А ты, типа, везде рыжий?

— Это шутка какая-то? Я не понимаю, — у Разумовского глаза бегают из стороны в сторону. Чтобы хоть как-то занять руки, он начинает поправлять спавшую на глаза чёлку. Где-то произошла ошибка. Не может всё быть так, словно они в каком-то подростковом фильме. — Да нет, Сергей, что вы! — Олег наконец отходит от двери. — Где вы увидели тут шутку? — мужчина останавливается напротив сидящего на диване Серёжи. Для Олега это обычное дело — объясняться перед кем-либо, что его отец является директором, а также очень занятым человеком. — Я пришёл, чтобы провести новенькому экскурсию. Новенький — вы. Так что не вижу тут никакой шутки. Парень начинает размышлять о том, что, в принципе всё не так плохо. Видит, что Олег не хочет над ним издеваться, и немного успокаивается. Создаётся ощущение, что он встретил человека, первого в мире человека, с которым он смог бы… подружиться? С ним разговаривают так обходительно впервые. Словно боятся испугать или задеть. Странно. «А подружиться ли?» Щёки слегка краснеют, заставляя стыдливо спрятать их под волосами. И стеснительность благополучно возвращается на своё место, поэтому парень больно щипает себя за предплечье, чтобы не натворить ещё больших глупостей. — Сергей, чего смотрите? Я уже знаю ведь, что понравился, — насмешливый голос Олега приводит в сознание окончательно. — Да… нет. Ой, то есть нет! Ничего такого не подумайте! — Сережа резко вжимается в спинку дивана, бьётся затылком об стену, расположенную, так некстати, за диваном, и вскакивает на ноги. Было откровенно неясно, почему же на данный момент все события в этот сегодняшний день кажутся ему настолько ненастоящими. Сплошной непроглядной чёрной полосой. А такое ведь невозможно? Он старается не накосячить и делает только хуже. Утром уже произошла нелепая ситуация с этим человеком, и, в общем-то, лимит стыда должен был исчерпаться. Ситуация на ситуации. Ему и так трудно живётся, а тут… Всё бы могло сложиться более благоприятно. Они могли бы стать с этим мужчиной друзьями, да, или даже врагами. Хоть какая-то социальная роль, хоть какая-то драма. Но, похоже, всё как обычно. Он останется просто грушей для битья. Человек-насмешка. Глаза зажмурились, нос перестал дышать, Серёжа уже готовился к наихудшему исходу. Но этого не последовало. Приоткрыв один глаз, он увидел лишь обеспокоенное выражение лица. — С тобой всё нормально? — Олег подошёл ближе, протянул руку к чужой голове и призрачно провёл кончиками пальцев по месту ушиба. А рефлексы-то уже работают: сердцебиение усиливается, руки дрожат. Чужое беспокойство о его здоровье вызывает недоверие. Это чуждо, поэтому страшно. — Да, спасибо, — тараторит он в надежде поскорее закончить диалог и сбежать от этой ситуации и от этого человека. Но, скорее всего, его так легко в покое не оставят. Заставят ходить по коридорам и кабинетам, изучить каждый угол гимназии целиком и полностью. — Тогда, ну, пойдём, я тебе, что ли, всё покажу, — Олег словно смущается, и Серёжу это тоже пугает. А ещё пугает, что он всё-таки был прав, и гулять с этим вызывающим странные эмоции человеком ему всё-таки придётся. Он молча кивает и следует за мужчиной. Другого выхода не остаётся. Работать-то он хочет! Гимназия представляет из себя просторное четырёхэтажное здание с неплохим ремонтом. Олег говорит, что все кабинеты оснащены интерактивными досками, классы химии и физики всем нужным оборудованием для опытов и экспериментов. При школе имеется бассейн, свой тренажёрный зал и футбольное поле. В столовой подают не засохшую, объеденную тараканами еду, а хорошую, здоровую, по всем соблюдениям нормы. Дети здесь носят зарегистрированную униформу: для мальчиков — чёрные брюки, белая рубашка с надетой на неё светло-зелёной жилеткой, на которой красовался номер гимназии, для девочек — то же самое, но вместо брюк юбка чуть ниже колена. В вестибюле, в центре которого находится входная дверь, по бокам стоят маленькие оранжевые диванчики, между которых уместились внушительные монстеры. С двух сторон, в самом конце зала, это всё дополняют два маленьких фонтана. «В них даже рыбки плавают», — рассказывает Олег. «Охуеть», — думает Серёжа. Всю их недолгую прогулку он усердно помалкивает и осторожничает, дабы не выглядеть ещё большим профаном, чем уже успел показаться. А Волкову хоть бы что! Настолько увлекательно-познавательного монолога про чистоту