Стоять, полиция!

Чонин задумчиво спустил промокший рюкзак с плеча, зайдя домой. Как это вообще понимать? Что за аттракционы невиданной щедрости? Чуйка подсказывала, что за всем этим крылось что-то нехорошее, потому что такой черствый человек как Чан очень вряд ли мог сделать что-то приятное за просто так. Может, Чонину потом придется отработать лишнюю смену? Ян хмыкнул: нет, это уж вряд ли, Бан так просто не перекладывает свою ответственность на кого-то другого. Только если этому кому-то он доверяет вообще все на свете. А таких людей, по наблюдению Чонина, не существовало. Ну, может, ближе всех к этому статусу находился Минхо, но и то, конечно, не факт. Чонин, кстати, очень хотел поговорить с Минхо, но звонить лично офицеру, еще и в такое время не казалось хорошей идеей. Они ведь, скорее, приятели на работе, чем действительно друзья. Вздох. Чонин подумал, что будет решать проблемы по мере их появления, потому что сейчас уже ни на какие мыслительные процессы сил точно не было. Он лениво стянул с себя одежду, пошел в душ, а после с огромным удовольствием упал на кровать. Нет ничего лучше, чем опустить голову на подушку после долгого рабочего дня. На утро произошедшая накануне история показалась ему каким-то бредом, и Чонин уже не был уверен, правда ли этот разговор состоялся, потому что ну как такие вещи мог сказать сам офицер Бан? — Хен, — произнес Чонин, словно пробуя это слово по отношению к Бану. — Ну, даже звучит как-то нелепо. Разве можно к нему на «хен»? Чан все же позвонил ближе к семи и сказал, что будет ждать в парке недалеко от дома Чонина. Разговаривать с суровым офицером вот так запросто казалось чем-то из ряда вон выходящим, да и сам Чонин чувствовал себя очень странно, будто наблюдая за всем со стороны. Чан, на самом деле, оказался довольно неплохим. Было странно видеть его не в форме, но офицер казался намного менее пугающим в обычной черной толстовке, и, встреть его Чонин в первый раз как-нибудь вне работы, он наверняка бы произвел на младшего впечатление намного лучшее, чем это было на самом деле. Бан говорил и вел себя как-то очень расслабленно, отчего Чонин невольно задумался о том, что, скорее всего, старший такой серьезный только на работе, и вот, спустя какое-то время, внезапно пропадает огромная стена непонимания между ними. И даже пресловутое «хен» ложится на язык намного легче и приятнее, а взгляд офицера уже не кажется таким тяжелым и изучающим. Ну, разве что чуть-чуть. Чонин почему-то чувствовал, будто Бан что-то недоговаривал, но спросить, конечно, не решался. Что ж, Чан действительно любил собак, и с удовольствием и каким-то особым трепетом рассказывал про свою собачку, которая жила у родителей. Чонин поймал себя на мысли, будто разговаривал с абсолютно другим человеком. Этот Чан светился счастьем, рассказывая о своей собачке, много улыбался, подкалывал даже почти необидно, а усмехался совсем беззлобно. Оказалось, что он действительно с удовольствием сходил бы на выставку, если бы не был занят, и это отчего-то тронуло Чонина сильнее, чем должно было. Они гуляли до тех пор, пока у обоих носы не стали красными от холода и не начали мерзнуть руки. Погода вообще значительно испортилась в течение дня, осеннее небо почти почернело, и дул порывистый ветер. Чонин иронично вспомнил про предложение офицера и сказал, что предлагать в такую погоду мороженое было ужасно глупо. Ливень застал их на открытой улице, где даже не было какой-то кафешки поблизости, в которой можно было бы спрятаться и переждать дождь. Косые капли тяжело и ужасно неприятно били по макушке, спине и плечам. Такие порывы в этом месяце были обычным делом, дожди шли сильные, но короткие. Этого, однако, хватило, чтобы парни промокли насквозь всего за несколько минут. — К сожалению, мой дом не так близко, как хотелось бы, — уронил Чан. — Но твой еще дальше, поэтому предлагаю все-таки доехать до меня. — Да я такси вызову, все нормально, — тут же ответил Чонин и полез за телефоном. Тот оказался выключенным из-за, наверное, холода, поэтому Чонин уронил стон отчаяния и встретился с насмешливым взглядом напротив. — Очевидно, не вызовешь. Квартира Бана была абсолютно небольшая, это студия в темных тонах. Чонин мялся на пороге в мокрых носках, не рискуя проходить дальше. Чан его, однако, протолкнул вперед, сообщая, что его прихожая не настолько просторная, чтобы вмещать двоих. Старший молча ушел в душ, оставляя Чонина осматриваться. Парень отметил, что темные тона квартиры как нельзя лучше описывали мрачного офицера. Хотя, теперь уже было как-то и непонятно, действительно ли он такой мрачный. На подоконнике обнаружились цветы, что тоже удивило Чонина: Бан не похож на садовода. Здесь не было ничего лишнего, только диван, небольшой рабочий стол с ноутбуком на нем, шкаф и журнальный столик, на котором лежали какие-то папки и файлы, и стояла чашка с недопитым кофе. Внезапно на голову что-то опустилось, и Чонин вздрогнул, тут же оборачиваясь. На голове обнаружилось полотенце, а перед собой — Чан. Он был в большой, вероятно домашней футболке и после душа казался даже