*** пока без названия ***

Глава 13. Она.

      Впереди целые сутки трезвого взгляда на вещи! Целые сутки суровой реальности бытия. Он — вдали, а я словно в тяжёлом похмелье! В зависимости я, оказывается, от его присутствия!       Сашка ещё этот, со своими звонками! Нужен он мне, сто лет! Трубку не беру, открыточки от него не читаю!       Это наводит меня на мысль, что с Юшей у нас никак руки не доходят номерами обменяться. Всё некогда: то за разборками, то за обнимашками…       Вот это вспомнила… полёт на качелях на грани здравого смысла, …мечты о выходных где-то вдали от цивилизации…       Надо сосредоточиться хоть на чём-то! Надо думать о ком-то кроме…       Вываливаю кучу визиток, из кошелька. Они перестали туда умещаться. Надо провести ревизию. Вот прямо сейчас, на ночь глядя, не раньше и не позже!       На одной из них шашечки, номер телефона и имя Илья… В голове всплывает «я ведь тебя подвозил, но ты же с бомбистами не знакомишься…»       Руки сами набирают номер. Естественно, никто не подходит. Он же на смене. Кто знает, чем он там вообще, занимается…       Мысли бегают в разные стороны: от сборов на пикник, до скорого визита к маме. Вообще, ни на чем невозможно сосредоточиться! И уже давно! Практически, всю эту неделю, а не только, в этот вечер!       Телефонный звонок.       — Здравствуйте, вы мне звонили? — Именно этот голос я слышу, так часто теперь…       — Юша?       — Кристи? Ты… не выбросила мою визитку?       — Я сегодня ее только и нашла. Как ты?       — Довольно горячо, а ты?       — Что это значит? Ты работаешь стриптизёром?       — Да тьфу, Кристи! Секретность у меня, прости. Так чем занята именно ты… пока думаешь о стриптизёрах?       — Отдыхаю. Спать уже собираюсь.       — Отдохни и за меня. — чмокает он в трубку. — Скучаю по тебе.       Молча отключаю связь. Я тоже по тебе очень скучаю. Только это и тебе знать не надо, и мне верить.       Спать! Просто ложиться спать! Пробежка сделана, пресс прокачен, чай выпит!       Даже с Юшей немного поговорили, перед сном!       Время летит. Он желает доброго утра, и звонит вечером.       — Привет, ты занята?       — Для тебя — нет. — Мурлычу я, доливая себе в бокал ещё вина.       — Приятно. Я домой еду, и хоть обещал тебя не кормить, но что вкусненького хочешь сегодня?       — Сладкого! Я хочу пироженку!       — Ты. На ночь глядя? Ты не будешь меня за это ругать?       — Не-а! Я не в том состоянии, чтобы кого-либо ругать.       — А завтра я приготовлю обед, ты не против?       — Не, не против. У меня ещё будет воскресенье, чтобы восстановить пищеварение после твоих кулинарных экспериментов.       — Спасибо за доверие, гм.       — Кушай, не обляпайся. — Он молчит. — Да шучу я!       — У тебя все нормально?       — Захочешь — сам увидишь.       Он является снова, с распущенными влажными и душистыми волосами. Пристально смотрит на меня, и не хватает с порога в объятия.       — Тебе нездоровится?       — Уже нормально. Сангрия с кеторолом делают своё дело. — Просто иду я вглубь квартиры.       — Кристи, ты что творишь? — Идёт он следом.       — Я — большая девочка. Ужинать будешь?       — Не, спасибо. Чай буду, или твою сангрию, если хочешь. — Плюхается он на диван, закидывая ноги на соседнее кресло.       — Значит, я не буду больше ничего готовить, в ожидании тебя! — Рявкаю я, не в силах сдержаться.       — Ну, извини. Что ещё я не так сделал? Пироженка хоть такая? — Улыбается он, постоянно протягивая руки, когда я сную мимо него. Зовёт к себе на колени, вижу! Но с разбега не прыгаю.       — Пофиг, любая пойдёт. Устал?       — Да ващеее! Вот повидаю тебя, много раз поцелую, и спать… — Долго смотрит на меня. Тоже, замечает, что не прыгаю… — Если нет других предложений…       — Кино можно посмотреть. — Сажусь я на другую сторону дивана, и отгораживаюсь бокалом вина в руке.       — У меня телек больше.       — А у меня — сплит.       — Который ты выключила.       — Да, я мёрзну! Нельзя что ли?       — Все можно, только не ругайся. — Тянется он ко мне — Я соскучился! Очень!       — Юша, отстань!       — Да как отстань? Я и не приставал ещё…       — Вот и не надо! — Рявкаю я. Бесит! Прямо мур-мур-мур, ласковый котик Юша…       Сначала исчезаю в туалете, потом в ванной. Потом наливаю по обоим бокалам вина и раздираю пироженку. Он тихонько ходит за мной следом и хлопает своими карими глазами. Не похоже на него, нетипично, но долго фыркать не получается, уж больно жалобно он на меня смотрит, надув губы.       Беру ложкой пироженку, и тянусь к нему. Он покорно сьедает, и запивает сангрией. Начинает улыбаться и тянуть ко мне своё лицо.       — Так, не мешай! — Снова запрещаю я.       Со вздохом он смотрит в телек. Курить я его выгоняю на балкон. Бесит и запах дыма и гул вытяжки. По возвращении он садится и пристраивает мои ноги себе на колени. А потом, он то и дело борется со сном: голова запрокидывается на спинку дивана, и он вскакивает. Меня встряхивает! И это тоже, понемногу начинает бесить!       — Ложись уже нормально, или иди к себе! Это будет прямо вообще, в тему!       Он сползает по дивану, ко мне, рядышком. Косит хитрющими глазами, отжимает лучшую подушку, предлагая вместо неё свою руку, и пока я стараюсь угнездиться — засыпает.       Со вздохом укрываю его пледом, закрываю все лишние двери, чтобы его не протянуло сквозняком, и спокойно отправляюсь спать. Ему не мешают даже мои вечерние приготовления. Спит — пушкой не разбудишь!

Юша.

      Всю смену я промечтал, как примчусь к ней, как заграбастаю в объятия и буду тискать, пока не соблазню. Или не доведу до белого каления…       Ведь случилось неожиданное и невероятное! Она мне даже позвонила, мы поболтали, и я даже решил пожарить мяса. Сто лет не готовил, но мастерство, говорят, не пропьёшь. Особенно, если я вообще не любитель алкоголя. Так, от случая пригубить, или пивком расслабиться, не более. Желание нажираться вхлам, пропало где-то лет в 25. Видимо, тогда я и повзрослел. Другие ценности в жизни появились.       Например, любимая девушка. Бросить все силы на то, чтобы назвать её своей, а вот нажраться — это и не цель вовсе.       Ждал ли я, что она начнёт так фыркать и шипеть, будто кошка, ошпаренная водой? Нет, конечно!       Что я пальцем к ней не прикоснусь, за весь вечер?                   Представить не мог, после нашего жаркого расставания. На какие я только ухищрения, не пускался! И ресницами махал, и глаза делал как у кота из Шрека — она продолжала рычать. Понимаю, может фон гормональный подскочил, но я ведь могу просто лежать рядом и гладить, могу вообще не кантовать, только не фыркай, и дай тебя хотя бы обнять. Рядышком могу лежать, как котик, а могу и помурлыкать, если надо…       Она меня кормила своим пирожным, поила португальским компотом, прилегла рядышком, и я предательски вырубился. Снова!       Проснулся я заботливо укутанным в плед, и в одиночестве. Где же моя ненаглядная? Могла бы и остаться рядом! Со мной же по-любому, должно быть уютнее?       