелось большего. Потому, в его отсутствие, она поставила на место всех военноначальников, которые когда-либо высказывали недовольство по поводу ее пола, недостатка образования или незнатного происхождения. Изначально, генералы и советники не воспринимали ее всерьез. Она была для них не больше, чем любовницей Октавиана, мимолётным увлечением. Сперва ее забавляло ее положение, но позже хамское отношение в ее сторону переросло в ненависть к приближенным правителя. Ей пришлось долго копаться в их головах чтобы сломать каждого, кто косо на нее посмотрел. Однако результат того стоил: ее сторонились, боялись и уважали. При дворе она была чуть-ли не уровня самого Октавиана, правя из его тени. Хотя, естественно, в лицо ему никто никогда такого не говорил. После возвращения Октавиана Шанталь начала скучать по вседозволенности. Она мечтала безоговорочно и в одиночку править огромной римской империей, которую сама воздвигла. А если Шанталь чего-то хотела, она получала. Так как никакой ближайшей родственницей Октавиану она не приходилась, потому унаследовать престол не могла, в ее голове созрел план стать его женой. Император уже тогда проявлял к ней любовный интерес, оставалось только прикончить его нынешнюю жену Ливию, с которой Шанталь была в довольно хороших отношениях. Но отношения с троном волновали ее больше, потому при следующем отъезде Октавиана из Рима в Италию на трехдневные празднества, Ливия погибает при странных обстоятельствах. После 17 года Шанталь становится полноправной женой Октавиана и царицей Рима, а с 16 по 13 управляет страной в его отсутствие. Вскоре, идея делить власть с кем-то перестала ее устраивать. Это привело к неприязни по отношению к правителю и желанию его скорейшей смерти. Однако, Аластар заявил, что никакими усилиями Шанталь не сможет это сделать и Октавиан проживет столько, сколько ему отмерено, ссылаясь на то, что у него есть великое предназначение, которое он обязан выполнить. Против воли Аластара не попрешь, поэтому Шанталь стала послушно ждать естественной кончины Октавиана. К счастью, времени у нее было много. И к сожалению, и у него тоже. Не смотря на то, что у Октавиана было достаточно шаткое здоровье, попытки Шанталь его прикончить естественным путем успехом не увенчались. Поэтому, Адское Вече наступило раньше, чем Шанталь взошла на Римский престол. Случилось это 1 января 1 года н. э. Ровно в полночь она почувствовала странное жжение по всему телу, болючее и неприятное. Кости ломило, кожа зудела так, словно что-то рвалось наружу. Шанталь вскочила с кровати, от неожиданности она вскрикнула, разбудив этим Октавиана. – Все в порядке, Сецилия? – на заспанном лице отразился испуг за жену. – Все нормально, спи. Я пойду подышу воздухом, – она вскочила на ноги, желая как можно быстрее отделаться от неприятного ощущения. Не успел Октавиан что-либо ответить, Шанталь отключила его и он повалился на мягкую перину. Она запаниковала. Аластар предупреждал, что зов Вече не самое приятное чувство, но ощущение было такое, что ее душа рвется наружу. Удостоверившись, что император спит, она расправила крылья и перенеслась в Адское Вече. Она довольно долго тренировалась в телепортации, потому помощь Аластара ей больше не требовалась. Как только она попала в пустоту, ломка прекратилась. Боль ушла, не оставив даже неприятного ощущения. Все уже сидели за столом, в ожидании последнего члена совета. Вздохнув от облегчения, Шанталь быстро к ним присоединилась. – Ты припозднилась, – раздраженно заметил Аластар, постукивая пальцами по подлокотнику. Она уже хотела наигранно извиниться, показывая, что мало сожалеет о случившимся, а ее извинения – лишь формальность, однако ее опередили. – Ничего страшного не случилось, – вступилась Мэр. «И чем я заслужила такое снисхождение?» – подумала Шен. – Ал ведь не счел нужным предупредить о тонкостях Вече, – она грозно глянула на Аластара. Шанталь про себя радовалась, что не на нее направлен гнев Мэр. Она сделала пометку никогда не ссориться с этой женщиной. – Я сказал то, что было необходимо сказать. Хотя в любом случае, вы, моя дорогая Мэрилин, не в той компетенции, чтобы указывать мне на то, что я должен или не должен делать. Складывалось впечатление, что на Мэр совершенно не подействовали его угрозы и командирский тон прошел мимо ушей. Шанталь решила, что знали они друг друга довольно давно. А вот по скривленному лицу Леона было ясно, что такие стычки происходят довольно часто и не на радость ему. Она довольно хорошо разбиралась в людях и их эмоциях даже без способности к телепатии, которая по отношению к присутствующим в этой комнате не действовала, чтобы сделать вывод, что Аластар с Мэр открыто друг друга недолюбливают. «Интересно, какую выгоду я смогу из этого извлечь?» – Давайте лучше начнем Вече, – предложил Леон, прерывая ссору, которая наверняка бы случилась. Лицо Мэр оставалось каменным. Было видно, что эта женщина привыкла отстаивать свои взгляды и вступать в конфликты. Не смотря на противоречия, все, включая раздраженного Аластара, встали. Шанталь до конца не понимала, почему он так резко отреагировал, скорее всего роль играла личная неприязнь. Любопытство Шанталь подсказало ей, что очень хочет узнать причину этой вражды, однако она лишь в очередной раз пожалела, что не может читать их мысли. Как и в прошлый раз, тридцать лет назад, они вчетвером приняли свой истинный облик. На сей раз Шанталь смогла разглядеть их лучше. В первый раз ей помешал шок. Мэр, находившаяся напротив нее, покрылась разложениями и волдырями по всему телу а цвет кожи стал походить на цвет ее волос. Она словно гнила изнутри. Руки перемотаны бинтами. Длинная юбка придерживала кожу, сходящую пластами с живота и бедер. Она сильно облысела, голова также была покрыта гнойными нарывами. Следующий был Леон. Он выглядел как скелет, обтянутый кожей. У него торчали ребра, ключицы, скулы. Каштановые волосы тонкими прядками свисали к лицу, закрывая глаза. Тонкая бледная кожа рвалась на костях, оставляя проплешины, из них лезли черви. На бедрах было повязано белое полотно. Из того же материала повязка на глазах. Внешний вид Аластара ее не удивил. Ей он показался довольно предсказуемым. «Можно было бы и по оригинальней что-нибудь придумать». Он выглядел как иссохший человек с черепом вместо лица, целиком и полностью оправдывая свою роль. На него был накинут черный плащ с капюшоном. В руках коса, на острие которой Шанталь заметила человеческие зубы. Она невольно подумала о том, что именно так теперь выглядит ее искалеченная прогнившая душа.