Hunger

На улице уже темно, но в этом нет ничего удивительного. Даби редко просыпается раньше пяти вечера и часто проводит первые часы, слоняясь по маленькой студии с задёрнутыми занавесками. Он не помнит точно, но прошло пять или шесть дней с момента, когда он видел солнечные лучи. Когда он поднимает жалюзи, жёлтый свет уличных фонарей и огней вечернего города озаряет комнату. Часы на стене показывают семь. Он решает довериться им, как одной из немногих работающих в его квартире вещей. Даби представляет, что, когда в них сядет батарейка, его жизнь погрузится в полный хаос, пусть и немногим отличающийся от происходящего сейчас. Злодей морщит нос, трёт глаза, избавляясь от остатков сна, повисших на ресницах, и задумывается, что могло его разбудить. Сейчас суббота, и он не мог сам проснуться так рано, учитывая вчерашний отрыв. Химический привкус заначки Гирана всё ещё ощущается в глубине горла, и жжение виски, кажется, истерзало рот. Он не может вспомнить, что произошло, но он оказался дома, так что всё не могло быть так уж плохо. Раздаётся стук во входную дверь. Блять, вот, значит, что его разбудило. Даби, нахмурившись, медленно пытается сесть. Из его уст раздаётся стон, вызванный покалыванием, распространяющимся по затылку. Блять, должно быть, из-за веществ. Вот чёрт, если он вчера принимал, мог сделать что-то глупое. Хоть бы пришёл не хозяин квартиры. Тот парень – мошенник, которому наплевать, кому сдавать жильё, но он, вероятно, немного разозлится, если Даби нанесёт какой-то ущерб его собственности. Тихо ворча, Даби слезает с футона и поднимается на ноги, не совсем отдавая отчёт об отсутствии на нём одежды. Он одет лишь в его короткие узкие боксеры с россыпью дырок вокруг резинки. Смутно он замечает след крови на внутренней стороне бедра, когда его вновь отвлекает стук. Раздражённое бормотание Даби становится громче, когда тот подходит к двери. У него кружится голова, и ему трудно сосредоточить на чём-то взгляд. Он заводит левую руку за спину и зажигает несколько огоньков на кончиках пальцев, опасаясь того, кто может оказаться за дверью. Четыре щеколды быстро открываются, затем он поворачивает замок и рывком дёргает дверь. Нахмурившись, Даби высовывает голову, смотря в грязный коридор с отсутствующими признаками жизни. Лишь голая лампочка, свисающая с потолка, мерцает, едва освещая его. — Странно, — под нос бормочет Даби, возвращаясь в квартиру. Он захлопывает за собой дверь и идёт через комнату за пивом к холодильнику. Открыв банку, он прислоняется к столешнице и чокается с прокуренным воздухом. Клин клином вышибают, да? Тук-тук. Даби опускает банку и рукой вытирает губы, нахмуриваясь. Кто-то шутит? Он ждёт, не окликнет ли его кто-нибудь. Тук-тук-туктуктук... С грохотом он ставит пиво на столешницу, и оно оказывается рядом со сломанным шприцем. Даби с хмурым видом возвращается к двери. — Кто там, блять? — кричит злодей, распахивая дверь. За ней вновь никого не оказывается, лишь пустая испачканная стена по другую сторону коридора. Даби скрежещет зубами и снова захлопывает дверь, забыв запереть её. Если это ебучие дети издеваются над ним, он сожжёт плоть с их костей. Он проводит рукой по волосам и забирает пиво, прежде чем рухнуть обратно на кровать. Банка расположилась на его животе, и он сердито смотрит в потолок, рассерженный нарушением столь необходимого сна. Он навряд ли сможет уснуть, он чувствует себя на грани, глаз начинает дёргаться. Проходит несколько минут и, к облегчению Даби, единственный звук, который доносится до его ушей – нежное потикивание часов на стене. Со вздохом он закрывает глаза и позволяет себе снова погрузиться в чувство, отягощающее кости. Под веками у него раздаётся нежный гул, который он распознает как остатки веществ в его организме. Он боится, что это приятное ощущение исчезнет слишком быстро, оставив его в бесконечной боли трезвости. Когда он не под кайфом, его швы становится более очевидными, ему больно двигаться свободно. Он делает это из-за страха боли, это не зависимость. Это не зависимость. Пальцы барабанят по стенке банки. Его швы неприятно тянут кожу на запястье. Под подушкой есть пакетик, у него остался небольшой запас. Тук. Злодей, выпрямившись, смотрит на дверь. Кто, блять, пытается с ним играть, а? Даби ждёт, прислушиваясь к любым другим звукам, доносящимся с другой стороны двери, но ничего не слышно. Только небрежный стук пальцев по дереву. Внутри него медленно начинает прорастать беспокойство – это полиция? Герои? Блять, блять, это Старатель? Струйки дыма просачиваются сквозь трещины в швах на тыльной стороне его ладоней. Что, если его отец за дверью? Нет, этого не может быть. Туктукбум. Это не он, он далеко. Бум. Ребёнком, когда ему было страшно, он прятался в шкафу, но в его студии такого убежища нет. Тени в углах комнаты движутся. Они похожи на людей. БумбумбумбумБУМБУМБУМ... Прежде чем Даби успевает остановиться, с его губ срывается тихий стон, и он прижимается спиной к стене. По его спине пробегает дрожь, и воспоминания о детстве играют в его голове яркими красками. По его коже расходится жар, который он уже давно не ощущал на онемевших, покрытых шрамами частях своего тела. У него перехватывает дыхание, и подступает тошнота. Стук становится громче, похоже, что кто-то бормочет по ту сторону