Bruises

Шэнь Цяо приходит в сознание и сразу же теряет его. Тёмная пустота поглощает его зрение, и его тело кажется вывернутым наизнанку, он задыхается. — Старейшины Сюаньду… Следили за вампиром… Приказы Юй-чжанцзяо. Слабые низкие голоса плывут по периферии его чувств, смешанные со жгучей болью и громкими звонкими статическими шумами. Он изо всех сил пытается открыть глаза, но его веки закрыты. Они слишком тяжёлые, чтобы двинуться с места. Его губы дрожат, когда он издаёт хриплый стон. Тень движется перед его взором, а затем его охватывает ужас. Ему нужно двигаться, ему нужно уйти. — …не должен просыпаться, яд всё ещё… Его конечности онемели, он не слушает разговор, пока борется, чтобы пережить новую волну раскалённой до ужаса боли, обжигающей его тело. Затем что-то блаженно прохладное и мягкое касается его лба, залитого потом. — Продолжай следить за ним. Небольшое облегчение от ощущения прохлады быстро забывается, когда в его сердце вспыхивает ещё один приступ боли. Это слишком, и Шэнь Цяо чувствует, как его сознание ускользает, и снова окунается во тьму. Шэнь Цяо снова просыпается от лёгкого ветерка, струящегося по щекам. Он неуверенно приоткрывает глаза, его голова раскалывается, а в горле появляется металлический привкус. Небольшое пламя свечи мерцает на шкафчике рядом с кроватью, на которой он лежит. Когда он пытается немного сдвинуться с места, у него возникает резкая боль в плече, поэтому он прекращает попытки пошевелиться и снова кладёт голову на подушку. Жгучей боли, терзавшей его тело, больше нет — остаётся только тупой приступ тепла. Шэнь Цяо снова прищурился, глядя на свечу. Воск почти растаял до конца, а значит, что уже поздно. Вечер? В пустой комнате стоит мёртвая тишина, если не считать шороха простыней, когда он пытается оттолкнуть их от своего тела. Где это он? Подушки и одеяла плюшевые и мягкие, гораздо более роскошного качества, чем те, что из гостиниц, в которых обычно останавливается Шэнь Цяо. Перед задёрнутым занавеской окном стоит большой круглый деревянный стол. Множество недоеденных блюд всё ещё разложено на его глянцевой поверхности, а в воздухе слабо пахнет сладким корнем османтуса — человеческой пищей. Здесь есть люди. Люди забрали его сюда. К его сознанию подкрадывается тревога, глаза лихорадочно бегают по комнате. Есть ещё одна большая пустая кровать, придвинутая к противоположной стене, и тонкий коврик на полу между кроватями, на который случайно наброшен бело-пурпурный халат. Халат украшен знакомой золотой вышивкой «Охотник». Шэнь Цяо чувствует, как его сердце падает в пятки. Одеяние, по крайней мере, не принадлежит горе Сюаньду, но он не хочет оставаться здесь достаточно долго, чтобы узнать, какой клан Охотников схватил его. Он должен уйти до того, как вернутся охотники. Он собирается насильно поднять своё тяжёлое тело (и в панике он не замечает, что рана на его плече полностью зашита), когда кто-то дважды стучит в дверь. — Господин, уже поздно, поэтому мы принесли ещё свечей. Кровь Шэнь Цяо застывает в его жилах. Громко бьётся пульс в его ушах, он смотрит на закрытую дверь широко раскрытыми глазами. — Господин? Могу я открыть дверь? Шэнь Цяо открывает рот, чтобы сказать: «Нет, пожалуйста, уходите», но вместо этого кашляет в рукав — горло пересохло. Может ли он притвориться спящим и держать глаза закрытыми? Что, если человек попытается с ним поговорить? Что, если… В разгар паники спокойный голос прерывает мужчину. — Я