*** пока без названия ***

Глава 4. Она.

      Стук в дверь.       Звонка у меня что ли нет? Или батарейка села?       Да блин, как лень вставать-то! Как прекрасно было олицетворять сфинкса, и не двигаться весь день! Так нет же, надо теперь смотреть — вдруг дверь поджигают, или снова на неё писают…       Смотрю в глазок: напротив стоит… сосед. Глазки в пол, сама скромность.       Мы месяц с ним не общались и даже не виделись. Как раз, и лето уже наступило. С того дня, как я с ним так грубо распрощалась, он будто пропал. Ну, или вернулся к своей обычной, нормальной жизни, без моих проблем.       В конце концов, какое я имела право, использовать его в своих корыстных целях?! Да он бежать был от меня должен, сломя голову! От моих комплексов, моих тараканов, и моего дурного характера! Сразу же! А не забывать по-детски телефон-сигареты-зарядник, в надежде вернуться.       Ни одному хорошему человеку не пожелаю, с такой, как я, общаться! А он показался мне хорошим человеком, поэтому я обязана была его отшить, просто обязана. Потому, что он так мне подозрительно стал близок за какие-то сутки, что это необходимо было рубить, пока не стало слишком поздно.       Что я и сделала.       Да, наверняка это его обидело. Возможно, даже оскорбило — но на то и расчёт был. Слишком радужно все: прямо как прекрасный Принц и Золушка. Только сказок в жизни не бывает, и слишком часто я в этом убеждалась. Убеждали, так сказать, что жизнь и романы эпохи Возрождения — вещи совершенно разные!..       Молча открываю дверь. Не на цепочку, а настежь. Никакой он, нахрен, не маньяк, с таким отношением к людям. Ко мне, например!       — Привет. — Смотрит он в пол.       — Привет. — Отвечаю я эхом.       — У меня чай вкусный, пойдём? — Смотрит он на меня как-то робко, снизу. Глаза от этого вообще бездонные, как пол литра невероятно крепкого и горького кофе. (Oh, bitter joy…).       — Что? — Я мысль даже потеряла, когда в них взглянула.       — Сидишь всё воскресенье, одна. Пошли хоть чаю попьём.       — Ты следишь за мной что ли?       — Ещё чего! — Снова смотрит он куда-то вниз. — Не забывай про слышимость. Я теперь музыку не включаю, я твою только и слушаю.       — Прости, надо было сказать. Буду делать тише.       — Да я совсем не против. — Улыбается он. — Ну, так как?       — Пойду, музыку выключу. — Порываюсь я уйти. Пора ведь делать ноги, пока всё не зашло слишком далеко. Снова.       — Да я не об этом… Кристи! — Повышает он голос, и я застываю в неудавшейся попытке сбежать. — Ты меня слышишь вообще? — Разворачиваюсь и киваю. — А понимаешь? — Да так, местами, честно говоря… — Кристи, с тобой всё хорошо?       — Спасибо, я всё ещё в адеквате! — Моя попытка стопроцентно, успехом не увенчалась. Выдыхаю. Оказывается, я частично забывала дышать.       — Я на чай тебя звал, это — нормально, это не несёт обязательств. — Я продолжаю тупо на него смотреть. Снова, прямо в эту пропасть глаз… — Кристи? — Доносится до меня будто из другого мира.       — Сейчас, я печеньки только возьму. — Трясу я головой, пытаясь избавиться от наваждения.       — Дверь будет открыта, ты просто входи. — Перестаёт он подпирать дверной косяк, и исчезает в своей квартире.       Кристина, какого черта? Ты едва-едва перестала о нём думать! После разрыва с человеком, на которого потрачено три года жизни, ты не о нём, а о своём соседе думала денно и нощно! Убеждала себя в правильности принятого решения, раз за разом, день за днём! И вот, когда настало время, когда тебе наконец полегчало — каков итог?!       Приглашение в гости? Чаепитие?! На его территории? А потом в ход пойдёт алкоголь, и ты снова проснёшься в его объятиях? Есть ли гарантия того, что ты проснёшься одетой???       Спешно гляжу на себя в зеркало: воскресенье, блин! На голове — сеновал! Помыла, и поленилась вечером уложить, потому что никуда не планировала вылезать. На лице тоже — ни грамма цвета: перманент выцвел, а от косметики лицо отдыхает, когда отдыхаю я.       Как-то пытаюсь причесаться, меняю треники с обвисшими коленями на беговые тайтсы, с красными лампасами. Черт дёрнул за язык! Печеньки? У меня в квартире есть печеньки, и они не съедены? Странно, но даже есть какие-то, если не засохли совсем…       Громко шагаю в его квартиру. Громко потому, что спотыкаюсь об порог, и сопровождаю это матом.       — Нет у меня тут таких девушек, которых ты назвала! — Слышу я из одной из комнат. — Всех выгнал, пока тебя жду! — Весело кричит он.       — Прости, печеньки покрылись неделями ожидания, пока их съедят. — Шмякаю я на стол их неприглядные остатки.       — Ничего, у меня есть пироженка, будешь? — Вскакивает он с места, когда я достигаю кухни.       Квартира поражает минимализмом. Из мебели в ней — самое необходимое. Чисто, аккуратно, кружки с чаем дымятся, гудит кухонная вытяжка, потому что уже накурено, хоть топор вешай.       — Однако. — Сажусь я на указанный уголок за столом.       — Расскажи мне, как живешь? Какие новости? — Забирается он в кресло с ногами, чем показывает, что так тоже можно. — Почему я тебя вообще не вижу?       — А раньше видел чаще? — Отпиваю я, и это — поразительно вкусный чай: крепкий, с горечью, и какими-то цветочными нотками при этом.       — Кажется, да. Хоть в лифте иногда встречались. — Он смотрит за каждым моим движением, но расслабляется, когда я делаю довольную мину.       — Я им пользуюсь только если сумки тяжёлые.       — Клаустрофобия что ли? — Вскидывается он.       — Пассивная физическая нагрузка для лентяйки, которая часто стала баловать себя вкусненьким, а так, как мозг никто потом не выносит — еда впрок стала идти. — Тянусь я за предложенной пироженкой.       — Я сделаю умный вид, будто понял. — Прячет он улыбку.       — Я прибавляю в весе! — С удовольствием я откусываю снова и снова.       — Хорошо, значит, я делаю восторженный вид, и говорю, что тебе это очень к лицу! — Смотрит он, подперев руку ладошкой.       — Как знаешь. — Жму я плечами. — Сейчас меня это меньше всего волнует, что шмотки малы становятся…       — Меня — тем более. Ещё чай будешь?       — Что это за вкусняшка? — Послушно протягиваю я кружку.       — Секрет. — Закуривает он. — Только в этих стенах делают такой напиток, так что, заходи почаще.       — Приглашай. — Отвечаю я быстрее, чем от ушей до мозга доходит.       — Да у меня дверь только что не настежь, Кристи! Ты только вот, в неё никогда не заглядываешь! — Протягивает он чай, и снова смотрит. Будто насквозь хочет проглядеть.       — У меня к тебе есть одно незаконченное дело. Потом можем продолжить светскую беседу. — Всё же решаюсь я.       — Давай. — Напрягся он, хоть и откинулся обратно, в своё хозяйское кресло. Снова выдыхаю, и будь — что будет!       — Почему ты знаешь моё имя, а я не знаю твоё?       — Потому, что пару раз я тебя подвозил, а ты, разумеется, с бомбистами не знакомишься. — Пускает он кольца, а потом нанизывает их на эффектно пущенную струйку дыма. — Я спрашивал, ты — никогда. — И косит на меня так интересно, сбоку.       — Ну извини. Так как тебя зовут, сосед? — Ну да, ты рисуешься, а я всё вижу, всё замечаю. Да, замечаю! И получается у тебя — довольно профессионально… О, боги! О чем я только думаю…       — Илья. — Едва успел он спрятать довольную улыбку.       — Илюша. — Вылетает у меня снова, изо рта быстрее, чем мозг сообразил. — Юша.       — Вот и познакомились. — Снова улыбается он, и жмурится от солнца, бьющего в окно. — Ну, раз мы теперь знаем имена друг друга, могу ли я тоже рассчитывать на откровенный ответ на свой вопрос?       — Теперь мне придётся сказать «да»? — Я снова теряю мысль от его убийственного взгляда. Да что же это за глаза такие, что в них проваливаешься будто в чёрные дыры?!       — Почему ты меня тогда так просто выставила? Чем я заслужил такой грубый посыл на гору Кху Ям?       И вот тут я действительно, провалилась. В реальность, из водоворотов, полных горько-сладкого кофе (oh, bittersweet…).       — Потому что считаю/считала это правильным!       — Что, именно? Я ведь не подкатывал к тебе, я просто… что я тогда сделал-то?       — Ничего ты не сделал. Слишком всё стало быстро меняться в моей жизни. Необходимо было сбавить обороты и отдышаться. Оглядеться, и понять — что происходит. — Теперь я глаза прячу, потому что стыдно. Знаю, виновата, но от этого не легче.       — Огляделась? Отдышалась? Поняла? Месяца хватило? — Ехидничает он.       — Ну, практически. — Стараюсь я не замечать его тона.       — Я внимательно, очень внимательно слушаю! — Усугубляет Иль… Юша и так, наш нелегкий разговор.       — Будь добр, не буди моих тараканов, пока они спят! Я сочла это необходимым для безопасности, туевой хучи моих комплексов и самокритики!       — Ой! Простите, тараканов не трогаю! — Демонстративно поднимает он руки вверх. — Что, соседи не могут просто пить изредка чай? Почему надо именно ходить, задирать нос, и не здороваться?       — Я бы здоровалась с тобой! Мы просто не встречались с… того вечера!       — Ну, да. Я редко здесь бывал. — Закуривает он снова. Да сколько он теперь курит?! — Не будешь больше от меня шарахаться?       — Нет, конечно. Чай слишком хорош. Представить не могу, как теперь на пробежку.       — Ты ещё и бегаешь? — Закатывает он глаза.       — Боюсь теперь по вечерам ходить в зал, а в другое время мне некогда. Приходится бегать по выходным, и засветло.       — Хочешь, я буду бегать следом, и охранять тебя? — Улыбается он так искренне, что мне кажется, что он издевается.       — Не стоит идти на такие жертвы.       — Я тоже бегаю, но только по утрам и иногда. Могу перенести на вечер, под тебя подстроиться.       — Даже не знаю, что ответить. Знаю, что либо бегают, либо курят. Либо это — фильм «Freier Fall». Насколько я вижу — ты у нас — второй вариант.       — Ну, как знаешь. Моё дело — предложить, а ваше — сделать неприступный вид и послать меня нахер, так?       — Ну, раз ты так ставишь вопрос, то через часик я побегу.       — Почему не сразу?       — Потому, что внутри плещется вкусная пироженка, и она будет сильно мне мешать.       — Она будет нашёптывать: забей на треню, давай кино смотреть… — Зыркает он глазами.       — Как-то примерно так. Хватит курить, ты за пол часа третью тянешь…       — Ладно, не буду. — Соглашается он, и суёт сигарету обратно, в пачку. — Как часто ты сможешь контролировать моё потребление никотина?       — Никак.       — Жаль, мне бы не помешала помощь с этим.       — Сила воли, Юша. Тренируй её.       От того, как я пропела его имя, сосед заулыбался во весь рот. Даже скрыть это он от меня не пытался.       Час пролетел, полтора уже пролетело за пустой болтовнёй.       — Ой, бежать пора! — Смотрю я на часы.       — Я так надеялся, что ты передумаешь. — Вздыхает он.       — Могу и сама. Компания мне для этого никогда не была нужна.       — Сколько ты дашь мне времени на сборы? — Вздыхает сосед ещё раз. Я смотрю, энтузиазма в нём…       — Минут пятнадцать. Жду у лестницы.       Быстренько переодеваюсь в удобное бра и обычную футболку сверху. Собираю волосы в хвост, и вприпрыжку выскакиваю на лестничную клетку.       Жду, запустив приложение, но сосед всё же выходит. Практически на него не глядя, я пускаюсь вприпрыжку по ступеням, с 10 этажа.       Судя по топоту, он не отстаёт. Смотрю на него уже внизу, когда надо выбрать маршрут: волосы свои красивые и блестящие, он собрал в хвост. Нашёл себе шорты и футболку без рукавов.       — Ну, ты куда бегаешь?       — А ты куда бегаешь? — Он будто бы, уже устал. Так тяжело дышит.       — Хорошо, я выполняю свой минимум, а потом посмотрим. — Разгоняюсь я в сторону парка. Не глядя на него, не слушая, а в заданном темпе выполняя свою нагрузку.       — Ну это же блядь пиздец какой-то! — Становится он, упираясь руками в коленки, когда я делаю в парке технический перерыв на пресс, отжимания и приседания.       — Это значит лишь то, что ты не бегаешь. Зачем ты со мной пошёл? Себя помучить?       — Это так заметно? — Сбрасывает он мокрую насквозь футболку, и прицепляет за шорты.       — Очень. Во-первых, у тебя кеды, а не беговые кроссы с амортизацией. Значит у тебя напрочь забьет икры от нагрузки. Завтра будешь как робот ходить.       — А во-вторых? — Продолжает он геройствовать.       — Не стой, ходи кругами и дыши… — Продолжаю я заботиться. — Хорошо дыши, сколько нужно. На, сделай пару глотков. Нет, блядь, не пол литра в залп, а именно пару, больше сейчас не надо!       — Ты смотри, какая строгая! — Со смехом отдаёт он поилку, а я украдкой смотрю на его подтянутое, худое, но не тощее тело, как у танцовщика. Довольно интересная фигура, в непривычной для меня размерности, скрываемая за просторными футболками и широкими штанами. Как показывали шорты — ноги у него были стройные, прятать их было вовсе незачем.       — Мы тут долго будем тусить? — Послушно ходит он вокруг меня.       — Я тебя жду, пока отдышишься и придёшь в себя. — Кручусь и я, не теряя зрительный с ним контакт. И вдруг он начинает неумело, но артистично позировать.       — Ты чего? — Начинаю я прыскать со смеху.       — Ты же пялишься на меня. — Стреляет он глазами в упор. — Может, так я тебе больше понравлюсь?       — Смотря на тебя — я испытываю лишь одно желание: накормить! Так что прекрати выламываться, смотреть особо не на что!       Он будто спотыкается на ровном месте и отворачивается.       — Курить только не вздумай! — Продолжаю я.       — Я даже сигареты с собой не брал. — Бурчит он, и смотрит на то, что я снова обошла вокруг и смотрю на него.       — Ты что, обиделся что ли?       — Нет, с чего бы? Обрадовался! Когда меня ещё так нахваливали?       — Ну ты же понимаешь, что я пошутила?       — Нет не понимаю! — Садится он на траву. Наверное, это назло мне, я ведь просила ходить.       — Я должна была стереть твою довольную ухмылку с лица.       — Ну конечно, зачем тебе улыбчивый спутник? — Складывает он локти на колени и пялится на солнышко, задрав голову.       — Так, хоре жаловаться! Побежали в сторону дома!       Теперь я не от бега удовольствие получаю, а слежу за своим задервеневшим от нагрузки спутником. Хоть он и храбрится вовсю. Перед домом я понимаю, что не набегалась.       — Так, Юша, сейчас ты под моим руководством растянешься, и отправишься домой.       — А ты? — Послушно скачет он на месте, как я.       — А я — на свидание. — Продолжаю я веселиться.       — Что, прости? — Вмиг останавливается он.       — По ступенькам буду добегать, что не добрала!       — Испортил тебе тренировку, да? — Едва стоит он на ногах.       — Забей, и слушайся моих рекомендаций. Тебе не плохо? Давай, я пульс посчитаю своими часами.       — Да прекрати ты, не сахарный, не растаю… — Неубедительно сопротивляется он.       — Кто знает, кто знает. — Я надеваю на него часы.       — Что ты кошмаришь-то меня? — Возмущается он.       — Я? Это я так, разминаюсь! Ты не представляешь, как я могу закошмарить.       — А можно спросить, зачем?       — Ты сам напросился. С посторонними я предельно вежлива, с друзьями я — сущий кошмаррр!       — Заметно.       Он послушно выполняет все мои задания и упражнения. Щурится, когда я выправляю ему осанку, или вытягиваю колено, которое он поставил неправильно. Всё он делает старательно, и безмолвно.       — Можно я предложу альтернативу сегодняшнему издеватеьству?       — Жги! — Я скрещиваю руки на груди и смотрю за ним.       — Давай, я буду в зал тебя водить-возить по вечерам, и мирно ждать в машине, пока ты вволю не напрыгаешься. — Он мучительно поводит той или иной частью тела, пытаясь это от меня скрыть. Но я реально представляю, что он ощущает сейчас.       — А как же свежий воздух?       — Давай заменим на пешие прогулки. — Снова щурится он, и смотрит на меня, уже без обиды.       — Что, прости? — Не догоняю я.       — Будем вечером ходить гулять. Летние ночи для этого и созданы.       — Я так-то и забыла, для чего у нас летние ночи. Помолчи ты уже минутку, я посчитаю твой пульс.       — Ну; так как? Мы пойдём сегодня вечером на пешую прогулку? — Преграждает он мне путь, когда я снимаю с него свои смарт-часы.       — Поговорим через пару часов?       — А что будет через пару часов?       Да, он похоже, реально не представляет, что с ним будет через ближайшие пару часов.       — Ты будешь лежать, не в силах пошевелиться. — Делаю я шаг влево, который делает и он.       — Я бы на твоём месте, на это не рассчитывал… Время называй! — Делаю я шаг вправо, а следом и он. Снова стоит напротив, стреляя своими пронзительными глазищами.       — Так, пол часа на стретчинг, потом горячая ванна… — Начинаю я загибать пальцы.       — Конкретнее, Кристи. — Он растопыривает руки, якобы пытаясь меня поймать.       — Не ранее восьми. — Интуитивно шарахаюсь я.       — Ровно в восемь. — Он делает вид, что этим не обижен, и многозначительно смотрит на мои часы.