Небо, сотканное из наших мечт.

Они крали сигареты Дадан, скуривая одну на двоих, где-то в ветхом лесном шалаше, сделанном с душой из больших толстых веток. Они пытались пускать кольца из едкого сизого дыма, ведь это круто и так точно делают настоящие пираты. Им так казалось. Они закапывали свои «сокровища» в виде: стекла, омытого морем, из-за чего оно становилось похожим на драгоценные камни, фантиков от конфет, которые Эйс тащил из дома, и завитых ракушек — в земле, у корней любимого дерева. А затем, через несколько недель с неподдельным энтузиазмом раскапывали их, любуясь и пытаясь угадать, где чьи, хотя потом они всё равно становились общими. Казалось, что это самое лучшее занятие в мире, они прямо как пираты, закапывающие сундуки с драгоценностями в грязную землю. Они выцарапали свои инициалы рядом, на этом же дереве, в знак того, что оно принадлежит им. AS — кривоватая, небольшая надпись украшала старый ствол, показывая всем, кто придёт сюда, что это их собственность. Присваивать себе что-то — весело, главное не переборщить. Но они не видели предела. Поэтому уже более аккуратно выцарапали друг другу свои инициалы какой-то острой палкой: у Эйса красовалась красноватая, с засохшей кровью S на плече, а у Сабо на груди, ближе к сердцу, маленькая, старательно выведенная A. Им казалось, что это нормально, что они всё ещё не пересекли границу дозволенного. Им много чего казалось, например, что танцевать друг с другом, кружа по земле — это абсолютно нормально. Чувствовать, как рука цепким хватом держится за шею. Ощущать мозолистую, но ткань не позволяет соприкоснуться с кожей, ладонь на спине. Держаться за руки, направляя их в сторону и прижиматься чуть ближе под незатейливое насвистывание Эйса какой-то мелодии, которую он однажды услышал от Догры. Всё это нормально. Спать на одном гамаке, который раньше был простым покрывалом, но теперь висит между двумя тонкими деревьями, плечом к плечу. Хотя долго такая идиллия не существовала, потом кто-нибудь из них обязательно навалится на другого и вдавит в шероховатую ткань. После таких действий на лице красуется розовый след с узорами, а одна сторона волос примята в неестественном положении. Устраивать спарринги на спор кто сильнее и чей удар лучше. Победы шли вровень с поражениями, они были на равных. Хотя Эйс всегда прикладывал больше усилий и часто переусердствовал, выбивая Сабо зубы или разбивая нос. Эйс не видел границ, потому что быть с рождения заточенным в клетку под названием «Гол Д» — жутко надоедает. Надоедает, что нужно всегда и везде быть аккуратным, ведь если кто-нибудь узнает правду, то обязательно поведает об этом всем и ужасная новость разлетится по всему миру, а сын Короля Пиратов погибнет от рук простых людей, которые точно запинают его до смерти, тем самым мстя Роджеру. Такому выродку, как Эйс, среди нормальных людей делать нечего. Сабо не злится, ну, разве что чуть-чуть, за грязный или порванный синий пиджак, единственный. Всё равно Эйс сам потом отстирывает и зашивает всё, что испортил. Жаль, что зуб уже не восстановить. Учиться целоваться, просто потому что интересно, взрослым ведь нравится, почему бы и не попробовать. Легкое и невинное прикосновение к губам вызывало дрожь и распаляло мальчишеский интерес. Сабо прижимался губами ко рту Эйса и зависал на пару секунд. Затем легко отстранялся. После такого, казалось бы, невинного действия сердце не успокаивалось ещё долгое время. Сабо целует Эйса перед сном в широкий, такой же как у него, лоб. И говорит, что теперь кошмары не будут к нему приходить. И они, действительно, не приходят, хотя, может дело в том, что Сабо был рядом. А иногда поздней ночью Эйс сбегал из дома и уходил к Сабо. И тогда, когда было настроение они устраивали ночное купание в море, а после мокрые, счастливые и продрогшие шли в шалаш. Там, раздеваясь, они падали на колючую сенную подстилку и укрывались одним одеялом на двоих. Ночи были холодные, спать в таком месте уже нельзя было, но им всё равно, ведь так можно прочувствовать на себе жизнь без теплого и уютного дома. Они придвигались близко-близко, прячась от холода и от всего мира под маленьким одеялом, всё равно не способным укрыть их от всех невзгод и напастей. Но пока они есть друг у друга — им ничего не страшно.