*** пока без названия ***

Глава 2. Он.

      Мы возвращаемся в наш двор. К слову сказать, я ожидал от девчонки худшего: слёз, истерик, признаний, которые мне не нужны — обошлись и без этого. Она не была готова рассказать, а я пока не готов был слушать. Сто раз себя проклял, что не могу иногда просто поставить точку! Просто сказать «нет», или обозначить границы! Вот прыгнула в машину зареванная донельзя девица, а я и поплыл!       Какого собственно, черта? Она ведь слова доброго мне не сказала, в упор не замечала с зимы, а тут — нате! «Вези меня, бомбила!»       Устал блин, перед этим, как черт! И вместо того, чтобы спать — пришлось рвануть таксовать, при первых звуках пятничного вечернего скандала! А им ночи ещё и не хватило, продолжили утром, и меня впутали в свои разборки!       Я же хренов рыцарь! Я обещал помочь девчонке избавиться от её навязчивого сожителя! Мне же оно больше всех надо-то! Высокомерным девицам помогать! Заниматься же больше нечем!       — Я надеюсь он нас впустит… — Говорит она в лифте, закрывая глаза.       — Идём? — Кажется, решимость её осталась где-то на пруду, и приехали мы сами, гм. — Сейчас мы его просто вышвырнем нахер, и ты вздохнёшь спокойно!       Кристина снимает мою джинсовку и возвращает. Это типа застеснялась, да? Уж жарко-то стало вряд ли! Сам без этой куртки мёрзну пол дня!       Лифт встал, и на лицо девчонка ещё сильнее побледнела. Хотя я думал, что дальше уже и некуда. Жмёт она на дверной звонок. Жмёт снова.       Потом я топлю кнопку до упора и не отпускаю, пока за дверью не слышатся шаги.       — Нагулялась, да?! Тебе хоть понравилось?!       Она рефлекторно вжимает голову в плечи, и меня это моментально выбешивает.       — Дверь открой! — Рявкаю я.       — А ты кто такой? — Дверь приоткрывается, остальное я дорабатываю пинком, разрывая цепочку. Надеюсь, она меня за это простит. Реверансом приглашаю её входить.       Девчонка пугливо входит в свою собственную квартиру, и я ломлюсь следом. Мужик от меня конечно покрупнее, но большой шкаф громче падает.       Я жду её шаг. Просто держусь позади, как группа поддержки. В конце концов, это её жизнь и ее разговор. Не мне же всё делать. Тогда у неё и выводов никаких в мозгу не отпечатается.       — Сейчас ты уходишь, потому что это была последняя капля, и с меня достаточно! — Устало и тихо говорит она. А кто тогда орал на ультразвуке, ночами напролёт?       — Вот этот? — Смотрит на меня её избранник. — Золотая девочка и бомбила? Этого ты хочешь от жизни?!       — Вон отсюда пошёл! — Указывает она пальчиком на дверь. — Больше я не слушаю, речи твои глупые!       Надо же, у неё есть мужество? Не ожидал, но радует.       — Слушай, ты здесь не живешь, может свалишь? — Оборачивается он ко мне.       — Я прослежу, чтобы свалил ты! И ключи оставил.       — Да ты что?       — Вали в свою машинку, а Кристи твои вещи соберёт.       — Машина тоже моя. — Роняет она, и берет телефон. — Как и банковские карточки. Удаляй их из телефона!       — А ещё что?! Постель вам не постелить?       — Воздержись от пошлых намеков! Я здесь лишь затем, чтобы ты ей второй глаз не подбил!       — Могу и тебе подсветить, хочешь? Ты вообще знаешь, что я — боксёр?..       Пока он бахвалится, я стираю с его лица усмешку четким ударом в нос. Не свалит, но неплохо дезориентирует. Выхватываю его телефон из кармана и отдаю девчонке.       — В средней школе боксом занимался, да? Кристи, что ты там про телефон?       — Уже разбираюсь!       — Ты же понимаешь, что можешь его просто стереть?       — Я уже его стираю.       — Что?! — Подлетает голос качка до неприятных высот, и он снова замахивается на девчонку.       Она снова сжимается в комочек на глазах, а я от этого снова зверею. Заряжаю разочек под дых, и герой складывается пополам.       — Вали отсюда… боксёр с бабами драться. Сумки она тебе выставит… на улицу.       — Ты!..       — Я! — Встаю я между ними, и очередной его замах кулаком летит в пустоту. — Кристи, не я должен его выставлять, а ты!       — Чем я и занимаюсь. — она методично собирает по дому какие-то, одной ей ведомые вещи.       — Детка, он же маньяк! Я сколько раз тебе говорил, что он пялится на тебя, как кот на сметану! Если бы не я, то…       Мой кулак зависает в воздухе, и не достигает этой мерзкой рожи ещё раз. Вот так, значит? Я похож на маньяка, и он видел, что я пялюсь? А я так открыто что ли пялился? Да хрен знает, может когда от недосыпа и терял бдительность. Уж больно хороша, она, когда не запуганная и не зареванная.       — Вон пошёл! — Выплевывает она.       — Я смотрю, ты храбрая стала? Он же не будет тебя водить за руку, а я знаю все маршруты, и остановки! Ты же предсказуема до изжоги: все делаешь в одно и то же время…       — Ты мужиком-то будешь? — Выдыхаю я. — Уйди уже нахер, сделай всем приятно!       Он кидается на меня как бычок, остаётся лишь сделать шаг, чтобы он вылетел за дверь. Там я немного поправляю траекторию, и он грохается на пол. Да, большой шкаф. Да, громко падает, и с неприятными криками.       Жестко заламываю ему руки назад, до ещё одного высокого, не по комплекции вопля.       — Понимаешь, что ещё немного, и я выломаю тебе оба предплечья? — Он молча кивает. — Если подойдёшь к ней ещё раз — я их сломаю. Веришь? — Снова кивает, и скулит. Не по-мужски это звучит, не по-мужски. Совсем не так, как я пол года через стенку слушал. — Кристи, когда ему прийти за своими трусами и носками?       — Я за двери выставлю.       — То есть, ты даже будешь решать, что мне забрать с собой… — Снова заламываю ему крыла, и он переходит на вой.       — Ключи точно, все у тебя? — смотрю я на девчонку.       — Все. — Она без тени сожаления смотрит на то, как я разложил её… надеюсь бывшего сожителя.       Я слезаю с поскуливающей тушки, и снова втискиваюсь в её квартиру. Смотрю на вырванный вместе с цепочкой наличник.       — Я всё тебе починю. Всё отремонтирую.       — Забей, вызову с понедельника слесаря.       — Я сегодня всё сделать могу.       — У тебя руки что ли из плеч растут! — Не спрятала она первой улыбки, за сегодня.       — Прикинь? — Ухмыляюсь я как идиот. — Это меня так хвалят что ли? — Давай, замки сменим.       — Давай сначала перекусим. — Смотрит она на часы. — Ты наверное голодный?       — Не представляешь насколько! — Не считаю я зазорным и признаться. Да, есть хочу. Да, имею право! Часа четыре назад уже хотел, и примерно столько же, уже спал бы…       — Ну, посмотрим, что можно сделать. — Идёт она в сторону кухни наверное, если планировка квартир у нас одинаковая. Да, мысли-то она мои не слышит, вот и не слушает.       Я озираюсь в квартире: много всего, половину я бы просто выкинул. Пространство загромождено всякими статуэточками котиков, вазочками, сушеными букетиками и прочим хламом. Воздуха от этого кажется мало совсем.       На полу валяются шмотки. Это она уже начала шкафы освобождать. На меня она не смотрит вовсе, хлопочет там, за столом. Может я уже не нужен…       — Слушай, может я пойду?       