Hunger

Тусклый свет освещает силуэт Даби, когда они спускаются в административное здание. Что-то происходит внизу лестницы, Кейго слышит шум и видит тени, мерцающие над источником света. Он держит перья наготове, ещё не заточенные, чтобы избежать подозрений, но готовые к использованию в качестве оружия. Чем ближе они подходят, тем громче эхом разносится гул от стен коридора. Он распознает пронзительный смех Тоги Химико, а затем более глубокий, беспорядочный, который, должно быть, принадлежит Бубаигавара Джину. Сквозь их маниакальные крики Кейго слышит постоянный приглушенный визг, будто кто-то кричит через кляп или из-под воды. Даби радостно мычит над всем этим, ритмично постукивая по костлявым бёдрам, добавляя перкуссии немелодичной песне. Свет распространяется по коридору, расширяясь, пока не становится постоянным. Но это не обеспечивает привычного комфорта, Кейго думает, что это может быть хуже, чем оставаться в темноте. Он освещает сырые запирающие их стены, маниакальный блеск в глазах Даби, когда он поворачивается, чтобы посмотреть на него, ужасающую сцену, которая ждёт их у подножия лестницы. Сердце Кейго лежит где-то в пятках, но он сохраняет невозмутимое выражение, выработанное годами практики. Когда он кивает в знак приветствия членам Лиги, он остаётся спокоен. Даже когда он переводит взгляд на избитого героя, привязанного к стулу, и их глаза встречаются, выражение его лица остаётся скучающим. Это стажёр Старателя, молодой человек, только закончивший школу. Он встречался с ним раньше. Его глаза выпучиваются, когда он видит Кейго, он начинает кричать с кляпом во рту и борется со своими путами, когда он приближается. — Боже, кажется, он тебя узнал, дорогой, — хихикает Даби, беря Кейго за руку. Он выглядит таким радостным, что это отвратительно, — дорогой, дорогой, до… — Заткнись, урод. Хриплый голос Шигараки разрезает воздух, заставляя замолчать всех остальных злодеев. Даже Даби закрывает рот с лёгким хихиканьем, опустив веки, когда он смотрит на своего босса. Его тонкие пальцы дрожат в руке Кейго от возбуждения, от веществ или от их убийственной смеси. Похоже, он наполовину потерял рассудок, он так сильно отличается от человека, который так мирно лежал рядом с Кейго совсем недавно. В его безумной улыбке лёгкое напряжение, из-за которого его кожа натягивается на металл, врезанный в его лицо. Если это больно, то Даби этого не показывает. «Мне всё время больно, не беспокойся». Кейго вытаскивает руку из руки Даби и снова обращает внимание на молодого героя, который пытается натянуть верёвку, связывающую его. Всех тебе не спасти, Кейго. — Он вторгся на наше маленькое свидание, — хрипит Шигараки, показывая на пленника большим пальцем. Он смотрит на Кейго и чуть сужает глаза. Его сухая кожа покрывается морщинами, из-за чего он выглядит намного старше своих двадцати, — итак, что мы с ним сделаем? Из другого конца комнаты доносится пронзительный визг. Тога подскакивает со стула и обнимает пленника за плечи. Она обнимает его так крепко, будто обнимает любовника, и прижимается щекой к влажному кляпу. В её глазах вечное безумие, а на щеках румянец, она наслаждается собой. Когда она прижимает к себе паникующего героя, тонкое лезвие выпадает из рукава ей в пальцы. Кейго напрягается и заставляет себя сохранять спокойствие. — Хочу, чтобы он истёк кровью, как свинка! — Тога визжит, щеки окрашиваются в более глубокий оттенок розового, когда она прижимает плоский край ножа к другой щеке героя. Она опускает его ещё ниже, пока он не упирается в его горло, — хочу его искромсать. Даби выходит вперёд и хватает его за волосы, чтобы откинуть голову назад. Он сужает глаза и поднимает свободную руку. Пламя мерцает на его пальцах, отражаясь синим в водянистых выпученных глазах героя. Перья Кейго дрожат позади него, достаточно тихо, чтобы их можно было принять за шелест на ветру. — Думаю, нужно сжечь его. Уебок сделал уебанский выбор и стал героем. Он должен принять последствия, правда? — Даби смеётся, пиная ножку стула. Пленник издаёт напряжённый