Бурый лис

Наруто с радостью шагнул под тень ворот Конохи оглядываясь по сторонам. В деревне, ничего не изменилось, только-только отцвела сакура и её лепестки ещё можно было заметить на крышах домов и каменном тротуаре. Душа наполнилась теплом и радостью, он вернулся домой. Посмеивающийся Джирайя подтолкнул в спину, намекая на то, что время у них ещё есть и пробежаться, встретить своих товарищей, он вполне может. Узумаки так и поступил. Встретил почти всех, и весельчака Кибу с невероятно выросшим Акамару, и ленивого Шикамару, уже надевшего жилет джонина, и бывшую сокомандницу Сакуру, которая мало изменилась за то время, что он отсутствовал. Харуно стала чунином, но предпочла работать с сухими фактами и потому теперь преподает в Академии. Последним Наруто посетил пустой квартал Учиха и осторожно раскурив благовония, выложил скромные дары у статуи белого лиса. Они не виделись почти три года, не считая той короткой встречи при воскрешении первых Каге, но Узумаки очень хотел поблагодарить ногицунэ за его слова. И те самые, первые, которые тот произнес в норе, и за все последующие, заставляющие шагать вперед несмотря ни на что и доказывать упрямому екаю, его неправоту. Окончив с делами Наруто поспешил в башню Хокаге. Ему не терпелось поговорить с пятой, ведь Саске хочет вернуться домой, а значит им нужно где-то жить первое время, пока будет идти ремонт дома в квартале Учиха. Полный пузырящейся радости Узумаки никак не ожидал, что новости, которые он получит в башне Каге, будут неутешительными. Акацуки похитили Гаару. Саске замер, разглядывая куклу под контролем брата. То, что это была именно кукла, он не сомневался ни секунды. Слишком хорошо он знал Итачи, к тому же, слепящая ненависть отступила, позволяя взять себя в руки. Бой был скоротечным и младший Учиха старался не участвовать в нем. Что удалось у Орочимару в совершенстве, так это привить почти бесконечное терпение, которое было необходимо, особенно когда рядом находился Наруто. Уж на этот комок энергии и счастья нужно было выработать стальные нервы, чтобы не остаться лысым, потому как Узумаки в свободном полете мог выдавать такое, от чего даже привыкший ко всем выходкам своих змеенышей сенсей тянулся за успокоительным. Чего только стоил недавний вызов Шинигами на одной из баз. Секретных баз, как бы нукенина Орочимару о которой не знал даже Джирайя. Усмехнувшись, Учиха поспешил дальше, не интересуясь судьбой двух марионеток, главное следить за рыжим пятном и самым краем глаза за бурым хвостом, скользящим вслед за их группой. Сомнительно, что ногицунэ следует за ними, а значит Какаши-сенсей, все же приручил дикого духа. Итачи тронул четыре белых полосы, которые пересекали его щеку и приподнял брови, разглядывая ногицунэ, который спокойно пожирал внутренности трупа. Екай стал сильнее с их последней встречи, об этом говорили четыре хвоста и уловимый зачаток пятого, который можно было увидеть только с помощью мангекё. — Что будете делать, Итачи-сан? — Кисаме поправил Самехаду на плече. — Ничего, — спокойно отозвался Учиха, — я не хочу ссориться с ним ещё больше. Хотя меня удивляет то, что он носит мой браслет. — Сложно понять какими путями бродят мысли екаев, — Хошигаке пожал плечами, — идемте, не стоит здесь задерживаться. Итачи на миг задумался, а затем последовал за напарником и лишь расположившись на ночлег и устроив свиток с телом Сасори понял, что нужно было поговорить с ногицунэ. Пусть это стоило бы новых шрамов, но он смог бы узнать немного больше, чем от своих шпионов. Последние