и гигиеничность школьных туалетов Серёжа не слышал никогда! Мужчине бы диссертацию на этот счёт написать. Он бы прочитал. — О, Игорь, какие люди! — Олег смотрит куда-то за спину Серёжи и мрачнеет. Приходится обернуться, чтобы увидеть угрюмого, какого-то побитого и уставшего мужчину в кожаной засаленной куртке, потёртых джинсах и кепке. — Ну что, пятьсот рублей вернёшь? Неделя прошла уже, — в голосе слышны едкие нотки. Видимо, этот Игорь уж очень часто не возвращает деньги в срок. — А то вон уже, почернел от отсутствия финансовой грамотности. Юлечка что, не помогает? И правда, на физиономии мужчины слегка видны следы угля или сажи. Похож он, скорее, на какого-нибудь районного бомжа, ошивающегося около забора и продающего всякие наркотики старшеклассникам, чем на учителя этой расфуфыренной школы. — Олежа, брат! — Игорь снимает свою кепку и притворно улыбается, расставляя руки в разные стороны. — А где же моя колонка, которую ты одолжил для личного пользования где-то недели две назад? Видимо, тут намечается очень льстивый саркастический диалог между двумя хорошими друзьями. Серёжа нутром чует, что будет мерка хуями мирового масштаба, так что решает просто стать ещё как можно тише того, что есть сейчас. А сейчас-то он и так почти на минимуме. Благо сливаться с ландшафтом — дело привычное. — А это что у тебя здесь? — Игорь осматривает парня. — Гречкин опять херню сделал, стучать приходится? Да, понимаю, пацан ещё тот… — мужчина сочувственно хлопает Серёжу по плечу, готовясь продолжить причитания, но удивлённый взгляд Олега его вовремя останавливает. — Извините, я не ученик, — получается слишком тихо и неуверенно, чем ожидалось, но надо же с чего-то начинать. — А… — Игорь открывает рот, замирая в таком положении на долю секунды. — Ты этот, что ли? Новый учитель! Ну нихуя се… — Игорь! — Олег одаривает его серьёзным взглядом. — Ой, извините, прошу, — Серёжу хватают за руку и яростно начинают за неё трясти. — Я Игорь Константинович — деятель труда и порядка этого великолепно-паршивого заведения. Но все зовут меня Громом, сам даже не знаю почему… — Да трудовик он, короче, — усмехаясь, говорит Олег. Потом переводит взгляд на Игоря. — С сажей на роже ходит постоянно, вот Громом и зовут, — получив слабый тычок в плечо, Волков смеётся. А улыбка у него какая-то прямо такая, ну, будто бы по фамилии. Что-то в ней есть такое… хищное. Серёжа отбрасывает странные мысли в дальний уголок своей черепной коробки и начинает размышлять о чём-то более приятном: у него возможно появился новый друг. Возможно даже два. — А это вот Сергей Разумовский — будущий учитель русского, — в голосе Олега присутствуют какие-то, что ли, сочувствующие нотки. И по ползущим вверх бровям Игоря можно удостовериться точно, что есть в этой должности что-то тяжёлое, грустное и страшное одновременно. — Извините, а почему вы так расстроены? — надежда, что ему просто показалось, остаётся висеть в воздухе. И ему подробно рассказывают про то, что класс, который закреплен на эту должность — буйный и очень недружный. Заправляет там всем Кирилл Гречкин. Парень ещё с начальной школы, когда Олег и Гром были старшеклассниками, выбил себе лидерство в какой-то шумной компании, потому что был очень агрессивным и своеобразным. Он как-то притащил из дома маленький перочинный ножик своего отца и слегка порезал одного мальчика. А выпереть его не могут, потому что родители у него какие-то важные шишки, и мать чуть ли не депутат. В глазах Олега во время рассказа словно отражалась сама ярость. Может быть он очень эмпатичный человек? Конечно, работа социальным работником обязывает быть сочувствующим, но в этих глазах мелькало что-то поистине страшное. А ещё Серёжа узнал, что Олегу и Грому по двадцать пять лет, и удивился, что он старше. Но это так, про себя. Несмотря на весь огромный чемодан и маленькую тележку знаний, который ему выгрузили эти два товарища, он был готов принять этот класс. Что-то подсказывало, что дети там не такие уж и ненормальные, как ему рассказывают. — Блин, ребят, пятница сегодня ж, — Гром заговорщицки трёт ладоши. А Серёжа уже догадывается, что будет после этих слов. — Я так понимаю, Олежа, для этого рыжика сегодня всё лишь так, ознакомление с территорией и никакого преподавания? — после одобрительного кивка Волкова мужчина продолжает. — Тогда в бар сегодня надо! Лучше познакомимся, ну? Я Юльку