5.
5 августа 2021 г., 19:11
Хигучи тактично отворачивается обратно к Огаю, но садится уже в пол оборота к Гин.
Огай понимает, что только что нарушил конфиденциальность одного из сотрудников. Но обведя взглядом девушек еще раз, он как-то быстро соображает, что за пределы этой комнаты информация не утечет.
Элиза хитро улыбается и смотрит на Гин, которая не может найти себе места. Спустя мгновение, она дрожащим голосом начинает докладывать обстановку Огаю.
Применяя все навыки несостоявшегося детектива, пытаясь понять, как она проморгала не только настоящий пол Гин, но и ее родство с семпаем, Хигучи мысленно взвывает. Черт, ясно почему ее не взяли в агентство. Да она бы облажалась, не успев начать. Какой стыд, какой позор.
В голове всплыли те чипсы из «Jusco». Всплыли и отвратительные патчи Саи. Всплыли и дрожащие плечи Гин. Это было вечером, всего лишь вечером, а все уже было размыто будто все это было несколько недель назад. Забавная это штука — восприятие времени человеческой памятью.
Мельком Гин посматривала на Хигучи. Она все четко рассказывала Огаю, но вся лейтенант сосредотачивалась на Гин. Чумазая с подгоревшими штанинами, на щеках копоть.
— Вообщем, из здания вышли только Ичие и Акутагава, — завершала свой короткий рассказ Гин. — Из-за дыма записи с камер более не полезны. Свидетели говорили, что командир Ичие вытаскивала господина Акутагаву. И…
Что девушка была вся в ожогах. Ей говорила одна из жительниц дома напротив, что у девушки были полностью сожжены руки, буквально пылали на контрасте с черной одеждой. Гин, хоть и в приглушенном свете видела положенную на стол ладонь девушки: она была абсолютно цела и даже чиста. Кожа выглядела даже лучше, чем вчера, когда она готовила им ужин, и ее пальцы были сбиты, а заусенцы разодраны в кровь.
— И пожарные прибыли довольно быстро. Так что проблем с данной операцией быть не должно. Мы уже уладили дела со спасателями и донесли, что это не исправно работали газовые плиты на том же этаже в служебных помещениях.
— Превосходно, Гин. Больше никаких деталей?
— Нет, Босс.
— Тогда, вы свободны, — вздохнул Огай.
Переслушав уже пять раз этот доклад и проверив все факты, тот не нашел никаких несостыковок. Хотя они должны были бы быть. Ибо то, что Акутагава и Хигучи спаслись, было каким-то чудом, которого, по здравой логике, быть не должно. Но кажется, Ичие не была уж такой безнадежной, раз в который раз ей удавалось доставать Акутагаву-старшего из таких обостренных ситуаций.
Хигучи с Гин тихо вышли в коридор.
— У тебя сегодня еще есть работа? — с надеждой на то, что Гин сможет прийти к ней домой, спросила Хигучи.
— Да, но мне осталось не много. Думаю, за час управлюсь, — тихо, почти неразборчиво, сказала лейтенант. — Я хочу тебя кое о чем спросить…
— У меня тоже, — также тихо, едва слышно подхватила Хигучи. — Накопилось немало вопросов. Жду тебя.
Гин нервно сглотнула и подтянула маску, которая немного криво сидела на ней. Хигучи потупила взгляд в пол, и девушки разошлись по своим делам.
Хигучи нервничала вплоть до назначенной встречи. Тут не нужно было быть гениальным сыщиком, чтобы понять, что у Гин если и есть проблемы, то точно в семье. С Акутагавой-семпайем сомневаться в этом не приходилось… Этот человек был явно не из того разряда, что будет как-либо заботиться о людях вокруг. Хигучи не смела утверждать, что с родной сестрой он вел себя также, как с подчиненными и другими людьми, но почему-то ей все же казалось, что то поведение, что она наблюдала прошлым вечером, да и вообще последний месяц напрямую зависят от ее домашних дел.
Девушка понимала, что лезть в личную жизнь других людей неприлично, однако странное навязчивое чувство не давало ей успокоится. Она хотела помочь Гин, также как и хотела заботиться о семье или же об Акутагаве-семпае. Хотя о Гин хотелось заботиться все же больше, чем о ее брате.
