Любовь дороже золота

Сокджин чувствовал себя неловко, оттого что был взмыленный, потный, в дорожной пыли, а Тэхён сажал его на свою чистую кровать, растеленную, ещё не остывшую после его пробуждения. По принцу было видно, что он только встал, видимо, разбуженный новостью о приезде Сокджина, потому как волосы его были в беспорядке, а под халатом не было абсолютно ничего. Вырез заканчивался где-то на середине груди, так что Сокджину пришлось насильно отвести взгляд от глубокой ярёмной впадинки и острых крыльев ключиц Тэхёна. Его лицо было чуть припухшим ото сна, а со щеки ещё не сошли тонкие узоры от смятой подушки. Это выглядело очень трогательно. — Расскажи мне, как ты доехал? Надеюсь, дорога была лёгкой? — Я рад, что взял с собой Юнги — он не давал мне скучать, — Сокджин поправил волосы, чтобы чем-то занять руки. — Но, если честно, я не привык к таким поездкам, я же никогда не выезжал из дома. — Как? — изумлённо вскинул брови Тэхён. — Совсем-совсем? Ты должно быть страшно устал столько трястись в седле. — Немного, я- — Прости, что заставил проделать такой путь, если бы я знал, то не настаивал бы, — Тэхён виновато опустил глаза и закусил губу. Сокджин подумал, что принц был чем-то похож на ребёнка — в том, какими искренними и яркими были его эмоции. Что при их прошлых разговорах, что — сейчас. Это было необычно при его статусе и положении, при том, как Тэхён мог держать себя и какое впечатление производить — холодного, надменного, неприступного. — Я немного устал, но рад, что я здесь, — Сокджин улыбнулся. — Тебе не стоит переживать — это же было моё решение, я ведь мог отказаться. Тэхён посмотрел на него и кивнул, немного нервно потирая свои колени. — Точно, ты прав. Я просто немного волнуюсь, поэтому могу сказать что-то не то… Так! — он вскочил, хлопнув в ладоши. — Тебе срочно нужно отдохнуть и привести себя в порядок с дороги. Готов спорить, ты умираешь с голоду! Пойду-ка потороплю Чонгука.

***

После тёплой ванны Сокджин почувствовал себя гораздо лучше. Его волосы наконец были чистыми и уложенными, лицо выбрито, а тело приятно пахло какими-то маслами, которыми его старательно натёр Чонгук. Облачившись в свою чистую одежду, что принесли из его багажа, он встретился с уже одевшимся Тэхёном около двери в ванную, и вместе они отправились обедать. Столовая была хоть и такой же тёмной, как остальной замок, но всё же просторной. В её центре стоял длинный деревянный стол прямоугольной формы, стены украшались резными арками с заострёнными верхушками, а пространство освещалось всё теми же белыми свечами в золочёных настенных канделябрах. Стол уже был полон роскошных кушаний, но, даже когда принцы присели за него и взялись за приборы, слуги всё продолжали приносить новые блюда. Сокджин сидел напротив Тэхёна и, орудуя ножом над кроликом, подметил, что тот ел без аппетита и с неохотой. Обстановка была немного неловкой. Подоспевший Чонгук принёс кувшин вина, демонстративно налил немного в бокал и выпил, лишь после этого разлив напиток по кубкам принцев. Сокджин удивлённо вскинул бровь на подобное, но промолчал и лишь благодарно кивнул слуге. Тэхён принял из его рук кубок и махнул кистью, тем самым велев всем выйти из помещения. — Надеюсь, подобная дрессировка потребовалась не из-за какого-то случая с ядом? — вполголоса проговорил Сокджин, чуть наклоняясь над тарелкой, чтобы быть ближе к Тэхёну. Тот усмехнулся. — По счастью — нет. Но ведь никогда не знаешь, верно? — Он задумчиво рассматривал серебряный кубок. — Это, пожалуй, единственная вещь, в которой я с отцом согласен — будучи королевской крови, не доверяй никому. — Но ведь подсыпать что угодно можно и в еду, разве нет? — Пфф, уж в своей тарелке я копаться точно никому не позволю. Давай выпьем за встречу! Сокджин снисходительно улыбнулся такому максимализму и непоследовательности и, негромко чокнувшись с Тэхёном краями кубков, пригубил вино. Оно оказалось очень сухим, терпким, немного кислым, но Сокджин понимал, что очень дорогим. В его королевстве такое пил лишь его отец и Чимин, остальные отдавали предпочтение более сладким и мягким сортам. Так что Сокджин позволил себе маленькую слабость — закусить напиток виноградом. — Больно крепко, да? — с беззлобной ухмылкой поинтересовался Тэхён. — Признаться, я не привык к такому вкусу. Однако, отдаю должное твоим предпочтениям — ты разбираешься в благородных напитках. Тэхён, потупив взгляд, отмахнулся. — Пустое. Просто привык. Они продолжили трапезу в тишине, изредка обмениваясь ничего не значащими фразами.