приведу! Кажется, Серёже не оставляют выбора. Он в принципе и не против, только пить не собирается. Может у него даже получится подружиться с этими двумя. Всё-таки он чувствует себя уже гораздо увереннее. Аффирмации по утрам перед зеркалом, вроде бы, прошли не зря. Улыбка слегка трогает его губы, а Гром расценивает это как согласие на предложение. А Олег чуть-чуть наклоняется, чтобы быть одного роста с Серёжей, и, опаляя горячим дыханием чужое ухо, шепчет: — Юля, это наша математичка. Дама сердца Грома. Только больше никому, а то у нас запрещено, им уже нагоняй недавно прилетал, — Серёже было искренне интересно, как выглядит девушка такого странного, эксцентричного мужчины. Он начал ждать сегодняшний вечер ещё сильнее. Гром ещё немного поговорил с Олегом о делах насущных и, поправив кепку, удалился в кабинет готовиться к уроку. Волков хочет уж было продолжить свой информативный рассказ о красотах заведения, ведёт Серёжу к лестнице на второй этаж с целью показать его будущий кабинет, но неожиданно с лестницы с громким воплем летит какой-то младшеклассник. Распластавшись по полу, он громко хнычет, яростно стуча кулаками по полу и зовя маму. Видимо, до будущего обиталища Серёжи они сегодня не дойдут. — Ну да, как маму звать — это сразу, а за слова ответить — мы убегаем! Сучьё ебаное! — орёт кто-то сверху. Грохот от всего этого разлетается будто бы на всю школу, да и на весь район, что ли. Сережа неподвижно стоит и пялится на кричащего на полу парнишку. Олег тем временем помогает тому встать и просит кого-то позвать медсестру. — А, почему… А что… — Серёжа злится и не понимает, почему Олег ведёт себя так спокойно. В нём просыпается какая-то невиданная злоба, видимо, из-за того, что дело связано с ребёнком. Он яростно сжимает кулаки, оставляя на ладонях красные полумесяцы ногтями. Ему не хватает воздуха, чтобы высказать всё своё возмущение — он просто стоит и грузно дышит, пока Олег осматривает мальчика. — Надо понять, кто это сделал. Олег, надо пойти и разобраться! — парень прикусывает язык, осознавая, что он и сам кричит на своего, вроде бы, новоявленного коллегу. Волков выглядит спокойным, и это правда очень злит. Серёжа за справедливость. Да, он любит детей и пытается разобраться со всеми конфликтами сдержанно и рассудительно, но то, что случилось сейчас, очень выбивает из колеи и требует как минимум радикальных мер. Олег впервые за минуту поворачивает на него голову, и по его взгляду видно — он в ярости. Брови нахмурены, рот исказил какой-то поистине страшный оскал. Рядом медленно скапливаются группки детей. Кто-то достаёт телефон и снимает, тихо хихикая. У Серёжи от этого всего уже болит голова. Чья-то седая макушка мелькает в толпе, пытаясь пробраться к мальчику. Парень думает, что это школьная медсестра, но перед ними оказывается полный усатый мужчина в официальном чёрном костюме. — Олег, — мужчина злобно смотрит на Волкова, будто бы всё, что здесь случилось, сделал он. Будто бы это он скинул этого несчастного мальчишку с лестницы и, обматерив весь мир, скрылся где-то на верхних этажах гимназии. Оценив своим тяжёлым взглядом весь масштаб трагедии, он хмурит свои густые седые брови, чешет подбородок и кричит. — Гречкина живо ко мне! — обращение адресовано Олегу, но выглядит так, словно все, кто слышал, обязаны его выполнить. Ещё раз одарив Волкова тяжёлым взглядом, мужчина скрывается в толпе напуганных детей. Когда седая макушка вовсе пропадает из виду, Серёжа подает голос: — А это… — Директор наш, Давид Александрович, по совместительству — мой батя, — взгляд Волкова слегка смягчается, когда он ненароком замечает, насколько Серёже идёт негодование. Так они и проводят оставшуюся часть дня — шныряют по кабинетам в поисках Гречкина. Серёже попутно проводят быструю экскурсию по оставшимся этажам. Кирилла застают в спортзале. Светловолосый юноша в красных шортах до колена и белой майке-алкоголичке бегает по деревянному полу с оранжевым мячом, изображая игру в баскетбол. Выглядит он как самая яркая пародия на бэдбоя из какого-нибудь американского подросткового фильма про любовь. Серёжа хмурит брови. Сложности у него всё-таки будут. Весь внешний вид ученика будто кричит: «Ждите от меня проблем». И наверняка всё, что его интересует в жизни — секс и развлекаловка. Разумовский садится на заниженную длинную лавочку и наблюдает, как Олег со всем оставшимся радушием