Боги ходят по земле

На следующем Вече ее трясло от злости. Ее ненависть к Леону, которая не прошла, хотя миновало уже двадцать лет, казалось, стала только сильнее. Она так же злилась на Аластара. Сначала она убедила себя, что он не виноват в ее выборе, ведь она не рассказала ему о своих планах, он мог хотя бы предупредить ее о том, что изменить прошлое не удастся. Однако в таком случае, Шен отказалась бы от сделки, а Аластар не мог этого допустить. Он все просчитал и, когда она это поняла, ей захотелось еще сильнее выцарапать глаза им обоим, если бы это помогло. Она всегда была злопамятной, более того, мстительной. В старшей школе люди боялись перейти ей дорогу, ведь Шен могла превратить их жизнь в ад и при этом и бровью не повести. Но как превратить в ад жизнь человека, у которого нет ничего? Ее взгляд метал молнии от Аластара к Леону. Нога под столом нервно тряслась. В этот момент она очень сожалела, что не может поджарить им мозг. Казалось, единственным адекватным человеком в этом помещении была Мэр. Хотя Шанталь была уверена, что не раздражала девушка ее просто потому, что они не общались лично. «Это пара часов, – думала она, – Я смогу потерпеть, а в ближайшие сто лет их не увижу». Альтернатива сидеть здесь три часа ее не прельщала. Зная себя, Шанталь точно скажет что-то лишнее, что повлечет последствия, а ее буйный темперамент не даст вовремя закрыть рот. План был идеальный: просто игнорировать всех, пока Вече не кончится. Когда начал говорить Аластар, Шанталь попробовала сосредоточиться на счастливых воспоминаниях, связанных с братьями и Корой, но первая же попытка загнала ее в истерику, она стала злиться еще больше и в первую очередь на себя. Многие люди, еще во времена ее жизни, советовали ей обратиться к психологу. Все, кто ее хорошо знал, считали, что она не может отпустить свое прошлое и считали это нездоровым. К никакому психологу она, конечно не пошла. «Я держусь за эти воспоминания, чтобы не забыть кто я. Я не хочу их отпускать». Однако на деле ей просто нравилось себя мучить, испытывать, сколько боли она может вынести. В голове всплывал диалог: «Сколько можно, Шани, – это был Ник – старший из братьев, – тебе как будто нравиться над собой издеваться. Хватит делать себе больно, дай тебе помочь», – спокойно произнес он. Ник всегда был холодным, даже отстранённым. Но Шанталь знала, что ему действительно не все равно. Ник всегда о ней заботился, с самого детства. Он хоть и не был ее родным братом, но был ее семьей. И близнецы тоже – родные братья Ника. Они единственные близкие люди, которые у нее когда-либо были. «Ник, послушай. Это не так просто, как кажется. Именно эта боль позволяет мне чувствовать себя живой», – она отшатнулась от него, как ошпаренная. Как объяснить человеку, что ты телепат и просто не сможешь все это забыть или отпустить? «Эта боль убьёт тебя». И он оказался прав, именно она убила Шанталь в итоге. Боль потери, с которой она не смогла справиться. «Леон прав, я эгоистка. Мне нужны братья. Они единственное, что у меня было. Я бросила Кору одну, ничего не объяснив. Не брала трубку, не отвечала на сообщения. Я уверена, именно она нашла мою кровь в ванной. Я ее бросила». В голове возникла картинка, как Кора врывается в ванную. До этого она точно обыскала весь дом. Там она точно найти Шанталь не ожидала. Точнее просто не хотела найти ее именно там. Она представила, как Кора видит ванну, наполненную кровью. Она спускается по стене, потому что ноги ее больше не держат. От шока она даже не может сначала плакать. Кора знает, что это кровь Шанталь. Кроме них в квартире больше никто не жил. В ее голове проносится множество предположений, одно хуже другого. Но она все же собирается с силами и, слегка шатаясь, встает с пола «Не время раскисать, возможно не все потеряно». Она всегда верила в лучшее, неисправимая оптимистка. А еще она верила в людей и самое главное, она верила в