They

Чёрт, чёрт, чёрт Они проиграли. Они снова проиграли, и он не отвечает ни на звонки, ни на сообщения. Иваизуми позвонил ей ещё час назад, когда только закончился тот злополучный матч. Очередная игра против Карасуно на этот раз обернулась провалом. Сейджо не хватило буквально двух очков до победы. Им не хватило капли до национальных. Они не смогли, и теперь Ойкава игнорирует всех. Будто хочет исчезнуть, чтобы его и не вспоминали. И видит бог, Т/и ещё никогда не было настолько страшно. Они вместе уже около года, и кто, как не она видит эти нечеловеческие усилия, которые прикладывает Тоору буквально каждый день, чтобы его заметили. Чтобы наконец признали. Эти национальные могли стать тем самым шансом, той самой весточкой, что все предыдущие поражения были не зря, что старания их команды были велики, и они заслужили быть там. Но все иллюзии развеиваются, рушатся, словно карточный домик, прямо как душа Ойкавы, что больше не может в одиночку перенести это всё. Т/и практически выбегает из дома, направляясь к Тоору, ведь кто знает, что он может с собой сделать. Улица за улицей, какой-то переулок – все мелькает сплошным пятном, взгляд не фокусируется ни на чём, ведь все мысли крутятся вокруг капитана. Да, чёрт возьми, лидера, что для всех принял с достоинством проигрыш, но на деле ненавидит себя. Вот он, дом, который она искала. Внезапно девушка останавливается и замирает. Что ему сказать? Как поддержать человека, потерявшего свою мечту? Плевать, может она и не утешит словами, но будет рядом. Они пройдут через это вместе, чего бы это не стоило. Едва касаясь уже порядком потрёпанной жизнью дверной ручки, Т/и понимает, что дверь открыта почти настежь. Шаг за шагом, она проходит в такой знакомый дом, поднимается по лестнице прямиком к заветной комнате, что хранила все его эмоции, всю боль и горечь, что Ойкава таил от всех. Тихонько входя в помещение, где не было света, девушка видит в углу сидящую фигуру, которую так хотела найти. Тоору сидел тихо, изредка всхлипывая, видимо, рыдания закончились совсем недавно, и понимание этого терзает сердце. Подбегая к парню, Т/и садится перед ним на колени, слегка касаясь пальцами крепких мужских рук, что сейчас были вплетены в кудрявые волосы. Он вздрагивает, видно, что волна мурашек проходит по всему телу. Нескрываемая боль в поднятых глазах заставляет навернуться слёзы. Он не заслужил. Её мальчик не заслужил всего этого дерьма, что выливается на него всю жизнь. Недостаточно хорош, бездарен, горд, смазлив, язвителен – нет, это не он, не тот милый То-чан, что целует каждый пальчик и косточку на её руках, не тот прекрасный Ойкиви, что шепчет комплименты ежеминутно, пытаясь показать свою любовь, не тот вредный Дурокава, что шутит над всеми, кого любит. Нет. Это не про него. И сейчас этот прекрасный человек сидит разбитый в углу своей комнаты, лишенный всех надежд. – Тоору, посмотри на меня, прошу, просто посмотри – шепчет, касаясь его лба своим, и видит, как рыдания вновь сотрясают его тело, а мышцы сходятся в спазме – послушай, То-чан – уже её голос срывается в попытке привести его в чувства. Он еле поднимает голову, надеясь уловить её взгляд, но из-за слез ничего не получается. Теплые девичьи руки оглаживают его щеки, а большие пальцы стирают текущие слезы. – Ты очень хорошо постарался, запомни это. Ты молодец, и не важно кто победил, это было более чем достойно. – Это был наш последний шанс. Они забрали наши национальные. Этот чёртов Тобио лучше меня, всегда был лучше. У него есть талант и способности, у меня – ничего. И... – плач прерывает его слова, а вслед за этим Т/и обнимает его так, чтобы он уткнулся ей в плечо. Если ему нужно плечо, чтобы выплеснуть эмоции, то она станет им, невзирая ни на что. – Не знаю, что можно ещё сказать, но просто знай – шепчет прямиком на ухо, и знает, что он ее услышит – я рядом, и Ива-чан, и команда, семья в конце концов. Мы все будем на твоей стороне, всегда. Плевать на этого Тобио и всех остальных. Возможно он и талантлив, но твоего упорства всегда будет достаточно, чтобы превзойти его. Я знаю это, и ты знаешь, что я не вру. Ласково гладит его лохматую шевелюру, на которой не осталось и следа былой укладки, и утыкается носом в шею, вдыхая такой родной запах. И наконец Тоору расслабляется, истерика полностью отпустила его, и теперь есть только он и Т/и, что не оставила его, а смогла вернуть в строй, пусть пока и не до конца. Притягивает к себе её ноги, и садит к себе на бёдра. – Спасибо, правда спасибо. Не знаю что бы делал без тебя. Просто... – замолкает – просто это так обидно, ты даже не представляешь насколько. Знаю, что уеду в Аргентину, но так и или иначе мне нужны были эти национальные. – Плевать на них теперь. Пожалуйста, забудь об этом Тобио. Ты же с детства хотел играть за Аргентину, так может вы ещё встретитесь с этим первогодкой, и если да, то победишь. Ты заслуживаешь целый мир, и не важно, что говорят другие – Т/и целует его прямиком в кончик покрасневшего носа, заставляя сощурить лицо в попытке не чихнуть. – Я тебя наверное отвлёк, прости. – Ты важнее всех моих дел. Спокойствие и умиротворение разливаются по венам, кажется, что они витают в воздухе, словно аромат, притупляющий все чувства, кроме нежности и заботы. – То-чан – Т/и поднимает голову и смотрит прямиком в теплые ореховые глаза, где искрится ласка и мягкость. – Что, королева? – Я люблю тебя. Но ответом служит лишь трепетный поцелуй, в который Ойкава втягивает свою девушку, зная, что она не уйдет и не предаст. И среди этого мира есть только они, целующиеся в темной комнате с воспоминаниями, что теперь будут только хорошими, уж ради своего Короля она постарается.