возьму свечи. Оставьте нас и больше не беспокойте во время нашего пребывания. — Ах, конечно! Очень жаль, что побеспокоил вас. Приятной ночи! У Шэнь Цяо перехватывает дыхание, когда он лежит, замерший, как олень, попавший в ловушку, и смотрит, как дверь плавно распахивается. — Ты наконец проснулся. Дверь полностью открывается, и появляется никто иной, как Янь Уши. Шэнь Цяо не может сдержать поток облегчения, увидев его знакомую ухмылку, и в своём подсознании пинает себя за это. Он должен оставаться осторожным. Охотник остаётся охотником. — Просыпаться в львином логове не так уж и приятно, не так ли? Как же ситуация изменилась. На лице Янь Уши появляется весёлая улыбка, когда он медленно приближается к Шэнь Цяо. Он роняет новые свечи на поверхность шкафа, позволяя им шумно кататься. Шэнь Цяо кусает губы. — Я… Как долго я был без сознания? — Его голос становится тихим и хриплым. — Три дня. Янь Уши занят своими делами, зажигая одну свежую свечу и ставя её рядом с уже зажжённой короткой. Его угловатый подбородок окутывает тёплое сияние. — Спорим, ты не думал, что спасённый тобой охотник спасёт тебя. Я не верю в карму, но ирония слишком забавна, чтобы отказываться от неё в данный момент. Сложив руки за спину, Янь Уши стоит у окна, прикрытого прозрачными занавесками, не очень сильно закрывая его своим телом. Губы Янь Уши кривятся, когда он замечает, что Шэнь Цяо смотрит в окно позади него. — Не хочу, чтобы ты снова выпрыгнул из окна. Шэнь Цяо неловко кашляет в кулак. — Янь-цзунчжу уже знает, что я не могу, — слабым голосом говорит он. — Но ты хочешь, — ухмыляется Янь Уши. В его голосе звучит безумно расслабленная игривость. Он высокомерно уверен, что Шэнь Цяо больше не будет пытаться убежать под его присмотром. Конечно, Шэнь Цяо не может убежать в таком виде, как сейчас, но часть его очень уверена, что Янь Уши не намеревается причинить вред, по крайней мере, не сейчас. — Ты потерял много крови, — продолжает Янь Уши, небрежно приподнимая шторы, открывая вид на поздний вечер вокруг здания. — Не говоря уже о том, что яд, который они использовали, чертовски ужасен. Потребовалось довольно много времени, чтобы вывести его из организма, и ты смог проснуться, но ты здесь, живой и здоровый. Он смотрит вдаль через окно безразличным взглядом, прежде чем повернуться лицом к Шэнь Цяо. — Ну, возможно, испытания ещё не закончились. Яд по-прежнему доставит тебе массу неприятностей ещё несколько недель. Прикусив нижнюю губу зубами, Шэнь Цяо смотрит в сторону, нервно сжимая плюшевую простыню на груди. — Спасибо, что спас меня, Янь-цзунчжу. Прежде чем он успевает что-то сказать, к его горлу поднимается сухой кашель, а затем тупой жар в груди внезапно вспыхивает, и по нервам пробегает жгучая боль. Глаза Шэнь Цяо зажмурились, его кашель стал громче. Всё его тело содрогается от боли. — Ой. Как я должен издеваться над тобой, когда ты выглядишь таким жалким? Ты уверен, что делаешь это не специально? Янь Уши цокает языком. С долгим вздохом он вытаскивает небольшой мешочек из своей мантии и небрежно протягивает его Шэнь Цяо в лицо. Шэнь Цяо вопросительно смотрит на него, тяжело дыша. — Выпей. Я купил его сегодня утром у мясника. С сомнением, Шэнь Цяо нерешительно смотрит на сумку прищуренными глазами. Большой палец Янь Уши открывает крышку, и Шэнь Цяо тут же чувствует знакомый металлический запах. Янь Уши встряхивает мешочек, приподняв брови. — Может быть, ты хочешь, чтобы я