Аве

К вечеру Синзи оказался дома. Тело само устремилось в самый безопасный уголок в городе, где можно было найти укрытие от гнетущей реальности. Квартира встретила его пустотой, тишиной и темнотой, но Икари был рад передышке от общения с людьми. Для компании сгодится и Пен-пен, встретивший его на кухне раздраженным клекотом. Синзи по привычке бухнулся на кровать, отгородился от мира наушниками и нажал на плей. Сначала живот забурлил голодными позывами, а спустя пару минут, как назло, плеер зажевал пленку кассеты, и ему пришлось с раздражением отбросить любимый плеер на край постели. Уткнувшись носом к стене, он попытался не думать, но мысли сами выскакивали из центрифуги взбудораженного за насыщенный день разума. Многое изменилось. Блэкаут пришелся на другой день. Здесь он был почти не знаком с Канзи, и их частые диалоги о прошлом и о месте в жизни испарились. Но Икари все помнил — грехи отца, матери и конец человечества. Синзи хотелось быть в одиночестве. Спрятаться от проблем. Не хотелось ни с кем говорить. Но если сделать хоть что-то из желаемого, то кто-нибудь заметит. В новой реальности Икари был более активным, отзывчивым и общительным. Начнутся вопросы, допросы, проверки и вскоре он попросту расколется. Можно ли говорить о прошлом он до сих пор не решил. Паническая атака после подслушанного разговора друзей высосала все моральные силы. Не хотелось разбираться, что и как. Желание забиться в темный угол и не отсвечивать поглотило Синзи целиком. Нет, — оборвал собственный фатализм Синзи. — Надо вести себя, как обычно. Поэтому Третий решил следовать последнему выводу из прошлой жизни — самозабота. Заботиться о себе было непривычным занятием, словно он ставил свою ценность выше других без всякого повода. Но Синзи обещал себе в конце прошлой жизни не допускать дегенерации тела и духа в простых мелочах. Пусть моральные страдания грызли совесть, но Икари пока не мог с этим ничего поделать. Вкусная и здоровая еда, упражнения для ума и тела, бездумные развлечения для рекреации — все как советовали психологи НЕРВ еще с первого боя. В прошлой жизни Синзи проигнорировал просьбы врачей, считая, что знает себя лучше других. Но теперь все изменилось. Советы со стороны больше не казались вторжением в АТ-поле души. Делать что-то намного приятнее, чем просто валяться на кровати и слушать на репите одни и те же треки весь день, осознал Синзи. Пусть иногда тревожные мысли возвращались, вызывая нервный тремор в руках. Тогда он просто откладывал в сторону дрожащий половник или нож, закрывал глаза и размеренно дышал, настойчиво отгоняя темные образы. До нового нападения Ангела Икари пытался сохранить невозмутимость. Беспокоиться о том, на что не имеешь способа повлиять, было бессмысленно и нездорово. Поэтому тревогу он встретил слишком спокойным, чем вызвал недоверчивые взгляды окружающих. Но расстроиться по поводу шепотков за спиной о его странном поведении Синзи не успел. Едва моргнув глазом, пилот Евы-01 уже сидел в кресле контактной капсулы биоробота, который со свистом летел на поверхность в лифтовом стволе. — Аска, идешь первой, Ева-00 и Ева-01 прикрывают, — приказала Кацураги. — Что? Неужели любимчик впал в опалу? — ехидно отозвалась Лэнгли. — Наконец-то, хоть какое-то веселье. — Будьте предельно осторожны, — продолжила Мисато, не обратив внимание на Вторую. — О противнике почти ничего не известно, поэтому нужна сосредоточенность и скорость реакции. — Пилоты, действуйте по обстановке и постарайтесь спровоцировать реакцию, чтобы мы могли считать данные и составить план борьбы с Ангелом, — вставила доктор Акаги. — Понял, — отозвался Синзи в один голос с другими. Евангелионы прибыли на поверхность. Они тут же рассредоточились по местности и, словно стая хищников, начали вести тело ангела, медленно летевшее над землей, как добычу. Прячась и кружа жертву, пилоты готовились к атаке. Оружие наготове, мышцы напряжены, внимание сконцентрировано до предела. Все ждали отмашки Второй на атаку. — Эй, куда он движется? — неуверенно отметила Аска. Синзи заметил, как улица, где он прятался, покрылась чернильной пленкой под ногами его Евангелиона. Мимолетное дежавю было таким сильным, что он замер, пытаясь понять, сон это или реальность. — Синзи, уходи оттуда! — скомандовала Кацураги, но было поздно. Ангел охотился именно на него. В какой-то степени Икари даже был рад, что в ловушку угодил он, а не Аска или Рей. Пусть друзья в последнее время отдалились, а порой игнорировали или даже избегали его, Синзи любил их. В новой реальности они казались совсем другими, но их суть не изменилась. В