***

После Сокджин попросил помощи Чонгука, чтобы тот показал ему, как устроили Юнги и солдат. Оказалось, что их разместили в небольших, но очень аккуратных и чистых комнатах и обеспечили всеми необходимыми удобствами. Юнги взял с Сокджина обещание звать его при любой необходимости, однако тот заверил, что постоянного присутствия друга рядом не потребуется. По указу принца Юнги снабдили несколькими интересующими его книгами, и, попрощавшись до вечера, Сокджин вернулся к Тэхёну. Первым делом он устроил Сокджину краткий осмотр территории. Они вышли из главного входа замка на выложенную брусчаткой площадь с большим фонтаном в центре, вокруг которого неспешно прогуливались и отдыхали придворные. Завидев принцев, те почтенно кланялись и тихонько перешёптывались между собой, Сокджин ощущал на себе десятки любопытных восхищённых взглядов, однако старательно не заострял на них внимание. Взяв Сокджина под руку, Тэхён прошёл с ним небольшой круг по площади, рассказывая, как давно был построен замок, и сколько осаждений в своё время он пережил, а затем повёл его во внутренний двор, в который вела высокая каменная арка. В отличие от огромного пышного сада, что был дома у Сокджина, здесь был совсем небольшой дворик. Кусты и зеленая трава были ровно подстрижены, по краям стояли несколько каменных скамеек с цветущими клумбами возле. Пространство было маленьким и подходило разве что для ночного любования звёздами и для выгула каких-нибудь крошечных собачек, что были так любимы многими придворными дамами. Видно, заметив замешательство Сокджина, Тэхён поспешил его успокоить: — За рвом раскинулся огромный лес, куда я стал часто ездить на прогулки — там я и нашёл жасмин, который едва весь не оборвал, — Тэхён переминался с ноги на ногу, наблюдая за осматривающимся Сокджином. — Я обязательно покажу тебе его, но лучше не сегодня — что-то мне подсказывает, что седло ближайшие сутки ты видеть точно не захочешь. — Спасибо, я буду рад. Ты только не думай, что я сравниваю или оцениваю, мне просто любопытно, как тут у вас и что. Никогда не был в гостях, — подставляя лицо свежему ветерку, оправдался Сокджин. — Так чем хочешь заняться сейчас? — Как насчёт вернуться в мою комнату? Я хотел бы кое-что показать тебе. Будучи пришедшим в себя и более отдохнувшим, Сокджину наконец удалось нормально осмотреть спальню принца. Стены были обиты тёмно-зелёными деревянными панелями, на окне, за которым следовал небольшой балкон, висели бордовые портьеры, подвязанные подхватами с тяжёлыми кистями и драгоценными камнями. В углу около небольшого книжного шкафа стояла бархатная софа с резными ножками, а рядом — огромное зеркало в золотой раме. За время их отсутствия здесь успели прибрать, так что кровать теперь была заправлена расшитым покрывалом, а на нём в несколько рядов были разложены подушки; балдахин располагался довольно низко, делая ложе достаточно уютным и защищённым — в целом, вся постель была выдержана в тех же бордово-изумрудных тонах, что и остальная комната. То тут, то там лежали исписанные нотные листы и книги, в напольной вазе у камина стояли павлиньи перья, а полка на нём была почти завалена маленькими бутылочками и шкатулками разных форм: по всей видимости, парфюм и украшения. — У тебя уютно, мне нравится, — присаживаясь на софу, сказал Сокджин. — Спасибо. Мне хотелось обустроить хоть небольшой островок тепла в этом мрачном месте, — фыркнул Тэхён, направляясь в другой угол комнаты. Им всё ещё было немного сложно общаться в непринуждённой манере, хотя, Сокджин признавал, что постоянное нахождение рядом, а, особенно, в обособленных от чужих глаз местах, постепенно заставляло всё больше расслабляться. Тэхён чем-то пошуршал и чертыхнулся, явно пытаясь что-то достать, однако Сокджину со своего места было не видно, чем тот занимался, так что он, положив ладони на колени, терпеливо ждал. Через несколько секунд