Ну мне точно, здесь без неё совсем неуютно! Не буду здесь снова один спать! Крадусь в её спаленку, сбрасываю штаны, и мирно ныряю под одеяло. Так уже намного кайфовее! Вот как бы я хотел окончить нашу ночь, и никак, иначе!       Воздух холодный, увлажнённый, а под одеялом тёплое и любимое создание… льнет ко мне в объятия, складывает на меня ноги, как так и надо.       Вырубаюсь, будто пьяный от счастья!       Давно рассвело. Я бы пошевелился, да не очень позволяют. Я бы даже сказал, что намертво пригвождён к кровати, и ногами, и руками, и головой, разметавшей по моей груди свои малиновые волосы.       Она просыпается и ошалело смотрит на меня. В такой близости, совсем рядом! По лицу я вижу, что моей радости от совместного пробуждения она не разделяет… Ну всё, сейчас выгонит!       — Доброе утро. — Улыбаюсь я как можно шире и радостнее, складываю руки за голову, потому что они тянутся её обнять покрепче, и расцеловать.       — И тебе. — Она снимает с меня все свои части тела, но ложится рядом. — Кажется, ты уснул в совершенно другом месте…       — С тобой мне больше нравится. — переворачиваюсь и я на бочок, чтобы не терять зрительного контакта. Подпираю рукой голову, а она натягивает одеяло на себя по самый нос. — Да ладно, я же на тебя не бросаюсь. И не бросался, а так хочется…       — Сейчас я иду в ванную, а ты — брысь из моей постели, понял?       — Понял. — Вздыхаю я, и пытаюсь ухватить ускользающее одеяло, которое она тащит на себе. Но, она на меня и не взглянула, если честно. Просто сбежала умываться.       Быстренько бегу к себе, чтобы тоже немного прийти в ясный ум. Хоть бы не заметила, как я тапками её дверь оставил открытой!       Смотрю, как она с мокрыми и нерасчесанными волосами и коротком банном халатике идёт на кухню, и спотыкается при виде меня. Не успеваю и подробностей рассмотреть… Ну, да я уже видел её без косметики и причёски, этим меня не удивить. В халатике коротком, не видел ещё… Он на пояске, будет распахиваться, или нет?..       — Юша, ты ещё здесь?       — Я кофе сварил, и гранолу твою залил. Не прогоняй, я же хороший, а ласковый какой… ты же знаешь…       — Блин! — Она бодро шагает из кухни, я бегу следом. В спаленку, да?! Нет, блядь, в сторону двери!       Распахивает её настежь и выталкивает меня. Дверь закрывается.       О-па! Выставили как нашкодившего котёнка. А где я нашкодил? Нигде, вроде бы. Вот так и поговори про совместный обед. Будет ли он, вообще, или мне не заморачиваться? Для себя я точно, готовить не намерен. Могу куда-то сходить, а могу и на дом заказать…       «Кристи, ку-ку!»       «Чего?»       «Так ты придёшь?»       «А… надо?»       «Я об этом и спрашиваю. Надо ли?»       «Может, перенесём? Тебя так стало много, что просто дышать нечем!»       «Хорошо, я сегодня тебя не побеспокою!»       Вот это поворот! Вот это совместные выходные! Я себе чуть ли не романтический ужин, плавно переходящий в завтрак, нафантазировал! И вот, нате! Полный от ворот — поворот!       Ну как так? Что я сделал не так? Я же каждую секунду рядом быть хочу! Просто, вообще не расставаться! А в ответ — «тебя слишком много…» Блин!       Я конечно понимаю, что бывает плохое настроение, но чтобы настолько! Вот так вот, взять и просто выгнать, грубо выставить за дверь?! Нет, ничерта я не понимаю! В башке такое не укладывается, ну никак!       После той прекрасной ночи, когда мы процеловались часы напролёт! Я думал, что может быть, наконец я сломал эту ледяную стену, что стояла между нами! И всё теперь будет хорошо!       Хорошо не стало.

Она.