два года приказы Данзо стали совершенно нерациональными, заставляя сомневаться в адекватности главы Корня. И явиться в Коноху снова нельзя, это может плохо кончиться, если в первый их визит Акацки ещё не позиционировались как враги, то сейчас ничто не может гарантировать то, что они уйдут без потерь. К тому же Касоку-сан, запросто может учуять его, а хотелось поговорить с глазу на глаз. Тяжело вздохнув, Учиха покосился на напарника, который заново бинтовал Самехаду. Всё же придётся пробраться в родную деревню и пройти в храм белого лиса. Сомнительно, что он получит ответы на свои вопросы, но попытаться стоит или же, в голове вспыхнула догадка, заманить того, за кем следует лис. Пожалуй, Хатаке будет идеальным вариантом заложника. Ногицунэ тряхнул головой, от чего из волос посыпался песок и раздраженно вздохнул. Он беспросветный дурак, который бегает за шиноби. Ничем хорошим это не закончится, он уже стал злым духом, что будет дальше? Провалиться в безумие? Видел он таких екаев, только инстинкты и ничего больше. Нужно ли ему самому такое существование? Босые ноги прошлись по гладкому деревянному полу, оставляя грязные следы, и ногицунэ как был, в грязном кимоно, завалился на чистый футон. Хатаке отсутствует, скорее всего снова на миссии, а ногицунэ не считал дни. Это было бесполезно, как и глупые значки на бумаге. — Касоку-сан, — Узумаки сунулся в окно, заставив ногицунэ подпрыгнуть на месте, — Касоку-сан, Какаши-сенсей пропал. — Что значит пропал? — екай сел на футоне, а хвосты заметались оставляя темные полосы грязи. — Ушел на миссию, но ко времени не вернулся. Касоку-сан, Цунаде-баа-чан очень беспокоится, вы не могли бы узнать где он? Ногицунэ скрипнул зубами и снова улегся. — Не мог бы. Сами справляйтесь. — Касоку-сан, ну пожалуйста, — мальчишка оказался рядом, — он хороший человек, и я знаю, что он вам нравится. — Уйди, — глухо произнес ногицунэ зарываясь носом в подушку, — мне плевать на него. Теплая ладонь легла между лопаток, заставляя вздрогнуть всем телом. — Касоку-сан, — голос Узумаки стал тихим и печальным, — я знаю, вы не хотите его потерять. Он не такой как Сенджу. Острые когти бессильно вспороли воздух в том месте, где миг назад было горло мальчишки. — Он ушел через страну Рек, — Узумаки уже сидел на подоконнике, — я верю в вас, Касоку-сан. Ногицунэ зарычал и вновь уткнулся в подушку, вдыхая слабый запах полыни. — Что делать, господин? — тихий голос одной из екаев, что сопровождали его почти постоянно. — Отследите его путь и узнайте куда он делся, — Касоку зажмурился, — когда найдете, позовешь. — Слушаюсь, — екай растаяла в воздухе, а ногицунэ в бешенстве изодрал подушку и заметался по комнате. Проклятый Хатаке, и когда же ты стал такой занозой в сердце? Хатаке ощущал мир урывками. Печати блокирующие чакру были мощными и сорвать их никак не получалось, а от гендзюцу и лекарств кружилась голова, тормозя реакцию и заставляя терять сознание. — Лежите спокойно, — голос старшего Учихи слышался как через толщу воды, — я не собираюсь причинять вам вреда. Какаши попытался что-то сказать, но вышло только невнятное бульканье. Тихий смешок, и чужие руки перевязали узлы, ослабляя путы в одном месте и затягивая плотнее в другом. Дурак, и попался тоже глупо. Сознание опять поплыло, а когда он смог прийти в себя, рядом сидел непонятный хмурый екай с лицом закрытым тканью с символом «Алый». — Что произошло? — Какаши медленно сел и выгнув руку, сдернул печать, которая была прикреплена между лопаток. — Я не отвечаю на вопросы