Рывком она ко мне разворачивается, и глаза её снова становятся на пол лица! И это вкупе с красными волосами напоминает какую-то анимешную девочку. Понятно, она боится.       — А нахрен я тогда картошку чищу? — Снова эти противные командные нотки в голосе. Начинающая стерва… если мужик нормальный не попадётся. Хрен знает, кто ей теперь попадётся. Со вкусом у девочки — так себе.       — Я хорошо слышу, я — не глухой.       — Извини. Работа такая: на мужиков орать непослушных…       — Я не вхожу в их число, я — послушный. — Пытаюсь я подсластить. Сначала ведь ляпнул, как умею, с грубостью. Прежде, чем подумал. Ну на меня действительно, орать не стоит. Не люблю я этого. — И подпираю дверной косяк, скрестив руки на груди. — Что помочь?       — Я не знаю. К помощи не приучена. Посмотри пожалуйста, он ушёл?       — Ушёл. Я уже посмотрел. Если боишься одна, я могу с тобой побыть. Просто, безо всяких лишних мы слей. Никакой я не маньяк, поверь пожалуйста.       — Прости за его слова. Я не знаю, с чего он это взял, но всё время говорил, чтобы я тебя боялась. Ни в коем случае не улыбалась, не дала понять, чего там надо дать понять маньяку… — Она краснеет и прячет глаза.       Так вот, что за черт! А я считал её высокомерной куклой. Ей мозги продули, что меня надо бояться… Интересно, откуда такие выводы?       — Однако, ты прыгнула утром в мою машину. Прямо в лапы маньяка… — Улыбаюсь я. Почти смешно, кабы не было так грустно.       — Мне в этом состоянии и маньяк был уже не страшен. — Улыбается она в ответ.       — Спасибо, приятно. Я покурю схожу, впустишь потом обратно, в квартиру?       — А ты дверь не захлопывай. Тапками подопри.       Я ещё раз осматриваю развороченный дверной косяк, и ныряю в свою квартиру. Отделка и цепочка — идентичные. Отрываю нужные запчасти от своей двери, беру ящик с отвёртками. Глаз падает на мусорные пакеты ростом с меня. В быту такие не нужны, размер не досмотрел.       Тихонько занимаюсь её дверью, с сигаретой во рту, и слышу мелодичную трель микроволновки. Вздрагиваю, оборачиваюсь и вижу, что она смотрит, как я работаю. Краем глаза замечаю, что она умыта, причёсана, и не так уже расстроена.       — Где ты взял всё это?       — Какая разница? Я разломал тебе дверь, я должен её починить.       — А я должна тебе за поездку.       — Накормишь меня, и мы в расчёте, идёт?       — Согласна. Чай или кофе?       — Чай, дорогуша, мне ещё поспать перед сменой надо.       После еды и окончания всех ремонтных работ, я хожу за ней с пакетами, в которые она сбрасывает не глядя всякие шмотки и тряпки.       Когда мы выставляем пакеты за дверь, она снова бледнеет, и падает на диван. Вижу, что хочет заплакать, но моё присутствие её сдерживает.       — Я уже говорил, что прореветься тебе стоит.       — А я уже говорила, что пролила достаточно слез, во имя этого козла. Больше ни одной не оброню!       — Ладно, у меня коньяк есть. Обмоем твою свободу? — Она зыркает на меня своими анимешными (я уже и термин подобрал) глазищами. — Помнишь, что я — не маньяк?       — Да помню я, помню. Тебе правда, заняться что ли нечем?       — Так бывает нечасто, пользуйся моментом. — Подопру тапком дверь, ага?       Она мою шутку не в состоянии оценить. Она снова впала в ступор. Коньяк у меня початый, но сдаётся, что ей более, чем хватит. А мне — так и вовсе без надобности. Так, компанию поддержать…       Выходя из квартиры, вижу этого козла. Ух ты ж блядь! Не для тебя двери полураскрыты! Едва успеваю схватить за шиворот и оттащить. Мы тут вдвоём и мне совершенно насрать на то, что он чувствует! Судя по тому как качнуло, он уже пьян.       — О-да! — Ухмыляется он бутылке в моих руках — Она же сейчас напьётся в говно! И ты будешь делать с ней все, что пожелаешь! Дождался, да?       — Не суди по себе, уродец.       — Что значит, по себе? Я — хоть не маньяк!       — Ты — хуже. Сам свалишь, или с лестницы спустить?       — Ты ведь не будешь сидеть с ней вечно? Да кому она нужна, кроме меня, такая? Она хоть сказала, сколько ей лет?       Сколько лет этому сказочному персонажу? Да вообще, похер! У феечек бывает возраст? У ведьмочек? У анимешек? Ну, у последних — да. Некоторые смотрят с ними порномультики… О, боги, как далеко меня могут мои мысли унести… Ещё с утра считал её соседкой-истеричкой, избалованной донельзя. Что же дальше-то будет?       — Да мне похер, сколько лет этой девчонке. Лишь бы тут не было тебя, и она спала спокойно, как и я!       — Меня? Не было меня? — Уточняет он.       — Да, я дорого готов отдать, чтобы тебя не видеть и не слышать. Так как насчёт спуститься с лестницы?       — Мне жить негде.       — А меня ебёт?       — Ты яйца к ней подкатываешь, хата пустая будет. Махнемся?!       — Ничего я к ней не подкатываю! Кто-то же должен был помочь ей от тебя избавиться. Давай, вали, а то правда, спущу с лестницы.       Бля, так она ещё и содержала его: карточки, телефон, жить негде… уметь надо так, наверное. Хорошо устроился, да ещё и не ценил, скандалил как баба на базаре….       Конечно же, она стояла и подслушивала. По глазам вижу, наполненным слезами. У той, которая их тратить по нему больше не собирается…       Тесню её в квартиру, глупо улыбаюсь, в надежде поднять настроение.       — Запирай.       — Он будет тут всю ночь бродить. Ему идти некуда. Код домофона известен.       — Полицию вызовем, они ночлег обеспечат!       — Блин, как-то это… не по-человечески что ли?       — А это вот, по-человечески? — Убираю с её лица прядь, которой она весь день фингал завешивает. Конечно же, от моих рук она тоже шарахается. — Прости, прости! — Растопыриваю их в стороны. — Я ничего такого не думал, просто волосы с лица убрал.       — Ладно, ты сыт?       — Ой, не то слово! Я такой вкусной картошечки сто лет не ел. — Похлопываю себя по животу.       — Судя по комплекции, ты примерно столько вообще, не ел. — Прячет она смешок.       — Находишь меня тощим? А девушкам нравится мой твёрдый пресс. — Делаю я обиженный вид. Конечно, если в твоём вкусе такой шкаф с антресолями, то я выгляжу худым. Бля! А так хотелось понравиться.       Мы включаем какое-то кино по телеку, разливаем коньяк. Через пятьдесят граммов она прилегла мне на плечо. Через мои пятьдесят я откинул руку, чтобы ей было удобнее. Забравшись на диванчик с ногами, она так и притихла.       Я понял, что вырубился, от щелчка плейера. Хрен знает, что там за кино было на диске, но оно закончилось. Меня всего затекло и перекорежило от сна сидя, с запрокинутой головой. Надеюсь, хоть не храпел. Если голова заваливается, то говорят — у меня такое бывает.       Кристинка спит беспробудным сном, у меня на рёбрах. Как приличный человек, я должен сейчас свалить отсюда. Но тогда я её наверное разбужу. А что, если… Медленно пытаюсь лечь вдоль дивана. Она устраивается у меня под крылышком ещё удобнее, и меня это рубит, как вечерние сумерки за окном и остатки коньяка. В бутылке — пару глотков. И когда она его употребить успела?       Я что, бессовестно всё проспал, утешитель хренов? И она меня не разбудила? Воистину, феечка а не женщина!

Она.

