Не достоин

Длинные прядки, выбившиеся из прически, закрывали глаза, не давая различать дорогу. Хёнджин не видел, скорее интуитивно различал лестничные пролёты, по которым бежал. До последнего автобуса в сторону дома пятнадцать минут. Примерно пять минут он потратит на то, чтобы выйти из университета, три – покинуть его территорию и выйти за ворота, а за оставшиеся семь дойти до остановки. Хван всегда рассчитывал своё время – полезная привычка, помогающая организовывать себя и не опаздывать на какие-то занятия. Рюкзак с кучей книжек и учебников не застегивался до конца и неприятно натирал плечо. Гора тетрадок и листочков с конспектами в руках вот-вот готовилась совершить побег из Шоушенка. Хёнджин от натуги аж высунул кончик языка. Мысли буквально на секунду переключились на соблазнительное представление того, как молодой человек приедет домой и наконец-то сядет читать «Франкенштейна» Мэри Шелли, которого откладывал уже пару месяцев из-за учебы, и это стало не фатальной, но значимой ошибкой. Грохот был такой, словно упал не стройный двадцатилетний парень, а среднестатистический слоник. Белые листы с причудливыми чертежами, схемами и построениями кружили в воздухе и опадали на плитку как хлопья первого снега; пара книжек по инерции выскочили из сумки и сделали пару кульбитов в воздухе перед тем, как приземлится на корешки и неудачные развороты; тетрадки, что общей кучей сложились под Хваном и немного смягчили падение, помялись, некоторые странички и уголки порвались. Однако полностью удара избежать не удалось, а потому коленки, локти и челюсть ныли резкой колючей болью. Блондин аккуратно поднял руку и потёр подбородок. Пальцы окрасились в глубокий темный бордовый цвет, металлический привкус заполонил рецепторы, и Хёнджин чуть не потерял сознание от страха – он был слишком впечатлительным для крови. Во время падения парень прикусил нижнюю губу и язык, и это вызывало крупную дрожь – Хёнджина потряхивало и трясло, пока он пытался подняться. — Эй, ты в порядке? Чья-то рука мягко коснулась плеча, привлекая внимание. Блондин поднимает голову, и вдруг металл во рту превращается в горький шоколад. Ему неудобно, когда кто-то обращает внимание на его персону, когда кто-то предлагает искреннюю помощь. Всё время ищет подвох, всё время кажется, что просто хотят сделать больно. Так бывает, когда закрываешься в своём коконе от мира, ищешь там спасения, а окружающие видят в этом лишь слабость и пользуются этим. Они ворошат прошлое, ковыряются в ранах, из которых гной сочится не переставая. Ему неудобно, потому что с самого детства внушили, что он ничтожен. Низкая самооценка не появляется просто так. Психологи утверждают, что это из-за проблем с головой, но вот только социум – самая большая проблема в современном мире. Самая большая и страшная, потому что некогда жизнерадостный и добрый ребёнок превращается в безжалостного монстра, который способен на жалость лишь к себе, который готов из кожи вон лезть ради признания и принятия равным, связавшись не с той компанией. У Хёнджина всё это началось ещё в детстве. Его сверстники постоянно жаловались на тотальный контроль родителей, которые записывают бедных малышей на кучу различных секций, не отпускают на вечеринки до утра, к друзьям на ночевки и встречать рассветы на крыше. Хван сжимал губы и качал головой – ему всё это было чуждо. Собственные родители не обращали на сына никакого внимания, полностью поглощённые работой, а когда он просил об этом внимании сам – показывал свои рисунки, хвастался оценками в школе, рассказывал о милом пёсике, которого встретил по дороге домой – лишь отмахивались. А в один из вечеров, когда родители отдыхали и наслаждались компанией друг друга в сопровождении пары бутылок соджу и вина, была буднично брошена фраза о том, что Хёнджин и вовсе не был желанным ребёнком. Просто... Порвалась резинка не вовремя. Мальчик стоял, задыхаясь и прижимая к груди того самого песика, которого решил всё же подобрать. Тогда он решил, что больше никогда не будет показывать слабину, особенно на людях; он будет становится лучше. Для себя. Потом начался буллинг в средней и старшей школе. Мальчишки начали дразнить его за «девчачью внешность», неспособность