Шанталь. «Ты не такой плохой человек, каким хочешь казаться» – говорила она и Шен почему-то ей верила. Шанталь была уверена, что Кора ее искала, перерыла пол Америки, чтобы ее найти. Она бы не отпустила руки. Но Кора ничего бы не смогла сделать. Ведь нельзя найти человека, которого больше не существует. Чем больше Шанталь об этом думала, тем больше понимала, что Кора не простит ее, просто потому, что Шен не сможет объяснить ей причину. «Я действительно думала продолжить жизнь с чистого листа? Будто ничего не было?». Сейчас она понимала, что это невозможно. Слишком много вопросов, на которые Кора не получит ответов. Слишком много секретов, в которые Шанталь просто не сможет ее посвятить. Да и будет ли Шен тем человеком, что и раньше. Она считала, что прошлое сломает ее раньше. К горлу подступил ком. Она закрыла глаза в жалких попытках успокоиться. «Что я за жалкий человек, если мне даже держаться не за кого?». Она настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала настойчивого голоса Аластара. Лишь, когда он потряс ее за плечо, она обратила на него внимание. – Не смей меня трогать, – она отдернула его руку и съежилась. – Проснулась, таки, – его не смутила реакция Шен, будто именно этого он и ожидал. – Мы уже подумали, что ты коньки отбросила, – Леон развалился на стуле. Его голос был как всегда веселый и беспечный, словно Шанталь никогда не пыталась оторвать ему голову. – Разбудите, когда он отбросит коньки, – обратилась Шанталь к Аластару, брезгливо кивнув в сторону Леона. Его ухмылка слегка дрогнула. Видимо концерт, который он сейчас разыгрывал, был ему не по душе. Однако у Леона хватало мозгов не лезть на рожон. Чего нельзя было сказать о Шен: ее вспыльчивость перевешивала чувство самосохранения. Она продолжала злобно смотреть на Леона, который, под ее тяжелым взглядом, начал изрядно нервничать, пока Аластар не обратился к ней: – Шен, вообще-то твоя очередь рассказывать. Она медленно перевела взгляд на Аластара, периферическим зрением заметив, что Леон немного расслабился. – На самом деле, ничего такого выдающегося не произошло, – начала она после небольшой паузы, разжимая пальцы, которыми пару секунд назад пыталась сломать кости на своем троне, – После последнего Вече я немного поправила в Риме, после тридцатых отправилась в Иерусалим, где у нас произошла очень интересная беседа с Иисусом… – Ты разговаривала с богом? – изумился Леон. Шанталь незаметно закатила глаза. – Да, именно так я и сказала? Или у тебя проблемы со слухом?.. Она не успела продолжить. Аластар громко кашлянул, привлекая ее внимание. – Ну так вот, – продолжила она как ни в чем не бывало, – После сорокового года отправилась по миру: Германия, Греция, Китай. В шестидесятом я снова вернулась в Рим, но на этот раз я отправилась в амфитеатр на арену. После восьмидесятого года и оттуда я уехала. Это все. – Краткость – сестра таланта, – оценила Мэр. Хотя скорее всего сказала она это из вежливости, чтобы поддержать Шен или разбавить затянувшееся молчание, хотя ее необычную доброту Шанталь не оценила. – Мда, не густо, – тихо произнес Аластар. – В штанах у тебя не густо Аластар, – он открыл было рот, чтобы что-то возразить, но она не позволила, – Если бы хотел, чтобы я лучше выполняла свою работу, то вот тебе новость: мог бы мне ее дать. Думаешь меня прикалывает сидеть на жопе ровно и ждать, когда понадобится кого-то кокнуть? Если ты не забыл, мы все здесь выполняем твои поручения, если тебя не устраивает что-то можешь убрать меня также, как Александру. Повисло неловкое молчание. Шанталь осознала, что сказала лишнего, но сожалеть было уже поздно. – Если все высказались, – продолжила она, – может пора расходиться? Видеть не могу ваши рожи. Она не пыталась сказать это с отвращением, однако не получилось. – Да, возможно, ты права, – сказал Аластар медленно, подбирая слова, и буравя взглядом стол, – Вы можете идти, я приду к вам позже. Шанталь