Его письма

— Гермиона, пойдём... — обратился к ней Гарри, — Уже все расходятся, прошу тебя. Да, согласен, из твоего рассказа он пожертвовал собой, и за это я готов был пожать ему руку, но не перечеркнёт 7 лет ненависти и фашизма по отношению к тебе и... — Я знаю, Гарри, знаю... — всхлипнула девушка и перевела взгляд с могилы на своего друга. — Не могу тебе гарантировать судьбу Нарциссы, поскольку не знаю какое решение примет Визенгамот. Но я выступлю в ее защиту, я ей по гроб жизни обязан, но Люциус... прости... После Битвы за Хогвартс Малфой-старший был помещён во временный изолятор, дементоры до него ещё не смогли добраться, если найдут чем полакомиться, конечно. Душа Люциуса уже давно прогнила насквозь. Кажется, просунешь руку в грудную клетку, и она испачкается. Будет вся в смоли и грязи, поедая каждую клеточку и забирая все хорошее из тебя. Кто ещё дементор здесь – надо поспорить. Разница лишь в том, что аристократ высасывал счастье и любовь не из всех, кто попадётся, а из собственных жены и сына. Люциус был настоящим трусом, он боялся за свою жизнь и последние пару лет не был таким верным приспешником Волдеморта. Скорее, он держался из собственного страха на плаву, но при этом, за собой тащил родных себе людей. Но, нет, не думайте, что он отрёкся от своих идеалов геноцида, нет, он только укоренил в себе их. — Нет, нет, все нормально. Пойми, я обещала ему, что спрошу Нарциссу, я должна подойти к ней. Мне это нужно, чтобы разобраться. — Ладно, хорошо, если тебе так будет спокойнее.. — Да, спасибо. Поттер положил руку на плечо Гермионы, в последний раз перевёл взгляд на могилу своего бывшего врага и трансгрессировал в Нору. Что бы ни говорил Гарри, он будет вечность благодарен Малфою, ведь он спас человека, который был ему чуть ли не сестрой. Он был одновременно и согласен, и не согласен с Гермионой. В этой истории было много дыр, которые восстановить можно только с помощью матери Драко, но ему не хотелось вновь впутываться во всю эту паутину загадок. Он просто устал. Ему не хочется думать ни о чем из этого. Ему бы домик подальше от магического Лондона, Джинни и спокойствия. Гарри захотел первый раз в жизни побыть эгоистом. Стоя у могильной плиты, Гермиона мысленно перебирала в голове мотивы поступка Малфоя, его «предательство» и слова перед смертью. Вдалеке она заметила худую, осунувшуюся фигуру женщины – Нарцисса. Некогда элегантная женщина, наряды которой были сшиты лучшими магами Франции из натурального шелка и кружева, а украшения могли сравниться с состоянием небольшого государства, сейчас была похожа на собственную тень. Гриффиндорка боялась к ней подойти. Не из-за событий в Мэноре или ее предвзятого отношения к маглорожденным, а из-за того, что она чувствовала. Кто знает, на что способна мать, у которой умер единственный ребёнок. Единственное, что в жизни она любила и в чем видела смысл. Неуверенной походкой Гермиона подошла к Нарциссе: — Миссис Малфой,— она вздрогнула, не ожидая, что к ней обратятся, — Здравствуйте. В начале я бы хотела принести слова соболезнования вам, не могу представить как вам сейчас приходится. Мне очень жаль, что так произошло с вашим сыном, он не заслуживал смерти и... — Гермиона почувствовала комок в горле и поняла, что не может вымолвить ничего, кроме рыданий, — Простите... для меня это все слишком... он умирал у меня на руках... Нарцисса перевела невидящий взгляд на девушку и постаралась, несмотря на сложившееся обстоятельства, тепло улыбнуться ей, но вышла, скорее, болезненная и понимающая улыбка. А дальше, к удивлению Грейнджер, произошло то, чего она не ожидала: Миссис Малфой обняла нежно девушку за плечи так, как делала только родная мать. Раньше такие чувства пробуждали исключительно