его глазах они сделали так много, и он им был благодарен. *** — Я никогда не думал, что заснуть может быть так тяжело. Абсолютная пустота. На радаре и на сонаре ничего нет. Это пространство, похоже, бесконечно. Часы в перчатке контактного комбинезона и отсчитывали время, проведенное в аварийном режиме. Минимальное энергопотребление. Время до конца. Никогда не думал, что отсчет до смерти будет таким реальным. — Прошло двенадцать часов с тех пор, как я включил режим поддержки жизнеобеспечения. Мне осталось жить еще четыре или пять часов… — констатировал Синзи, чтобы разрушить тишину. — Хочется есть… В голове на миг прояснилось. Синзи вспомнил об аварийном комплекте выживания, который разместили в сейфовую ячейку за спинкой пилота. Бутылка сока с трубочкой, чтобы не загрязнять ЛСЛ, энергетические батончики, аптечка, шоковое одеяло, сигнальная ракета, коротковолновая рация… …и табельный пистолет. Изо рта сам вырвался ироничный смешок. Когда на сводном совещании отделов составлялся этот список, вряд ли хоть кому-то пришла в голову мысль о том, что не стоило включать в него предмет, единственным назначением которого было убийство. Тяжесть табельного оружия больше сковывала, чем дарила ощущение безопасности. После нападения фанатиков каждому пилоту было предписано брать в капсулу пистолет на случай, если группа извлечения будет опаздывать и к спасению пилотов попытаются приложить руки другие силы. Малолетние пилоты с нестабильной психикой в стрессовой ситуации могли бы посчитать такой жест как добро для исполнения последнего выхода из обреченного положения. Синзи же без сомнений положил оружие обратно в сейф. Перекусив и утолив жажду, он впал в дрему. А когда очнулся вновь, мир вокруг пожелтел. Мелкие частицы плавали в ЛСЛ. — Тут становится грязно. Отказывает система очистки. *** — Этот вкус. Кровь! Вкус крови! — Ненавижу! Ненавижу это место! Как отсюда выбраться?! Начал дергать ручку шлюза. Стучал по крышке люка. — Откройте! Выпустите меня! — Мисато-сан, что происходит! Мисато-сан, Аска, Аянами! — Рицуко-сан… Отец… — Пожалуйста, кто-нибудь, помогите… *** Синзи помнил, как в прошлой жизни или сне он паниковал, оставшись замурованным в капсуле на столько времени. В полной изоляции он начал сходить с ума. Молил всех, кого знал и мог вспомнить, чтобы ему помогли. Чтобы выпустили. Теперь же не хотелось делать ничего. Апатия. Ни эмоций, ни чувств. Ни звуков, ни мыслей. Тишина. *** Стук колес. Мысленный поезд, которым Синзи обычно представлял свой разум, снова был в пути. Но в этот раз он здесь была не его маленькая копия. Напротив сидел кто-то похожий на Синзи. Чуть старше, чуть выше, чуть шире. И намного увереннее. — Кто здесь?.. Кто здесь?.. — Икари Синзи. Это я. — Кто ты? — Я — это ты. В каждом есть другая личность. Две личности, которые создают одно сознание. — Две? — Тот, на кого смотрят другие люди, и тот, кто сам смотрит на них. Существуют разные Икари Синзи. Икари Синди в твоей душе, Икари Сннзи в душе Кацураги Мисато. Синзи внутри Аски Сорью, Синди внутри Аянами Рей, Синзи внутри Икари Гендо. Каждый из них отличается от других Икари Синди, но каждый из них настоящий Икари Синди. Ты боишься этих Икари Синдзи внутри других людей. — Я боюсь, что меня будут ненавидеть. — Ты боишься, что тебя обидят. — Я сам во всем виноват. — Ты постоянно думаешь, что ты виноват. Тебе даже нравится такое самоистязание. — Я не могу ничего изменить. — Ты что, думаешь, что не можешь ничего изменить? Ты не доверяешь себе? — Я думал, все ненавидят меня… Но сейчас я не уверен. — Молодец, Синзди. — Отец не отверг мою идею! Отец назвал меня по имени! Отец похвалил меня! — Ты так и собираешься жить, просто вспоминая эту радость? — Если я верю его словам, я могу продолжать жить. — Продолжая обманывать себя? — Все так делают! Все живут этим. — Если ты и дальше будешь верить, что не можешь изменить себя, ты не сможешь жить. — В этом мире слишком много трудностей, чтобы я мог в нем жить. — Например, ты не умеешь плавать. — Люди не созданы для этого! — Это самообман. — Мне все равно, как это назвать. — Ты закрывал глаза на все, что тебе не нравилось. — Уходи! Нет! Я не хочу это слышать! — Вот! Ты снова убегаешь. Нельзя оправдать свое существование одними воспоминаниями о том, что тебе нравится. Например, я не могу. — Я больше так не делаю. Я нашел, что мне нравится. Найти то, что тебе нравится, и заниматься этим… Что в этом плохого?! — Это никуда не ведет. Я умер, чтобы забыть. А чего хочешь ты? — Я просто не хочу больше быть один… Неожиданно за окнами вагона потемнело. День сменился ночью, но