Любой день, проведенный с тобой - мой любимый день

Вернувшись в квартиру Давон, она вдруг стала громкой и неистовой. Даже Чонгук радостно кричал и смеялся редкое зрелище для спокойного ребенка. Когда маленькая часть остановилась в квартире Пак, чтобы посмотреть, хотят ли Чан и Феликс присоединиться к их компании, их отец сказал "да", почти сразу же, и Чонгук начал кричать от радости. Юнги с тревогой посмотрел на сына, когда тот подпрыгнул и радостным голосом позвал Чан-и. - Ого, - сказал Юнги, оправившись от шока, - успокойся, Кук, я уверен, что Чан выйдет, как только будет готов. И действительно, не прошло и двух минут, как Чан и маленький Феликс были готовы идти. Их мама решила пойти с ними, так как она все равно была одной из подруг Давон. - Похоже, это будет совсем маленькая вечеринка, - пробормотал Юнги, пока Чан и Чонгук возбужденно разговаривали в лифте, все еще подпрыгивая вокруг друг друга. Хосок рассмеялся. - Это довольно хороший повод для празднования. Юнги предположил, что это так, но это не сделало его более склонным к вечеринкам. Как только они вошли в квартиру Давон, торт был разрезан и подан, как только они вошли в дверь. Юнги попытался протестовать, говоря, что они не должны кормить своих детей пирогом на обед, но его аргументы были быстро сбиты всеми участниками, включая Сокджина, что шокировало Юнги и заставило его замолчать. После того, как торт был подан, Чонгук, Чан и Тэхен играли с Феликсом, причем Чан вел себя как настоящий старший брат, держа ребенка за руки, когда он счастливо ковылял по комнате. Чонгук и Тэхен погнались за ним, делая вид, что пытаются поймать его, но Чан в последнюю минуту оттащил его подальше. Он только пару раз падал, а когда это все равно случалось, смеялся еще больше, так что никто особо не волновался. Юнги не был уверен, как долго они там пробыли, но в какой-то момент появились Югём и его отец, и вечеринка разрослась. Юнги поймал себя на том, что пытается вжаться в Хосока со всеми людьми вокруг, но он все еще наслаждался собой. В 2 часа гости должны были пойти домой, чтобы вздремнуть, так что вечеринка фактически закончилась. - Нам, наверное, тоже пора домой, Куби, - сказал Юнги, когда Чонгкук забрался к нему на колени и прижался к нему, - Пора спать, да? Чонгук надул губы. - Но я хочу остаться, - сказал он, - не хочу идти домой. - Ты не устал? - У тебя сегодня был очень тяжелый день, - мягко спросил Юнги, проводя пальцами по волосам Чонгука, - и вся эта игра, должно быть, была тяжелой для маленького Куби. Чонгук покачал головой, хотя вслед за этим широко зевнул, так что это не очень хорошо отразилось на его словах. - Хочу остаться с Тэ-тэ, Дядей Джином, Дядей Джуни и Онни Давон, - надулся он, пытаясь говорить сквозь зевоту. - Мы все равно едем домой, Куки, - говорит ему Тэхен. - Сегодня я должен помочь папе убраться. Чонгук недолго дуется, но в конце концов поворачивается к Юнги и скулит. - Мы можем побыть с Онни Давон и Хоби? - Я не возражаю, если ты позволишь ему вздремнуть здесь, - тихо сказала Давон, просто чтобы Юнги услышал, а не Чонгук, который был отвлечен тем, чтобы зарыться как можно глубже в тело Юнги. Юнги посмотрел на нее и на мгновение замолчал. На самом деле ему пока не хотелось ехать домой. Он был измотан. В то же время он хотел быть в своем пространстве. - Почему бы нам не остаться, чтобы Чонгук вздремнул, а потом пойти домой? - Он все равно не доберется до дома, и мы приехали сюда на автобусе. Юнги кивает после еще одной минуты раздумий. - Думаю, так будет лучше, - говорит он, чувствуя себя немного неуютно. Чонгук возбужденно хлопает. - Но ты должен вздремнуть, Чонгук, - говорит ему Юнги, - никаких раздражительных кукишей только потому, что ты взволнован. Чонгук согласно кивает. - Я буду спать. Я сделаю это, Аппа, обещаю! Юнги вздыхает и смотрит на Давон. - Хосок проводит тебя в спальню. Я провожу этих парней, чтобы они не бродили где-нибудь в моем доме, - говорит она, вставая и надевая туфли. Юнги кивает, чувствуя еще большее