звук сквозь кляп, и ещё больше слез заливает его щеки, — и следа не останется. Ты же знаешь, босс. Шигараки хмыкает и делает шаг вперёд. Тога и Даби продолжают спорить о том, как лучше всего избавиться от бедняги, пока Кейго наблюдает, скрывая свой ужас перед отвратительной сценой. Его мозг работает с адской скоростью, отчаянно пытаясь найти решение, чтобы спасти жертву, не выдавая себя, уладить всё с Даби, и… нет, он не может позволить себе отвлекаться на болезненную тяжесть в груди. Сейчас он должен мыслить головой, а не сердцем. Он делает шаг вперёд, подходит к Шигараки и тихо присвистывает. — Чёрт, и неужели все эти старания того стоят, — он беззаботно машет рукой, — может, это хорошая возможность отправить сообщение героям. Может, побить его немного и… — Герои будут слушать только громкие сообщения, — резко перебивает его Шигараки. Он убирает прядь волос за ухо и краем глаза смотрит на Кейго, — думаю, все в этой комнате хотели им что-то сказать. Герои слышат только через разрушения. Кейго начинает говорить, паника закипает в его груди, но Шигараки отворачивается и возвращается на своё место на сломанном стуле рядом с письменным столом. — Уже опасно его отпускать. Он многое слышал, и, очевидно, эта информация не должна попасть к мудакам, — бормочет Шигараки, тем не менее смотря на Кейго. Его взгляд не читаем, герой под прикрытием не может сказать, в беде он сам или нет. В конце концов, Шигараки оглядывается на пленника и машет рукой, — считай это своим посвящением, Птичка. Давай, Даби. Тога раздражённо вздыхает и наклоняется, чтобы сесть с Бубаигаварой, который начинает нежно гладить её по волосам с маниакальными визгами соболезнования. Как будто это такая проблема – не быть палачом. Кейго пытается оставаться расслабленным, но в сложившейся ситуации ему становится всё труднее. Даби пихает ботинком сиденье стула, на котором сидит герой, и опрокидывает его, заставляя бедного молодого человека перевернуться на спину. Он зажигает свои руки и держит их возле его головы, глядя на свою жертву с расстроенным взглядом в глазах. Синий свет отражается от его скоб и освещает комнату жутким холодом, отбрасывая тени на лица злодеев, собравшихся вокруг этой ужасающей сцены. Кейго чувствует на себе взгляд Шигараки. На его лице скучающее выражение, хотя на самом деле он делает всё, чтобы его не вырвало прямо здесь. — Увидимся, красавчик, — Даби ухмыляется. Из-за мерцающего света кажется, что его щеки рвутся, когда он улыбается, — передашь привет Старателю там внизу. Герой начинает кричать. И Кейго тупо наблюдает, как он горит. Пламя покрывает его кожу пятнами, обжигая её до яркого, чешуйчатого красного цвета, быстро темнея и обугливаясь. Его глаза и рот превращаются в зияющие чёрные дыры в черепе, проблески которых можно увидеть сквозь истончённую кожу. Зловоние непреодолимое – сначала запах чего-то серного, а затем медные, металлические нотки пронизывают воздух. Последним доносится глубокий мускусный запах, а затем всё стихает до знакомого запаха горелого мяса. Он гнилостный, сладкий и густой, такой густой, что Кейго клянётся, что ощущает его во рту. Когда Даби смеётся на заднем плане, он понимает, что впервые видел, как кто-то умирает. По крайней мере, это быстрая смерть. Секунд пять, не дольше – небольшое облегчение, но лучше, чем ничего. Он наблюдает, как фигура, которая когда-то была человеком, превращается в пепел и рассыпается в тлеющие угли на грязном полу, без тени огорчения на его лице. Что он за больной герой, чтобы позволить мужчине так погибнуть? Как обычно, Кейго твердит себе, что это все для общего блага, и проглатывает чувство, что он делает что-то ужасно неправильно. Одна жизнь против жизней многих, которые можно было бы спасти с помощью его миссии. Это то, что правильно. Это то, для чего его тренировали. Правда ведь? — Пока-пока, — смеётся Даби, туша огонь. Довольный собой, он машет кучке пепла на полу, — видишь, босс. Быстро, как никогда. Шигараки фыркает. — Неужели ты наконец доволен? — Да, доставлять боль героям