Бурый лис

Джирайя покосился на ученика, который что-то тихо шептал своему бывшему сокоманднику. Тот явно чувствовал себя неуютно, пусть и хорошо это скрывал. Все-таки не каждый день вызывают двух первых Каге в компании трех саннинов. Орочимару сплел пальцы в первой печати и на миг замер, перед тем как начать складывать пальцы в сложнейшей технике нечестивого воскрешения. Слабо потянуло аурой шинигами, и вот двое Сенджу вернулись в мир живых. — Кажется нас вернули твоей техникой, Тобирама, — Хаширама был серьезен, — только вот вопрос, для чего? — Для разговора, — Цунаде шагнула вперед, — здравствуй, дедушка. — Малышка Цу? — лицо старшего Сенджу потеряло холодность и он расплылся в улыбке, — как же ты выросла, особенно… кха… Воскрешенный Тобирама молча воткнул локоть в бок брата и тяжело вздохнул. — Мы хотим знать, что произошло с Мадарой, — Цунаде сложила руки на груди подавив желание броситься на шею деда, — и кицунэ по имени Сирои. — Оба погибли, — отозвался Тобирама прищурив глаза, — зачем это тебе? Не стоило тревожить мертвых из-за таких пустяков. — Нет, стоило, — Джирайя покачал головой, — мы нашли ваш дневник, Тобирама-сама, в нем слишком много нестыковок, а последние записи, — мужчина покачал головой, — впрочем, может смерть помогла смыть некоторое безумие. Младший Сенджу шагнул и склонив голову принялся читать неровные строчки, написанные им ещё при жизни. — Все верно, их нужно было уничтожить, но как вижу, Учиха всё ещё живы. — Тобирама, ты что собирался сделать? — Хаширама в ужасе склонился к записям, — ты… ты хотел убить их всех? — Только так можно было сохранить мир, — огрызнулся Тобирама, — они слишком опасны и неконтролируемы, да ещё и с поддержкой этого белого прохвоста. Я говорил тебе, — резко повысил голос младший Сенджу, — что плохая идея пускать в свою постель того, кто шпионит для Учиха, а ты со своим доверием... Свитки с секретными техниками клана валялись в твоей комнате, заходи и читай, что он и делал. — Возможно, только возможно, что Сирои и правда мог что-то передать Мадаре, но это не повод уничтожать целый клан, — Хаширама опустил голову, — но то, что я сделал, будет вечно терзать меня. — Дедушка, — очень тихо начала Цунаде, — это ты попытался прикончить кицунэ? — Да. Я сделал это, и не горжусь, — старший Сенджу ещё ниже опустил голову, — это было самым грязным предательством в моей жизни. В следующий миг тело Хаширамы влетело в стену, а Цунаде сдула с кулака остатки пыли. — Я отказывалась в это верить, — женщина хрустнула кулаками, пока Орочимару и Джирайя делали несколько осторожных шагов в стороны, давая ей больше простора, — ты хоть понимаешь, что натворил? — Глупость, — тело старшего Сенджу восстановилось едва он выбрался из гранитного разлома, — Сирои мне доверял, а я его предал. А всё ты, брат, ты годами мне говорил одно и тоже, и в итоге я поверил тебе, а не ему. — Я был прав, — Тобирама фыркнул, — всё, что он прочел в свитках, он передал Мадаре. — Боюсь, вы ошиблись, — Наруто шагнул вперед несмотря на то, что Саске попытался ухватить его за локоть, — Сирои-сан, а ныне Касоку-сан, не умеет читать и писать. — Он жив? — Хаширама засветился, — я хочу его увидеть. — Не думаю, что он захочет, — Джирайя покачал головой, — это не тот кицунэ, которого вы знали, вы создали ногицунэ, который живет в Конохе на постоянной основе. А теперь давайте оставим тему екаев и вернемся к клану Учиха. Тобирама-сан, почему вы так стремились их уничтожить, и не говорите о недоверии, мы о нем прекрасно знаем, что же на самом деле произошло? Младший Сенджу хмыкнул и окинул седого саннина презрительным взглядом. — Я не собираюсь тебе отвечать, а так как я уже мертв, то ты ничего не сможешь мне сделать. — Он просто до дрожи хотел одного конкретного Учиха, и потому даже сейчас не сводит глаз с Саске, — хрипловатый голос ногицунэ заставил всех подпрыгнуть. Касоку шагнул из тени и на миг оскалился, тормозя шагнувшего к нему Хашираму. — У вас на редкость невкусные люди, Орочимару, чем вы их кормите? — Они сами кормятся, но к следующему вашему визиту я постараюсь откормить парочку специально для вас, — змеиный саннин тихо засмеялся. — Благодарю, — ногицунэ сделал пару шагов, — ну