облегчение. Чонгук ухмыляется и снова хлопает. - Теперь Аппа и Хоби могут лечь со мной! Хосок смеется. - Тогда пойдём. - Он встает и ведет Юнги немного назад в квартиру, пока они не достигают двери слева от небольшого коридора. - Это гостевая спальня. Это ближе всего к гостиной, так что ты сможешь услышать его, когда он проснется, - говорит он Юнги, тихо бормоча ему в волосы, и отступает в сторону, чтобы пропустить их в комнату. - Спасибо, Сок, - отвечает Юнги, - Ты не должен лежать с нами, если не хочешь. - Он несет Чонгука к кровати и позволяет мальчику заползти под одеяло, прежде чем тот заползает с одной стороны от него. Хосок с улыбкой наблюдает, как они прижимаются друг к другу. - О чем ты говоришь? - он восклицает, двигаясь вперед, как только они расположились: - Нет места, где бы я предпочел быть. Чонгук хихикает, когда Хосок ложится рядом с ним и притягивает его к себе, чтобы поцеловать в голову и прижать к груди. Юнги наблюдает за ним со странным выражением на лице. - А ты как думаешь, Поросёнок? - Хосок насмешливо шепчет, глядя прямо в лицо Юнги: - Аппе тоже нужны объятия и поцелуи? Чонгук кивает и шепчет в ответ. - Он выглядит грустным. Хосок глубокомысленно кивает. - Полностью согласен. У нас не может быть никаких грустных Апп. Он наклоняется вперед, осторожно, чтобы не раздавить Чонгука, и обхватывает рукой Юнги, таща его вперед, и сам скользит по кровати, так что Юнги зажат между ними двумя. Хосок наклоняется к Юнги и нежно целует его в лоб. - Перестань думать, детка, - бормочет он, - Я хочу этого. Я хочу тебя и Чонгука. Я так люблю вас обоих, хорошо? Перестань так много думать. Юнги глубоко вздыхает и ничего не говорит, отчего Хосок хмурится. - Аппа! - Чонгук в ужасе шепчет: - Теперь Хоби тоже грустит! Юнги посмеивается над сыном, целуя его в щеку. Он наклоняется и целует Хосока прямо в губы, удивляя другого. - Вот. Больше никаких грустных Хоб. Хосок улыбается, хотя его лицо обещает, что они с Юнги поговорят позже. - На сегодня хватит грусти, ладно? Он прижимается лицом к затылку Чонгука и проводит пальцами по волосам Юнги. - Больше никаких дерзостей, - эхом отзывается Чонгук, широко зевая. - Ага, теперь пришло время для Куби вздремнуть. - Юнги устраивается на кровати, обнимая сына. Чонгук хмыкает в знак согласия. Когда Чонгук все еще беспокойно ерзает через минуту или две, Юнги перемещает руку со спины Чонгука на его волосы, нежно поглаживая. Хосок начинает напевать простую мелодию, которую Юнги не узнает, но он чувствует, как его собственное тело начинает расслабляться от теплого, успокаивающего звука. Он засыпает через несколько минут после Чонгука. Хосок видит это по тому, как равномерно поднимается и опускается их грудь. Они лежат так тихо, как только могут, прижавшись друг к другу. Он не уверен, о чем был момент Юнги раньше, но он предполагал, что они не будут говорить об этом сейчас, когда Юнги спит. - Сок? - Давон просунула голову в комнату. Когда она видит, что Юнги спит, она удивленно моргает, а затем немного смеется. Хосок только улыбается ей и осторожно выпутывается из объятьев Мин. Когда он входит в гостиную, Давон уже ждет его. Она сидит на диване и выжидающе смотрит на него. С ним надо поговорить. - Итак, - начинает она, когда он садится, ее голос мягкий, чтобы не разбудить спящих гостей. Хосок перебирает нитки на зеленом диване. - Итак, - эхом отзывается он, взглянув на нее, а затем снова уставившись на ткань. - Они очаровательны. Хосок кивает, слегка улыбаясь. - Ты глубоко увяз, Сок. Он растерянно смотрит на нее. - Типо, очень глубоко. - Она наклоняется вперед, ставя ноги на пол, упираясь локтями в колени и подпирая подбородок рукой. - Я никогда не видела, чтобы ты так сильно переживала за кого-то. - Так и есть... они-все, что я когда-либо хотел, - честно отвечает Хосок, - И да, они не идеальны, но... Думаю, за это я люблю их еще больше. Давон откидывается на спинку стула и тихо вздыхает. - Ты ужасно молод, чтобы сделать меня тетей, Сок. Хосок удивленно смотрит на нее. - Ты