вроде Старателя довольно весело. Затем Даби поворачивается к Кейго, всё ещё с радостной улыбкой на лице, и, спотыкаясь, преодолевает небольшое расстояние, чтобы обнять его за плечи. Он трётся о него и начинает тянуть его к выходу, покрывая щеки лёгкими поцелуями, от которых Кейго хочется блевать. Злодею это нравится, это так очевидно. Кейго никогда не видел его таким счастливым, даже в те драгоценные моменты, которые они делили вместе. Драгоценные моменты, которые, как он думал, они делили вместе. — Ты же смотрел на меня? — мягко говорит Даби, пальцами касаясь воротника на куртке Кейго, — я был хорош, да? Это было идеа… — Даби, — голос Шигараки прерывает хихиканье злодея. Даби останавливается и с мрачным видом поворачивается к нему лицом. — Что надо? Виснет пауза, затем Шигараки резко встаёт со своего места. Он подходит к Тоге и Твайсу, аккуратно засунув руки в карманы. — Если хочешь праздновать, то найди себе другое место. Не докучай мне. И не забудь, в пятницу встреча с Доктором. Иначе я разозлюсь. — Да-да, ладно. — Я серьёзно, — Шигараки фыркает, качая головой. Он машет ему рукой, — уходи, как обычно. Даби разворачивается и тянет Кейго к другой лестнице, на этот раз ведущей в глубину здания. Герой молча идёт за ним, пытаясь разобраться в своих противоречивых эмоциях. Когда они всё глубже погружаются в тёмное скрипящее здание, он ослабляет хватку Даби. Это неправильно. Неправильно. Злодей не отпускает. Они достигают нижнего этажа, и Даби поворачивается к нему лицом, освещённый лунным светом. Он обнимает Кейго и зарывается лицом в шею, дыхание щекочет его кожу. Вонь дыма доносится до носа Кейго, далеко от успокаивающего запаха, к которому он привык. Пахнет опалённой плотью и костями, пахнет смертью. — Было весело, правда? — шепчет Даби ему на ухо, — ты хорошо справился, Кейго. Повеселился? Кейго отталкивает его, прежде чем он успевает сдержаться. Он спотыкается, неуверенно держась на ногах. Каким-то образом ему удаётся избежать падения, и он выпрямляется, делая недовольное лицо в сторону Кейго. — А это за что? — Нет, я, блять, не повеселился. Я смотрел, как ты убиваешь человека! — плюёт Кейго, распахивая крылья по бокам. Он прижимает ладонь к глазу и трёт его, — блять. Я думал, мы избавляемся от хреновых героев, а не просто убиваем людей. Даби не выглядит довольным его ответом, нисколько. Какое-то время он молчит, обдумывая скрытое обвинение, прозвучавшее сквозь дымку. Затем он делает неустойчивый шаг вперёд и тыкает пальцем в сторону Кейго. Он выглядит обиженным. — У всего есть причина. — Да ты даже не знал этого ребёнка. Он же только школу закончил! Злодей хихикает, будто смерть молодого человека от его рук – жутко смешная шутка. Он сужает глаза и спотыкаясь, подходит ещё ближе. — Все, кто работают на этого подонка, заслуживают смерти. Кейго толкает его от себя. — Ты ведёшь себя неразумно. Продолжишь так поступать, и… и ты никогда не добьёшься целей Лиги. Даби рычит себе под нос, хватаясь за волосы. Он взъерошивает их, превращая в шипастый беспорядок. В его глазах мерцает мерзкий блеск, из-за которого Кейго ожесточает свои перья. — Да мне похуй, чего хочет Лига. Всегда было и будет. Что-то обрывается, и с губ Кейго слетает ошибка. То, что должно было навсегда остаться тайной, раскрывается в мягком свете луны заблудившемуся молодому человеку перед ним. Он хочет причинить ему боль. Он хочет, чтобы Даби почувствовал это. — Тогда, может, тебе стоит перестать ввязывать свои проклятые проблемы с папочкой в работу Лиги? — Кейго щелкает, его крылья резко раскрываются. Его речь продолжается, наполненная разочарованием и злобой, — разбирайся со Старателем в свободное время. Или что, не можешь сам? Нужно, чтобы с тобой были люди посильнее? Злодей смотрит на него мучительно долгую минуту, приоткрыв губы, пытаясь мысленно обработать сказанное. Выражение его лица становится все более и более напряжённым по мере того, как он осознает, что Кейго знает. Плечи Даби начинают дрожать, его дыхание учащается. Он в панике. Из швов на лице и запястьях