осыпает Гречкина словесными оскорблениями. Конечно в рамках приличия. Но что-то он, конечно, скрывает. Серёжа замечает эти странные резкие движения и злые взгляды, вскользь брошенные на ученика. Может быть потом, если у них всё-таки получится подружиться, Олег расскажет причину такого отношения. Хотя причин ведь и так много. Кирилл скинул несчастного с лестницы. Даже если этот мальчишка сделал что-нибудь плохое по отношению к Гречкину, то это всё равно не оправдывает такого отношения. Парнишка такого не заслужил. Серёжа рассуждает, что наверняка были похожие ситуации и ранее, пока они тащат его к директору. Ну, как «они». Олег ведёт виновного под локоть, одновременно проводя с ним воспитательную беседу. А Серёжа плетётся следом, пытается как можно лучше за всем проследить. Рассчитать всё как можно лучше, чтобы, когда он официально выйдет на работу, ничего такого не повторялось. — Олег Давидович, а это кто вообще? Серёжа хмурится. Хочет было уже ответить, пояснить, что с ним нельзя так разговаривать, потому что он новый преподаватель и вообще-то его новый классный руководитель, но его перебивает Олег. — Скоро узнаёшь, а щас лучше помолчи! — Волков ускоряет шаг. Они благополучно доводят Гречкина до кабинета директора, следят за тем, чтобы тот уж точно в него вошёл, и, наконец, облегчённо выдыхают.

***

Серёжа идёт домой быстрым шагом. С ребятами они договорились встретиться через два часа, но у него всё равно так мало времени. Надо успеть домой, покормить свою любимую кошку Марго, красиво приодеться, чтобы создать хорошее второе впечатление. Серёжа был правда искренне рад тому, что возможно всё не так плохо. Что он не настолько уж и зажатый асоциальный человек для своих 27-ми лет. У него даже вышло выдавить из себя несколько связных предложений, и это радует. Умей радоваться мелочам, так сказать. На улице ранняя осень, и груда развалившихся на траве оранжевых листьев это определённо подтверждает. Моросит лёгкий дождик, но даже он не сможет испортить замечательное настроение. Серёжа стремительно шлёпает по тротуару, преодолевая уж очень неприлично глубокие лужи. Квартирка у него незначительная. Одна комната с маленькой односпальной кроватью и кучей разбросанных на ней книг, мягким ковриком на полу и несколькими плюшевыми игрушками. Хоть он уже давно и не ребёнок, но хочется же иногда им побыть. И неважно, что игрушки были подарены не очень хорошим человеком, с которым Серёжу связывают горькие, неприятные воспоминания, которые, проплакав всю ночь в тёплую подушку, хочется забыть раз и навсегда. Парень ещё недолго смотрит на них, хмуря брови, потом, вспомнив, что нужно покормить Марго, нервно бежит на кухню. Марго — его единственная и любимая кошечка на всём белом свете. И она сейчас важно лежит на столешнице, свесив с неё белые лапки. Серёжа правда любит свою кошку. Как-то, только въехав в эту маленькую квартиру, он заметил её ещё маленьким невзрачным котёнком, оставленным умирать под лестницей каким-то злым человеком. Ну и забрал к себе. Вылечил, обходил, сделал всё, чтобы она забыла весь тот ужас, что испытала. Серёжа надеялся, что и с ним когда-нибудь сделают так же. Возьмут к себе, приласкают, несмотря ни на что, полюбят… Он мотает головой, отгоняя странные мысли, Марго вопросительно смотрит на него своими большими голубыми глазами. Грустить-то и правда нечего! Весь вечер впереди. Особенно, когда есть шанс завести новых друзей и провести хорошо время. А то каждодневный просмотр «Доктора Хауса» его уже немного утомляет. Бар был самым обычным. Располагался прямо около метро. Именно на нём Сережа и приехал сюда. А что? Ехать-то всего ничего. На нём была выглаженная белая рубашка с расстёгнутой верхней пуговицей, аккуратно закатанными руками и обычные чёрные брюки. Вроде бы наряд не был каким-то вульгарным и привлекающим внимание, но всё равно сидел на нём достаточно прилично. Он старался изо всех сил, наглаживая эту несчастную рубашку своим стареньким утюгом. Уж очень он ждал сегодняшний вечер. Размышлял, как всё сегодня будет проходить. Может быть, под конец их дружеской встречи в баре Серёжу уже будут считать полноправным членом молодой части коллектива. Мечтая о новых друзьях, он даже успел позабыть, что является очень неуклюжим и тихим парнем. В своем поведении его это удивляло, так как было впервые. Разумовский стоял у входа в бар — пришёл самым