      В субботу я от него отвязалась, в воскресенье он даже не писал, и я занималась домашней рутиной, и просмотром сериалов. Конечно, я о нем постоянно думала! Часа не проходило, чтобы его голограмма, с полными обиды глазами, не вставала передо мной в полный рост!       Юша, блин! Иди прочь, из моих дум и снов! Иди прочь, оставь мне творческий вакуум!       Так нет же… Забрал все мои мысли! Забрал даже мои сны! Во снах, мы уже были в походе, на речке. Только все время занимались там в палатке сексом. Такое впечатление, что больше ничем мы там и не занимались, на свежем воздухе!       И какое после этого воскресенье? Так, стирка-уборка-глажка! Покраска-маникюр! Так день и пролетел. Можно было даже какой-то йогой статичной, позаниматься! Но даже при этом, в глазах у меня Юша стоял, а не инструктор с асанами!       Какое-то наваждение! Какое-то непонятное чувство: мне его не хватает, мне без него пусто и безынтересно!       А с ним слишком горячо, и я должна от этого как-то задышать свободнее. Новая зависимость? Которая сродни болезни? Не хочу! Наелась! Не надо мне этого.       Но он такой улыбчивый, такой симпатичный, такой горячий…       Нет, не надо! Надо жить в ясных мыслях, а не в этом умопомрачении!       А так хочется… Поплыть по течению… Далеко мы не уплывём ведь… Не дальше постели, однозначно! Бог ты мой… перетрогать всё, что так хочется?       От шеи и затылка, до точеных плечей? До ключиц и грудных мышц? Обхватить его за талию, или за рёбра, или за поясницу… Описать кончиками пальцев все выпуклости и впадины на прессе… конечно, больше впадин, но такой холмик вокруг пупка, а ниже такая темнея дорожка, словно указатель…       Аж головой трясу, спасаясь от наваждения. От отсутствия Юши, меньше его вовсе не стало. Какая-то агрессия, которая была по отношению к нему, сразу растаяла.       Зачем я на него рычала вообще? Зачем отшила? Может, совсем отшила, раз он молчит?       Вроде же, просто попросила тайм-аут, но он молчит второй день.       Конечно, раньше он просто стучал в мою дверь, и все выяснялось глядя друг другу в глаза. Теперь у нас была возможность покидать ничего не значащие сообщения и картинки. Только он этого не делал!       Вот мне теперь, что делать? Радоваться, что он отстал, или позвонить и рассказать, как сильно я уже соскучилась?!       С этими мыслями я и отправилась в рабочую неделю. Она кстати, выдалась такой, что о Юше я только перед сном и думала. Наше радиомолчание затянулось, и мне всё сложнее было заставить себя сделать этот шаг.       В конце концов, что он подумает? Что себе может возомнить, когда поймёт, что он мне нужен?! Нет, я на такое пойти не могу! Я едва-едва стала свободна и независима! Я не могу сразу сдать позиции и снова дышать лишь для кого-то! Даже, если для него…       С каждым днём его молчания я понимала, что сделать следующий шаг уже не смогу. Даже, если вот так, его потеряю. А чего я собственно, запаниковала? Я ведь этого хотела? Чтобы он от меня отстал? Чтобы нашёл себе вариант попроще и подоступнее?       Вижу одним прекрасным утром, как он вылезает из такси, весь какой-то помятый и взъерошенный. В белой рубашке, и брюках исключительно по фигурке! То есть, ноги его тонкие и стройные, для мужчины — очень даже красивые. Да и белый, полурасстегнутый верх, подчёркивает его фигуру.       Мы нос к носу с ним в дверях и сталкиваемся. Он смотрит на меня, и блаженная, усталая улыбка сползает с его лица. А ведь только что, на нем было написано, что ночь он провёл прекрасно. Вместо довольности лезет какая-то вина, что ли?       — Привет. — Говорю я первой, а то скажет, что я нос задираю и не здороваюсь.       — О, привет. Как дела?       — Нормально, а у тебя?       Он снова становится каким-то грустноватым.       — Тоже, нормально, Кристи. Отдохнула? Отдышалась от меня?       — Да я вижу, ты тоже не скучал. — Оглядываю его с ног, до головы.       Не могу сдержать этого недовольного тона. Это мне не нравится, что он хорошо время провёл? Или то, что он проводит время без меня? Черт!       Да, слегка помятый, слегка припухший, но такой при этом, симпатичный… Только смотрит на меня совсем уже не так, как смотрел на прошлой неделе…       — Ну, да. Я — тоже, живой человек, и мне было сегодня, чем заняться. — Огрызается он в ответ. Да, будто огрызается, а не просто отвечает. — Я позвоню вечером?       — После пробежки.       — Все, бегаешь?       — Конечно, бегаю! Мне необходимо разгонять кровь после сидячей работы.       — Ну, как скажешь. Мне отоспаться надо. — Сладко зевает он, и потягивается. — Удачного дня.       На лице ведь написано, почему он не спал! Нашёл объект подоступнее, и довольно быстро.       Да что между нами и было-то? Он изо всех сил хотел мне понравиться. Поцелуями хотел рассказать, как сильно хочет большего! Больше, чем я готова сейчас дать. Недолго он меня добивался, если что.       Ну, или сделал всё, как я просила. Отвял! Зачем только, звонить собрался? Всё ведь уже, да?       До самой пробежки — мне дум, на этот счёт. Пока на полном бегу мне не преграждают дорогу трое.