лично кормил тебя, как ребенка, А-Цяо? Я, конечно, могу это сделать, если хочешь. Шэнь Цяо поспешно качает головой. Стараясь не тревожить свои раны, он медленно садится, чтобы взять сумку. Самый сильный приступ боли прошёл, но чувство жжения всё ещё бежит по позвоночнику. Дрожащей рукой он подносит мешочек к губам и глотает кровь. Он не осознавал, насколько пересохло в горле. — Скоро тебе понадобится ещё одна доза противоядия, но пока это должно помочь. Пока он пьёт, Шэнь Цяо чувствует, как нечитаемый взгляд Янь Уши устремлён на него, как на какое-нибудь сокровище. Это заставляет его чувствовать себя смущённым и настороженным. Ему ещё предстоит выяснить мотивацию охотника, стоящую за всем этим, даже если он, вероятно, не хочет ему вреда. Но сейчас его наполняет облегчение, когда сладкая кровь течёт в его горло. Вскоре пакет опустошается. Шэнь Цяо облизывает губы. Волна боли полностью отступила, и его организм чувствует себя насыщенным. На лице Янь Уши странное выражение, когда он забирает сумку из руки Шэнь Цяо. Слабый ветерок дует сквозь прозрачные занавески, разнося щебетание сверчков по комнате. Шэнь Цяо неловко смотрит на одеяло на коленях, не зная, что делать с руками. — С-спасибо, — бормочет он. Янь Уши убирает мешочек, пожимая плечами. — Забавно, что ты, кажется, привлекаешь кучу сомнительных людей, куда бы ни пошёл. Может, я пойду за тобой, прежде чем тебя в следующий раз столкнут с обрыва? Шэнь Цяо корчится, крепче сжимая простыню, и решительно качает головой. — Нет, я вообще не достоин времени Янь-цзунчжу. Янь Уши расхохотался. Он плавно пододвигает стул к месту рядом с Шэнь Цяо и садится, скрестив ноги. Ухмылка не сходит с его лица. — А-Цяо забывает, что я был тем, кто следил за тобой, пока ты был без сознания целых три дня. И я ещё даже не закончил собирать твой долг за нашу последнюю встречу! Шэнь Цяо нахмурился. — Мой долг? — Не говори мне, что ты уже забыл? Ты должен мне ответить на третий вопрос. Шэнь Цяо замолкает. Скорее, он не ожидал, что Янь Уши вспомнит. Янь Уши — лидер одного из крупнейших кланов охотников, и Шэнь Цяо был уверен, что у него есть много других неотложных дел, которыми нужно заняться. У лидеров клана обычно есть столько свободного времени, чтобы тратить его зря? Однако он не смеет спрашивать об этом вслух. — Тогда не хотел бы Янь-цзунчжу сейчас получить последний ответ? Ухмылка Янь Уши становится шире. — Какое-то время мне было любопытно. — Шэнь Цяо выжидающе смотрит на него. Губы Янь Уши изгибаются, когда он наклоняется ближе. — Ты когда-нибудь раньше питался человеческой кровью? Что-то мне подсказывает, что ты вампир-девственник крови. Шэнь Цяо задыхается от возмущения, лицо скривилось от странного выбора слов Янь Уши. — Это… «Не твоё дело» — чуть не выплюнул Шэнь Цяо, и его уши окрасились в красный. Янь Уши смотрит на него сверху вниз, приподняв брови, и Шэнь Цяо подавляет свой протест, вспоминая, что этот человек спас его. Дважды. — Я не… Я никогда раньше не питался человеческой кровью. И в будущем я не собираюсь этого делать. — Таким образом, ты являешься девственником крови. Как необычно. — Янь Уши хлопает, в его глазах отражается удивление. — Особенно в наши дни. Шэнь Цяо не может придумать, почему эта информация полезна Янь Уши, но, опять же, в прошлый раз он также спросил о конфетах «Борода дракона». Он начинает понимать, что Янь Уши просто такой, какой он есть: капризный, непредсказуемый и, вероятно, ужасно