Иди сюда, мой Зайчик

Парнишки сидели на мосту, спустив ноги вниз к реке, а на душе у обоих было так хорошо и спокойно. — Тоха, — Внезапно начал Рома. — А давай я до приезда твоих родителей буду у тебя? Бяша все равно съебался на все лето к каким-то родственникам вроде, делать, в общем-то, нечего… — Если так сильно хочется, то можешь и остаться. — Правда? — Прозвучало это так, будто это и не Пятифан вовсе: по голосу было ясно, что такой поворот событий его радовал. Такого Петров не ожидал. — Правда-правда, — Он улыбнулся из-за неожиданной для него реакции, посчитал это милым. У реки и вправду было попрохладнее, минуты, просиженные здесь, были просто блаженными: дул приятный ветерок, а журчание воды даже успокаивало. Время летит незаметно, и друзьям нисколько не скучно здесь. Так они и просидели до самого вечера; Рома успел даже заснуть. — Вставай давай, — Антон слегка потряс его за плечо, — Не хочу ходить через лес в полной темноте… Потерев глаза, он ответил: «Даже со мной?» Суть фразы Петров так до конца не понял. Он посмотрел непонимающим взглядом, но объяснений так и не услышал. Идут друзья молча, будто боясь сказать что-то. Но длилось это недолго, до того, как они вошли в лесные трущобы… — Эй, Тоха. — Чего тебе на… — Как только Антон посмотрел на него, Рома его… Поцеловал? Друзья коснулись губами, а их рты были слегка приоткрыты. И ничего больше. Ровным счетом ни-че-го. Пятифан отстранился и просто пошел дальше. — Чего застыл-то? Идем. — А, да… — Удивление, непонимание, замешательство, смятение, смущение: он сам не понял, что сейчас испытал. Вот теперь они точно не решались промолвить и слова — что по дороге, что по приходу в дом. Антон торчал на кухне, а Рома в комнате хозяина: а оно и ясно было, она ему была «известнее» всего. — Рома, раз ты будешь у меня, можно сказать, жить, то… — В проеме двери появился Петров. — Завтра надо зайти к тебе за одеждой и все такое… Большая часть моих вещей тебе будет мала. — А ты не против того, чтобы я ночевал у тебя? — Парень стоял и смотрел в окно. Видимо, это его самое любимое занятие. — А почему должен? — Забей. Тащи одежду, попиздуем спать. Так они переместились на кровать. Снова вдвоем. Как говорится: «в тесноте, да не в обиде». Ну и, собственно, после этого они оба погрузились в сон… — Ха!.. — Антон резко вскочил, сам не зная отчего, и он оказался… Возле повешенного? Зимой? Все попытки пошевелиться, сказать и так далее — были неудачными. Один из сугробов задрожал, словно вулкан перед извержением. — «События повторяются!», — Подумал тот про себя. — Отдай свое сердце! — Не успел Антон опомниться, как белая корка лопнула, и из-под снега выпрыгнула лиса. Она грациозно поклонилась, наслаждаясь произведенным эффектом. Да… Если бы Петров мог что-то делать, этот «произведенный эффект» был бы куда лучше. — Отпор не дал — сердце потерял! — Она хихикнула так задорно, что Антон в тот момент невольно заулыбался. — Да ну тебя! — Говорил это будто бы не он настоящий, а кто-то внутри него. Резво зачерпнув горсть снега, он скатал снежок и зарядил им в Алису. Лиса попыталась увернуться, но было поздно, — снаряд угодил ей в плечо. — Ах ты ж! Гадкий мальчишка! — Она заохала от возмущения. — Да, вот такой я! — Снова это странное чувство… Петров решил просто принять события и спокойно наблюдать. Лиса плавно отпрянула, вооружаясь. — Ты хитер, да мы хитрей! Ловок ты, да мы ловчей! — Ответный снежок прочертил дугу между заснеженным двором и вороньем, реющим над ними. Петров хотел пригнуться, но поскользнулся и упал на колени, а пока поднимался, снег прилетел прямо в лицо, опалив щеки