людей, — голос екая был глухой, как из бочки. — Ясно, — Хатаке глубоко вздохнул и принялся себя осматривать. Добиваться чего-то от духов себе дороже, так что он просто подождет. Судя по всему они находились в какой-то норе, жидкая грязь измазала его с головы до ног и теперь подсыхала, заставляя сковыривать её. Восстановившаяся сенсорика говорила о том, что никого в округе нет. — Я могу уйти? — Какаши покосился на неподвижного екая. Тот промолчал и Хатаке приняв это как знак согласия, согнувшись в три погибели, выбрался наружу через корни дерева. На улице дождь лил как из ведра, но зато это помогло отмыть часть грязи. Оттерев лицо Какаши сориентировался по внутреннему компасу и выбрав место посуше, уселся на ветку дерева. Если рядом екай, то нет сомнений, что вытаскивал из неприятностей Касоку. Нужно его дождаться, заодно переждать дождь. Капли барабанили по листьям, убаюкивая, и Хатаке чувствовал, как слипаются глаза. Прогнав чакру и взбодрив себя этим, Какаши вновь проверил округу и на самом крае чувствительности засек своего ногицунэ. Тут же встряхнувшись, он поднялся и направился в его сторону, вначале неторопливо, а затем будто что-то подстегивало его изнутри, заставляя бежать все быстрее, несмотря на опасность поскользнуться и влететь в какое-нибудь дерево. Касоку обнаружился сидящим на мокрой траве. Расслабленный и спокойный, смотрящий в серую хмарь неба. — Что произошло? — Какаши опустился рядом с ногицунэ, который, казалось, не обратил на него никакого внимания, — Касоку, — Хатаке отвел рыжие волосы от лица. — Ребенок на поводке проболтался, — тихо отозвался ногицунэ, — и сам этого не понял. И да, я нашел Обито. Шиноби моргнул, а затем со вздохом собрал рассыпавшиеся рыжие волосы и перетянул бинтом. — Тебе даже не интересно где? — Касоку блеснул янтарными глазами. — Сейчас нужно вернуться в Коноху. Отдохнуть, и там ты расскажешь мне то, что посчитаешь нужным. Ногицунэ неожиданно рассмеялся и Хатаке обхватил его лицо ладонями, заглядывая в сильно расширенные зрачки. — Что с тобой? — Ничего, — медленно, нараспев произнес ногицунэ, — все замечательно. Какаши покачал головой и подхватив Касоку на руки, направился на поиски безопасного места. Екай не пьян, но что-то опьянило его сильнее чем саке. Орочимару задумчиво обозрел лежащего перед ним екая и перевел взгляд на Какаши, который стоял рядом с прозекторским столом. — Медик у нас Цунаде, а не я. — Хокаге направила меня к вам, — Хатаке даже не вздрогнул, — и Джирайя-сан тоже. Когда я принес Касоку в башню он уже потерял связь с реальностью. Змеиный саннин покосился на записку, которую Какаши притащил с собой, и глубоко вздохнул. — Цунаде уверена, что это не гендзюцу и не отрава, но ведет он себя очень странно. Печатей я не нашел, ран тоже. — Интересно, — Орочимару принялся аккуратно разоблачать екая. Грязная тряпка, которая когда-то была кимоно, упала на пол, и саннин покачал головой. Лис был болезненно худ, хотя при последней их встрече он не выглядел нездоровым. — В прошлый свой визит он съел достаточно много моих змеят, не думаю, что он придерживался диеты всё это время. — Несколько дней мы пытались лечить его в госпитале, но это ни к чему не привело. Орочимару вытянул руку и вытащил из дальнего шкафа широкий свиток. — Подними. Хатаке молча подчинился и саннин раскатал большую фуин, которая покрыла весь стол. Несколько ручных печатей, и она засветилась. — Головой на юг. Какаши слегка развернул стол и вернул ногицунэ на место, от чего печать принялась пульсировать в такт