I hate you

Я медленно брел по улице, приковывая взгляды к своему голому торсу, потому что футболка так и осталась лежать в аудитории. Мне было плевать на мнение окружающих, на их взгляды и интерес, потому что боль съедала меня изнутри, разрушая каждую нервную клетку в мозге. Может ли человек стать овощем из-за неразделенной любви? Уверен, что даже если такого и не было раньше, я смог бы стать первым. Юнги забывает меня каждое утро, не помнит, как ночью выбивал из меня свое имя, не помнит, как я просил не уходить и остаться со мной. Он ничего не помнит. Почему тогда помню я?! Почему я не могу также как и он забывать все каждое утро и жить в прекрасном неведении? Любовь не спасение. Любовь — это разрушение, медленная смерть. Однако в случае со мной она постучится в мою дверь уже совсем скоро. Если я ничего не сделаю, если я не спасу себя от него. Когда я пришёл домой, на горизонте уже догорал закат, искрясь тёплыми оранжевыми и розовыми оттенками. Я с ужасом осознал, что вечер неумолимо приближается, а это означало только одно. Юнги придёт снова. И он будет стучать в мою дверь, звать меня и умолять открыть до тех пор, пока я не сломаюсь, не распахну дверь и не кинусь к нему на шею за долгожданным поцелуем. Но сегодня я не сдамся, не открою. Как бы мне не было больно, с ним все равно больнее.