двери. Даби обнимает колени и зарывает лицо в ладони, дыхание ускоряется. В его голове гудит слишком шумно, череда разноцветных образов – мокрые глаза матери, смотрящие на него из-под тела отца, когда он заглядывает в дверь спальни, обгоревшие тренировочные маты, повторяющиеся движения руки отца по его лицу – это слишком, сейчас его вырвет. Что-то тяжёлое давит ему на плечо, и Даби испуганно вскрикивает. Он резко вздрагивает и вжимается спиной в стену, в защитном жесте поднимая руки. Проходит несколько секунд. Но когда ударов не следует, Даби медленно расслабляется. Здесь никого нет. Часы ритмично тикают с другой стороны комнаты, тени остаются там, где должны быть. Тук. Даби прикусывает язык, чтобы не зарыдать, и поднимается на трясущихся ногах, опираясь рукой о стену. Это галлюцинации, он снова переборщил. Он нерешительно идёт к двери, протянув перед собой дрожащую руку. Он чувствует, что его сердце вот-вот выскочит из груди, когда он поворачивает дверную ручку. Неожиданно на него смотрит знакомое лицо. Паранойя покидает его вместе со вздохом облегчения. Он не сошёл с ума, ещё нет. — К-какого хуя ты здесь делаешь? Ястреб, поджав губы, ставит ногу в дверной косяк, будто боясь, что злодей закроет дверь. Хотя Даби и правда думал об этом. Он одет в гражданское, его голова прикрыта капюшоном, а в руке он держит пластиковый пакет. — Ночью ты звонил и сказал, что нужно встретиться по делам Лиги. Судя по голосу, ты был накачанный до одури, так что я принёс немного продуктов. — Дела Лиги? — повторяет сбитый с толку Даби. Он почти не помнит предыдущую ночь, и точно не помнит звонок этому пернатому идиоту, — продукты? Герой молча кивает и толкает плечом дверь, чтобы пройти внутрь. Даби постоянно забывает, насколько Ястреб сильнее по сравнению с ним, несмотря на обманчивый рост. Ястребу удаётся протиснуться мимо него в его квартиру, и Даби просто... просто позволяет ему. Он не уверен, потому ли, что он изнеможён после панической атаки или всё ещё под кайфом, но он позволяет птице кружить рядом с собой, даже не жалуясь. Это не первый раз, когда Ястреб приходит к нему домой, но это определённо выходит за рамки их обыденности. Их встречи короткие, просто быстрый обмен информацией, перекур на балконе в три-четыре часа утра, когда улицы пусты. Но сейчас происходит что-то другое. Ястреб снимает полупальто и ботинки, будто намеревается задержаться надолго. Пластиковый пакет, который он держал в руках, брошен на кухонную тумбу, и его содержимое вывалено на поверхность. Неожиданно там оказалось полно закусок - чипсов, конфет, шоколада, газировки. Там даже есть магазинная горячая еда, он чувствует её запах. Его пустой желудок громко рычит, и Ястреб поджимает губы. — Почему… почему ты здесь? — в непонимании спрашивает Даби. Он проводит руками по лицу, пытаясь избавиться от оцепенения. Слишком многое внутри осталось от безумия, через которое он только что прошёл, — слушай, я не помню, как тебе звонил. Я был немного не в себе. Ястреб фыркает и достаёт пачку чипсов с тумбы, окидывая Даби снисходительным взглядом. — Немного это явное приуменьшение. Ты будто с катушек съехал, Даби. Я волновался о тебе. Блять, неужели его так накрыло, что он вообще забыл разговор с Ястребом? Даби со стоном прижимает ладонь ко лбу. Нет, он ничего не помнит. Может, галлюцинации случились от передоза, может, товар был некачественный. Чёрт, третий раз за месяц он не помнит, как провёл ночь, а сейчас только пятнадцатое число. Может, ему и правда пора слезать. — Я ничего не помню, как мы разговаривали, и то, зачем я тебя позвал. Теперь можешь отъебаться? Я хочу покурить и пойти спать, — рычит Даби, падая на старый невзрачный стул около окна. Он тянется к металлической банке, до краёв наполненной смесью табака с чем-то ещё. Ястреб скептически смотрит на него и отправляет перо, выбивающее её из его рук, — блять, что за хуйня? Верни. — Кажется, тебе уже достаточно, — фыркает герой, с помощью пера откладывая банку на тумбу. Он берёт бенто и чипсы и пересекает комнату, садясь на край футона Даби. Его перья с шорохом рассыпаются, чтобы он мог сесть. Он предлагает бенто Даби и приподнимает бровь, — держи. Это карри. Мне неважно, нравится тебе или нет, я не уйду, пока ты не поешь, бестолочь. Даби глухо смотрит сначала на бенто, а затем на серьёзное выражение лица героя. Под кайфом его мозг работает медленнее обычного, и у него нет сил жаловаться, так что он просто берёт его у Ястреба и кладёт себе на колени. Еда правда пахнет потрясающе, и он не может вспомнить, когда ел последний раз. Вся выручка с прошлой недели была потрачена на то, что пошло ему в нос, в вену, на язык. Даби открывает упаковку и трясущимися руками достаёт палочки, задыхаясь от приятного запаха. Его мать в худшие дни готовила ему карри, пытаясь помочь ему почувствовать себя лучше после ужасных ран на его теле. Это совсем не помогало, но Тодороки Тойя всегда улыбался и говорил ей, что всё в порядке, всё будет в порядке, если она будет продолжать ему готовить. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Ястреб. Злодей непонимающе смотрит на него, и тот указывает на его щеку, — у тебя… Даби касается свободной рукой лица и с удивлением обнаруживает, что его щёки влажные от слез. «Странно», — думает он. Он даже не заметил, что плачет.