А ты, типа, везде рыжий?

Олег вспоминает тот день иногда. Например, когда просыпается в холодном поту посреди ночи, дрожащими пальцами хватает рукой телефон и ищет в нём страницу своего брата. Все так же был в сети два года назад. Он не успел. Каждый грёбаный день он говорит эти слова, глядя на себя в зеркало. Если бы тогда, той поздней весной, он не забыл про день рождения, не задержался бы у друзей на пьянке и хотя бы пришёл домой, то точно успел бы. Отца он не винит, тот всегда задерживался на работе, сколько Олег себя помнит. Но для Лёши, видимо, это стало последней каплей. Вместе с этим и пачка «кветиапина», купленная, конечно же, не по рецепту в какой-то задрипанной аптеке, и новый фингал от Кирилла. И мёртвый Лёша. Тот самый, который весь светился, когда Олег с отцом были дома, и они все втроём ужинали. Тот, у которого волосы рыжие, но он всегда это отрицал, обижался и уходил в другую комнату, приговаривая, что рыжих никто не любит. Но Олег ведь любил… Но, видимо, недостаточно. Он искренне считал, что людей как Гречкин надо сразу на самосуд и в костёр. Такие дети не делают мир счастливее и не помогают естественному отбору лучше работать. Они курят косяки на переменах и для ещё большего доказательства своей безнаказанности бьют всех тех, кто на них «неправильно» посмотрел. Лёша был просто тихим. Любил «Трансформеров и «Человека-паука». Сох по экранизации с Эндрю Гарфилдом и не выносил свои волосы. Он не сделал ничего плохого, чтобы его комиксы, на которые он копил неделями, валялись разорванные в мусорке или туалете. Ничего плохого, чтобы по три раза в год уходить из школы на больничный, потому что рука сломана, и «папе не говори, что это Кирилл». Он издевался, в основном, только над младшим братом Олега. Донимал на уроках, караулил после них. Забивал толпой, крал вещи, морально унижал. Никто не осмеливался сказать что-то против. Большинство учителей боялись маму Гречкина, поэтому не встревали, позволяя парню делать всё, что душа пожелает. Чаще всего Лёша просто ничего не рассказывал ни брату, ни отцу. Скрывал свои унижения, чтобы хоть как-то не опускаться в глазах семьи. Олег знал, да, что Кириллу очень важно проводить свой каждодневный ритуал — задеть Лёшу каким угодно способом. Но брат говорил, что всё нормально, ему совсем неплохо, а на новые комиксы он заработает. Так что тот ему верил. Жаль, что это было самой большой ложью в жизни Олега. Потому что Лёши нет. Нет уже два года. И во всём виноват сраный Кирилл Гречкин, который не получил даже выговора. А когда узнал, что Лёша умер, то всего-то усмехнулся и продолжил жить как ни в чём не бывало. Олег тогда только закончил универ и пошёл работать в школу. Так что он старался привлечь всеобщее внимание к этому ненормальному подростку и вместе с Громом следить, чтобы никто больше не попал под прицел Кирилла.

