Бурый лис

Касоку раскрыл глаза, чувствуя дикий голод. Тело затекло от долгого лежания, а хвосты явственно подергивались намекая на то, что свой облик он не принимал очень давно. С трудом перекатившись на бок ногицунэ поморщился и с презрением выдернул иглу с какой-то жижей. Боль на миг отрезвила, заставив глухо зарычать и изумленно замереть. Рычание вышло другим, не таким, к какому он с трудом привык. Рука коснулась горла и не ощутила привычной гноящейся раны. Даже следа не осталось. Выпутавшись из-под тяжелого одеяла, Касоку уцепился за стену когтями и побрел туда, откуда шел запах живых людей. Вкусных, с горячей пряной кровью. Время просто выпало из его сознания, и в себя он пришел от собственного звонкого икания. Весь перемазанный кровью и со свежей печенкой в пасти. Сглотнув, ногицунэ повел носом и сел на задницу, довольно облизываясь. — Надеюсь, в этот раз мои люди пришлись вам больше по вкусу, — вышедший из тени змеиный человек оглядел зал, где валялись части тел. — Вкуснее чем были, или так с голода показалось, — ногицунэ превратился и облизнул губы, — что со мной было? — Кто-то погрузил вас в ваши воспоминания с помощью глаз Изуны, которые принадлежали Мадаре. — Рыжий человек с глазами Рикудо. От него веет усталостью и застарелой болью, но это было лишь тело, сосуд, которым управляют. — Несколько таких, как вы выразились, сосудов, напали на Коноху, — Орочимару устало поправил волосы, в которых всё ещё была пыль, — деревня разрушена. — Сколько погибших? — ногицунэ ощутил, как заныли все зубы. — Теперь? — тихий смешок, — ни одного. Не знаю, что за силой обладает Узумаки Наруто, но он смог убедить Нагато вернуть людей к жизни. И Хатаке тоже. В следующий миг ногицунэ осознал, что лисьи ноги уже несут его к деревне. Ему нужно было все увидеть, своими глазами. Какаши устало потер спину и поморщился. Деревня лежала в руинах и каждый шиноби, способный стоять на ногах, помогал в восстановлении и разбивке временного лагеря. — И как тебе в пределах Шинигами? — мягкий, чарующий голос заставил вздрогнуть и повернуться, чтобы увидеть ногицунэ. — Касоку? — Хатаке прищурился. — Непохож? — насмешливый фырк. — Голос непривычный, — Какаши сделал пару шагов к екаю, — а вот вид вполне знакомый, только вот отмывать тебя негде. — Рана срослась, — екай потер шею, — и голос вернулся. Лучше скажи, что здесь произошло? Такое чувство, будто Мадара и Хаширама решили потренироваться и не рассчитали полет очередной техники. — Глава Акацки напали на Коноху, результат ты видишь, — Хатаке со вздохом обвел рукой вокруг. — Видимо, тот самый, с глазами Изуны, — ногицунэ задумчиво склонил голову к плечу и поэтому не обратил внимания на то, что Какаши подошел совсем близко, только вздрогнул от прикосновения к собственному плечу. — Расскажешь? Лис повел плечом, сбрасывая руку шиноби с плеча и машинально поправил ворот кимоно, будто пытаясь спрятать уже несуществующую рану. — Какаши, — появление громогласного Майто было крайне не вовремя, — ух ты, настоящий ногицунэ. Касоку с презрением взглянул на Гая и сделал несколько шагов, оказываясь за спиной Хатаке. — Что случилось. Гай? — Госпожа Хокаге пришла в себя, — посерьезнел Майто, — но она не слишком хорошо себя чувствует, просит, чтобы ты пришел. — Сейчас буду, — Хатаке кивнул. — Что с ней произошло? — Отдала слишком много чакры для лечения, ногицунэ-сама, — Гай потер затылок, — спасала людей своей деревни. Лис вздохнул и болезненно ткнул Какаши в