что скажешь, Хаши? Старший Сенджу сглотнул, во все глаза рассматривая лиса. Приоткрыв рот, чтобы что-то произнести, он вновь его закрыл, а затем и вовсе попятился. — Так вот, Тобирама настолько обезумел идеей обладанием Изуной Учиха, что это трансформировалось в ненависть, а затем и безумие убить всех из этого клана. — Ложь, — отчеканил младший Сенджу, — а ты - брехливое порождение тьмы. — Он жить не мог, чтобы хоть раз в день его не коснуться, — ногицунэ даже не обратил внимания на слова покойника, — но в отличии от брата не мог перешагнуть через себя и признать это. Я удивлен, что душа ушла, а не осталась привязанная к этой земле в виде мстительного духа, иначе мы бы давно передрались прямо в Конохе. Наруто, а ну-ка, приобними своего сокомандника. Узумаки молча подчинился, а затем не ограничиваясь этим, чмокнул того в щеку, вызвав оцепенение и вспышку шарингана. — Как ощущение, Тобирама? Снова Учиха, так похож и не твой. За что ты убил Миюри? — Она была опасна и передавала сведения о деревне третьим лицам, — младший Сенджу уже кипел от ярости, но сдерживал себя. — Нет. Она была близка Изуне, и даже больше, она носила его ребенка, ты не мог не почувствовать этого. А через полтора года ещё одна женщина из клана была убита тобой, потом и третья. Все они были любовницами Изуны, и ты убивал их. — Да, — резко произнес Тобирама, — но не только поэтому, и ты, демоническая тварь, тебе было мало моего брата и Мадары? — Даже если бы я хотел чего-то от Изуны, ничего не вышло бы, он любил только женщин и никогда не смотрел в сторону мужчин. Это ведь и бесило больше всего, не правда ли? — Брат, — голос Хаширамы был надтреснутым, — это правда? Ты всё это сделал? И как я понимаю сейчас, оклеветал моего кицунэ? Тобирама вскинул голову, складывая руки на груди. — Вы не понимаете, я делал всё на благо деревни. — Всеблагие Ками, — старший Сенджу с болью смотрел на Касоку, — ты… — Не проси, не прощу, — ногицунэ покачал головой, — ты отнял всё, что я любил. И твои слова ничего не изменят, я не превращусь обратно, питаться болью и страданиями намного приятнее и удобнее. Лис развернулся, а затем чуть повернул голову к Наруто. — Найди вторую часть Кьюби, его агония мне скоро пятый хвост отрастит. — Что? — Узумаки подскочил, — как это? — У него спроси, — тихий фырк и ногицунэ исчез в тенях. Цунаде махнула рукой и Орочимару отменил технику. На пол упало два тела неизвестных шиноби с перечеркнутыми протекторами. Несколько минут царила тишина, прерванная голосом Цунаде. — Мне надо выпить, Джирайя, где саке? Тот молча извлек из пространственной печати в хаори большой бочонок и махнул подросткам, которые понимающе кивнули и смылись куда-то. После таких новостей действительно хотелось выпить. — И что ты собираешься делать? — Саске помогал оттирать засохшую кровь, которая ещё недавно текла из ушей Узумаки. — Вызвать Шинигами, — Наруто хлюпнул носом, — он и правда мучается, представь, если бы тебя разорвало пополам и заставили одну половину жить, чувствуя как вторая переваривается где-то в пространстве. — Люди не живут разорванные пополам, — голос Учиха слегка дрогнул. — Физически - да, — Узумаки даже глазом не моргнул, точно угадывая мысли Саске. Его жизнь была разорвана на две части и жажда мести и холод переваривали его душу, пока случайная встреча с ногицунэ, перед самым уходом из деревни, не заставила его встряхнуться и пойти ему наперекор. — И откуда это в тебе, — Учиха качнул головой, — рвешься спасать всех, даже биджу, почему ты считаешь, что тебя окружают хорошие люди? — Касоку-сан тоже так говорил при первой нашей встрече, — Наруто широко улыбнулся, а затем качнулся и опустил голову на плечо Саске, — нужно видеть хорошее и тогда оно будет с тобой происходить. Плохое нельзя накапливать, это больно и начинает поедать тебя изнутри, вот тебя это ест постоянно, ты хочешь отомстить и… — Не смей меня отговаривать, — резко произнес Учиха попытавшись отстраниться. — Я не о том, — Узумаки обнял брюнета не позволяя дернуться, — я не собираюсь и никогда не собирался просить тебя отказаться от своей цели, но не иди в одиночку, оставляя за собой пустые и мертвые земли, ведь нужно будет куда-то возвращаться. Саске