***

Уже какое-то время Сережа делает вид, что спит. Голова ещё болела, словно накануне он получил сотрясение. Но, наверное, самая главная проблема — он не понимает, где находится. Разлепив глаза и оглянувшись, осознаёт, что лежит на диване в чьей-то незнакомой спальне. Но почему-то в одной футболке. Очень странно. Ему бы не хотелось сейчас отшивать какого-то паренька, который был пьян и не понимал, что творит. Он бы чувствовал сильнейшее смущение, и не факт, что отшить получилось бы, в принципе. Максимум промямлить что-то несуразное. Но больше Серёжа не понимал, что творит он сам. Вдруг это какой-то очень старый мужчина с залысинами и пивным животом? Дрожь пробирает! Спустя минут пятнадцать активного театрального представления, удостоверившись, что никого в этой комнате нет, парень решает перейти в положение «сидя». Кровать, стоящая в углу комнаты, пустует. Простынь чуть слетела с матраса, одеяло скомкано. На ней точно кто-то спал. Но почему-то без Серёжи. Значит, всё-таки интима не было. Это радует, но непонятно тогда, почему на нём нет штанов. Он надеется, что пьяным не лез к какому-то хорошему человеку, а тот, сжалясь, постелил ему на диване, а как только проснулся, решил смыться, оставив какую-нибудь смущающую записку. Парень пытается встать с кровати, чувствует боль в скуле. Он успел ещё и подраться! Кто-то вдарил ему по лицу, он свалился и ударился головой, его поднял какой-то хороший или нет человек и притащил к себе домой! Пока это всё, что можно предположить, исходя из его положения. Только всё ещё остаётся загадкой, почему же он почти голый. Опять натворил дел, пытаясь забыться. Почему-то каждый раз он был уверен, что, выпив алкоголь после какого-нибудь очень грустного происшествия, он забудет и само происшествие. И в последний раз говорил себе, что такого больше никогда не повторится. Но, видимо, не тут-то было. Серёжа замечает заваленный вещами мольберт. «Вау, этот человек рисует». Он тихо подходит, скидывает с полотна одежду. Там масляными мазками выведен чей-то профиль. Орлиный нос, ворох рыжих волос, густые несуразные брови. Парень узнаёт себя, и становится очень страшно. Всё-таки вариант о том, что это хороший парень — маловероятен. Он попал в руки к безумцу! Ну, всё, видимо, карма захотела его уничтожить, отдать на растерзание зверю, после того как он нарушил своё обещание. А портрет был красивым, нарисованным только оттенками оранжевого. «Рыжего». — О, встал! — Серёжа, как ошпаренный, летит обратно к дивану, пытаясь прикрыться пледом. Такого поворота событий он точно не ожидал. — И что мне с тобой делать? — это был Олег. Мельком бросив на него взгляд, парень понял, что тот только вышел из душа. Заставил себя отвернуться и рассматривать интересную кучу вещей на полу, которые оказались там по его вине. — Я специально закрыл его вещами, — он указывает на мольберт. — Думал, ты не очень обрадуешься, увидев это, как только проснёшься. У Серёжи и правда смешанные чувства от всего этого. Ничего не понятно. Возможно, он просто подрался, его вырубили, и Олег дотащил его до своего дома. Значит, нечего бояться? Он старается успокоиться. Мужчина не выглядит обиженным или напуганным. Это хорошо. Олег зовёт завтракать и показывает, где ванная. Серёжа, замотавшись в плед, смущённо бежит туда и закрывается на щеколду. Неясно было, что делать дальше и как не опозориться ещё сильнее. Он и так предстал перед чужими глазами почти в неглиже. Его вещи, как сказал мужчина, промокли под дождём, а также, что Серёжа разделся сам и руки Олега к этому никак не причастны. На этой фразе Волков засмущался, а парню стало неловко вдвойне. Что он ещё мог натворить после всего этого? Надо будет деликатно расспросить Олега. «Надеюсь, я не доставил ему неудобств». Про второе хорошее впечатление Серёжа уже и думать боялся. Всё получилось как нельзя плохо. И разговор на кухне точно даст понять, насколько он успел оплошать вчера в баре. Ему уже пора научиться принимать гораздо более взвешенные решения, чем просто всё портить. На кухне пахнет подгоревшими яйцами вперемешку с мужским дезодорантом «Axe». Парень морщится от такого сочетания запахов и тихо, боясь что-то сделать не так, просит открыть окно. Олег, всё ещё без футболки, стоит у плиты, бубня себе под нос какую-то незамысловатую песенку. Серёже очень неловко, но он всё-таки садится на один из стульев, закидывает на него ноги и, обхватив их руками, изображает позу эмбриона. Молчит, не хочет говорить первым, прерывать те оставшиеся крупицы времени, где он может чувствовать себя спокойно. — Если я что-то плохое сделал — скажи сразу, пожалуйста. Не хочу себя мучить, — парень всё-таки срывается и слегка повышает голос. Он не может больше терпеть это странное гнетущее молчание. Ему кажется, что Олег старательно делает вид, что всё в порядке. — Ну, тут двумя словами не расскажешь. Давай я сейчас доделаю эту несчастную яичницу, и мы всё обсудим, окей? — Олег поворачивается, смотрит на Серёжу и, увидев неуверенный кивок, продолжает пытаться не испортить завтрак ещё сильнее. Всё оставшееся время Серёжа сидит почти в панической атаке. Он пытается сосредоточиться, чтобы руки перестали дрожать, нервно бегает глазами по интерьеру в поисках того, что могло отвлечь. Замечает нелепую прихватку для горячего, висящую на крючке около плиты. Улыбается. Всё-таки не стоит так нервничать. Может, он просто говорил с Юлей, объяснил ей, что не стоит строить такое впечатление по некоторым действиям, которые она восприняла неправильно. Но кого он обманывает! Он же точно что-то натворил! Если бы всё было хорошо, Олег бы так и сказал. И они бы дальше спокойно сидели и завтракали, обсуждая будущие школьные будни Серёжи и что ему ещё предстоит узнать. Потом же парень бы просто уехал домой и продолжил жить свою жизнь. Марго ещё голодная осталась. Серёжа