спину. — Идем, мне нужно с ней поговорить. — Касоку, ты не в том виде, чтобы идти по разрушенной деревни шиноби, — тихо произнес Хатаке. Фыркнувший лис преобразился, и заскочил на плечо, где потоптался и устроился с наибольшим удобством, свесив хвосты на спину шиноби. — Идем, — Какаши усмехнулся и поспешил за Майто, который сорвался с места. Цунаде уже не могла лежать, но и сесть для неё, было непосильной задачей. Все тело ломило от боли и напряжения в чакроканалах, и она прекрасно знала, что быстро это чувство не пройдет. — Хокаге-сама, вы звали, — появившийся джанин с лисом на плечах заставил слегка усмехнуться. — Да, — Сенджу прикрыла глаза пережидая краткую вспышку боли в легких от слишком глубокого вдоха, — боюсь, у меня не так много времени, а сил мало, чтобы управлять деревней, даже если она разрушена. — Хокаге-сама, — Какаши насторожился, — вы же не хотите… — Именно этого я и хочу. Джирайя не может занять мой пост, ты знаешь, на нем многое завязано, а кому-то не доверяю уже я. Лис спрыгнул на пол чтобы через миг обернуться и присесть на кровать, пачкая белье, которым была застелена больничная койка. — Шимура уже приходил. Он очень настойчиво намекает на то, что я слаба, — Цунаде медленно выдохнула, — слаб Хокаге, слаба деревня. — Мне казалось, что техникой воскресили только недавних мертвецов, — ногицунэ провел когтями по простыне, вспарывая её. — Что вы имеете в виду, Касоку-сан? — насторожилась Сенджу. — Только то, что настоящий Шимура Данзо мертв вот уже 3 года. Мои екаи маленькие и неприметные, шиноби не видят их даже с помощью освященных вещей, очень многие из них погибли, во время этого нападения. Техника работает только на людях, но не на екаях. Их просто развоплотило. — А Данзо? — Какаши подался вперед. — Мертв. — Как? — Цунаде слабо оперлась ладонью о кровать, пытаясь приподняться. — Точно выверенный план, — Касоку усмехнулся, сверкнул янтарными глазами, — в тот день Данзо пришел к третьему Каге, они пили чай, а третий курил свою трубку. Вот только в тот раз, кроме табака, там были некоторые травы, почти безвредные, я бы даже сказал, успокоительные. Сенджу вся обратилась в слух, жадно смотря на насмехающегося ногицунэ. — Когда Данзо непозволительно расслабился, в его чае оказалась маленькая таблетка, растворившаяся в темной заварке без всякого следа. Один глоток, и он оказался парализован. В дело вступил другой шиноби, который в последствии был убит, ибо такую информацию третий не собирался разглашать, впрочем его напарник, помогающий Хокаге, так же отправился на встречу к Шинигами. — Что сделал Хирузен? — прошептала Цунаде. — Он дал Шимуре свое лицо. Старик далеко не дурак и узнал о том, что его ученики хотят его прикончить, но, — лис покачал головой, — он не собирался умирать. Твои друзья, Сенджу, убили Данзо, уверенные, что убивают третьего Каге. Старик сделал куклу, которая должна была прикончить одного, или даже сразу двоих сильных шиноби, но не рассчитал и теперь всеми силами хочет вернуться на место главы деревни, даже под другой личиной. — Но зачем? — едва слышно прошептал Какаши, — он правил так долго, и Данзо-сан был его другом. — Власть развращает, именно поэтому екаи не выбирают себе королей. Мы подчиняемся тому кто сильнее, но только если хотим этого. У вас, людей, так мало времени, а вы тратите его впустую, — Касоку криво усмехнулся, — даже Хаши. Цунаде не сразу поняла, что ногицунэ говорит о дедушке, впрочем это её беспокоило меньше всего. Живой