была в моем возрасте, когда родила девочек. - Да, и я их потеряла. Глаза Хосока расширяются. - Я не буду. - Я не говорю, что ты молод, - перебивает она, - я говорю, что ты молод. А когда ты молод, ты совершаешь ошибки. Я не знаю, есть ли здесь такой вариант. - Но это все, что делают люди, - рассуждает Хосок, - мы совершаем ошибки и учимся на них. То, что я молод, не означает, что я совершу больше ошибок, чем кто-либо другой. Давон кивает. - Это правда. Я просто высказываю свое беспокойство. Для тебя, для него и для этого милого маленького мальчика. Его охраняет Юнги, это видно любому. У него есть неуверенность и проблемы, как и у любого другого человека, и вы должны быть готовы не только иметь дело с этим, как и с любыми другими отношениями, но и продолжать быть в его жизни. Хосок слушает ее, не совсем понимая, к чему она клонит. - Я знаю тебя, Сок, лучше, чем ты думаешь. - Она снова наклоняется к нему, пристально глядя на него. - Я знаю, что нет ничего, чего бы ты не сделал для того, кого любишь. Ничего. Как только вы думаете, что кто-то недоволен вами, вы уходите. Я видела, как ты это делаешь, и знаю, что это твой способ защитить себя и их, но это не случай любовников и простых романов. - Она делает глубокий вдох. - Тут замешан ребенок. Ребенок, который любит, лелеет и ценит вас. Отдельно от ваших отношений с его отцом. Ты должен остаться ради него, не только ради себя, не только ради Юнги. Потому что даже если вы с Юнги поссоритесь, он этого не получит. Ещё нет. Он будет ожидать, что ты будешь там, даже если вы двое будете кричать и драться и все делать неправильно. Ты понимаешь, о чем я говорю, Хосок? Хосок медленно кивает. - Думаю, да, - отвечает он, - Но, Нуна, я хочу, чтобы ты тоже кое-что знала. Она кивает, внимательно слушая его. - Я не собираюсь убегать от этого. Я люблю Юнги. Я люблю его так чертовски сильно. И это так скоро, и это быстро, и это страшно. Но как бы сильно я его ни любил, я знаю, что это не всегда будет хорошо. Я знаю, что у нас обоих есть недостатки, мы все-таки люди. Я также знаю, что Чонгук будет ожидать, что я буду там, несмотря на все это. Я знаю, что чем дольше я провожу с ними, чем больше времени уделяю отношениям с Ку, тем больше он будет зависеть от меня. И я буду делать все, что в моих силах, чтобы приходить к нему каждый раз. Закончив, Хосок откидывается на спинку дивана, чувствуя, как тяжесть одновременно оседает на нем и уходит. Давон кивает. - Я доверяю тебе, Хосок. Ты хороший человек. Я горжусь тобой. Я просто... Я волнуюсь. Хосок улыбается ей. - Я знаю, - отвечает он, - я бы, наверное, еще больше обиделся, если бы ты не беспокоилась обо мне. Она тихо вздыхает с облегчением. - Хорошо. Это хорошо. Несколько минут они сидят молча, чувствуя себя уютно в семейном воздухе. Хосок слышит тихое сопение. Он бросает взгляд на Давон, но она листает свой телефон, не обращая на него никакого внимания. Проходит несколько минут, и раздается еще один шмыгающий звук, на этот раз громче, за которым следует тихий шепот. - Аппа. Давон смотрит на него. - Ты слышишь? - спрашивает она, но Хосок уже встал и быстро направляется в гостевую комнату. Когда он входит, он видит, что Чонгук сидит на кровати, маленькая рука нерешительно лежит на руке Юнги, как будто он не может решить, будить его или нет. - Ку? - Хосок тихо спрашивает: - Что случилось, малыш? Чонгук встревоженно смотрит на него, когда он входит, но его глаза наполняются слезами, и он всхлипывает, пытаясь оставаться спокойным, пока его Аппа спит. - Испугался, - шепчет Чонгук, - Плохой сон. Хосок садится на кровать, позволяя Чонгуку забраться к нему на колени, чтобы он мог держать сопящего мальчика. - Хочешь рассказать мне об этом? - спрашивает Хосок, отмахиваясь от Давон, когда она в замешательстве заглядывает в комнату. - Боюсь, что мне придется покинуть Аппу и Хоби. Дей пришел, украл меня и не отдавал обратно Аппе и Хоби, - кричит Чонгук, уткнувшись в плечо Хосока. - Не уходи, мама. Не хочу, что бы никто меня не забирал. Хосок