холодом. Он все чувствует. Досадно. От такого Антон выругался. Заветное «Блядь!» прозвучало, казалось бы, на всю улицу. Да, то самое заветное словечко из песен «Сектора газа», с кассет, что он слушал тайком от родителей. Если бы отец услышал это, то выкрутил бы ему уши: что сейчас, что в тогда, мат он не терпел, изъяснялся сам и советовал другим исключительно литературным языком. — Да ладно тебе… Не больно же совсем, — Лисица сочувственно отряхнула воротник Петрова, взяла за локоть и помогла ему встать. А затем аккуратно, с недетской заботливостью, сняла очки парня, сдув с них снежинки, протянула обратно. — Вот так, один-один, Тоша! — Настало молчание, но затем она опять продолжила. — Желаешь отыграться? — Мы хотели поискать Вову, помнишь? И лучше поторопиться, иначе меня родители будут искать. Лиса демонстративно зевнула. — Ро-ди-те-ли… — Протянула плутовка. — Как скучно, не будь таким занудой! Давай чуть-чуть поиграем, тебе ведь дома все равно тоскливо. — А ты откуда знаешь? — Тоже мне тайна… Со взрослыми, да в четырех стенах — всегда тоска смертная! У меня от всех взрослых нервный тик! — Она задергала лисьей бровкой, на что Антон неискренне хохотнул, не понимая до конца, смешно ли это — вот так шевелить частью маски. — Ну же, решай, Тоша. Я же вижу, ты хочешь поиграть… А если победишь… — Плутовка вплотную приблизилась, встав на цыпочки, едва не касаясь носом маски лица Антона. — Если победишь — буду твоим провожатым! Поверь, мне есть, что тебе показать… Найдем твоего Вову! Внутри Петрова сжалась пружина, а в животе приятно заныло. — А… А если проиграю? — Душу из тебя выцарапаю, неженка! — Лисица хихикнула. — Давай, скорей! Засмеявшись во весь голос, она махнула подолом и побежала к дороге, по которой они когда-то шли в школу. — «Это обещание… Больше похоже на угрозу», — Прозвучал голос в голове. — «И это загипнотизировало меня», — Тоша нагнулся, зачерпнув снег. Он смял снег, превращая его в снежок, Антон рванул за беглянкой. А там уже показалась знакомая улица с деревянными столбами, которые уже не казались страшными, как когда-то. Всего-то бревна, занесенные снегом. Крикнешь — залают цепные псы, а люди высунутся в окна. Фигура Алисы маячила впереди, дразнилась, но швырять в нее снежком с такого расстояния было бы напрасно — только зря снаряд потерял бы. Вдоль расчищенной дороги показались искалеченные морозом берёзы. У деревьев высился огромный снежный холм. Сюда трактор свозил снег со всего поселка. В такой горе мог бы спрятаться целый выводок лисичек. «Нет, — подумалось, — лисичка только одна, второй не бывает. Ее и одной-то слишком много.» Возле рощицы бегала дворняга с озябшими лапками. Принюхавшись, она пометила голые кусты смородины и шустро засеменила к другим. — Жулька, за мной, девочка! — Алиса вынырнула из-за холма. Собачонка подняла уши, и, одобрительно гавкнув, побежала следом. Они мчались все дальше, изредка обмениваясь снежными залпами, хохоча и спотыкаясь. Впереди рос и поднимался до низких облаков зимний лес. Ребята достигли его тени — костистой и почти осязаемой. Лиса юркнула за исполинскую сосну, явно намереваясь незаметно подобраться к Тоше со спины и насыпать ему снега за шиворот. Это был хороший план, но ее выдала Жулька, крутившаяся рядом. Отломив сухую ветку, Петров решил действовать ещё хитрее. Насадил на сучок шапку и поднёс её к сосне: пускай Лисица думает, что это его голова высовывается из-за ствола. Чтобы не рассмеяться, парень прикусил губу. Прыгнул с другой стороны, пульнул снежком в упор. Алиса сразу раскусила его уловку, но все же позволила выиграть со счетом три-один.