Домой Хигучи и Гин шли уже в неприкрытую вместе. Ну как шли, ехали на служебной машине Хигучи. Ичие была сильно измотана, сажа еще местами виднелась на ее шее. Гин тихо поглядывала в окно, нервно накручивая темные прядки.
— Акутагава-сан твой брат? — спросила Хигучи. Вопрос был откровенно туп, но для достоверности Хигучи хотела бы услышать это от девушки.
— Да. Только не нужно думать, что он любит, когда об этом упоминают. Мы предпочитаем не освещать это, — хмуро заключила Гин.
— Понимаю, пока голова еще на месте, — неловко усмехнулась Хигучи. — Семпай очень закрыт в плане личной жизни — я всю информацию о его делах получаю только из рапортов или когда он вынужден что-то мне сообщить. И это с учетом того, что меня назначили его правой рукой. Кстати, почему ты не работаешь с ним? Вы оба отличные бойцы.
Как-то жалобно, будто загнанный в угол котенок Гин посмотрела на Ичие. Та следила за дорогой, но все же уловила этот потерянный взгляд.
— Все дело в его бывшем наставнике, — аккуратно начала Гин. — По-крайне мере, Рюноске стал таким жестоким и отрешенным от части из-за него. Хотя первостепенно, наверное, наше детство. Я совсем не помню родителей — мы выросли в трущобах.
Хигучи быстро кинула взгляд на Гин — она спокойно смотрела вперед. А вот Ичие хоть и не удивил тот факт, что своих родителей они не знают, однако откровение про гетто было шокирующим. Безусловно это она редкий кадр в мафии, который попал туда максимально мирным путем, однако почему-то Хигучи все же считала, что опекун у Гин был. По-крайней мере Гин была очень сильной и красивой девушкой, грамотно говорила и создавала впечатление наследницы какого-нибудь многовекового рода наемников-убийц, если такие вообще были. Вот насчет неоднозначного детства Акутагавы периодически закрадывались сомнения — внимательные опекуны не могли довести человека к двадцати с хвостиком до такого физического состояния. Парень был больше похож на призрака, чем на человека.
— Так вот. Он был жесток уже тогда. Но он все еще мог любить и заботиться. Дети в трущобах звали его бешеным псом, но я абсолютно не согласна с тем прозвищем: бешеным он не был. Он дружил с мальчишками, заботился о младших, — Гин явно вспоминала эти времена с трудом, будто сама себе не верила. — Он был настолько нормальным человеком, насколько таким может быть ребенок, который выживает в гетто. А потом, когда нас подобрала мафия, за него взялся один из бывших исполнителей и сделал из него того, кем он является сейчас. Да, он спас нас от голода и смерти в трущобах, однако… Он сломал его.
Так как девушки уже подъезжали к квартире Хигучи, Гин хотела было прервать разговор, но Ичие настояла на том, чтобы она рассказала все до конца, от чего лейтенант продолжила. Пока Хигучи парковалась, она услышала долгую историю о том, как Акутагава стал бездушной куклой в руках этого исполнителя, и как того перестала понимать родная сестра.
— Он постоянно кричит о том, что я ничего не понимаю, и что господин Дазай дал ему смысл жизни. Он говорит мне, что если я не буду холодна и идеально, то это потащит нас обоих на дно. Даже когда мне предлагали перейти в аналитический отдел мафии, и не резать глотки направо и налево, Рюноске настоял на том, чтобы я обучалась у Поля, дабы я смогла стать идеальным бойцом.
С грустью и сожалением на нее смотрела Ичие. Не иметь выбора — чертовски знакомо.