крепко обнимает Чонгука. - Никто не заберет тебя у Аппы, Куби, - пообещал он. - Аппа никогда этого не допустит. И дядя Джуни, и Джин, и Хоби тоже, понятно? Ты останешься с Аппой навсегда. - Но Хоби? - спросил Чонгук, отстраняясь с таким выражением паники на лице, что сердце Хосока разрывалось. Давон бросает на него взгляд, который колеблется от - Я же тебе говорила. - Хоби тоже останется здесь навсегда, Поросёнок, - уверяет его Хосок, - никто не сможет отнять тебя у меня. Я бы никогда им этого не позволил. Чонгук, кажется, удовлетворен этим ответом, прижимаясь к Хосоку и крепко держась за него, все еще тихо плача. Юнги сопит во сне и переворачивается. Хосок мысленно фыркает оттого, что так крепко спит. - Хоби? - тихо говорит Чонгук, его голос такой неуверенный, что это пугает Хосока. - Да, Поросёнок? - Ты можешь быть папой Куби? Хосок резко втягивает воздух. - Как у Тэ-тэ есть папа и папа. А у Чана есть папа и мама. А у Гёми есть папа. - Чонгук откидывается назад и смотрит на Хосока печальными, умоляющими глазами. - Я не хочу никакой мамы, но я хочу папу. Я хочу Хоби Папу. Хосок не совсем уверен, что на это ответить. - Ку... - Ты не хочешь? - спрашивает Чонгук, его голос наполняется ужасом, и он начинает плакать сильнее. - Куби был так добр, - кричит он, - Ты не хочешь меня? - Нет! - быстро говорит Хосок, пытаясь успокоить и успокоить маленького мальчика, который только нагоняет на себя еще большую панику. Хосок слышит, как открывается и закрывается входная дверь. - Малыш, Ку, послушай меня, - мягко говорит он, вытирая слезы с лица Чонгука. - Чонгук? - спрашивает Юнги, отодвигаясь, смущенный тем, что его сын плачет так скоро после того, как он заснул. Чонгук продолжает плакать и цепляется за Хосока, когда Юнги садится в смутной тревоге. - Хоби не хочет Куби, - кричит он, - Он не хочет! - Мин Чонгук, послушай меня, - снова говорит Хосок, его голос становится резче. Глаза Юнги расширяются, когда он понимает, что говорит Чонгук. Он смотрит на Хосока решительным, диким взглядом, который разбивает его сердце еще на миллион кусочков. - Я хочу тебя. Я хочу быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Твой Хоби, твой папа... Глаза Юнги расширяются еще больше, и он тихо ахает. - Хоть что-нибудь, слышишь? - Хосок отстраняется, чтобы посмотреть на лицо Чонгука. - Ты действительно хочешь Куби? - спрашивает он, его голос все еще думает, что его слезы и крики не утихают. - Конечно, - уверяет его Хосок, - конечно, я хочу тебя. Ты мой драгоценный, милый, храбрый маленький Поросенок. Я люблю тебя. Я тебя так люблю. - Как все маленькие зерна риса? Все звезды? - спрашивает Чонгук. Хосок издает негромкий сдавленный звук. - Да, Чонгук. Именно так. Я люблю тебя просто так. - Так ты не уйдёшь? - Нет, не уйду. Ты не можешь от меня избавиться. Ты со мной навсегда. Чонгук снова прижимается к Хосоку, свернувшись калачиком в тепле его тела и лежа там, его дыхание все еще прерывалось время от времени. Юнги ушёл, надеюсь, в ванную, а не прямо из дома. - Для меня очень важно, что ты попросил меня стать твоим папой, Ку, - тихо говорит Хосок, - Это делает меня очень счастливым. Чонгук кивает, уткнувшись лицом в грудь. - Я тоже очень счастлив, - отвечает он. Хосок прижимает его к себе, кладет свою голову на голову Чонгука и время от времени целует его в макушку. В конце концов, Чонгук снова засыпает, и Хосок снова укладывает его в постель, давая ему последний поцелуй в голову, прежде чем он отправляется на поиски Юнги. Он находит его сидящим на диване, обхватив голову руками. Он сидит рядом с Юнги, не прикасаясь к нему молча. - Что случилось? - спрашивает Юнги через мгновение. - Ему приснился кошмар. Я услышал, как он плачет, и пошёл проведать его, и он сказал мне, что ему приснилось, будто кто-то украл его у тебя... и у меня. Он сказал мне, что не хочет маму, он хочет тебя и... потом он сказал мне, что хочет, чтобы я был его папой. Например, у Тэхена, Чана и Югема у всех есть папы. Он тоже этого хочет. - Хосок делает