ужасный хозяин. Он ковыряет заусенец на ногте, ожидая своей инквизиции. Наконец, Олег заканчивает, ставит тарелки на стол. И начинает свой рассказ. Говорит про поведение Серёжи, про крики на Юлю, как Игорь подбежал и за это ударил того по голове. А Разумовский уже представляет, какого цвета гроб он купит в ближайших ритуальных услугах. Странно, кажется, он будет первым человеком, который умрёт от стыда и позора. — А синяк на щеке? — Серёжа призрачно проводит кончиками пальцев по лицу. — Я без понятия, ты уже был с ним, — Олег смотрит на парня, будто пытаясь что-то разглядеть, хмурится. — Ты вообще ничего не помнишь? — а Серёже почему-то сразу так плохо стало после этого вопроса, что он попросту не выдерживает. — А, Олег, извини меня, пожалуйста, если что-то не так сделал… Я просто правда расстроился! Услышал случайно, что сказала про меня Юля, расстроился, поэтому пошёл пить. Думал, что всё забуду, и мне будет с вами так же весело и прикольно. Я просто очень хочу не выглядеть нелепым и странным. Хочу, чтобы ко мне нормально относились. Но в итоге совершаю только одни ошибки, — он грустно смотрит на подгоревшую еду, кладёт голову на стол. — Вот, так всегда. Меня даже из-за этого бросили. Я просто не понимаю, как должен себя вести, так что, правда, прости меня, если я как-то тебя вчера обидел, — Олег замечает, что голос Серёжи дрожит и подумывает, не рассказать ли ему о том, что он творил ночью. По крайней мере, сегодня. — Да, ты чего сразу… Всё нормально. Ты, кстати, всё-таки увидел рисунок, — Олег смущённо отводит взгляд. — Это мне просто не спалось, ничего такого не подумай. Он не хотел как-то задеть парня и расстраивать его ещё больше. Судя по последней тираде, обидеть его сильнее — просто кощунство. Серёжа долго рассматривает кружку, которую дал ему Олег — розовую, жестяную, с цветочками. Отчего-то глупо улыбается и смеётся. Рассказывает Олегу про то, что перестал пить из-за своего странного поведения. Его даже, можно сказать, из-за этого бросили в прошлых отношениях. И вообще в прошлых отношениях было много чего странного. Парень давно держал в себе всю эту боль, а выслушивала её только Марго, так что весь негатив, накопленный в его мыслях, вылился на Олега. — Кстати, хотел спросить… — парень нервно глядит на кружку. — А почему рыжий цвет? — Да, это у меня брат младший рыжий был. Ну, и вот мне спокойнее как-то от него. И у папы он любимый. Не знаю даже, как так получилось. — А почему «был»? — Что? — Ну, про брата… — Да, там всё сложно. Давай в следующий раз? — Олег мрачнеет, и Серёжа опять думает, что сделал что-то не так. Диалог дальше не клеится. Серёжа быстро доедает свою сгоревшую яичницу. Не такая она уж и плохая была, как говорил мужчина! Врёт Олегу, что его кошка заждалась дома и ей есть вообще-то нечего. На самом деле, это отчасти было правдой. Марго надо было покормить. Поэтому он поспешно бежит в чужую спальню, пытается напялить на себя сырые от вчерашнего дождя вещи. Волков недоуменно идёт за ним и, видя чужие страдания, устало вздыхает и подходит к шкафу. Находит там свои вещи, которые в более-менее хорошем состоянии и не воняют чем-то странным, и протягивает их парню. Вроде должны быть впору. Серёжа чуть-чуть худощавый, и плечи у него узкие, так что футболка висит на нём мешком, как и та самая, которую он надел вчера вечером тайком от Олега, а джинсы вроде нормально. Мужчина даже сказал бы — хорошо. Он суёт мокрые вещи в пакет и протягивает Разумовскому. Тот же сразу конфузится, будто бы сказал что-то такое страшное и оскорбительное, что его за это должны были как минимум четвертовать. Выхватывает пакет, наскоро надевает свою промокшую обувь, морщится и пропадает за входной дверью. Олег немного удивлён. Со смешанными эмоциями он возвращается к себе на кухню и моет тарелки. Он не считает себя каким-то супергероем или очень добрым парнем, который сделает всё ради других. В наше время руку помощи хочется подавать редко. Всё как, ну, с бомжами. Ты им даёшь двести рублей на еду и воду, а они тратят деньги на алкоголь, продолжая пропивать свою жизнь. Или того хуже — наглеют и просят у тебя ещё больше. Вот так же с обычным людьми. Странно, конечно, что Олег сравнивает своих знакомых с бомжами, но ему кажется, что здесь есть схожесть. Различий-то в поступках нет. Когда им помогаешь, они могут не оценить, послать, потребовать ещё. И это каждый раз грустно. Ведь он с искренностью, с попытками, чтобы стало лучше. Хоть у кого-нибудь, если не у него. Но Серёжа почему-то выглядел другим. Видно, что он истосковался по чужой поддержке и помощи, и ему словно хочется верить. Да, он поступил странно, набросился с криками на Юлю, которую знал от силы час, вылил на неё коктейль и заслуженно получил по голове. Но всё же… Он, судя по всему, всю свою жизнь не отличался от других людей практически ничем, кроме своей внешности. А дети ведь злые. Наверняка, всё детство он слышал всякие оскорбления в свою сторону. Даже, наверное, чем-то походил на Лёшу. Олег задумался над последним выводом о сходстве этого человека со своим младшим братом. Всё-таки они очень похожи, но то, что делал с ним ночью Серёжа, оставляет все надежды относиться к нему в будущем как к младшему брату. Он протирает тарелки от воды и убирает на место в шкафчик. Ставит чайник греть воду. Помочь парню хочется. Хоть он возможно откажется и захочет остаться в той зоне комфорта, которая ему привычна. Но попробовать стоит, Олег всё равно ничего не потеряет. Только надо найти подход, и всё будет отлично. Также стоит поговорить с Юлей насчёт вчерашнего, и он свято надеется на то, что та всё поймёт и не будет держать зла. Волков заваривает чашку чая и идёт к себе в комнату. Садится на стульчик напротив мольберта и начинает новый рисунок. С Громом он потом как-нибудь разберётся. Они же лучшие друзья всё-таки.