первым и не хотел занимать какой-либо столик, вдруг остальным не понравится, какое место он выбрал. Поэтому так просто и стоял поодаль какой-то громкой курящей компании, под самой вывеской бара. На ней был изображен синий неоновый бокал с зелёной оливкой в нём. Он уже третий раз за день словил ощущение, будто бы всё это — американский фильм. Кажется, всё из-за огромного списка сериалов, что он смотрит по вечерам в надежде забыться, попасть в другой, более добрый и понятный ему мир. Но сейчас Серёже нет до этого никакого дела. Он стоит, насупившись, вглядываясь в далёкие группки людей в надежде разыскать знакомые силуэты. И вздрагивает, когда ему на плечо неожиданно приземляется чья-то рука. — А вот и наш новенький! — голос Олега больше не пугает, скорее даже успокаивает. Серёжа уж подумал, что до него решили докопаться очередные гопники, уверенные в том, что он крашеный, а значит по совместительству — пидорас. Да, насчёт второго они бы не соврали, но всё же ему не хотелось сегодня получать по лицу. Да и вообще никогда бы не хотелось. — Здрасте, — он оборачивается и пожимает руки Олегу и Грому. Рядом со вторым стоит обворожительная девушка с ярко-красными волосами. Похоже это «дама Грома», как выразился утром Олег. Ещё он говорил, что она тоже учительница, а встречаться учителям запрещает директор. А директор его отец… Голова Серёжи идёт кругом. Девушка, впрочем, не теряет времени и тоже протягивает ему свою маленькую ручку. — Юлия. Приятно познакомиться, Сергей, — она переводит чуть смущённый взгляд на Игоря. — Надеюсь, мы с вами поладим! Всё-таки соседями будем, — тараторит она будто заученную фразу. — Да, будет здорово, — Серёжа старается изобразить на лице все те эмоции, которые сейчас испытывает. Судя по растерянному взгляду Юли, выходит не очень хорошо. Они располагаются в самом дальнем уголке бара, парень даже рад — он выбрал бы этот же столик. Коллеги переговариваются и шутят, выглядят очень дружными. Олег рассказывает про сегодняшнюю стычку Гречкина с младшеклассником, и Серёже не остаётся ничего лучше, чем сидеть и поддакивать всему тому, что говорит мужчина. Во время истории Гром с Юлей недовольно хмурят брови и тихо матерят ученика и его родителей. — А почему его не могут никак выгнать? — повторяет вопрос парень, делая глоток воды. Помнит, что уже утром спрашивал об этом, но всё равно хотелось бы услышать более развёрнутый ответ. Он один здесь не пьёт — Олег с Громом допивают уже третью кружку пива и выглядят довольно охмелевшими. Юля же медленно попивает свой «Мохито». — Да, мать у него там чуть ли не министр образования, — говорит Игорь, обдавая Серёжу запахом перегара. Видимо, новой информации он сегодня не получит. Игорь сидит с Юлей, напротив них располагаются Олег с Серёжей. Второму было немного неловко сидеть с Олегом рядом. Хорошее воображение делало своё дело. Игорь с Юлей встречаются, поэтому сидят вместе. Этот факт сильнее подкреплял его смущение. Ведь Серёжа так же, как и они, сидит рядом с Олегом. Мысли очень странные и, конечно же, недопустимые, но всё-таки помечтать же не вредно. Всё равно, судя по внешнему виду Олега, он вряд ли посмотрит на парня как на партнёра, а не простого друга или братана. «Суровая Россия», — думает Серёжа, отхлебывая из чашки чай. — Я курить, — Олег берёт пачку сигарет и приподнимается со стула. От этого Разумовский резко отпрыгивает со своего места, чтобы мужчина пошёл по своим делам. Хорошее второе впечатление… Серёжа пялится на Грома и Юлю, думает, как, наверное, неловко он сейчас выглядит, и покрывается румянцем. «Что если им нужно побыть вдвоём… Всё-таки я же просто буду молчать, пока Олега нет. Им будет некомфортно». — А… А я в туалет! — получается слишком громко, но сейчас его это не волнует от слова совсем. Он поспешно удаляется в уборную. А потом просто стоит и смотрит на себя в зеркало, пытаясь успокоиться. Всё ведь хорошо. Он оставил их одних, это хорошо. Он позаботился о том, чтобы им было комфортно, это тоже хорошо. Он отличный друг. Отражение улыбается ему, и он улыбается в ответ. Идёт обратно к столику, издалека замечая, что Олег ещё не вернулся. Так что слегка мельтешит, дабы не испортить их романтичную идиллию. — Да нет же, тебе говорю, Игорь, он странно на меня пялится, — Серёжа замирает, глядит в сторону, где находится их столик. Благо в баре куча народу и приглушённый свет. Его никто