ее родители. Она была девушкой, которая не могла показать собственные слабости на людях и не терпела жалости к себе. Всегда старалась казаться сильнее, чем она есть. Наверное, в этом они с Драко и были похожи. Гермиона не сдержалась и начала тихо плакать на плече у матери того, кто не пожалел и отдал ей по сути свою жизнь. Странный у судьбы, однако, юмор, не находите? Он, тот, кто презирает ее всю жизнь, желает ей смерти, но в конце сам отдаётся ей и уходит со старухой, у которой коса и чёрный балахон, про которую нам всем рассказывали в детстве, и что приходит во снах ко всем, кто побывал на войне. — Миссис Малфой, я ещё должна вам кое-что сказать, — Гермиона подняла на неё взгляд, осторожно продолжила, — Перед смертью Драко попросил меня рассказать вам про письма... что-то про письма, про тайник... я не совсем поняла суть, но это его слова, может быть вы поймёте о чем он... — Письма..? — утвердительный кивок, — Ах, точно, — женщина понимающе кивнула и затем грустно улыбнулась, — Я передам вам совой их через пару дней, когда у меня будет доступ в Малфой Мэнор. Гермиона в недоумении посмотрела на Нарциссу. Эти письма принадлежат ей? — Простите, я не совсем поняла... — Миссис Малфой прервала ее жестом руки. — Вы правильно поняли, Мисс Грейнджер, — она перевела взгляд на свежую могилу и продолжила, — Его письма были адресованы вам. Только вот никто не думал, что они дойдут до вас, поскольку Драко не собирался вам их отсылать, но, что ж, он поменял своё мнение, — губы женщины задрожали от слез, — Я так и думала, — добавила она совсем шепотом, что Гермиона ее не услышала. Гриффиндорка не стала уточнять у неё, что это за письма. Какой резон, если она сама их прочтёт? Ну, она не стала говорить вновь и по другой причине. Она видела, насколько больно матери, похоронившей собственного ребёнка, и не хотела ещё больше причинить ей мучений. Последние слова, которая сказала ей Миссис Малфой, она запомнила на всю жизнь, что отдавались тупой болью в грудине до сих пор. — Знаете, Гермиона, маглы говорят, что когда хоронишь родителей – ты осознаешь, что тоже смертен. А когда умирают дети – ты погибаешь вместе с ними. И она видела. Нарцисса Малфой умерла вместе с Драко 2 мая в том пустом коридоре Хогвартса.

***

Джинни всегда была сильной девушкой, ее типаж внешности полностью соответствовал ее внутреннему миру. Таких, как она, маглы называли ведьмой: рыжая копна волос, зелёные глаза и огненный характер. Она была копией своей матери и гордилась ей. Уизли сидела в своей комнате Норы и докуривала последнюю сигарету из пачки. Эту магловскую привычку она подсмотрела у Джорджа, тогда он ей сказал, что это помогает от нервов. Ни черта. Ты притупляешь чувства, топя в никотине и бутылках огневиски. А нервы... Они сейчас у кого-то остались? Сомнительно. Только в детских книжках «войнушки» – это круто. В жизни это смерть и больше ничего. Пустота внутри тебя никуда не уходит, даже спустя года, она где-то на поджилках, под нёбом разъедает внутренности. Докуривая пачку, девушка не сразу заметила чёрного грациозного филина, сидевшего на створках окна. — Черт, зачем так пугать... — мысленно наслав не один десяток проклятий на ни в чем не виноватую птицу, Джинни передала кусочек печенья и забрала письма. Посмотрев на отправителя, девушка нахмурилась, — Нарцисса Малфой, — прочла на печати девушка, — Только этого не хватало сейчас. Спустившись на кухню в доме, она обнаружила сидевшего в кресле Гарри и подругу на диване. Они сидели в тишине, пребывая каждый в своих мыслях. Сейчас некогда шумная Нора была тиха, как гладь Чёрного озера. Все жители приняли негласный траур. От этого некогда тёплого дома, знакомого ей с рождения, осталась затхлая