неловко обняв в ответ, ставя подбородок на светлую макушку. Наруто, как и всегда, указал простой путь. Настолько логичный и понятный, что странно, как он сам до него не додумался. Усмехнувшись, Учиха крепче прижал к себе довольного блондина, который захихикал, а затем вскинув голову просто поцеловал, заставив Саске изумленно застыть. — Почему? — брюнет провел кончиками пальцев по полоскам на щеках, давно хотелось узнать, какие они на ощупь. — Потому что так будет правильно, — Наруто очаровательно раскраснелся, — и так нужно. — Тебе лучше знать, добе, — Саске ощутил, как губы сами складываются в слабую улыбку и зарывшись пальцами в золотистые волосы, подался вперед целуя Узумаки. Хатаке покачал головой и вновь принялся промывать рыжие волосы, вытаскивая кусочки плоти. Ногицунэ сидел на скамейке сгорбившись, закрыв лицо руками. — Касоку-сан, такое ощущение, что вы катались по трупам, пытаясь вымазаться как можно сильнее. Вам так нравится, когда я вас отмываю? Лис впервые промолчал, заставляя встрепенуться и чуть потянуть за мыльную прядь. — Касоку-сан? — Я его встретил, — хрипло произнес ногицунэ, — змеиный друг женщины в башне призвал его и брата в мир живых. — Сенджу? — наугад произнес Какаши. — Да. Ненавижу. — по углам заметались темные тени, а глухое рычание заставило Хатаке опрокинуть на голову целый тазик с теплой водой. — А змеиный друг, кого вы имеете в виду? — повеяло холодом и липкие тени поползли по белому кафелю, заставляя поежиться. — Змея по своей сути. Желтые глаза, черные волосы. — Орочимару? — Какаши выронил мочалку, — мне нужно сообщить Хокаге. — Она знает, была там, и третий их друг был там. Седой, бастард Тобирамы. Хатаке заморгал, пытаясь уложить информацию в голове. Все знали, что трио саннинов давно разбежались, а Орочимару вообще является нукенином, но спрашивать, уверен ли Касоку, было бы глупо, удивительная для ногицунэ и лиса привычка не лгать удивляла только первое время. — Седой и змея давняя пара, но приглашение её было не удивительным, все же потомок. Их ученики, те, кому ты давал уроки, тоже там были. — Наруто и Саске, — Какаши ещё раз промыл волосы лиса и отжав их, заколол повыше, чтобы не мешали, — как они? — Мне откуда знать, — огрызнулся лис, — ещё не переспали. Хатаке закашлялся от неожиданного ответа и молча продолжил отмывать лиса, перед тем как переместиться в офуро. Ногицунэ вытянулся во всю длину и оперевшись головой о бортик, сложил тонкие стопы на плечо Какаши, скрестив их в лодыжках. Шиноби лишь вздохнул и дождавшись, когда глаза ногицунэ прикроются, провел кончиками пальцев под коленкой, заставляя лиса уйти под воду с головой. Миг - и в лицо плеснули водой, а затем Касоку оседлал его колени, крепко сжав шею пальцами. Какаши замер, вглядываясь в янтарные глаза, пальцы подрагивали, то пытаясь сжаться покрепче и придушить, то разжимались, но не отпускали. — Решитесь уже, Касоку-сан, — тихо произнес Хатаке, — убить или… Секунда и лис подался вперед, впиваясь в его губы и раня острыми зубами нежную кожу. Поцелуй с привкусом крови заставил вздрогнуть, но не отстраниться. Руки шиноби обняли тонкую талию и притянули ногицунэ к себе, заставляя мелко задрожать от слишком плотного контакта. Пришло осознание того, что сейчас именно Какаши должен решиться, лис готов на что угодно, слишком сильно его выбила из колеи эта встреча с прошлым. Ответный укус лис принял с радостью и провел острыми когтями по спине, вспарывая кожу и пуская кровь. Было скорее неприятно чем больно, и Хатаке не стал обращать на царапины внимания, прижимая екая к себе и слыша тихий всхлип. Резкий и сильный стук в дверь заставил ногицунэ разъяренно зашипеть. Тени, мечущиеся в углах, исчезли и за пределами дома раздался долгий испуганный крик одного из АНБУ так не вовремя посланного Хокаге. В разуме лишь миг боролись две мысли, оттолкнуть ногицунэ, и тем самым подписать себе смертный приговор, потому как лис не простит его, или же закончить начатое, хотя бы до разрядки и потом привести бывшего коллегу в сознание. Хатаке выбрал второе, чтобы через час стоять в кабинете Каге и выслушивать ругань за свою непунктуальность, чуть ежась от тянущей боли в царапинах, оставленных когтями екая.