не увидит. — Подожди ты со своими догадками, — говорит Гром. — Может, ты что-то неправильно поняла? Нормальный парень, вроде… Тихий, правда… — Нет же! Он точно какой-то ненормальный. Ты видел вообще, как он вырядился?! Серёжа расстроен. Даже разозлён! Он иногда украдкой бросал взгляд на Юлю, когда они сидели и обсуждали какую-то их локальную тему, только потому что Юля была очень красивой девушкой. Ему иногда очень хочется порассматривать людей, запомнить, как они выражают эмоции, какая у них мимика, какой смех и тембр голоса. Вот, например, Олега он сегодня тоже рассматривал, тихо, пытаясь сделать так, чтобы его не заметили. Но он его сумасшедшим, почему-то не считал! Что плохого в том, что на тебя смотрят словно на картину?! На Серёжу вот никто так никогда не смотрел. Ни мать, ни отец, ни бывший парень! Да и никогда никто и не посмотрит. Так что ничего плохого в этом своеобразном любовании он не видел. Он правда старался для того, чтобы этот вечер прошёл хорошо. Пытался не быть навязчивым, заметным, странным и неуклюжим. Но кто-то всё равно найдёт до чего докопаться. Хорошее второе впечатление... Да ну его нахуй! Серёжа зло сжимает кулаки и бежит на улицу, по пути пересекаясь с Волковым. — Эй, ты куда? — Олег выглядит удивлённым. — Проветриться, — впервые в голосе Серёжи мужчина слышит нотки злобы. — Только возвращайся. Буду ждать! — слышит парень, прежде чем его лицо обдаёт холодным ветром. На улице опять начался дождь. Никто уже не курит, стало слишком прохладно и мокро. Серёжа осматривается и замечает только нескольких одиночек, дымящих где-то под летними навесами. Он такой же, как они. На небе сплошные тучи, парень пытается разглядеть там что-то ещё, но ничего не видит. В глаз попала капля воды. Складывается ощущение, что всё, хуже некуда. Но слова Юли ведь не означают, что он плохой человек и с ним не будет дружить никто. Не будет дружить Олег. Он злится на себя, злится на всех людей вокруг. Почему же нельзя быть немного добрее? Олег наверняка согласен с точкой зрения Юли. А его слова, которые он бросил Серёже напоследок, лишь попытка прикрыть неприязнь. Нельзя уйти вот так просто. В конце концов он оставил там все вещи. Но так погано бывает редко. Он бегает глазами по улице и замечает вывеску бара. Ту самую вывеску, под которой он стоял полный радости и надежды совсем недавно, где-то час назад. Бар. Да, скорее всего, всё кончится, как обычно. Но он хотя бы ничего не вспомнит. Да, после той ситуации он зарекался больше никогда не брать в рот ни капли алкоголя, но ему сейчас так плохо, что это кажется одним единственным выходом. Панацеей. Так что он спешно заходит внутрь и идёт к барной стойке. Олег нервно тарабанит пальцами по столу. Серёжи нет уже минут двадцать, и мужчина не понимает, куда тот запропастился. Все его вещи на месте, не мог же он уйти без них. Что же могло такого случиться… — Юля, а ты случайно ничего не наговорила нашему новому учителю? — Олег задаёт вполне разумный вопрос, так как Пчёлкина часто недолюбливала новеньких и относилась к ним с недоверием. А Гром наоборот уговаривал её знакомиться в надежде, что в этот раз всё будет иначе. — Нет, я всего-то, пока «этого» не было, говорила Игорю, что он странный, — Юля разводит руки в стороны, этим жестом показывая, что ничего плохого она не сделала. До Олега доходит, что могло произойти. Он устало трёт брови. По Серёже видно, что он не очень хорошо переносит новые знакомства и это даётся ему вправду тяжёло. Также видно было, что одет он был как с иголочки, словно хотел предстать перед ними в лучшем свете. Какой кошмар. Олегу искренне захотелось извиниться перед Серёжей за своих друзей. Обычно за этой тишиной и невзрачностью скрываются поистине восхитительные люди. И Олег правда хотел бы подружиться с этим рыжим парнем. Кажется, Разумовскому просто необходим хотя бы один друг. Он встаёт из-за столика с целью отыскать потерявшегося. Обходит зал, пробирается сквозь толпу людей, уныло дрыгающуюся под популярный трек — ничего. Хмурится и идёт назад. По пути обратно Волков замечает рыжую макушку. Он его нашёл! Ускоряет шаг в надежде поймать этого плаксу и, улыбнувшись, сказать, что всё нормально, извиниться перед ним за Юлю и убедиться, что он не чувствует себя не в своей тарелке. Всё-таки это обязанность Олега, делать так, чтобы у всех всё было хорошо и всем было комфортно. Серёжу шатает, он