Пункт сбора пострадавших

      Сервоприводы зажужжали, и Александр, достав из-за пазухи сложенную в несколько раз измятую карту, распрямил её на столе и принялся со всей тщательностью разглаживать загнувшиеся кончики. С кожаного дивана, расположенного в дальнем углу просторного кабинета, на него с интересом посматривал котопше.       — И всё же я не понимаю, — лениво растягивая слова, произнёс он, — почему нельзя было обсудить всё по видеосвязи, удалённо? Что за дедовские методы?       — Конфиденциальность, мой друг, конфиденциальность, — подняв палец вверх, ответил коммандер. — Не забывай, что любые каналы связи прослушиваются, а мне не хотелось допустить… кхм… утечки информации.       Котопше потянулся и сладко зевнул, а затем развалился полулёжа, поигрывая кончиком чёрного хвоста с белой кисточкой на конце, что выдавало в нём степень некоторого раздражения. Александр покрутил головой так и эдак, отчего сервоприводы теперь уже конструкции шеи зажужжали вновь, и, устав сражаться с непослушными краями карты, махнул рукой и просто прижал их к столу письменными приборами.       — Я смотрю, ты тут с комфортом устроился, — любовно погладив диван, промурлыкал котопше, — часто собеседования на нём проводишь, а? — И он подмигнул Александру самым глумливым образом.       — Я бы попросил! — возвысил голос тот и вспыхнул румянцем так, что даже покрытая синткожей правая половина его лица порозовела. — Он достался мне от предшественника и не разбирается, сука, чтобы вынести. Ума не приложу, как они вообще его сюда занесли!       — Ну зачем же сразу выносить, — примирительно произнёс Алекс, пристраивая голову в тюрбане с пером на широкий подлокотник, — в хозяйстве пригодится.       — А чего это ты так разоделся? — прищурив на приятеля единственный уцелевший глаз, поинтересовался коммандер флота. Искусственный его глаз смотрел строго прямо, отсвечивая красным цветом. — Почему не в форме?       — В свой законный выходной хожу, как хочу, — сворачиваясь клубком, проворчал котопше. — И они так и не предусмотрели в фуражках прорези для ушей! Бедные мои маленькие ушки!       — Сочувствую, — откликнулся Александр, в голосе которого, впрочем, не было ни грамма сочувствия. — Однако, ты военный, а устав есть устав. Форма есть форма.       — Тебе легко говорить, — капризно протянул его тёзка, — а я еле-еле добился разрешения на отверстие для хвоста. Знаешь, как сидеть неудобно было? — и в доказательство он вытянул вверх свой мягкий пушистый хвост.       — Зато теперь удобно, — осклабился Александр, — с дырой на жопе.       — Много ты понимаешь, — пробурчал котопше и, обидевшись, отвернулся лицом к спинке дивана.       Хвост его, выглядывающий из отверстия в обширных шароварах, ходил ходуном из стороны в сторону, хлеща по кожаной обивке.       — Ладно, Алекс, не дуйся, — пошёл на попятный коммандер, поняв, что переборщил. — Сам знаешь, у меня плохо с эмпатией после того ранения. Утраченные эмоции в отличие от конечностей аугментировать ещё не научились. — И он приподнял жужжащую при каждом движении искусственную руку.       Будучи коммандером флота, Александр попал в хитро организованную засаду сепаратистов, когда вёл боевые действия на Внешнем кольце Ойкумены, и, прикрывая отход личного состава, последним покинул корабль, расстреливаемый в упор ионными орудиями замаскированных под пиратские суда вражеских кораблей. Именно тогда его, изувеченного, в покорёженном скафандре, наполовину обожжённого, а на другую половину обмороженного выловил в открытом космосе Алекс, подоспевший на помощь в составе особой бригады добровольцев, которую он сам и возглавил, да и организовал, хотя и не должен был. Он вообще мог не вмешиваться в ход военных действий, ведь занимал вполне себе мирную должность коммандера лояльности. А что делает коммандер лояльности на вверенном ему корабле? Так, заговор-другой предотвратить, виновных по всей строгости наказать — обезглавить лазерным лучом при всём честном народе, чтоб неповадно было, или, там, на электрический стул для разнообразия посадить. Пытки ещё, то есть допросы с пристрастием… Словом, скукота, никакой романтики. А тут — кровь, кишки, смерть. Подвиги… Есть что вспомнить и чем гордиться.       Вот тогда-то они и познакомились, и подружились — два таких непохожих друг на друга, но схожих в одном — в фанатичной преданности своему делу — военных, к тому же носящих одинаковые имена.       — Можно подумать, у тебя до него с ней всё в порядке было, — проворчал отходчивый котопше, поворачиваясь обратно. — Так зачем ты меня позвал?       — Мне нужен план, вернее, стратегия, а ещё вернее — тактика, — задумчиво уставившись на карту, на которой, видимо, был изображён плацдарм будущих боевых действий, произнёс Александр.       — Так план, стратегия или тактика? — ухмыльнулся во все тридцать два ровнёхоньких белых зуба с чуть выдающимися клыками котопше и вдруг мявкнул, изогнулся и клацнул зубами. — Kurwa*! — взревел он, продолжая клацать и вертя головой, отчего тюрбан с неё свалился, обнажив пышную светлую шевелюру с торчащей парой очаровательных чёрных ушек.       — Руками её, гниду, дави, руками! — подначил Александр, живо наблюдая от стола за развернувшимся на диване поединком.       — Сколько раз просил дезинсекцию от блох сделать! — пожаловался Алекс, выйдя из борьбы победителем и почёсывая себе за ушами. — В бюджет не заложено, в бюджет не заложено… Я виноват, что они на меня кидаются?       Он встал и, мягко и бесшумно двигаясь, приблизился к столу.       — Вот, — указал ему рукой Александр, — я не знаю, с чего начать. Как завоевать, так сказать, чтобы опрокинуть, смять и повергнуть в трепет?       Котопше поискал глазами, обнаружил стакан с карандашами на одном из углов карты, взял красный и стал чертить, увлечённо высунув кончик языка.       — Начинаешь здесь, — пояснял он свои манёвры карандашом, — а потом постепенно продвигаешься сюда, а потом сюда. И вот тут не забудь!       — То есть ты считаешь, что следовать лучше сверху вниз, — с сомнением в голосе протянул коммандер флота, с самым пристальным вниманием следящий за всеми манипуляциями друга.       — Именно, мой добрый пан, именно, — кивнул головой котопше.       — Правильно я тебя понял, что зоны пристального внимания — это здесь, здесь и здесь? — из искусственного глаза коммандера возник красный луч, которым он пользовался вместо указки, и заскользил по расположенной на столе карте.       Котопше вдруг напрягся, ушки его стали торчком и, как-то странно мявкнув, он прыгнул на красную точку, пытаясь поймать её сложенными вместе ладонями.       — Ну ты держи себя всё-таки в руках, Алекс, — обескураженно посоветовал другу Александр, гася свой красный луч. — И как ты на совещаниях справляешься, не понимаю? Каждый раз так кидаться…       — А на наших совещаниях никто допотопными указками не пользуется, — парировал котопше, ловко маскируя сконфуженность под маской деланного безразличия, и направился от греха обратно на диван.       Александр помотал головой, как бы отмахиваясь от возникшей в мыслях непрошенной картины, а затем вновь вернулся к своей карте с изображёнными на ней многочисленными красными стрелками.       — Ага, тэк-с, тэк-с, тэк-с, — бормотал он, постукивая себя в задумчивости пальцами по подбородку. — Значит, вот эти высоты непременно, — и он сделал два круговых движения брошенным Алексом карандашом.       — И про впадинки, впадинки не забудь, — напомнил ему тот, вновь удобно устраиваясь на диване.       — А впадинки зачем? — поднял на него хмурый озадаченный взгляд Александр.       — Ну ты даёшь! — всплеснул руками коммандер лояльности. — Да это самое главное, особенно если сделаешь обходной манёвр и зайдёшь сзади.       — То есть ты хочешь сказать, — вновь протянул коммандер флота, — что тут не хватает ещё одной схемы?       — Matka Boska Częstochowska**! Ну конечно, а я тебе о чём толкую! — продолжал восклицать котопше. — Видит бог, ты мне кое о чём напомнил.       И пока Александр в задумчивости ходил вокруг стола с карандашом в одной руке и циркулем в другой, так и эдак разглядывал изображение на карте, что-то измеряя и вычерчивая какие-то схемы, Алекс перекатился на другой бок, растворил ширинку своих необъятных шаровар, изогнулся дугой, вытянув одну ногу вверх, и принялся что-то там такое вылизывать, время от времени бормоча себе под нос и периодически шумно вздыхая.       — Кажется, я понял, — оторвался наконец от созерцания карты Александр. — План у меня есть, и он должен сработать безотказно. Фу, Алекс, обязательно делать это прямо здесь и сейчас? — скривился он, обнаружив, чем в это самое время занят его друг.       — «Держи яйца в чистоте», — гласит старая марсианская пословица, — невнятно отозвался Алекс, не прерывая, впрочем, своего занятия.       — Слушай, а у тебя член с шипами? — вдруг заинтересовался Александр, ещё раз покосившись в сторону увлечённо занимающегося своим делом котопше.       — Хочешь проверить? — мурлыкнул Алекс, подняв голову и уставившись на Александра круглыми, зелёного кошачьего цвета глазами. Нога его при этом так и осталась устремлённой вверх.       — Нет уж, я, пожалуй, воздержусь, — зажужжал сервоприводами Александр, отворачивая голову.       Алекс поспешно опустил ногу, застегнул шаровары, подобрал и водрузил на голову тюрбан и вновь подошёл к столу.       — Должно сработать, — уверенно проговорил он, разглядывая рождённые объединёнными усилиями двух военных стратегов планы и схемы, — действует безотказно. Я проверял.       — А ты разве по девочкам? — покосился в его сторону Александр.       — И по девочкам, и по мальчикам, — ухмыльнулся сладко котопше и хитро прищурил глаза. — В два раза больше поводов для радости! Эх, ещё бы мне котодевочку где найти, на какой-нибудь отдалённой планетке!       Друзья помолчали, ещё раз проходясь взглядами по карте.       — Что, такая серьёзная дама, раз ты тут целый план по завоеванию разрабатываешь? — уточнил Алекс, задумчиво прослеживая пальцем схематично обозначенные полукружия грудей.       — Не то слово, — вздохнул Александр. — Бесствольная система полевой реактивной артиллерии. Иными словами — крутая ракетная установка. Но я называю её ласково — «Катюша».