скучающий. — Но почему бы и нет? Это делает вампира, подобного тебе, сильнее. Ты можешь лечиться быстрее. Разве это не выгодно? Губы Шэнь Цяо сжимаются в тонкую линию, когда он качает головой. — Я бы не назвал это выгодой. Это скользкий путь к безумию, Янь-цзунчжу. Губы Янь Уши изгибаются. Он наклоняется чуть ближе, весёлый блеск в его глазах проникает в глаза Шэнь Цяо. — О да, вампиры называют это зависимостью, не так ли? Представь себе кайф, опьянённый всей этой силой. И экстаз. Он позволяет своему голосу понизиться на октаву ниже, губы изогнулись в странной ухмылке. Шэнь Цяо затаил дыхание. Воздух между ними напряжён до предела. Янь Уши наклонился достаточно близко, чтобы Шэнь Цяо почувствовал его запах шалфея и мускуса. Его пурпурный халат складывается вокруг воротника, обнажая широкий участок кожи и мускулов. — А ты не хочешь попробовать сам, А-Цяо? — Янь Уши шепчет, и Шэнь Цяо чувствует, как во рту пересыхает, не в силах оторвать взгляд от охотника. Он слышал истории о вампирах, пьющих человеческую кровь. Из шеи, где человек наиболее уязвим, и на долю секунды он очарован глубоким мускусным ароматом шеи Янь Уши. Кровь лидера секты считается самой сильной. Однако прежде чем горячая дрожь пробирается по его позвоночнику, Шэнь Цяо решительно вышибает себя из своих мыслей и кашляет. — Н-нет, спасибо. Янь Уши слегка отступает, задумчиво приподняв бровь. — Стыдно, ты вырвался из этого довольно легко. Прищурившись, Шэнь Цяо смотрит на Янь Уши в течение долгого, растянутого мгновения, а затем его разум наконец соединил все факты. — Ты применил ко мне дьявольское очарование? Янь Уши запрокидывает голову со смехом. — Теперь ты знаешь, что лучше не поддаваться на это, когда в следующий раз подойдешь поближе к другому охотнику. Ты должен поблагодарить меня за жизненный урок. Шэнь Цяо раздражённо сужает глаза. Он злится как на охотника за его низкие трюки, так и на себя за то, что он повёлся на эти низкие трюки сразу же, даже если это было всего на несколько секунд. Шэнь Цяо размышляет, как пнуть стул Янь Уши и опрокинуть его, когда дверь за Янь Уши внезапно распахивается. — Учитель, я принёс ещё травы-противоядия. О, он проснулся! Юй Шэнъянь, запыхавшись, протягивает небольшой тканевый мешочек. Тонкая струйка пота покрывает его лоб. Должно быть, он уже какое-то время бегает. Улыбка Янь Уши исчезает так же резко, как хлопнула дверь. Вздохнув, он оборачивается с раздражённым выражением лица. — Может, нам тогда просто засунуть ему в глотку сушеные листья трав? Иди, принеси на кухню варить! Шэнь Цяо чувствует, как взгляд Юй Шэнъяня вопросительно задерживается на нём, и он не может не корчиться от дискомфорта. Одно дело — спасти Янь Уши, а другое — вспомнить, что он окружён неизвестно сколькими охотниками под командованием Янь Уши. Юй Шенъянь, в свою очередь, быстро приходит в себя и выскакивает из комнаты как по команде. Достаточно сказать, что комнату, вероятно, украдкой охраняют несколько охотников, наблюдающих за каждым шагом Шэнь Цяо. Обернув халат, Янь Уши тоже встаёт со стула. — Я позабочусь о том, чтобы мой ученик не испортил варево. Оставайся на месте и больше не выпрыгивай из окна, А-Цяо. Сломанные кости заживают гораздо дольше. Взмахнув рукой, Янь Уши следует за Юй Шэнъянем за дверь. Дверь за ним медленно закрывается, впуская в комнату порыв ветра. Шэнь Цяо смотрит на пустой стул, на котором сидел Янь Уши, его уши всё ещё окрашены в розовый цвет.