идёт дым. Кейго переносит свой вес на заднюю ногу и готовит свои перья к полёту. Другой мужчина выглядит, будто вот-вот загорится, и часть его все ещё не может вынести мысли о битве, потому что он знает, что Даби проиграет. Он не так силен, как думает, и эта открытая местность сильно поможет крыльям Кейго. Даби устанет, он поранится, он проиграет. И Кейго точно знает, что в таком случае он погибнет. Голубое пламя поднимается по лицу Даби, пока он продолжает смотреть. Он странно неподвижный и тихий. — Знал же, что время закачивается, говорил себе, — он бормочет себе под нос, — надо было всё-таки достать батарейки из чёртовых часов… Кейго сжимает кулаки, пока Даби продолжает бредить. Пламя теперь обжигает его туловище, прожигая тонкую грязную ткань рубашки. Он, кажется, почти не замечает этого и продолжает говорить. — Они всё тикали и тикали, постоянно. Понимаешь? Не надо ничего было тебе говорить, не надо было доверять ебучим… — Даби… Злодей рвёт на себе волосы и смеётся. — Как песочные часы или что-то такое, знаешь? Наполняли мою глотку и теперь... — Даби! — Кейго вновь зовёт его, тщетно пытаясь привлечь его внимание, успокоить. Когда это не срабатывает, он пробует снова, — Тойя! Услышав своё имя, Даби вскидывает голову. В те тихие моменты в квартире Кейго он просто хмыкал на зов своего имени и утыкался лицом в изгиб его шеи, теперь его лицо искажается, и вокруг него потрескивает пламя. Он водит кривыми ногтями по лицу, задирая швы в припадке отвращения. Кейго видит, как огонь, катящийся по его спине, становится больше и горячее, и готовится взлететь в небо. Он чувствует жар даже издалека, и он только усиливается. — Не называй меня так, — Даби рычит, дёргая за скобы под глазами. Дым вырывается из его рта, отчего его голос ломается, когда он кричит, — я не… блять, не смей меня так называть! Воздух колышется от жара, злодей находится на грани возгорания. Кейго решает принять меры и отделяет два больших пера, которые могут быть более устойчивыми к огню. Он отталкивается от земли и парит в воздухе, в то время как его зоркий взгляд фокусируется на потенциальном слабом месте. Даби, кажется, больше не обращает на него внимания, он слишком занят тем, что кричит ерунду, бред, рвёт на себе волосы и скобы так, что это выглядит невероятно болезненно. Кейго вспоминает, как впервые увидел подобный срыв, когда он бросил Даби в душ в его квартире и залил его пламя водой. Вокруг нет водоёма, поэтому ему нужно придумать другой способ вывести его из строя. Есть один быстрый вариант, о котором не стоит думать. Вместо этого Кейго взлетает выше и взмахивает двумя перьями по воздуху к сокрушающемуся человеку под ним. Они проносятся сквозь дым и направляются к Даби, пронзая его голени. Они разрывают его плоть так же легко, будто влажную папиросную бумагу. Кейго следит за тем, чтобы они крепко держали его, а затем заставляет их на большой скорости двигаться к зданию позади них. В воздухе вспыхивает огонь, и потрескивания почти заглушают ужасный крик, который издаёт Даби, когда он врезается в бетон. Он сталкивается с твёрдой поверхностью со значительной силой, достаточной, чтобы на время вывести его из сознания. Когда его тощее тело обмякает, раздаётся тошнотворный треск – звук, который заставляет Кейго опасаться, что он применил слишком много силы. Даби висит в воздухе, как гротескная марионетка, с двумя перьями, пронзившими его ногу. Кровь беззвучно стекает по его джинсам и пятнами остаётся на землю внизу, пока огонь на его теле утихает. Кейго держит его там, пока пламя не гаснет. Он подлетает к человеку без сознания и нежно берет его на руки. Его легко нести, он как пёрышко в крепкой хватке героя. Комок встревает в горле Кейго, когда он смотрит на него сверху вниз, рассматривая пепел и кровь, размазанные по его лицу, рубцовую ткань, свисающую там, где он силой оторвал её от остальной плоти. Он вздыхает и прижимает его к себе, всего на мгновение, прежде чем взлететь в небо, направляясь к городу. Он не сможет спасти всех. А теперь он и не хочет.