Бесприданница.

      Новая учебная неделя началась с ужасного недосыпа. Всю ночь Вероника думала о том, что произошло с ней за то краткое время, что она пробыла в этом посёлке. Она была насыщенной, наполненной разными событиями. Будто бы Ника прочувствовала все рассказы отца и брата, как они проводили своё отрочество среди проблем и веселья. С их уст это звучало так глупо и неправдоподобно, и девочка думала, что половина из их слов — выдумка. Но хватило недели с копейками, чтобы понять, что они могли даже приуменьшать свои юношеские похождения, если Ника умудрилась отхватить таких приключений, что на всю жизнь запомнятся. Продирая свою рыжую копну волос, она хмурится, посматривая в окно. А ведь буквально вчера вечером около этого самого окна стоял Ромка и извинялся перед рыжей, желая прийти к общему мнению и пониманию. Она хмурится еще сильнее, случайно дергая волосы слишком сильно. Вероника не понимала, какие эмоции она испытывала в сторону Пятифана. Чувствовались нотки негатива лишь за его жестокий и грубый характер, но вспоминая его вчерашнее извинение, помощь, почему-то слишком плохо о нем думать не получалось. Да, и так выходит, что теперь они перескочили на новый уровень отношений — друзья. Но так ли на самом деле? Может, Ника к нему чувствует что-то еще? Мотнув головой в сторону, будто бы снимая таким образом наваждение, она заканчивает расчесываться, завязывая сзади невысокий хвост, аккуратно подкрепляя его резинкой. "Он же в Полину влюблён, да? Сама она, кстати, так и не подходила к Антону после того случая в лесу. Мда..." Девочка фыркает и выходит на кухню, где делает себе чай. Единственное, что осталось, так это недопозавтракать в утренних сборах. Когда чайник с пронзительным свистом закипает, Вероника заливает кружку кипятком, достает из холодильника колбасу и слегка замерзший хлеб. "Опять в школу, да.. Вроде, хочу встретиться с Антоном, да с Бяшей на уроках поболтать, но мне так не хочется покидать дом. Наверное, осталось то самое подобие страха после избиения. Ну вот, я стала параноиком благодаря этой свинье". Долго не мучаясь со своим завтраком, Ника съедает бутерброд и залпом выпивает уже чуть поостывший чай. Теперь она уже выходит в прихожую, натягивая на себя верхнюю одежду. Только, приходится идти без шапки, ведь она её в тот вечер и потеряла. Лишь делая шаг во мглу и мрак, девочка ёжится, пряча руки в карманах шубки и, неспешным шагом, начинает двигаться в сторону школы, обходя дома небольшой дугой. Теперь она уже отсчитывает шаги, замечая, что все еще слегка ковыляет левой ногой. Вообще, в её травмах нога хоть и была самой большой, но и остальное тело пострадало не менее. Синяки на животе и боках еще определенно прошли не до конца. Минут через пятнадцать Вероника доходит до школы, которая сразу же на пороге встречает её запахом каких-то дешёвых сигарет. Опять, на крыльце стоят старшеклассники и курят. Но Ромы с Бяшей среди них не было. Молча пройдя мимо, рыжая заходит в здание и останавливается около вешалок, оставляя там свою верхнюю одежду. Поднимается на нужный этаж и.. застывает в немом шоке. Она видит, как Антон спокойно стоит у одного из окон и общается с Ромкой и Бяшей. Обрабатывая увиденное, Вероника не замечает, как они жестом и едва ли слышным криком среди шума коридора подзывают к себе. Понимает она всё лишь тогда, когда Бяша уже притаскивает её к окну. — Чет часто ты зависаешь. Или не отошла еще? — с насмешкой интересуется Рома, на что та злостно фырчит. — Привет, Ник. С тобой все нормально? Ты какая-то зашуганная.. а, — до Антона резко доходит. Они так ничего и не объяснили рыжей. Как минимум, почему они вместе. — Так. Что я пропустила за одну чертову неделю, Тош? Почему вы тут вместе? И разговариваете, как ни в чем не бывало? Неужели у меня глюки или это все мой сон? Рома тяжко вздыхает, Бяша тихо посмеивается, а Антон же потирает свою щеку, видимо, желая начать своё объяснение.