***

В квартире было темно и тихо. Никакого света, никаких звуков. Я сидел на диване в гостиной, уставившись на свои руки. Они были в садинах и мелких ранках. Это все из-за Мина. Позавчера он столкнул меня с лестницы. Падать было невысоко, поэтому обошлось без серьёзных травм, но парочка синяков и разбитые руки стали моим подарком от него. На часах было уже 3 часа ночи. Сегодня он не придёт, потому что обычно его визиты бывают около полуночи. Сейчас же он опаздывает уже на 3 часа. И я не жду его, не переживаю, но на душе все равно неспокойно, а от того ещё более отвратительно и гадко. Я не хочу беспокоиться о нем. За окном промелькнул свет от фар, послышался визг тормозов, а за ним хлопок двери. Я замер. Сердце застучало с утроенной силой, а потом резко оборвалось, когда в дверь настойчиво постучали. — Нет, нет, нет. — зашептал я, закрывая уши руками. — Я не хочу. Я не могу. — Чиминааа! — послышался приглушенный крик. — Открой, Чиминааа! — Нет, нет, уходи, пожалуйста. — твердил я самому себе, боясь подойти к двери. — Чимин, пожалуйста. — Юнги с силой ударил. — Пожалуйста, открой. Это последний раз. Я правда больше не буду приходить, не буду доставать тебя, но сейчас… Пожалуйста, открой мне дверь. Я так сильно хочу к тебе. По моим щекам текли горькие слезы. Я слышал каждое его слово, хоть и закрывал уши изо всех сил. И каждое слово делало больно, будто ножом проходясь по сердцу. Он вновь превратился в себя, вновь стал тем, кто в меня до беспамятства влюблен. Но я не изменился. Я ничего не забыл. — Нет, Мин Юнги! Убирайся прочь! — закричал я, что есть мочи, когда дверь в очередной раз содрогнулась. — Я не впущу тебя! С меня хватит! На секунду стало тихо, а потом до моих ушей донеслось тихое: — Малыш… Я ведь люблю тебя. Почему ты не хочешь впустить меня, когда я так сильно хочу поцеловать и обнять тебя? От его слов по телу побежали мурашки. Он снова делает это, снова заставляет сомневаться в правильности принятого решения. — Пожалуйста… — доносится со стороны двери. — Чимини, я обещаю, что это последний раз. Я больше не буду так поступать, пожалуйста… Я громко всхлипнул, понимая, что все мои внутренние границы, которые я так старательно ставил, постепенно рушатся под натиском его тихого голоса, его красивых слов, под его натиском. Я никогда не мог отказать Юнги. Так неужели сейчас смогу? Неужели я смогу просто отпустить его, даже не поцеловав на прощание и не заглянув ещё хотя бы раз в чёрные глаза? Нет, не смогу… Поэтому я медленно встаю, делаю осторожные движения к входной двери и замираю возле неё, вслушиваясь в тишину на лестничной площадке. — Юнги?.. — надорванным голосом зову я. Но в ответ ничего. Никакого ответа. Он ушёл? Решил, что я не стою его времени? Да, так было бы легче, но я не могу это так оставить. Я должен проверить. Дверь открывается и я вижу парня в чёрной ветровке, чёрных джинсах в обтяжку, в чёрных больших кроссовках и под цвет образу маске, сидящего на холодной плитке, привалившись к стене. Его глаза закрыты, а телефон выпал из расжавшейся руки. Маленький кусочек стекла отвалился и теперь переливался радужной плёнкой под светом коридорной лампы. Юнги такой спокойный сейчас, умиротворенный. Никогда не скажешь, что именно этот парень стал причиной моих страданий. Его губы расслаблены, а не скривлены в злой усмешке, которую я привык видеть в универе. Волосы слегка влажные. Наверное, на улице сейчас дождь. Он красивый. Такой красивый, что воздуха не хватает, что ноги подкашиваются. Никакие сравнения не подойдут ему, не подойдут, чтобы описать насколько он красив. Аккуратный носик, миндалевидные глаза, пухлые губы. Он одним взглядом заставляет забыть обо всем. А его руки… Вздутые вены, которые хорошо видны через бледную тонкую кожу, длинные пальцы и сильные, крепкие мышцы. Я готов смотреть на них вечность. А голос… Он выбивает последний воздух из лёгких, когда шепчет что-то мне на ухо, когда говорит моё имя, срываясь на тихие стоны. Я давно погрузился в его болото, погряз в нем целиком и полностью, без права на спасение. Но сейчас я обязан отпустить Мина, отпустить себя, чтобы начать всё заново и больше не разбиваться на куски, потом даже не пытаясь собраться обратно. Я осторожно опустился рядом с парнем и наклонился к его лицу, нежно поправляя черную прядку. — Я уезжаю Юнги. Знаю, что ты не слышишь меня, но я все равно скажу. Я уезжаю, потому что больше не могу так. Я не понимаю, почему ты издеваешься надо мной в универе, унижаешь и выставляешь на всеобщее посмешище, говоришь, что я уродец и что должен умереть, а потом приходишь ко мне по ночам и плачешь, что жить без меня не можешь. Я не игрушка, которой можно попользоваться и выкинуть. У меня тоже есть чувства. И я… Я осекся, опустив взгляд в пол. Это сложно. Сложно признаваться, говорить. Особенно тогда, когда собираешься разорвать всё. — Я люблю тебя, Юнги. Но ты… Ты пользуешься мной, только и всего. Я не могу больше разбивать свое сердце день за днём, не могу больше терпеть тебя, потому что как бы сильно не любил, я ненавижу тебя за всю причиненную мне боль, за все пустые обещания и слова. Моя слеза упала на щеку Мина и скатилась к подбородку. Она была прощальной, также как и мой поцелуй, который я оставил на холодных губах, прижавшись к ним с отчаянием, с нежеланием отпускать. Что я могу? Я не могу изменить его и его отношение ко мне. — Прощай, Мин Юнги.

***

На утро парня уже не было. Он ушёл ещё ночью. Я облегчённо вздохнул и с двумя рюкзаками вышел из любимой квартиры, закрывая её и удовлетворенно выдыхая. Теперь мне предстоял долгий путь на автобусе в родной маленький городишко в 3 часах езды от Сеула, в котором меня всегда ждут, в котором меня любят. В моей жизни больше не будет однобоких болезненных чувств. В моей жизни больше не будет Мин Юнги.