халупа. — Гарри, это, кажется, тебе, — девушка передала письма парню, — Нарцисса прислала, наверное, ещё информация на Пожирателей. — Гермиона... Грейнджер сидела, не обращая внимания на происходящее вокруг, только когда кто-то ее окликнул по имени, она нахмурилась и перевела взгляд. — Ты говорила, что тебе Миссис Малфой должна прислать что-то, думаю, это оно, — проговорил Поттер. Она подняла ошалевший взгляд на толстый конверт. Выхватив его, она помчалась на улицу. Друзья не стали комментировать поведение, они знали, что произошедшее касается только ее и не рискнули нарушать границ. Когда захочет поделиться, она это сделает. Гермиона добежала до сада, нашла скамейку и дрожащими пальцами начала разрывать застывший сургуч печати с символом “M”. В руки посыпались с десяток различных маленьких конвертов с письмами без подписей на обложках. Лишь даты, по которым можно было проследить историю написания. Она подняла конверт с надписью «24.04.1994» «Третий курс в Хогвартсе?» С мелкой дрожью в руках она изъяла письмо и принялась читать. Грейнджер! Не знаю, на кой я пишу тебе письмо. Шансы, что я когда-либо подойду к тебе и отдам его, малы, как запасы семьи Уизли. В Мэноре пол года назад нашёл магловскую книжку по психологии, так вот, там было написано, что если не можешь высказаться человеку – пиши. Вот, пишу. А что именно, маглы не удосужились написать. Хотя, я бы отдал наследство, чтобы увидеть реакцию отца на то, что в его библиотеке книги маглов. Наверное, мама ее оставила там, я давно понял, что она питает слабость к вашим авторам. Блейз говорил, что это гены Блеков наталкивают ее на безрассудные поступки. После этого я разбил ему нос, прям как ты мой пару недель назад. За это Забини тоже получил, кстати. Все выпрашивал у меня воспоминание, чтобы в поместье матери просматривать его вновь и вновь в Омуте Памяти. Кстати, было больно, Грейнджер. Никогда бы не подумал, что у девчонки может быть так хорошо поставлен удар. Ты же такая хилая, что тебя ветром сносит. Ладно, обменялись любезностями и хватит. Должен сообщить, что ты меня порядком задолбала. Поселилась в моей голове как надоедливый таракан. Ты постоянно в моих мыслях. Уж не знаю за какие заслуги мне такие почести, но не могла бы ты побыстрее свалить оттуда? Я постоянно вижу тебя с придурком Потти и рыжим, а на меня ты даже внимания не обращаешь. Грязнокровка. Черт, нет. Я поклялся себе, что хотя бы наедине с собой не буду тебя так назвать, хотя иногда так хочется, что горло саднит. Я и раньше задавался вопросом о грязной крови и маглах, потому что то, что втирает отец, похоже на слишком сладкую историю о добрых волшебниках и злых гряз маглорожденных. После первого курса Хогвартса я получил свой первый Круциатус от отца за то, что меня в учебе обошла ты. Ирония, не находишь? На втором году я поставил себе цель обойти тебя. Уже догадалась? Не получилось. На мне отработали Круцио по полной за эти каникулы. Я перестал искать смысл, просто... наблюдаю за тобой. Иногда. Нет, не сижу под портретом в башне Гриффиндора, просто присматриваю, ведь тебя эти нерадивые друзья только в херню и приводят. Помнишь урок с Хагридом? Не знаю, что на меня нашло, но Блейз говорит, что это ревность, я его послал за эти глупые предположения. Я просто увидел, как ты держишь за руку этого рыжего ублюдка, и меня понесло... Черт, а потом ты единственная из всей толпы вышла, чтобы позвать Мадам Помфри за помощью, когда меня поцарапала эта чертова курица. Хотелось, чтобы ты хоть раз посмотрела на меня и пожалела, но возле меня только Паркинсон. Я вижу, как она ко мне липнет, но по мне, так у неё лицо мопса. Не знаю, зачем я взялся за эту идиотскую идею с письмом. Ну ладно, легче немного стало. Пока, Грейнджер.