— Я плохо знаю, что вбили ему в голову, но он постоянно находится в каком-то бреду, — тихо говорила Гин. Хигучи чего-то возилась с замком в подъезд и не могла подобрать нужный из связки, она в конечном итоге просто позвонила в домофон и попросила младшую сестру открыть. Когда они подошли к лифту, Хигучи развернулась к Гин и несколько обеспокоенно сказала:
— Я конечно, не имею права лезть в твою жизнь, однако из сказанного мне предельно ясно, что возвращаться домой ты не хочешь. И что с твоим братом, то есть Акутагавой-саном нужно что-то делать. Я сама не лучше — постоянно пытаюсь завоевать его доверие — верно этому навыку человека, что привязывает к себе других, его наставник передал ему успешно, но с твоих слов все и вправду перетекает в манию. Да и теперь у меня у самой сложился пазл, почему семпаю так нужно в одиночку бежать в здание вооруженных врагов. Если тебе тяжело с ним говорить, можешь оставаться у меня в особенно тяжелые дни. Я попытаюсь помочь, чем смогу.
— Это шутка? Я не могу просто так приходить к тебе лишь потому что у меня проблемы…
— По-моему, ты уже так делаешь не первый раз, — с какой-то светлой печалью сказала Хигучи. Она понимала, что принимать такое предложение от мафиози должно быть странно, но Хигучи чувствовала ответственность за Гин.
Она правда не хотела, чтобы однажды девушка сорвалась при брате и простые крики перешли в рукоприкладство, что она сама испытывала на работе постоянно.
Они зашли в лифт и Гин уже закрытыми глазами нажала нужную кнопку.
— Теперь мои вопросы, — настойчиво сказала брюнетка.
В один миг Гин прижала Хигучи к стенке и схватила ту за запястье. Мгновенные шок от такого действия буквально заставил Ичие перестать дышать. Гин же надавила еще больше и внимательно осмотрела кисть Хигучи.
— Ты эспер?
***
— Ринтаро, Хигучи была сегодня такая чумазая! — захихикала Элис. — Угу, — Ринтаро явно клонило в сон к концу рабочего дня. — Вся такая черная, будто ее на углях поджарили, — ехидно продолжала Элис. У нее были садистские наклонности — факт. — Только руки отмыть и успела… — задумчиво протянул Огай.***
Хигучи не знала как реагировать. Сказать? Смолчать? Прерывистое дыхание вернулось, но оно было тяжелым, ужасно тяжелым, как кувалда, что отбивало по сердцу, заставляя его биться. — Я соврала Боссу, что рассказала все. Я видела как ты выходила из здания с мясом вместо рук. Хигучи никак не могла поймать смысл слов. Мысли небрежно растекались по стене, у которой ее расстреляют, если об утайке способности узнает Огай. — А теперь они чистенькие и новенькие! Такого не бывает. Я тогда чуть с ума не сошла, когда увидела оглушенного Рюноске и тебя, с культяпками вместо рук! Говори! Гин давила на Хигучи, физически — морально, взглядом — телом. Карие глаза слабо подрагивали, пока грозный взгляд Акутагавы впивался в самые потайные уголки первородного страха за свое будущее. — Да, — лифт немного затормозил перед тем, как двери открылись. — Я эспер. Пирогенерация. Отпусти. Молю. Гин в ужасе отшатнулась. Она переборщила, определенно переборщила. — Прости. Но мне нужно было это знать. Гин молча вышла из лифта. Хигучи сползла вниз, схватив руками голову. Теперь ее сдадут? Или же великодушно промолчат. Двери начали закрываться, но брюнетка остановила их и вытащила Хигучи. Она приставила ту к двери ее квартиры и дала ей легкую пощечину. — Очнись, никто тебя здесь не сдаст. Просто это важно мне. Если ты и вправду можешь себя защитить, это превосходно, — Гин взволнованно отвела взгляд. — Это, это классно. Мне никогда не понять всю суть даров, однако люди со способностями имеют больший шанс выжить в криминальной жизни. Это хорошо, что ты не пострадала из-за спасения Рю. Гин молча уставилась в пол и посмотрела на слегка смазанную руку сажей. Хигучи аккуратно прикоснулась к щеке — немного жгло. — Прости, что не говорила. Просто я не хочу потерять последнее право выбора. Не хочу стать безвольной куклой в руках