Тэхён вернулся к нему, остановившись в паре метрах от Сокджина, а в руках держал смычок и скрипку. — Хочешь послушать? — смущённо смотря в пол, спросил Тэхён. — Конечно, с удовольствием, — Сокджин чуть ослабил ворот рубашки, так как снова вдруг разволновался. Он нервничал, будто ему самому предстояло играть для зрителя, но на деле он просто-напросто понимал, что сейчас происходило: Тэхён говорил, что ни одна живая душа не слышала его, что никому не было дела до того, что важно для него. А тут перед ним сидел человек, готовый его послушать, не осудить, не пристыдить — это дорогого стоило. Пожалуй, всех благ, что они оба имели. Но, как оказалось, были лишены кое-чего не менее ценного. Сделав глубокий вдох, Тэхён встал в позицию, полубоком к Сокджину, прикрыл глаза и коснулся смычком струн. Мелодия начиналась высоко, тонко, но неспешно, утягивая за собой с первых нот, и Сокджин прикрыл глаза, чтобы погрузиться в ощущения полностью. Она была размеренной и спокойной, от неё появлялось какое-то ощущение света и лёгкости, перемежающихся с тянущей под рёбрами меланхолией. Звуки искусно сплетались, и несмотря на то что порой Тэхён где-то не попадал в ноту или недожимал струну, ему прекрасно удавалось передать нужное настроение: задумчивость и тоску, неминуемо сопровождающих одиночество. Мелодия походила на тихий плач, вызванный некой укрытой от посторонних глаз неумолимой грустью, она сжимала лёгкие и не давала вдохнуть, она топила в себе будто самое нутро. Когда музыка стихла, Сокджин открыл глаза и посмотрел на Тэхёна да так и замер, мысленно ударив себя по лбу за то, что не смотрел на него во время исполнения. У того разрумянилось лицо, кудри в беспорядке лежали на немного вспотевшем лбу, а пальцы, всё ещё сжимавшие инструменты, слегка подрагивали. Он, очевидно, отдавал всего себя, пока играл, и зрелище это должно было быть не менее прекрасным, чем сама мелодия, но… что уж теперь. Сокджину оставалось надеяться, что это был не последний раз. — Это… — Сокджину пришлось прочистить горло, — это прекрасно, Тэхён. Просто непередаваемо, — он восхищённо улыбался, смотря на принца снизу вверх. Тот продолжал стоять, только теперь как-то неловко, слегка вжимая голову в плечи и смотря на свои руки. — Но я столько ошибался! Чёрт, не нужно было тебе показывать, она совсем сырая, я ещё- — Тэхён! — Сокджин резко встал и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, обхватил лицо Тэхёна своими ладонями. — Это не так! Я счастлив, что ты позволил мне услышать тебя, и мне правда безумно понравилось! Я хотел бы… услышать ещё. Да. было бы здорово — сыграй ты мне ещё как-нибудь. Тэхён наконец поднял на него взгляд своих серых глаз, что сейчас казались совсем тёмными, словно затянутое тучами небо; его брови были чуть надломлены, а нижняя губа зажата меж зубов. Сокджин с опозданием осознал, что сейчас трогал его лицо, и вообще они были как-то слишком близко друг к другу; это смущало, но почему-то не отторгало, напротив — хотелось обхватить тэхёновы плечи и прижать его к себе, ласково поглаживая. Потому что у Тэхёна точно был талант, он упорно работал, и поэтому не заслуживал столь категоричной критики в свой адрес. — Я серьёзно, — попробовал сказать ещё хоть что-то Сокджин, почти невесомо проведя большими пальцами по всё ещё румяным щекам. Тэхён как-то тяжело и облегчённо выдохнул, кивнув, и уголки его губ чуть дёрнулись вверх. Сокджин поспешно убрал руки от его лица, сцепив их за спиной в замок и, покраснев, уставился вниз. Тэхён отошёл вернуть скрипку на место — оказалось, она стояла на подставке около прикроватного столика — и присел на постель. — Не хочешь выпить? Сокджин кивнул, хотя Тэхён и не мог этого видеть. — У тебя есть? Тот нагнулся, пошарив под кроватью, и выудил оттуда непочатую бутылку вина. Обернувшись на Сокджина, он победно вскинул её вверх и широко улыбнулся. — Обижаешь!