опрокидывает в себя четвёртый стакан «чего-то» за двадцать минут, и довольная улыбка трогает его рот, медленно сменяясь едким оскалом. Он движется прямо к столику, где сидят его «товарищи». Края рубашки торчат из брюк, ещё две пуговицы расстёгнуты, на скуле расцветает синяк, оставленный каким-то ненормальным мужчиной, когда Серёжа имел неосторожность послать того куда подальше. Он движется уверенно, будто бы того тихого мальчика спрятали в железную клетку, предварительно нацепив на шею поводок. Что-то в нём изменилось. Олег ускоряет шаг. И подходит к разгару импровизированного шоу: Игорь куда-то запропастился, а Юля выслушивает что-то от Серёжи, агрессивно размахивающего руками. — Ты что, с дуба рухнул?! — Юля вскакивает как ошпаренная, стул летит на пол. Олег замечает на её джинсах тёмное пятно. Выглядит двусмысленно. Он поворачивает голову и видит Серёжу со стаканом в руке. Тот громко смеётся, будто бы ему рассказали очень смешной анекдот. — Конченый просто! Игорь, ну я же говорила! — девушка вытирается салфетками, кричит на своего парня, которого всё ещё нет. Видимо, она не заметила, что тот не вернулся. А Сережа всё смеётся… Олег решает всё-таки подойти к столику и втесаться в этот странный конфликт. Дотрагивается до чужого плеча, хочет уж было спросить, что здесь произошло, может, это всё — одно большое недопонимание, но все вопросы отпадают сами собой, когда Серёжа поворачивается и смотрит прямо в глаза Олегу. Взгляд у него странный, насмешливый. За всё то короткое время, что Волков знал Серёжу, такого выражения лица у второго точно не было. Скорее всего, во всём виноват алкоголь. «Так вот почему он отказался пить вместе с нами». — Чё палишь? Понравился, что ли? — вопрос заставляет Олега смутиться. Серёжа смотрит всё так же насмешливо, его губы трогает ухмылка. — Уж прости, но ты не в моём вкусе, — парень томно шепчет это ему на ухо. У Олега от такого контраста голова идёт кругом. Буквально несколько часов назад перед ним был такой зажатый и невинный парень, тихо отвечающий на чужие вопросы. А сейчас происходит что-то очень странное. Он винит в своих противоречивых эмоциях несколько кружек пива и пытается успокоиться. — Отпустишь, может? А то я не закончил, — не дожидаясь ответа, Разумовский вырывается и отворачивается, вновь обращаясь к Юле. — Ты, шваль, ещё раз что-то такое про меня скажешь, я тебя не только оболью твоим вонючим бухлом, но ещё его и подожгу, — он подходит к ней, хватает её за воротник рубашки, подтягивая к своему лицу. — Усекла? Юля боязливо кивает. Сережа усмехается и отпускает её. Олег стоит в полном шоке от происходящего. Хочет подойти к парню, образумить, обсудить, что произошло, спасти от его гнёта Юлю, без применения физической силы конечно. Но с этим прекрасно справляется Игорь. Вернувшись, видимо, из туалета, он, не разобравшись в ситуации, ударяет парня по голове стаканом. Тот без чувств валится на пол. — Твою мать, а что у вас тут за хуйня?! — подбегает к ним не особо следящий за речью бармен. — Я сейчас ментов вызову, если немедленно не покинете клуб! Олег не знал, где живёт Серёжа, так что решил на свой страх и риск отнести его неподвижное тело к себе, поэтому уже час пытался тащить на своих двоих его под дождём, кое-как заставляя чужие ноги двигаться. До этого было около десяти неудачных попыток пробуждения, но ничего из этого не вышло — парень просто бормотал что-то несвязное, а после опять вырубался. Зайдя в квартиру, Волков прямо в обуви доносит насквозь мокрого Серёжу до дивана и оставляет лежать там, радуясь тому, что наконец может принять горячий душ. Серёжа открывает глаза, как только закрывается дверь в ванную. Резко встаёт, осматривается. Рассудок помутнён, двигаться всё-таки гораздо круче без скованности и нелепых зажимов. Попало по голове ему не сильно, в детстве было и похуже. Он, шатаясь, обходит комнату, стараясь сильно не шуметь, чтобы не привлечь лишнее внимание. Видит разбросанные по всем горизонтальным поверхностям вещи и усмехается. А этот красивый мужчина самая что ни на есть свинья. Берёт в руки первую попавшуюся футболку и натягивает её на себя. Свои мокрые тряпки, что недавно были красивыми брюками и белоснежной рубашкой, он кидает куда-то в угол. Вот так-то лучше. Он продолжает обходить квартиру, находит на кухне в шкафчике под раковиной открытую бутылку коньяка. Вообще не думая о