      Я черт знает, сколько сидела у этого озерца или прудика. Надо было собираться с силами и довершить начатое этим утром. Взять-таки себя за шиворот, вырвать из этого тихого бережка, и крушить дальше свою устоявшуюся жизнь. Отрезать как тупым ножиком по живому оказалось сложнее, чем поначалу казалось.       Хочу ли я жить как прежде?       Да черта с два!       Как угодно, только не так, как до сегодня!       И парень этот, незнамо откуда взявшийся, сидит рядышком, молчанием своим поддерживает. Его присутствие будто греет меня, и добавляет некоторой решимости. Он то сидит, то валяется на лугу, будто здесь и не прохладно вовсе. Мне же зябко, ветер такой коварный, так и лезет под рёбра. Но и подняться сил пока нет.       — Так, всё! — Вдруг вскакиваю я. — Оттого, что я здесь сижу, ничерта не меняется. Отвезёшь меня обратно, к дому?       — Ну разумеется. Я вроде уже соглашался. — Поднимается он, и пялится на моё лицо, хоть и пытается это скрыть. Понятно, бланш уже очевиден. Ну, зато проверю все свои косметические препараты на вшивость. Мы едем, кстати — через весь город. На обратном пути я наконец сориентировалась — где мы вообще были. Воистину, соседу делать нечего, кроме как взять надо мной шефство.       От криков своего бывшего, я по-прежнему, впадаю в ступор и вжимаю голову в плечи. От этого мой теперешний спутник мастерски отправляет его в нокаут.       Практически малой кровью, мы выдворяем его из квартиры, да только знаю я, что этим всё не кончится. Мелочность и козлизм своего любовника я за эти годы достаточно изучила. Он так ловко сел мне на шею и свесил ножки, что так просто теперь не слезет.       Сосед смотрит на развороченный своим красивым фронт-киком косяк, а меня эти мелочи совершенно не беспокоят. Мне больше интересно — как на работу в понедельник идти. Или, как я буду ночевать, когда мне скулят под дверью, или орут, или стучат, приказывая впустить.       Черта с два я тебя впущу! Поезд ушёл, целуй рельсы, дорогой!       Так, мне надо отвлечься от этих мыслей. Например, расставить все точки над «ё» со своим соседом: окейно, я его кормлю, он замки меняет.       Смотрю на его красивые и тонкие кисти, в общем, на все его обнаженные руки, с татуировками на обоих предплечьях, которые растут прямо из плеч. То есть, он починил всё так же быстренько, как и смёл сковородку картошки.       С ним мне так и не страшно. С ним я чувствую покой, поэтому его попытка уйти восвояси пугает меня до чертей.       Не уходи, я ещё боюсь остаться одна, в этих четырёх стенах! Собирая шмотки и яростно расколачивая об пол некоторые подарки, от некоторых ненавистных теперь персонажей, от которых онемели щека и скула!       Ей-богу, он довольно зыркает своими бескрайними, чёрными омутами глаз, и предлагает обмыть мою свободу. Делать ему и правда, нечего что ли? Или он реальный маньяк, и к ночи я пожалею о том, что прыгнула к нему в машину?!       Да черта с два! Моя развитая интуиция спит мертвым сном, а при знакомстве со своим, теперь уже бывшим, она билась кулаками об мой разум! Только нихрена я её не слушала тогда, чем и обрекла себя почти на три года круглосуточного мозготрахания. В последний год перешедшего и на взмахи руками, иногда достигавшие меня.       Вот, эта полоса в жизни кончится с выбрасыванием мусорных пакетов за дверь, которые ещё и забрать должны.       Я метнулась в ванную, умылась, полюбовалась на фингал, и услышала голоса.       Да, за дверью снова были оба! Бывший пытался рассказать обо мне что-то плохое, но едва не отправился считать рёбрами ступеньки. Соседу было совершенно наплевать: сколько мне лет, и какая плохая я на самом деле.       — Запирай! — Ухмыляется он во все зубы. Видимо считает, что дело сделано.       — Он будет тут всю ночь бродить, ему идти некуда.       — Да ладно, наряд полиции ночлег обеспечит. — Он достаёт из кармана шоколадку. — В комплект к коньяку.       — Как-то это не по-человечески… — Размышляю я, представив всю эту картину.       — А это вот, по-человечески? — Рычит он, и замахивается на меня рукой.       Конечно, в итоге до меня дошло, что он не замахивался. Что на фингал хотел ещё раз посмотреть, но я на автомате шарахнулась. Его это напугало, что он меня напугал, и в итоге мы прячем неловкость за первыми глотками коньяка.       Я вообще стараюсь ничего кроме вина не пить. Не нравятся мне крепкие напитки, по вкусу и по эффекту.       Но тут этот золотистый коварный, коньяк который теплом прокатился по горлу, оттенив горький шоколад, оказался очень кстати.       Мы включили какой-то диск с фильмами, и я какого-то черта осознала себя на плече своего гостя, что было весьма уютно и тепло. Когда он откинул руку, чтобы я разлеглась поудобнее, помню вообще смутно!       Проснулась я от сопения, плавно переходящего в храп. Гость мой дрых, раскинув руки по спинке дивана, в которые я так уютно устроилась. Вкусный огненный напиток так и манил, потому я разлила остатки по двум бокалам: себе чуть, ему совсем чуть-чуть, он же не видит…       Так спокойно и сладко мне вообще сто лет уже не спалось. Следующее пробуждение было на рассвете. Осознание того, что мне тепло, уютно спится на груди едва знакомого соседа по лестничной клетке. Осознание того, что он обнимает меня обоими руками, и спит так же крепко и беспробудно. Твою ж дивизию! Что здесь происходит вообще?!       Да впрочем, мы одеты, провалов в памяти не наблюдаю, если что… Попытка высвободиться успехом не увенчалась.       — Зая, спи давай! Мне скоро на смену! — Внятно и громко восклицает он, и рывком прижимает меня к себе обратно.       От страха я послушно утыкаюсь носом ему в грудную мышцу, и лежу тихонько как мышь. Скоро мне в этих объятиях становится по-прежнему, спокойно и ничуть уже не страшно. Засыпаю вновь.       Просыпаюсь от звонка будильника.       Черт, воскресенье и чей это будильник вообще?!       Поднимаю голову и смотрю в лицо того, с кем так уютно проспала. Бля! Бля! Бля!       — Доброе утро, соседка? — Улыбается он, но по-прежнему, крепко держит меня обоим руками.       — Какого черта здесь происходит? — Дергаюсь я до тех пор, пока оказываюсь на свободе. Вскакиваю на безопасное расстояние, до самой кухни.       — Кажется, мы переспали. — Ухмыляется он, и поднимает руки вверх. — Только без секса, хи. — Просто сон, и ничего лишнего, бля, личного… Да черт с ним, всеравно это было очень целомудренно… — Он смотрит на меня и перестаёт ерничать. — Не косись на кухонный нож, дорогуша, я ничего тебе не сделаю. Ну, может кофе нам сварю, если ты не хочешь сварить его сама.       — Что это за коньяк?       — Обычный коньяк. Просто тебе его было многовато. — Он продолжает настороженно на меня смотреть. — Да нормально всё: ты перенервничала, и вырубилась от первого глотка. Там чмо твоё ходило, скулило, поэтому я просто прилёг вдоль дивана, а не поперёк.       — Ну да действительно!       — А что, надо было тебя тут одну бросить? Я не рискнул, правда. Не в том ты вчера была состоянии.       — Хорошо, пусть будет так.       — Ну что, я пошёл? Мне на смену пора. Надо ещё умыться и заправить себя кофеином. — Окончательно смущается он, и топает к двери без телефона, зажигалки и сигарет, которые валяются возле пустых коньячных бокалов.       — Будешь завтракать? — Вдруг спрашиваю я.       — А что у тебя на завтрак? — Улыбается он, и весьма раскованно потягивается. Так, что видно немного его самохваленый твёрдый пресс и широкую резинку от трусов.       — Гречка! Позавчерашняя! На воде, и без сахара! — Стараюсь я откровенно туда не смотреть, хотя глаза так и потянулись.       — Согласен на позавчерашнюю гречку. Дверь подопру тапком, сбегаю к себе на минуту?       — Можешь и на две. Я тоже умыться не прочь.       Да что творится вообще? Я могла сейчас от него уже отделаться, но вместо этого готовлю завтрак. Варю кофе, и переживаю о своей немытой голове и шикарном бланше!