постоять за себя и нелюдимость. Они рвали ему тетрадки и одежду, заставляли выполнять их домашнее задание и решать контрольные, отбирали обед или, наоборот, опрокидывали его на мальчика, пару раз даже смогли отлупить, да только вовремя появлялись учителя. Хёнджин стоически терпел, потому что не мог иначе. Единственными друзьями стали книги, окунаясь в которые можно было отдохнуть. Хвана увлекла теория квантового самоубийства, а потому перед сном он любил поразмышлять: в той, второй вселенной, он любим? У него много друзей? Он может ударить в ответ, когда кто-то хочет причинить ему боль? Он смотрит на себя в зеркале без стыда? А если да, то на какие вселенные расщепляется пространство дальше? Выпуск стал облегчением. Несмотря на поступление, в жизни, наконец, наступило спокойствие. Хёнджин решил сделать это лето незабываемым – во-первых, он принял решение покинуть родное гнездо и попробовать найти себя в другом городе. Во-вторых, устроился на работу в кофейню, где варил кофе и стоял на кассе. Ну и в-третьих... Решил измениться внешне. За три месяца волосы отрасли примерно до плеч, после чего он осветлил их до красивого пшеничного оттенка. Добрая нуна – напарница на работе – помогла освоить азы такого сложного искусства, как макияж. Хвану очень нравилось заниматься своим лицом в свободное время; нравилось смотреть, как с помощью тона лицо становится ровнее, как скульптор подчеркивает скулы, как тени придают глазам давно погасший блеск. С помощью этой маски он чувствовал себя полноценным. Время пролетело незаметно – переезд, небольшая паническая атака сначала в метро, а потом в начале учебного года из-за большого скопления людей, приставучий парнишка, похожий на белку. И Минхо. Минхо, который прямо сейчас помогал встать с холодного бетона, придерживая за талию и руку. Блондин лишь тихо и изумленно хлопал глазами, не отрывая взгляда от своего одногруппника. Бёдра напряжённо дрожали, отдавая слабостью и ватностью, а дыхание и сердечный ритм явно поспорили «кто быстрее добежит до вершины Эвереста» на бесплатный ужин. — Чего ж ты так неаккуратно... Посмотри, губы прокусил. А они такие красивые у тебя. Что ж, пожалуй, сейчас можно сказать, что условия спора вдруг несколько изменились. Потому что Минхо, достав небольшую упаковку спиртовых салфеток из кармана сумки, аккуратно приложил одну к ранке. Горечь подействовала отрезвляюще, заставляя шипеть, плеваться и пытаться отодвинуться, что лишь развеселило Ли. Он засмеялся, как-то по-особенному нежно смотря на Хёнджина, а тот пораженно притих, рассматривая любимые глаза в поражающей близости к своему лицу. Это дурманило лучше любого сильнодействующего наркотика. Свободная рука мягко поглаживала щёку, и от этого внутренности переплетало между собой, а потом подбрасывало в воздух, чтобы в следующее мгновение с силой упасть на землю. «По теории либо я упал и убился, попав в Рай, либо... Нет, это все равно не может быть реальностью!» – громом гремит в голове, пытаясь отрезвить, но Хёнджин плавится, плавится, плавится... Пока всё вдруг не прекращается. Минхо с довольным лицом отстраняется, осматривая результат (в тайне любуясь потрясающим персиковым от смущения оттенком лица). Молодой человек наклоняется, помогая собрать конспекты, записи и книги, что в один момент потеряли всю свою ценность для Хвана. Хочется ещё, хочется навсегда и... — Пойдём, я отвезу тебя домой, прелесть. Таких, как ты, надо оберегать, – вешает на плечо чужую сумку, а сам берет крепко за руку, улыбается и уверенно ведёт за собой в сторону выхода. Хёнджин ойкает, а Минхо пытается успокоить собственное сердце. Он обязательно расскажет Хвану, как оно всегда заходилось при виде очаровательного лица, как мысли перед самыми сложными экзаменами оставались верны одному человеку, как собственные страх и смущение не давали сделать первый шаг навстречу, потому что Минхо думал, что именно он недостоин Хёнджина. Он обязательно найдёт слова, не менее важные и не менее сильные, чем те, что парень говорил Джисону про него, потому что Минхо тоже сходит с ума от чужого парфюма, от чужих привычек и от... Просто от Хёнджина. Потому что он тоже хочет сделать младшего счастливым своими речами. Потому что тоже любит.