исчез не только свет, а абсолютно все. Пропали дома, деревья, столбы и океан. Вместо них лишь беспросветный мрак. Нет, не до конца. Это космос! Звезды, метеоры, яркое сияние Солнца! А где-то под несущимся составом была Земля. Но не в виде сине-зеленого шара, а… *** Сквозь пелену полубессознательного состояния пробилась тревожная трель индикаторов. Отказали системы обогрева и обеспечения циркуляции кислорода. — Холодно… — он поежился от неприятного ощущения в теле и посмотрел на свет, оживший на руке. Красный индикатор на дисплее перчатки тревожно замигал. — Бесполезно, костюм больше не выдержит. — Все кончено? Это конец? — спросил Синзи в пустоту. — Как я устал… от всего. Вдруг, Ева вокруг словно вздохнула, мученически и устало. Евангелион? Привидение из машины? Близость боевого робота, как родной утробы, придавало чувство защищенности и радости. Это неописуемое воспоминание пронзило Синзи внезапно и погасило фаталистичный настрой. — Ты рад? Хорошо, тогда и я рада, — отозвалось вокруг, не вымолвив ни слова, а лишь простым мыслеобразом прямиком в его голову. В другой момент, Синзи всецело охватило какое-то лихорадочное состояние. Он почему-то понял, что больше времени не было. Совсем. Нужно спешить. Тревожность набирала обороты с каждым мгновением, предвкушая что-то катастрофическое. Осталось лишь одно желание. Вырваться на волю. Туда, скорее. Где воздух, где свет, где свобода. Скорее. Выбираясь, как из кокона, словно из гнилой лживой утробы, Синзи пробил рукой красную корку своей тюрьмы и вывалился на пол ангара, как было в прошлой жизни. Глубоко вздохнув, он закашлялся и открыл глаза. Пусть свет резал глаза, он не посмел снова зажмуриться. В этот раз над Синзи стояла не только Мисато, но и все его друзья. — Я просто хотел увидеться еще раз, — пробурчал Икари, и сознание ускользнуло вновь. *** Снова потолок. Та же палата. Синзи стало интересно, была ли она зарезервирована специально для него, для всех пилотов или для стукнутых головой в принципе. Вскоре он заметил, что рядом сидела Аянами. Как долго она уже была в палате, что видела, когда смотрела, как он просыпался. — Сегодня ты можешь отдохнуть, — наконец, нарушила молчаливый зрительный контакт Первая в школьной форме. — Мы обо всем позаботимся. — Но со мной все в порядке, — сказал Синзи и тут же потер лоб рукой, ощутив укол за глазами. — Правда? Я рада за тебя, — кивнула девушка. — Спасибо, — кивнул он и закрыл глаза, не в силах утихомирить боль от прежних мыслей, словно плохо зажившие раны. — Я хотел бы остаться одному еще немного. Выйдя из палаты, Аянами привычно не сказала ни слова, но Икари знал, что в ближайшее время к нему никто не зайдет. Она была надежной. Синзи еще не мог разговаривать с друзьями, которых было слышно за дверью палаты. Нужно было подумать. Еще немного. Сумасшедшие картины и образы, которые он увидел, растворившись в Евангелионе, совершенно не помогали. Игнорировать странности и несоответствия становилось все сложнее. И в какой-то момент Синзи просто сдался придумывать оправдания. Ему нужны ответы. Икари хотел, чтобы реальность обрела смысл. В конце дня пришла Мисато-сан, принесла отчет по нападению Ангела. Пусть операция в итоге сорвалась из-за того, что Ева сама выбралась наружу, но приготовления были почти завершены. Синзи читал отсчет по поверженному противнику, который взял его в заложники. Тень как главная часть ангела. 680 метров в диаметре и 3 нанометра в толщину. Сверхтонкая зона создается при помощи инвертированного АТ-поля, внутри которого находилось мнимое пространство — море Дирака. Карманное измерение, из которого не выбраться. Пространство без материи — пустота. Синзи хотелось думать, что на время он стал антиматерией. Абсолютным разрушителем всего Сущего, способный обращать материю в Ничто. Пожиратель света, тепла и любой энергии. Синзи ощущал себя именно так. Бесконечно уставшим и безгранично жадным. Поэтому Синзи был в какой-то степени приятно удивлен тому количеству усилий, которые приложил НЕРВ для его спасения. Вернее, для извлечения ядра Евы-01, как сказано в каждом раппорте. Имени Синзи или упоминания пилота не было ни в одном. Было бы странно, будь все наоборот. Проект комплементации человека всегда был на первом месте для отца, а значит, и для его подчиненных. На мгновение Синзи представил, что в конце мире могли обойтись без него. Но даже в глубине души что-то подсказывало ему, что так просто его никто не отпустит. Взяв с прикроватной тумбы свой плеер, который занесла Мисато-сан, Синзи надел наушники и нажал на плей. Песни лились друг за другом без запинки.