They

Ночная прохлада освежает, расслабляя своим спокойствием, позволяет хотя бы на время забыть о всех проблемах и заботах, и миллионы маленьких огоньков на небе лишь свидетели этому. Сотни звёзд отражаются в глазах Т/и. Она прикрывает их, и словно рябью по прозрачному зеркалу озера, по его телу проходятся сотни мурашек. Как такому как он удалось заполучить её внимание? Хорошо, что этот отвратительный в своей сути вечер заканчивается блаженной тишиной. Слишком много свалилось на них обоих, но Хаджиме не мог ни на минуту заглушить скребущее чувство вины. Если бы не его эгоизм, то она была бы в порядке. Знакомство с родителями. Вроде бы ничего необычного или страшного, но это совсем не то, что хотелось бы Т/и. Иваизуми не раз поднимал эту щепетильную тему, но каждый раз слышал отказ, объясненный тем, что это худшая идея на свете, и как забавно, ведь это оказалось правдой. Вице-капитан не считал себя глупым или наивным, поэтому в глубине души понимал — родители их отношения не примут, и как он не убеждал в обратном и Т/и и себя, все же это было фактом. Сколько у нее было достоинств, наград, преимуществ или заслуг, родители не могли принять одно — она не могла говорить. У этой девушки была прекрасная семья, много друзей, хорошее образование и достойная работа, но она не могла сказать ни слова. Около пяти лет назад я попала в аварию. На самом деле, там не было чего-то смертельно серьезного, но удар головой был настолько сильным, что отдел головного мозга, отвечающий за речь был поврежден слишком сильно. Мы пробовали много способов, но, видимо, это безнадежно. Мне жаль, что теперь я такая. Так выглядело написанное Т/и на листе. Это был один из способов общения, ведь не каждый в ее окружении, да и вообще знал язык жестов. Не сказать, что это было удобно, но ведь читать умеет каждый, поэтому приходилось носить с собой везде блокнот с ручкой, чтобы даже в самой неудобной ситуации она могла донести свои мысли. – Всё хорошо, милая, всё хорошо, ты не должна этого стыдиться, – поглаживает её слегка подрагивавшие пальцы, в которых была крепко зажата ручка – я с тобой, и мне плевать на это. Ты не стала хуже, и я заткну любого, кто скажет обратное. Мужчина спокоен, и уверен, что не даст никому причинить ей боль. Она и так пережила слишком много, поэтому теперь он защитит её от всего. И вот, этот роковой вечер, от которого девушка так долго отказывалась всё-таки наступил. Как же хотелось выкинуть из головы или просто забыть крики Иваизуми-сан, ибо, как та выразилась "инвалидка, которой опекун нужен" не достойна её сына. Выражение отцовского лица тоже не придавало уверенности - презрения на нем было столько, что казалось, будто бы он смотрит не на девушку своего сына, а на убийцу, что истязал множество людей. И во всей этой гнетущей атмосфере они не стеснялись открыто оскорблять Т/и, невзирая на любые протесты сына. Но как только Хаджиме увидел слёзы, что стекали по щекам его девочки — он не выдержал. Даже Ойкава, с его то богатым опытом общения с лучшими другом, не слышал таких криков и выражений от последнего. Закончилось все тем, что Иваизуми послал родителей куда подальше, беря в свою ладонь хрупкое женское запястья, и пообещал, что это была их последняя встреча. Весь путь до их съемной квартиры проходил в напряжении, что буквально впивалось в мышцы, не позволяя дать расслабиться. Чувство сожаления и стыда за свою семью накрывало с новой силой, будто унося в океан, откуда нельзя будет спастись. Отношения с родителями всегда были щепетильной темой, учитывая то, насколько они были ограничены и консервативны. Помнится, ходили разговоры, что Тоору - а они знали его буквально с рождения — якобы испытывает к Хаджиме не дружеские чувства, и поэтому им нужно прекратить общение во имя избежания слухов. Как же нелепо выглядело лицо связующего, что испытывал нежность лишь к волейбольной площадке. Он буквально ошалел от этой мысли, быстро отскакивая в сторону и тараторя что-то про то, что ему такое не по душе. Кажется, именно с этого всё и началось. О нет, это никогда не было началом, но стало моментом, когда глаза открылись, и правда, что отвергалась годами, не смогла быть вновь скрыта в тени. Упрёки, замечания, непрошенные советы, требования и одолжения — вот это стало началом, которое зародилось ещё в детстве. Родители не пытались принять его, как отдельного человека, а хотели лишь переделать его в тот идеал, к которому стремились сами. Любой принятый Хаджиме выбор всегда был осужден или отвержен, но несмотря на все это, в голове стояла картинка из детства: он – ребенок, и не понимает многого, поэтому настолько мил семье, жаждущей покорности – и его счастливые мама и папа, гордящиеся сыном. Это не была любовь — лишь манипуляция, но она закончилась в тот день, когда они не приняли человека, которого Иваизуми любил больше, чем их. И сейчас, когда эта прекрасная девушка, изменившая его жизнь, сидела там, слушая оскорбления в свою сторону от людей, что не любили его ни дня в жизни пришло осознание — она лучше их. Всегда была. Это она выслушивала его часами, когда команда проигрывала матчи. Это она ухаживала за ним, когда он не мог даже встать из-за болезни. Это она согласилась поехать с ним хоть на край света. Это она ответила ему да, заменив всю семью. И сейчас, когда Т/и сидит под открытым небом, погруженная в свои мысли насчёт всей этой ситуации, единственное, чего хочет Хаджиме — оградить от мира, спрятать в своих объятиях и доказать, что она самый прекрасный человек, которого ему приходилось встречать. – Прости за них... – мужчина говорит тихо, утыкаясь носом в растрёпанные от ветра волосы – я не думал, что они могут зайти так далеко. А возможно знал это, но не хотел принимать. В любом случае мне жаль за всё случившееся, это неправда, и, надеюсь, ты это понимаешь. Но он ничего не услышит в ответ, как бы не хотел, и наверное это к лучшему. Ведь ему не нужны слова, чтобы понять её любовь, и когда придет время, они обязательно всё обсудят, а пока будут лишь наслаждаться молчаливой летней ночью.