была рада выбраться оттуда. Она вернулась в свой уютный маленький домик в испанском городке Алькантара. Ей нравилось здесь жить, в уединение и спокойствие. До того, как Кора получила работу в крупной кампании в Нью-Йорке, они часто думали переехать куда-нибудь в Швецию или Германию, в маленький деревенский городок. Для Шанталь это была бы идеальная жизнь, но Кора всегда любила шумные мегаполисы, безумный ритм жизни. Она конечно была готова оставить это ради спокойной жизни, но Шен не хотела, чтобы она жертвовала своей работой. Да и братья оставались в Нью-Йорке, поэтому их переезд так и не состоялся. «Теперь я наслаждаюсь такой жизнью за нас двоих». Она сидела на веранде, вдыхая прохладный вечерний воздух и наблюдала за закатом. В Нью-Йорке было совсем не то. Здания-гиганты закрывали весь обзор на такую красоту, поэтому сейчас Шанталь могла любоваться заходом солнца в полной красе. – Здравствуй, Аластар, – сказала она, поднося чашку с чаем ко рту. Шен даже не оглянулась, чтобы удостовериться точно ли это он. – Я присяду? – он кивнул в сторону стула. Проследив за его взглядом, Шен закинула ноги, укутанные в одеяло, на соседний стул. – Прости, нет свободных мест, – Шанталь подняла на него голову и невинно улыбнулась, хотя в голосе проскакивало раздражение. Она все еще не отошла от вчерашнего Вече. – Ладно, Шен, позволь тебе напомнить, – вздохнул он, потирая переносицу, – как ты правильно вчера заметила – я раздаю приказы, а значит я – главный. Нравиться тебе это или нет, но не стоит забывать про нашу сделку. Я пытался быть к тебе терпеливым, но не стоит испытывать мое терпение. – Ты думаешь, я не знаю, что мне все равно их не спасти, – отстраненно произнесла она, – Леон мне рассказал. Плевать я хотела на твою сделку. Ты меня использовал. – Я не говорил, что ты сможешь их спасти, я лишь сказал, что сможешь с ними встретиться. То, что ты сама там себе надумала уже не мои проблемы, – Аластар подождал минуту, наблюдая за ее реакцией, – Будешь продолжать так себя вести, и никогда не увидишь братьев. Шанталь продолжала смотреть на закат. Расписания Аластара уже мало ее интересовали. Она понимала, что ничего от него не добьется. – Ты мне угрожать вздумал? – сказала она не глядя на мужчину. – Я тебя предупреждаю. Я знал на что иду, когда выбрал в Войну тебя. Я осознавал твой паршивый характер, но подумал, что смогу с тобой справиться. Не заставляй меня убедиться в обратном. «Как именно ты мог это осознать? Мы же не были знакомы» – промелькнуло в ее мыслях. – Должна тебя разочаровать, никому со мной не справиться. – Ты права, но ты человек и на тебя можно воздействовать. И к твоему несчастью, я знаю рычаги. – Рычаги, – она резко повернула голову на него, – так ты называешь мою семью? Да ладно, Аластар, ты не хуже меня знаешь, что они все равно умрут. – Но сейчас мы говорим не только о твоей семье, Шен. Как же твоя ненаглядная Кора? Ты всегда так отчаянно защищала ее, а сейчас буквально подписываешь ей смертный приговор. Будешь продолжать вести себя как избалованное дитя, и никогда не сможешь увидеть ее снова. И поверь мне, я могу это устроить. Она знала, что может. Поэтому не стала спорить. Если для ее братьев было все потеряно, то для Коры – нет. Шанталь не могла собственноручно забрать у нее жизнь. – Ты не сможешь посадить меня на поводок, Аластар. Даже не пытайся. – Я лишь пытаюсь помочь тебе. Доброй ночи, – бросил он напоследок. Шанталь понимала, что он не пытался ей помочь, он лишь ее использовал. Человеком вообще легко использовать, когда знаешь, чего он хочет. А Аластар прекрасно знал, чего хотела Шанталь. От осознания, что все это время он ей манипулировал в груди что-то сжалось. Ей понадобились все силы чтобы сдержать подступивший ком к горлу. Как бы она того не отрицала, он посадил ее на поводок и все сильнее его затягивал. «И всё-таки я была права, – подумала Шен, – любовь делает тебя слабой».