***

Серёжа впопыхах бежит домой, засовывает свои мокрые вещи в стиральную машину. Всё было очень плохо. В первый день он успел натворить столько всего, на его взгляд, отвратительного, что даже болела голова. Вот он уже где-то пятнадцать минут ходит из стороны в сторону, не понимая, что дальше делать. Юля точно его не простит! Ну, как так можно было вообще! Ещё и Гром… Какой кошмар! В уголках глаз скапливаются слёзы. Наверное, его уволят. Вот так сразу. Первый день был ознакомительным, так что ничего не мешало его выпереть и по-быстрому нанять какого-то нового, более адекватного и квалифицированного сотрудника. Наверняка Олег уже всё рассказал своему отцу. Вот как только Серёжа вышел за дверь, сразу взял и набрал! И сейчас ему позвонят, извинятся, уволят, толком не называя причины. Он садится на кровать, закрывает лицо руками. Глядит сквозь пальцы на подошедшую Марго — она наелась и довольно облизывается. Видит, что хозяину плохо, подходит и прыгает к нему на колени, лениво вытягиваясь. Серёжа пытается думать о хорошем. Вдруг Олег ничего не скажет отцу, но это могут сделать Гром с Юлей. И вот тогда его точно пошлют куда подальше. Может получится извиниться прежде, чем всё вскроется. Но они же всё равно, даже если Разумовский попросит прощения, будут думать, что он псих! Но ведь можно как-то выкрутиться из всего этого. Как-нибудь ведь получится? Ничего страшного, если что просто подыщет новую работу. И тогда он забудет про этот нелепый инцидент с Юлей и Громом, Гречкина и Олега. Всё будет хорошо. Насчёт Олега, конечно, обидно. Но если судьба так решила, то ничего не поделаешь. А Серёжа верил в судьбу. Если суждено быть асоциальным тихим неудачником, то он таким и будет. И пофиг, что это просто зона комфорта и оправдание своего лузерства! Серёжа просто такой. Он поднимается, стирает с уголков глаз слезинки и идёт за шваброй. Нет ничего лучше, чтобы отвлечься, чем уборка! Полы себя сами не помоют. Возможно, всё будет хорошо. Разумовский искренне надеется, что на этот раз судьба радушна по отношению к нему.

