They

– Са - ку - са – девичий голос специально растягивает имя, чтобы позлить, ну или как минимум раздражить его обладателя. Он такой забавный, когда корчит свое лицо в этой своей непонятной бешеной гримасе. Эти шутки, кажущиеся такими простыми, просто повод вновь произнести его имя, но знает об этом только один человек. – Что? – Можно вопрос? – Ты уже его задала. – как остроумно, кажется это замечание старше самого мира, хотя чего удивляться, Киёми и сам порой похож на ворчливого деда, что повидал немало за всю жизнь. – Тогда три, – а чего мелочиться, этот кудрявый жук придумает ещё кучу отговорок, так что лучше подходить ко всему основательно. Он выдыхает сквозь зубы, стараясь не беситься – хотя этого Т/и будто бы и добивается – в угоду подруге, ведь думает, что это просто развлечение - заставлять выходить из зоны комфорта и задавать из раза в раз одни и те же вопросы. – Чего тебе? – Ох, как грубо, Оми-кун. Не злись, мне правда любопытно, а почему ты так груб со мной? – говорит невинным голосом, в котором скрывается оскорблённость и некая обида, что Т/и так пытается замаскировать ехидством и издёвкой. Это их давняя игра, если так можно назвать – она раздражает, а он раздражается. Будто бы замкнутый круг, из которого как ни странно никто не хочет вырваться. Сакуса даже на секунду зависает, словно выпадая из сознания.  Что Но быстро приходит в себя: – Я не груб с тобой, а если так считаешь, то я в тебе разочарован, потому что веду себя со всеми одинаково, и ты не исключение. – как всегда ёмко и жёстко. Он так привык, ведь зачем расписаться попусту, особенно из-за подобного бреда. – С другими ты ведёшь себя спокойнее и сдержаннее, в чем разница? – Остальные не задают глупых вопросов – волейболист переводит слегка прищуренный взгляд черных глаз прямиком на девушку, что сидит за столом, и утыкается лбом в собственные ладони, изображая отчаяние. И в этот момент пружина, таящаяся где-то внутри просто разгибается, выплёскивая все эмоции. – С каких пор интересоваться самочувствием и то, комфортно ли тебе глупые вопросы – Т/и поднимает на него измученный взгляд, где таится боль – я не лезу к тебе в душу, или что-то такое, просто... – осекается, пока в горле Киёми встаёт комок, а живот скручивает доселе незнакомое чувство вины – я волнуюсь за тебя. И хочу знать, что тебе не противно находиться рядом, но если это так, то я уйду. Мне не хочется быть тем, что вызывает у тебя отвращение, так что... Девушка замолкает, с отчаянной надеждой смотря прямиком на Сакусу, хотя чувствует дикую неловкость за сказанное.  Но проходит десять секунд, двадцать, тридцать, минута, а он молчит. Молчит, будто бы соглашаясь с тем, чего она так боялась. И пока в голове аса Итачиямы крутятся шестерёнки, а сердце колотится как после марафона, Т/ф тихо встаёт и выходит из комнаты, закрывая дверь как можно плотнее, чтобы он не видел ее слезящихся глаз. Это игра в одни ворота. Как бы она к нему не привязалась, какие бы чувства не испытывала - всему приходит конец, и ее терпению тоже. А Киёми кажется этого и не заметил. Ведь правда: с самого их знакомства Т/и вела себя не как другие. Она не пыталась как-то его коснуться лишний раз, или пошутить над его фобией, как это делали другие. Нет. Она просто спросила, как ему будет удобнее, и с тех пор, так и вела себя.   хочу знать, что тебе не противно находиться рядом Она приняла все его заморочки вроде стояния в углу, пока рядом много людей – больше того, эта девушка прикрывала его от других людей, что могли как-то задеть – или переняла привычку обрабатывать все вещи антисептиком, хотя после остаётся едкий запах. Но она терпела ради него. Или то, что он до боли педантичен, и не терпит опозданий ни на минуту. Можно ли вообразить, что Т/и, вечно опаздывающая ходячая неловкость, ради кого-то вроде него станет приходить во время и интересоваться его состоянием, имея собственную гору проблем. я волнуюсь за тебя А что в ответ сделал он? Просто грубил, хоть и не специально, но даже не пытался понять и приспособиться. В ответ на все её чувства он буквально молчал, смиряя своим недовольным взглядом, даже не понимая, какую боль этим причиняет. Ведь кому нужен язвительный параноик с манией чистоты и боязнью микробов. Киёми слишком эгоистичен, чтобы меняться ради кого-то, и если Т/и это тот человек, ради которого это стоит делать, то она должна об этом знать. Но не опоздал ли он с этим решением?