глубокий вдох и смотрит на Юнги, который все еще не смотрит на него. - Прости, если я переступил черту, но он был так напуган, думая, что я не хочу его. Я не хотел, чтобы он так думал. Юнги вздыхает. Хосок ждет. На них обоих наваливается тяжелая тишина. - Я ни с кем не встречался после Бончи, - тихо говорит Юнги. - Ты первый. Через четыре года. И это так... Со мной нелегко. Я взбалмошен и неуверенный в себе, и я действительно плохо справляюсь с общением и честностью. - Я справлюсь, - говорит Хосок. - Я не хочу, чтобы ты его брал, - огрызается Юнги. Он обращает пылающие глаза на Хосока. - Именно это я и сделал с ней. Я просто взял все ее дерьмо, все ужасные вещи, которые она сделала, все вещи, которые мы испортили, и я просто взял это. Хосок не знает, что ответить. - Я хочу, чтобы ты был собой, Хосок. Я хочу, чтобы вы поняли, что со мной нелегко быть. Да, последние несколько недель были великолепны, но это всего лишь недели, а не месяцы или годы! Я не... Я никогда не видел спутника жизни в своем будущем, женат он или нет, - продолжает Юнги. - Я просыпаюсь утром, и мне приходится втягивать себя в этот дурацкий ритуал с Чонгуком, потому что если я этого не делаю, то ненавижу его. Я ненавижу быть живым. Никакая терапия и никакие лекарства не могли этого из меня вытянуть. Я живу для него, и все. - Я- - Ты не знаешь, Хосок, потому что если бы знал, то не был бы здесь до сих пор, - перебивает его Юнги. Взгляд Хосока становится жестким. - Не говори мне, что я буду делать, - огрызается он. Юнги смотрит на него в шоке. - Не притворяйся, будто знаешь меня лучше, чем я тебя. Я знаю, что у тебя есть проблемы, я только что слышал, как гребаный адвокат разорвал их все на части ради удовольствия твоей долбаной бывшей. Но я тоже не идеален. - Я упрямый, - говорит ему Хосок, - Я убегаю от всех своих проблем, потому что большинство из них волшебным образом исчезают со временем и расстоянием, поэтому я просто продолжаю это делать. Я никогда не задерживаюсь на одном месте достаточно долго, чтобы привязать себя, потому что боюсь того, что это значит. У меня в шкафу тоже есть скелеты. Не будь чертовым мучеником. - Я хочу проработать все это с тобой, - Хосок делает паузу на мгновение, позволяя Юнги впитывать слова. - Я знаю, что у тебя проблемы. Как и весь остальной чертов мир. Просто потому, что ваш случай включает в себя маленького, трехфутового человека, не делает их тяжелее, чем у кого-либо другого.” - Конечно, это сложнее, Хосок. Трудно быть с кем-то, кому не нравится их жизнь. Я знаю, что это так. Еще труднее быть с кем-то, кто больше не знает, как общаться в отношениях, которые ненавидят жизнь, - рассуждает Юнги. - Я не дурак. Я знаю, что со мной трудно общаться. Хосок качает головой. - Отношения так же сложны, как вы их видите. Дело не в том, какие у вас проблемы, или скелет, или проблема. Речь идет о том, насколько вы готовы бороться за него, несмотря на них. До тебя я никогда не хотел драться. Теперь мне есть за что бороться. - Я не всегда позволю тебе сражаться за меня, - говорит Юнги, - Я буду давить, давить и давить, пока ты не сдашься. - Тогда хорошо, что я говорил не о тебе, не так ли? - парирует Хосок. Глаза Юнги расширяются. Он смотрит туда, где закрыта дверь в свободную спальню. - Правильно, Мин Юнги, - надменно подтвердил Хосок, - я буду драться за этого парня. Тот ребенок, который решил доверить мне быть его папой. Я, блядь, выкарабкаюсь для него. Я справлюсь ради тебя. Потому что ты этого заслуживаешь. Потому что он этого заслуживает. Юнги не знает, что сказать. Он давится миллионом слов, которые, как ему кажется, он должен произнести с тихим всхлипом. Хосок протягивает руку и притягивает Юнги в свои объятия, в то время как другой дрожит от сдерживаемых эмоций. - Я могу научиться влюбляться в тебя снова и снова. Каждый чертов день, если придется, - обещает Хосок, - я люблю тебя прямо сейчас. Я люблю тебя, и его, и нас, и все это, прямо сейчас, и этого достаточно, чтобы я пообещал научиться работать вечно.