***

— Алло, Юль, тебе сейчас удобно говорить? — Олег устало трёт брови. Нужно с ней всё обсудить, пока ничего не дошло до его отца. Он правда долго думал насчёт всей ситуации и решил, что легче самому всё уладить, а потом уже просить что-то сделать Серёжу. Волкову кажется, что этот парень и правда неплохой. — Да, Олег, что-то случилось? — Я бы хотел поговорить насчёт вчерашнего. Он долго изъясняется. Рассказывает, что Серёжа не специально, что он просто случайно подслушал разговор Юли о нём. Говорит про его отношения с алкоголем и что парень и вправду неплохой. Просит извинения и понимания с чужой стороны. Юля на всё это ответила лишь усталым согласием и просьбой о личной встрече с Разумовским. — Ты с ним стрелу забиваешь, что ли? — шутливым голосом говорит Олег. Хоть он и придуривается, но эта девушка встречается с Громом, а значит может быть всё, что угодно. — Да, нет. Просто тоже извиниться хотела. Может быть, вы и правы, ну, вместе с Игорем. Тогда спросишь у него, во сколько завтра он сможет? Вы же с ним лучшие подружки теперь, — Юля хмыкает. Олег смеётся и, ещё немного поговорив с Юлей, кладёт трубку. Теперь нужно как-нибудь уговорить Серёжу пойти завтра погулять. Убедить его в том, что ему там никто ничего плохо не сделает. Волкову кажется, что тот уже напридумывал всякого ужасного и сидит сейчас где-нибудь в углу своей комнаты и тихонечко хнычет. Эх, всё-таки жалко ему этого парня. И в каком смысле «Лучшие подружки»? Какой кошмар. Телефон находится быстро. Созвонившись с папиной секретаршей, Олег спустя пару неловких комплиментов уже набирает номер Серёжи. Трубку берут, но ничего не говорят. Судя по всему, Серёжа даже тут проявляет свою социофобию и боится заговорить первым, так что Волков произносит громкое «Алло» и ждёт ответа. — А, это вы — Олег! — слишком удивлённый голос доносится из трубки. Олег даже морщится, настолько это было громко. — Я вроде ничего не забывал… Подождите, откуда у вас мой номер? Хотя, вообще-то, я знаю, зачем вы мне звоните, — Волков слышит какое-то мельтешение и мяуканье. — Вы хотите меня уволить, да? — Нет, подожди… — Олег, не надо! Я всё понимаю. Но ничего страшного, я уже смирился! Всё в порядке, правда, — он говорит настолько быстро, что становится понятно — Серёжа это всё уже заучил. Наверняка перед зеркалом и со стоящими в глазах слезами. Мужчине кое-как удаётся перебить Разумовского и объяснить, что всё нормально, никто никому ещё ничего не рассказал. И предложить завтра погулять. Он, конечно же, не стал говорить, что они должны были встретиться ещё и с Юлей, потому что наверняка, если бы об этом узнал Серёжа, то вряд ли бы согласился. Испугался, вновь бы начал считать, что лишний. Ну или в конце концов побоялся бы Грома с его тяжёлой рукой. Парень на удивление быстро соглашается, возможно думает, что это его последняя встреча с Олегом, и бросает трубку. Мило. Олег и вправду мог начать считать того своим младшим братом, но всё же. Было что-то такое в Серёже, что привлекало Олега немного в другом ключе. Может быть, всему виной была та ситуация сегодняшней ночью. А может, лишь недостаток секса. Надо было развеяться как-нибудь. Раньше он делал это с Громом. Они заходили в какой-то местный клуб, цепляли кого-нибудь и весело проводили ночь. А сейчас у Грома была Юля, а Олег не хотел бы заниматься поиском секса в одиночестве. Немного неловко, поддержки, что ли, нет. Но он с этим что-нибудь сделает. Позже.