сердцебиению. Саннин нахмурился, вглядываясь в хорошо понятные ему символы и кивнул Кабуто, который без слов его понял. Якуши вернулся через несколько минут неся стеклянный шар. — Нужно вытянуть чакру Цунаде, слишком её много, — пояснил Орочимару укладывая шар на грудь ногицунэ, — а пока подробно расскажи симптомы и с кем он столкнулся. — Мальчик на поводке, так он называет только Итачи Учиха. Так же сказал, что вышел на Обито Учиха, и тот жив. — Твой сокомандник якобы погибший в третьей войне шиноби, — саннин прищурился, — интересно, значит Учиха. Едва слышно хлопнула дверь, ушедший Кабуто правильно понял намек и отправился искать Саске. — Считаете, что это он, Орочимару-сан? — Есть такая вероятность, Как он себя вел, когда ты его нашел? — Расслабленно, сидел под деревом и смотрел на небо. Сказал про Обито, а затем начал смеяться. Отключился уже по дороге и с тех пор не приходит в сознание. Саннин кивнул и убрал шар, в котором кружилась чакра. Часть символов на печати погасла, не внося никакой ясности. — Вы звали? — Саске пришел вовремя. — Какаши-сенсей, — короткий кивок. — Да. Какая техника могла отправить даже сильного екая в такой вот сон? Учиха активировал шаринган и задумчиво оглядел ногицунэ. Обошел, приподнял безвольную руку и осторожно согнул в локте. — Это не просто сон, — Саске провел пальцем по старым ожогам, — он в собственной памяти, там, где этого ещё не было. Его шрам на горле выглядит иначе, потому что екаи удерживают их своей болью, а эти следы не исчезают. — И что могло его туда отправить? — Мангеке, причем определенного типа. Нужны те же глаза, чтобы вытащить его. — Значит, нам нужен Итачи? — Орочимару покачал головой, — не думаю, что это будет просто. Другой выход есть? — Если он осознает, что это лишь его память, что окружающая его действительность нереальна, то выберется своими силами, но там ему явно лучше, чем здесь. И я сомневаюсь, что это смог сделать Итачи. Мне удалось найти клановые записи, у него не было такой особенности. Это была прерогатива Изуны, а его глаза, как известно, стали принадлежать Мадаре. — Только ожившего Мадары нам не хватало, — буркнул Какаши, — есть возможность вмешаться в этот сон-воспоминания? — Нет, — Саске покачал головой, — будь он шиноби, можно было бы подключить питание и поддержку чакрой, но для него это дзюцу черпает силы из жизненной энергии. — Он может лишиться хвостов? — Орочимару приподнял потускневший хвост ногицунэ. — Не знаю, — Учиха едва заметно пожал плечами, — его накладывали на гражданских и на шиноби, но не екаев. Шиноби вытягивали, гражданские погибали, как только наступало истощение. Что будет с екаем никто и никогда не исследовал. — Что ж, попробуем питание, Кабуто. — Да, сенсей, — Якуши уже принес капельницы и принялся споро «украшать» её пузырьками с лекарствами. — Попробуем поддержать его организм, будем надеяться, что он вспомнит себя настоящего. Хатаке, — Орочимару с прищуром взглянул на Какаши, — находись рядом, говори с ним. Вы достаточно близки, чтобы ты смог сделать попытку вытащить его оттуда. Пусть Саске-кун говорит, что это бесполезно, но Касоку-сан екай, возможно, все получится. — Я вас понял, — Хатаке погладил ногицунэ по щеке, — куда нам переместиться? — Кабуто отведет. И лучше поместить его в тепло, сомнительно, что ему будет комфортно в холоде. Свернув печать со стола, Орочимару направился в свой кабинет, новости далеко не радостные и нужно предупредить Цунаде. И лучше будет написать письмо ещё и Мизукаге. Пора увеличивать долг страны Воды.