последствиях, сразу хватает её и делает глоток. Усаживается обратно на диван, оставаясь лишь в чужой футболке и своих боксерах, и тупо пялится на входную дверь, ожидая, когда его новый «друг» наконец домоется. Замечает стоящий в самом углу комнаты мольберт, заваленный кучей одежды, и в голос смеётся. Херовая цель у мольберта. Вот так стоять, держать чужую одежду. Быть ненужным и одиноким. Серёжа узнаёт в нём себя и делает ещё несколько глотков. Как хорошо, что сейчас ему на это абсолютно насрать. Олег выходит через минут двадцать. Серёжа уже допил полупустую бутылку коньяка и поэтому просто вальяжно раскинулся на диванчике, забросив на него свои худые ноги и притворившись, что спит. Бутылку он предварительно засунул под кровать, чтобы не было лишних вопросов. Ему хотелось поиграть в одну интересную игру. Волков, зайдя в комнату, сразу обратил внимание на то, что парень переоделся, а значит вставал. Заставил себя отвернуться и в открытую не пялиться на чужие, бледные, тонкие ноги, как это делал сегодня Разумовский, смотря на него. Да, Олег заметил. Но сразу понял почему. Он любил анализировать людей. По Серёже было видно, что не очень-то его и слушают обычно в компаниях. Так что, видимо, парень наблюдает за людьми и в итоге пытается сделать так, чтобы им было комфортно находиться рядом с ним. Тяжёлое детство, наверняка. Но Олег поразмышляет над этим позже, как выспится. Голову уже тянет похмельной болью. Завтра нужно будет что-то решить с этим парнем и той ситуацией в баре. Какой кошмар. Иногда хочется убежать ото всех проблем, скрыться в другом городе, начать жизнь заново и никогда ни о чём больше не думать. Вещи падают с кровати на пол, и Олег, удобно устроившись, мгновенно засыпает. Проходит некоторое время, Серёжа точно не знает сколько, но часа два точно. Всё это время он лежал, глядя на трещину в потолке, дрыгал ногой и считал овечек. И по его расчётам Олег точно заснул. Голос в голове без остановки твердит: «Нравится — бери». А Серёжа сейчас слишком не в себе, чтобы спорить. Он медленно, едва касаясь кожи, гладит свой живот. Представляет вместо своих рук чужие. Даже от таких прикосновений появляется лёгкий ком в горле. Серёжа предвкушает. Сейчас ему нужно только одно. Так что он грезит, думает, что могло бы между ними уже произойти, если бы трезвым он вёл себя не как конченый идиот. Если бы был развязным, флиртовал бы с мужчиной прямо на глазах проходящих мимо учеников. Он гладит себя медленно, едва касаясь члена, и облизывает пересохшие губы. Встаёт и, чтобы ненароком не потревожить чужой сон, старается идти на цыпочках. В голове целая пустота и ощущение вседозволенности. Сейчас насрать на всё. Радует ещё то, что память на утро отшибёт. Он смотрит на Олега, который лежит, повернувшись к окну. На его волосы и слегка видный профиль падает свет фонаря. Серёжа подходит, забирается на кровать, пытается аккуратно, не разбудив, пододвинуться. Олег от таких действий начинает ворочаться и поворачивается на спину, от этого парень слегка отстраняется. Мысли в голове путаются, Серёжа смотрит на расслабленное лицо мужчины. Ложится рядом, начинает медленно тереться членом о чужое бедро и тихо стонать. Потом забирается чуть выше, к изголовью кровати. Смотрит на чужие губы и дотрагивается до них сначала слегка, едва касаясь, потом уже, убедившись, что Олег не проснулся, увереннее. Проводит по ним языком, а после ведёт рукой по чужому животу, касается паха. Олег во сне хмурится, и на это Серёжа довольно усмехается. Красивый он всё-таки мужчина. Эти острые черты лица, большие глаза, длинные ресницы так и манят дотронуться до них, провести по ним кончиками пальцев. Парень возвращает руку к своему члену, ускоряется, стонет и, закусив ребро ладони, кончает. Все довольны. Серёжа удовлетворён, Олег не в ведении. Так что, вытерев руку о чужую простынь, он возвращается обратно на диван. Спустя полчаса Олег резко открывает глаза, всё ещё шокированный от чужих действий, встаёт с кровати, бегло оглядывая комнату, и подходит к мольберту. Одежда, висящая на нём, летит на пол. Член всё ещё стоит, а с дивана слышится размеренное дыхание. Мужчина садится на табуретку, берёт из стоящего рядом комода палитру, краски и несколько кистей, достаёт маленький холст. И, находясь под каким-то сильнейшим безумием, начинает быстро набрасывать на холст резкие линии. А вдруг ему всё это приснилось?