***

Серёжа нервно теребит краешек футболки, оглядываясь по сторонам. Он пришёл раньше минут на пятнадцать, чтобы наверняка. А то опоздает и опять создаст плохое впечатление. Многие, когда переходят в другую школу и поступают в университет, пытаются выстроить из себя нечто иное, придумать себе новую жизнь. Меняют прозвище, интересы. Он бы тоже так хотел. Но всё равно ничего бы не вышло, так что он почти с нулёвого испортил абсолютно всё. И, возможно, это последняя встреча с Олегом, и больше ничего не будет и не светит. Так пусть хотя бы на ней он не будет вести себя как умалишённый. Парень смотрит на проплывающий мимо теплоходик, когда его окликает чужой голос. Он на автомате поворачивает голову, уже готовый поздороваться с Олегом, но резко замирает. Тот стоит где-то в двух метрах от него, но не один. Рядом стоит Юля. У Серёжи образуется ком в горле, и начинают трястись руки. — Здравствуй. Я бы хотела извиниться, — Юля щурится от попавшего ей в глаз солнечного зайчика. Серёжа от услышанного широко распахивает глаза и удивлённо смотрит на стоящих рядом людей. Говорят они долго. Садятся на ближайшую лавочку под деревом, чтобы солнце не напекло голову, и обсуждают произошедшее в баре. Попытки вести себя сдержанно, не трястись от страха прямо здесь в парке под пристальным взглядом чужих глаз, успешно проваливаются. Серёжа шокирован, искренне шокирован от того, что перед ним кто-то извинился. Не посмеялся, придумав ещё кучу оскорблений вдобавок, а просто по-человечески извинился, хотя Разумовский и натворил больше делов в тот день. Юля сегодня вела себя немного иначе, была гораздо дружелюбнее и относилась с пониманием к чужому поведению. Олег же рассказал, что пытался сгладить конфликт, помочь Серёже, потому что у того бы не вышло. Мол, не чужих контактов. Он хотел, чтобы всё было как можно лучше и чтобы парень остался работать в их школе. Ведь ничего сверх ужасного-то и не произошло. Серёжа никого не избил, в отличие от Грома. Юля также сказала, что с Игорем она всё решит, так что у того не останется к Разумовскому никаких вопросов. И что тот даже извинится перед ним! И вообще, Гром был удивлен тем событием и даже немного переживал насчёт чужого здоровья. Разошлись они на мирной ноте. Юля пошла по своим делам, вроде на маникюр, а Олег решил проводить Серёжу до метро. — Слушай, а ты не хочешь в бар сегодня сгонять? — Олег щурит глаза. — Ну, там подцепим кого-нибудь? — Ты же знаешь, что я не пью. Наверное, это плохая идея. Завтра всё-таки на работу, — Серёжа искренне удивлён такому предложению. — А то вдруг ещё что-нибудь натворю, — Волков даже посмеялся с этой неловкой шутки. И когда Разумовский уже сел на метро и уехал, а Олег возвращался домой, то до него вдруг дошло… Зачем он ему это вдруг предложил?

***

Перед глазами — мольберт с нарисованным на нём молодым парнем. Худощавый, неказистый, взгляд направлен куда-то в сторону, рыжую копну волос развевает выдуманный ветер. Он дорисовал второй портрет. Член скользит в руке, сквозь пальцы чуть вытекают капли смазки. Олег опрокидывается назад, пытаясь удобнее расположиться на своём диване. И смотрит, смотрит, смотрит, блять, на своё творение. Словно рисовал он его специально, чтобы потом раскинуться на ближайшей горизонтальной поверхности и, закатывая глаза, упоенно дрочить, задыхаясь каждый раз, когда свои пальцы ненароком задевают головку. Нет, рисовал он это в каком-то странном жарком бреду, можно сказать, даже в безумии. Сидел и до ночи выводил мазками чужой профиль, придавая ему больше живости. Потом же сразу принялся за второй портрет — в полный рост. Он хотел запомнить его. Таким, какой он был вечером в пятницу. Сегодняшняя маленькая прогулка придала красок, потому что Серёжа начал немного открываться Олегу: смеялся, пытался шутить, меньше нервничал. И поэтому, как только мужчина пришёл домой, и сразу после того, как помыл руки, начал легко трогать себя сквозь ткань джинс. Было немного грубо из-за материала, но Олег довольно быстро возбудился. Он присел на диванчик, быстро расстегнул ширинку и, прикрыв глаза и собрав с головки смазку, начал медленно двигать рукой. А потом сел рисовать. Всё это было похоже на круг ада. Он рисовал и дрочил, не справляясь со своим странным неожиданным возбуждением. Олег бы мог относиться к Серёже как к брату, но что-то пошло не по плану. Парня хотелось трогать и целовать, особенно после той ночи с пятницы на субботу, когда что-то в Олеге щёлкнуло.