еще безобиднее, чем обычно. До тех пор, пока Чонин не столкнулся с его черным во мраке комнаты взглядом. Вот это уже было больше похоже на Чана, которого он знал. Старший затем протянул какую-то одежду и сказал идти в душ. Чонин кивнул и ушел, чтобы привести себя в порядок. Это было все еще странно — быть в доме старшего офицера вот так запросто. Хотя, если быть честным, весь сегодняшний день можно было считать странным. Встретиться с Баном просто так? Разговаривать о чем-то? Стоять у него в ванной с... Чонин кинул взгляд на темные вещи в руках. С его одеждой?? Он вдруг почувствовал, как отчего-то загорелись кончики ушей, а при взгляде на себя в зеркало заметил, что и щеки слегка порозовели. О чем он вообще думает? Старший офицер сухо предложил чай, и, если бы Чонин не знал его, то наверняка бы посчитал, что его хотят спровадить. Но Бан выглядел больше... смущенным, чем суровым. Хотя это не очевидно читалось на его лице, Чонин отчего-то был в этом уверен, и это заставило его почувствовать себя немного легче. По крайней мере, не одному ему тут неловко. — Не знал, что вы любите цветы, офицер, — Чонин решился нарушить тишину между ними. Чан посмотрел на него непонимающим взглядом, а потом перевел его на подоконник, где стояли горшки с растениями. — Сестра притащила, — ответил он, и в его голосе вдруг послышалось тепло. Чонина это немного удивило. — И кажется, мы договорились по поводу обращения. Чонин потупил взгляд в кружке с чаем. — Да... договорились. — И? — Чан поднял бровь, а Ян почувствовал, как сердце начало биться чаще от волнения. Не заставит же он... — И что? — растерянно спросил младший. Чан явно видел его смущение, и это заставило его улыбнуться, хотя улыбка старшего офицера была больше похожа на усмешку. — Ты ни разу не назвал меня хеном. Я хочу услышать. Вот сейчас уже точно щеки горели ярким пламенем, а кончики пальцев похолодели. Ну почему называть хеном Минхо было так просто, а Чана... от одной мысли об этом колени подкашивались. Зачем он вообще проговорился Чану о том, что зовет Минхо хеном? — Это неловко, — признался Чонин. Офицер хмыкнул. — С Минхо, значит, ловко? — улыбнулся он. Ну его-то я не боюсь, хотелось возразить Чонину, но он этого не сделал. Не хватало еще новых возмущений от Бана. — Ладно, расслабься, — наконец, выдохнул Чан. — Сжался весь, точно я тебя пытать собрался. Чонин и правда выдохнвл, все еще не поднимая взгляда и вдруг его взгляд остановился. Он заметил на носке Чана небольшую дырку — и не смог сдержать смешка. Чан проследил за его взглядом и тут же спрятал ноги под стул, а Чонин веселился еще больше, глядя на сконфуженного начальника. Чан пробурчал что-то про то, что он совсем не заметил и нужно купить новые носки, а Чонин, моментально расслабившись после такого напряжения, вдруг не смог сдержать смеха. Он закрыл ладонью рот и не поднял на Чана глаз, уверенный, что Бан точно сейчас разозлится, но услышал только тихую усмешку. Чонин, наконец, посмотрел на офицера и увидел, что тот тоже тихо посмеивался. — Ну бывает, что ты сразу, — смеясь, бросил Чан, уходя в комнату, чтобы переодеть носки на другие, а Чонин вдруг почувствовал себя намного лучше. Он представил, как, наверное, Чан сюсюкался со своей собачкой у родителей дома —и постепенно мрачный образ нелюдимого начальника рассеивался, уступая место вот такому домашнему Чану — обычному человеку, который тоже мог чувствовать себя неловко. После этого разговор шел как-то легче, хотя и все еще немного натянуто ввиду отсутствия у них общих интересов. Чонин попросил рассказать побольше про собачку, и Чан даже показал фотографии, а сам Ян сказал, что у них дома живет кот, большой и толстый, рыжий, по кличке Килька. — Килька? — засмеялся Чан. — Почему? Чонин, улыбаясь, пожал плечами. — Я не помню, просто Килька. Наверное, когда мы притащили его домой, он очень любил ее есть. Ян бросил взгляд на время и ойкнул, а потом встал. — Мне уже пора, но спасибо вам за то, что приютили. И за чай, и за вечер вообще... — он немного стушевался, ловя на себе внимательный взгляд офицера. — Вещи я... я постираю и потом отдам, — пообещал он. — Поедешь домой в моих домашних шмотках? — усмехнулся Чан. — Можешь остаться, к утру твои вещи высохнут. Чонин почувствовал, как кончики ушей начинают гореть. Нет, оставаться в доме офицера — это было уже слишком. Он бы не остался даже у Минхо, с которым они, мягко говоря, были намного более близки, чем с Чаном. — Спасибо, это... это лишнее, — он смущенно улыбнулся, тут же думая, не прозвучали ли его слова слишком резко. — Но я был рад провести время с вами вне работы, — Чонин немного споткнулся о непривычное в обращении к Чану слово, но все-таки решился и добавил, — хен. Ему показалось, что что-то поменялось во взгляде Чана в этот момент, но Бан ничего не сказал. Он только сглотнул и потянулся к кружке, сделает несколько глотков и встал, почесывая шею. — Напиши, как доберешься до дома, — сказал он. — И тебе тоже... спасибо. Я давно никуда не выбирался. Чонин вежливо улыбнулся и ушел, только на улице замечая свое бешено колотящееся сердце.