учитель — вот это уже куда большая проблема. «- Хаши, — теплые руки обняли шиноби, — я так и не смог его найти. Сенджу повернулся, заключая кицунэ в объятия и смотря в глаза полные слез. — Что такого произошло, что вы снова скрестили оружие, — Сирои всхлипнул, — почему? — Это из-за смерти Изуны, — Хаширама с трудом разлепил губы. — Это произошло больше полугода назад, — изумился кицунэ, — я знаю, что ему больно, но… — Он обвинил Тобираму в смерти Изуны, — Сенджу крепче обнял тонкую талию, — но отото не мог этого сделать, я знаю. Он же знает, как важен мир между нашими кланами. Кицунэ уткнулся лицом в темное кимоно, прерывисто вздыхая. — Нам придется смириться с тем, что Мадара погиб, — Хаширама провел ладонью по тонкой спине. — Он всегда шутил, про мышиные хвосты, — тихо произнес Сирои, — когда мы встретились, я ловил мышей на поляне, и в тот раз поймал сразу шесть штук. Их хвосты свисали у меня из пасти. С тех пор это была наша маленькая шутка. А теперь я даже не знаю на какой клочок земли принести их в память о нем. Хаширама медленно завел тонкие запястья за спину кицунэ, целуя лиса в висок. — Позже мы снова встретились, он уже вырос и сказал, что отдаст все что угодно за спасение брата. Построил мне храм, чтобы я всегда был рядом. Я думал, что смогу проводить его в последний путь, ведь война кончилась. Вы перестали проливать кровь. Почему? — янтарные глаза вновь встретились с карими, — зачем ты его убил? В тебе никогда не было ненависти. Что изменилось? — Мадара напал первым, — тихо произнес Сенджу, — атаковал нашими же техниками, секретными техниками, о которых никто не знал. Я не думал что убью его, я лишь хотел защитить деревню. — Но, — глаза лиса полыхнули, — откуда он их узнал? Хаширама подался вперед, коротко целуя влажные губы, а в следующий миг на тонких запястьях затянулась освященная веревка. Кицунэ взвыл от боли, но ничего не успел сделать. Катана прочертила алую полосу на горле и вой превратился в болезненный хрип. Тело изящно изогнулось и, влекомое притяжением, полетело в реку. Тихий всплеск и лишь круги на воде в том месте, куда упал екай. — Ты все сделал правильно, — тяжелая рука Тобирамы опустилась на плечо старшего брата, — идем. — Я не уверен, — тихо произнес Хаширама. — Никто больше не мог дать Мадаре эти знания, только он. Это предательство, впрочем, чего ещё ждать от кицунэ, все они лживы. Идем. Старший Сенджу покорно кивнул и позволил себя увести уже не видя, как ниже по реке всплывает окровавленная веревка, а следом с хрипом появляется бурый лис.» Наруто приподнялся на локте, пытаясь понять что же его разбудило. Рядом завозился Саске, открывая темные глаза в которых сверкнули алые блики. — Что-то произошло? — Не уверен, — Узумаки осторожно выбрался из спальника и принялся оглядываться, вовсю используя дар лиса, — а, — Наруто расслабленно усмехнулся и сел обратно, — екаи. — И что они делают? — Саске сел на своем спальнике пытаясь увидеть то, что видел сам блондин. — Они празднуют, — Узумаки тепло улыбнулся, разглядывая мелькающие огоньки на горе, — пойдем, посмотрим. — Я ничего не увижу, — вздохнул Саске, — для меня, это будет пустой лес. — Да нет же, — Наруто подскочил и потянул парня к себе за руку, — это как… другой мир, нужно только пересечь границу и ты сможешь видеть. Только тебя надо замаскировать, — Узумаки пошарил в подсумке и с тихим торжествующим вскриком, достал обрывок бумаги, — вот этим тебя и спрячем. — Куском рисовой бумаги? — Учиха