мафии и расходным ресурсом для лечения раненых. Минута тишины. А потом Хигучи открыла дверь и они вошли внутрь. Ичие-старшая бросила отнюдь не радостное приветствие Сае и пошла умываться, предварительно поставив чайник кипятиться. Вернувшись на кухню, Хигучи села за стол, где для нее уже были любезны поставлены кружка с чаем и вскрытая коробка печенья. — Благодарю, — отпила полглотка Ичие. Гин испытывающе смотрела на Хигучи. — Покажи способность, — попросила девушка. К концу дня Хигучи уже совсем перестала соображать, что к чему, поэтому в ее отнюдь не светлой на тот момент голове моментально сработал какой-то переключатель, от чего она подпрыгнула со стола, схватила нож и полоснула себя по щеке. Гин была уже подле товарища и выдирала, нож из рук. — Стой, стой, не так радикально! Зачем же лицо, — запаниковала Гин. Брюнетка сильно забеспокоилась, ведь несмотря на тот факт, что она сама минуту назад попросила показать способность, она не ожидала, что Хигучи будет действовать так резко. Хигучи же в ответ растерянно засмеялась и попросила дать закончить дело до конца. Отточенным движением Хигучи вытащила из кармана зажигалку, практически сразу включив ее, направила огонь к ране. Кожа вокруг моментально приобрела красный оттенок, а за маленьким пламенем было ясно видно, как стремительно затягивается рана. — Это волшебно, — Гин завороженно смотрела на покрасневшую, но целую щеку. Мягко улыбнувшись, Хигучи забрала нож из рук девушки и отошла помыть лезвие, пока Гин продолжала спрашивать про дар коллеги. Ичие-старшая спокойно рассказывала о том, как использует способность и как она сегодня спасла Рюноске. — Ты жгла себе руки? — Есть такое… Девушки спокойно пили чай, брюнетка тихо таскала печенье из открытой упаковки. — Хочешь остаться? — улыбнулась Хигучи. Слегка покраснев, хоть и не до такого состояния, как щека Хигучи, Гин кивнула. Она была бы не прочь остаться у Ичие. — Только сегодня должна прийти мама, хотя я и сомневаюсь в ее обещании, но придется постелить тебе футон. Боюсь она не поймет, если я начну сдавать свою кровать другим людям. — Черт! Вчера совсем не подумала об этом… Тебе же пришлось спать в гостиной… Прости, прости, — начала извинятся Гин. — Забей, от одной ночки на диване еще никто не погибал, — размахивая руками, засмеялась Хигучи. — Что важнее, сегодня то Рюноске будет в больнице, но одобряет ли он в целом твои ночевки? — Ему как-то пофиг, — помрачнела Гин.***
Уже была глубокая ночь. Мама Хигучи так и не пришла в квартиру. Гин лениво перевернулась на другой бок и посмотрела на кровать перед окном. В смятых одеялах сидела Хигучи со стаканом воды — сама не пила, лишь слегка мочила края губ в заполненном до краев стакане. В полуночном свете худой силуэт Хигучи был особенно загадочен. Гин тихо смотрела на тонкие руки и зачем-то представляла, как они зарываются в черные волосы ее брата. Так странно, но почему-то она была уверена, что Ичие испытывает к Рюноске теплые чувства. Иначе почему она продолжает так рваться на помощь человеку, который при каждом неправильном вдохе поднимает руку. Гин была на исходе — она не могла контролировать те эмоции, которые всегда скрывала ее рабочая маска. Возможно у обыкновенных людей это называется юношеским бунтарством, но Гин никак не могла объяснить свое желание сбежать от брата, ее единственной семьи, и остаться здесь, рядом с молодой коллегой. Акутагава медленно встала с футона и потянулась к девушке. Ичие увидела копошения в простынях и вытянула коллегу к себе. Вода немного покачнулась в граненом стакане. Хигучи устало посмотрела на Гин. Почему-то сейчас она наконец-то смогла разглядеть в ней не объект обожания, недружелюбную знакомую, не убийцу Портовой мафии, а потерянного подростка. — Ты слишком мала для всего этого дерьма, — устало выдохнула Хигучи. — Ты о чем? — нахмурилась Гин. Резко наклонившись вперед, Ичие шепнула: — Ты слишком мала, чтобы я могла тебе что-либо предлагать.