***

То был для Петрова самый обычный день, не считая того, что Ники рядом не было. Она все еще восстанавливалась после "процедур" Бабурина, а Антон ничего с этим сделать не мог. Звенит звонок, знаменующий о конце третьего урока и, вздыхая, парнишка откладывает учебник по литературе. Дети из класса начинают расходиться и Антон следует их примеру, выходя в коридор. Правда, делать ему там особо нечего: Вероники рядом нет, чтобы заболтаться до смерти и вообще забыть про следующий урок алгебры. Внезапно, кто-то толкает мальчишку вбок, нарочито, заставляя обернуться. Как и обычно, это был Бабурин, которому нечем заняться изо дня в день, как поизмываться над другими. — Эй, Антошка, где же твоя милая подружка-ведьма? — слышится из уст прыщавого, но Антон пытается максимально игнорировать его, — представляю, какого ей сейчас. Теперь-то на метле летать и может, не ходить уж точно! Антон всё еще молчит, не желая влезать в очередной конфликт с Семеном. Но слова о Нике задевают его гордость и чувство дружности с ней. Кинув на одноклассника лишь гневный взгляд, Антон желает вернуться в класс, подальше от этого человека с переизбытком хромосом. Но тот его вновь толкает, в конец приковывая внимание остальных, находящихся в коридоре. — Ведьма и её зайчик. Жаль, что зайчик без ведьмы лишь корм для волков! Белобрысый старается максимально сдерживаться. Замечает две знакомые макушки среди толпы школьников. Проницательные зелёные глаза будто смотрят в его душу, залезая под самые корки сознания. Взгляд Ромы так и спрашивает: "Ну и что ты собрался делать?" Знать бы Антону еще ответ на этот самый немой вопрос. Вновь чувствуется толчок в бок и в этот раз парнишка с грохотом падает на пол. Повторяется тот день, когда он ударил Семена. Будто бы плёнка отмоталась назад, заставляя переиграть этот момент более разумнее. — Будто бы ты волк, — практически не слышно шепчет белобрысый, но одноклассник его слышит. — Да даже если и я не волк, то ты лишь маленький трусливый зайчик. Где же твоя маска? Может, поскачешь нам всем? Но на этом поток слов Бабурина не заканчивался, продолжая все дальше и дальше задевать Антона, а, моментами, и Веронику. — Две приезжих шавки. Точнее, шизофреник и шлюха, — последние слова, которые в край выводят Антона из себя. Бабурин давно переступил грань, но и терпение людей не вечно. — Знаешь что, Семен? — резко выпаливает парнишка, вставая с земли, — иди нахуй. Он ни капли не волнуется о том, что в любой момент здесь может появиться учитель, нет, даже наоборот, сейчас ему плевать на всё это. Мир словно поставили на паузу, а через секунду разморозили. Зрачки Семена расширились от немого шока. Он некоторое время молча переваривал услышанное, но единственное, что Антон точно мог сказать, так это то, что ему не понравился подобный ответ. В коридоре все затихло, остальные молча наблюдали за ними. — Ты.. ты! — Семен определенно был в бешенстве, — ты труп! — Заткнись, свинья! Бабурина будто парализовало. Он молча смотрел на Антона, не зная, что сказать. В голове белобрысого вспомнились слова Полины о Семене... "Он сам недавно к нам перевелся.. Мне его бабушка по секрету сказала, что он будто взбесился!" Теперь Антон точно был уверен в правдивости слухов, что они с Никой распространили. Но, если те были лишь слухами и половина школы не воспринимала все это всерьёз, то стоит сказать всё прямо перед таким количеством людей... — Есть у меня.. Да нет, у всех, подозрение: ты не просто так перевелся в новую школу. Так ведь? — Антон обвел всех детей в коридоре быстрым взглядом, смотря на их реакцию и тихие перешептывания. — Сбежал, да? Как крыса сбежал. Потому что сверстники бывают жестокими с теми, кто не такой, как они. С теми, кто их толще, например. Слабее. Теперь Антон ловит заинтересованный взгляд Ромки, что все еще наблюдает за сложившейся ситуацией. — И ты решил издеваться над другими. Как издевались над тобой. Все же уже наслышаны об этом, так? — Семен молча сглотнул, — ты отыгрываешься за старые обиды. Хочешь казаться тем, кем не являешься. Но, знаешь, все не меняется по щелчку пальцев. Дети все интереснее перешептываются вокруг, наблюдая за спокойным Антоном и паникующим Семеном. — Знаешь, кем ты был? Знаешь, кто ты есть? Семен начал отходить назад, не скрывая своего удивления и страха, а с его уст сорвался всхлип. — Знаешь, кем ты будешь всегда? Второе имя — настоящее имя, — которое тебе дали одноклассники.. — От-куда.. т-ты.. — Свинья! Глаза Семена намокли, а сам он жалобно озирался вокруг, ища хоть какой поддержки. Но ловил лишь взгляды, подобно жертве, какие сам и пускал в стороны остальных. Все смотрели на него так, будто бы еще мгновение, и Бабурина закидают рюкзаками и книгами. Для него это было словно страшным сном, кошмаром... Не выдержав, Семен налетает с кулаками на Антона, но не попадает в него: спотыкается. Среди толпы слышится протяжно: — А Бабурин на Петрова нападает! А единственное, что замечает Антон, так это одобрительную ухмылку Пятифана.

***

Если Вероника не была в шоке, то в чем она вообще могла сейчас пребывать? Стоило Антону высказать весь этот слух Семену в лицо, как он сорвался.. потерял свой авторитет в шайке Ромки. Да нет, он потерял его во всей школе. Теперь его участь равна той, что была в прошлой школе. — Афигеть, конечно, Тош, почему не рассказал? — Подумал, что потом, когда тебе лучше станет... — Ладно, но.. Вы все равно не ответили на мой вопрос. Почему вы теперь вместе-то? — рыжая обводит всю троицу взглядом, пытаясь понять, привела ли их всех к пониманию та самая ситуация или же что-то другое. — Думали, что Тоха додик какой-то. Вон, маска заячья, да и за девчонкой прикрывается. Так сказать, проверка на вшивость была окончена. Да и поговорили мы потом, всё чётко, — отзывается Ромка, засовывая руки в карманы своих спортивок. — Всё верно, на! Веронике было максимально трудно обдумать всё происходящее и воспринять слова ребят, как должное. Но это нужно было сделать. Повиснув на плече Антона, она тянет: — Ты меня променял на каких-то гопников, То-ош? А я то думала, что мы друзья... — В смысле на "каких-то гопников", на?! — внезапно встрепенувшийся Бяша выходит чуть вперед, фырча, — мы.. мы... а кто мы? Роман не сдерживает слабый смешок от слов своего лучшего друга, но тут же принимает серьёзный вид, намереваясь что-то сказать. Правда, его прерывает школьный звонок. Ничего не остается, как подойти к своему кабинету.