усмехнулся одними губами. — Символом, — Узумаки принялся выжигать фуин чакрой, — так тебя примут за своего. — Не стоит этого делать, — негромкий голос, заставил Наруто замереть, — сегодня не тот праздник, на который могут прийти люди. Ногицунэ вынырнул из тени и оглядел гору. — Почему? — Узумаки чуть нахмурился, но остановился. — Праздников у екаев не так много, но сегодняшний не располагает, — голос Касоку был негромкий и совершенно не такой как раньше, — вас могут сожрать. — За то, что мы пришли без приглашения? — Саске притянул к себе Наруто и быстрым движением смял лист бумаги. — Нет, за то, что вы люди. Сегодня многие не досчитаются своих родных, ведь собираются только те, кто вкушает человеческую плоть. Эти огоньки привлекают и зазывают, обещают радость и веселье, но на деле приведут к смерти. Раньше я презирал этот праздник, сейчас, — ногицунэ качнул головой, — не могу дождаться момента главного пиршества. — Но зачем? — Узумаки нахмурился, — и почему именно людей? — Успокойся, вечно ищущий справедливости, — ногицунэ чуть усмехнулся, — этот праздник проходит раз в столетие и всегда на этом месте. Учиха, тебе его держать, ведь в порыве вдохновения твой партнер может натворить не мало глупостей. — Да понял я, — буркнул Наруто плюхаясь на спальник и складывая руки на груди, — я не настолько дурак, как ты думаешь. Касоку негромко рассмеялся, звонко, будто переливы колокольчиков зазвенели, а в следующий миг бурый лис будто истаял в воздухе. — Жаль, что это именно такой праздник, — Узумаки привалился к плечу Саске, который опустился рядом, — знаешь, я как-то был на празднике екаев. — И? — Учиха приобнял блондина за талию. — Там было очень красиво, — Наруто на миг зажмурился, — я тогда ещё не знал, что я джинчурики, и люди деревни меня не любили, а там все эти мигающие огоньки, веселье, угощения, игры. Никто не пытался прогнать меня или ударить, я танцевал и меня не пугали звериные морды и странный внешний вид, было хорошо и спокойно. Утром я проснулся в своей кровати и знаю только, что меня принес Касоку-сан. — Откуда? — На подоконнике остался лисий след, хотя его не было на празднике. Знаешь, именно тогда я уверился в том, что несмотря на его слова, он все равно хороший. Пусть и ногицунэ. Учиха тихо фыркнул. — Нет, я серьезно, — Узумаки заерзал, — ты такой же, говоришь гадости, но на самом деле, — теплая ладонь легка на грудь Саске. — Не стоит, — брюнет накрыл руку Наруто, своей, — я тебя понял. Но у тебя странные сравнения, добе, то с биджу, то с ногицунэ. — В каждом можно найти что-то хорошее, главное — верить в это, — Узумаки грустно улыбнулся. — И почему же ты, — черные глаза прищурились, — сейчас не побежишь доказывать екаям их неправоту? — Потому что для тех, кто сегодня соберется, люди лишь еда. Это все равно, что сказать человеку, что он должен перестать есть мясо или рыбу. За один раз не убедить всех, к тому же сейчас, во время праздника. И как бы Касоку-сан хорошо ко мне не относился, он и шерстинкой на хвосте не пошевелит, если меня начнут есть. — И при этом он хороший, — Учиха покачал головой. — Он екай, — Наруто тихо рассмеялся, — я долго шел к этому пониманию, но когда смог перестать мерить его по людским лекалам, то смог понять хоть немного. А теперь, — Узумаки бухнулся на спину утягивая Саске за собой, — давай спать, завтра будет долгий день. Брюнет тихо фыркнул, но улегся рядом, накидывая на них обоих свой спальник, чтобы вскоре погрузиться в спокойный сон.