***

Бокалов у Тэхёна, конечно же, не нашлось, что, впрочем, никого из них двоих не смутило, так что они просто передавали друг другу бутылку, отпивая из горлышка. Совсем не элегантно, но чиниться было не перед кем. — Сокджин, перестань, я больше не могу! — Тэхён утирал слёзы, от непрекращающегося смеха. — Клянусь тебе! Стоило Чимину вернуться в зал, как получил пощёчину сразу от обеих! Это увидела третья и вылила вино прямо ему в лицо! — Сокджин хлопнул себя по колену и залился хохотом. Тэхён чуть не подавился вином и завалился на бок, катаясь по кровати от смеха. Бутылку они уже практически опустошили за тот час, что пролетел совершенно незаметно — напиток быстро разгорячил и расслабил обоих, заставляя вспоминать самые нелепые истории. Вечернее солнце заливало лучами комнату через окно, бросая на стены длинные тени. Золочёные нити на покрывале пускали блики на потолок балдахина, и Сокджин засмотрелся на их причудливый танец. Тэхён, до этого упирающийся лбом в покрывало, наконец отсмеялся и, тяжело дыша, повернул голову к Сокджину. — Знаешь, я очень давно так не смеялся. Тот посмотрел на него и пьяно улыбнулся, жмуря глаза. — Рад стараться, — хихикнул Сокджин. — Можно пойти посмотреть птиц, если хочешь. — А то ж я петухов не видал. — Сам ты петух! — воскликнул Тэхён, и Сокджина накрыла новая волна смеха. — У нас вольер с павлинами, думаешь, я тебя к крестьянам поведу? — А чтоб и не к крестьянам, — Сокджин пожал плечами. — Меня Юнги однажды в таверну в городе водил. Капюшон мне какой-то нахлобучил пыльный, мол, чтоб не признали, да и повёл среди ночи. Налакались мы с ним неизвестной дряни, еле до замка добрались, — Тэхён снова захихикал. — Так мы в его койке уснули, потому что через чёрный ход пошли. Проснулись — а меня весь замок обыскался, стыдно было — ужас! Они лениво, пьяно смеялись, и Сокджин чувствовал на душе небывалую лёгкость, будто не существовало никаких забот и внешнего мира вообще за пределами этой комнаты и даже этой кровати, на которой они лежали, разворошив покрывало и подушки в полный беспорядок.