После свадьбы жизнь только начинается

      Летать было не страшно. Хоть в последний раз Вэй Усянь поднимался в воздух, когда Вэнь Чжао сбросил его на Луаньцзан, хоть без Золотого Ядра он не чувствовал связи с мечом, в объятиях супруга он чувствовал себя в безопасности. Руки крепко охватили его талию, сквозь одежду чувствовалось сильное и ровное биение чужого сердца. В этом была даже какая-то романтика: вот так лететь над миром, окутанный ласками потоков ветра и солнечных лучей. Уже давно не видно Цайи, скрылись бело-зеленые хлопковые поля, ушел в сторону торговый тракт.       И вот под ногами зеленый лес, в прогалинах которого изредка мелькают деревушки. С концом леса закончилась территория Гусу Лань – на юго-восток она простиралась намного дальше – и начинались земли Ланьлин Цзинь. Если не знать о границе, то и разницы совсем не видно. Такие же дороги, такие же простые люди, бредущие по ним.       Вэй Ин улыбнулся, глядя на разогревающееся солнце. Как он скучал по этому чувству. Словно птице вернули крылья. Словно ему снова пятнадцать, и самой большой его заботой было вовремя ускользнуть от старика на лотосовом озере.       Омега улыбнулся еще шире, сжимая руки супруга. В следующий миг его обняли еще крепче, а к виску прижались теплые сухие губы. От этого в душе Вэй Усяня защекотало счастье, и ему неудержимо захотелось засмеяться.       Лань Сичэнь, летевший немного впереди, все-таки услышал приглушенный смешок. Оглянувшись через плечо, он посмотрел на молодых супругов. Видя искреннее счастье Вэй Усяня и нежное выражение на лице младшего брата, Сичэнь и сам улыбнулся. Когда-то он мечтал, чтобы Вэй Усянь растормошил Лань Ванцзи и стал ему другом, позже он жалел об этом, видя душевные терзания брата. Но он соврет, если скажет, что сейчас не счастлив. Невероятно счастлив. И даже нет и мысли, чтобы хоть капельку позавидовать.       Лань Ванцзи чувствовал прекрасное настроение Вэй Усяня. Всю нервозность как рукой сняло. Если бы это не была свадьба Цзян Яньли, альфа и вовсе сбежал бы с супругом куда-нибудь в горы, чтобы построить мягкое и теплое гнездо в пещере за водопадом, и чтобы ближайшие две недели их никто не беспокоил. Мужчина чуть наклонил голову и провел кончиком носа по шее супруга, вдыхая сладкий аромат.       – Лань Чжань, – прошептал Вэй Усянь, – если ты продолжишь, мы не долетим до Башни Кои.       – Мгм, – ответил Лань Ванцзи, оставляя короткий поцелуй за ухом.       Вэй Усянь тихо хихикнул. Ах, знал бы дядюшка Лань, что вытворяет его младший племянник за спиной!       А дядюшка Лань знал. Беспокоясь о своем сердце, он старался не оборачиваться, но слишком довольная улыбка Сичэня только усиливала его подозрения.       Наконец, показался Ланьлин. Город, настолько же большой, как и бывшая столица Цишань Вэнь, сиял белизной строений. Даже на ту высоту, где пролетали заклинатели, был слышен шум улиц. А в юго-восточной части города, как центральный камень в ожерелье, возвышалась Башня Кои. Знаменитая белая мраморная лестница тонула в бескрайнем море пионов. Стены были украшены красными тканями и бантами, а золотые украшения сверкали на солнце.       Спускаясь, Лани окунулись в волну сладкого аромата, веселой музыки и смеха гостей.       Если бы молодые супруги были вдвоем, Лань Ванцзи, не церемонясь, опустил бы Бичэнь прямо на верхнюю площадку. А так, следуя приличиям, вместе со старейшинами он приземлился внизу лестницы. Поддерживая Вэй Усяня, альфа помог сойти тому с меча. Казалось, что омега, в юности слишком выставлявший свое мужское «я», должен был возмутиться, но Вэй Ин, широко улыбаясь, позволил себе ненароком «упасть» в объятия супруга.       Лань Ванцзи оглядел мужа: одежда не растрепана, прическа в порядке, только щеки раскраснелись.       – Что, Лань Чжань, нравится то, что видишь? – лукаво спросил Вэй Усянь.       – Очень, – честно ответил Ванцзи.       Глаза омеги округлились, и он снова уткнулся носом в плечо супруга.       – Аааа, Лань Чжань, я ведь просил предупреждать меня!       – Предупреждаю…       – Нет! Стой, я не готов!       – ...Вэй Ин самый красивый.       – Ванцзи! – раздался окрик Лань Цижэня.       Супруги подняли взгляды и увидели, что их свита уже стоит на первой платформе на ступеньках. Красное лицо дядюшки было видно даже отсюда, а Лань Сичэнь чуть ли не открыто смеялся.       – Живо перестаньте миловаться и поднимайтесь! – кричал Лань Цижэнь.       – Слушаемся, дядюшка! – крикнул в ответ Вэй Усянь.       Лань Цижэнь едва не хлопнул себя рукой по лбу. Он уже подумывал, что зря выпустил этих бесстыдников из Облачных Глубин.       Лани продолжили неспешно подниматься по лестнице. Стоит отметить, что белоснежные пионы вблизи были еще прекраснее. Кто знает, какие чудеса сотворили садовники, но цветы в конце лета благоухали так, словно еще только разгар весны.       Стоило Лань Ванцзи и Вэй Усяню войти в главный зал Башни Кои, как все взгляды тот час устремились к ним. Еще бы, в парных одеяниях супруги представляли собой великолепное зрелище. Насколько Лань Ванцзи был холодным и отстраненным, настолько Вэй Усянь был ярким и живым. Вместе их естественная красота дополняла друг друга, заставляя чужие взоры покрываться пеленой зависти.       – Вэй-сюн, Ханьгуан-цзюнь!       Меж столами к Ланям быстро пробирался Не Хуайсан. На лице его была искренняя радость.       – Эр-гэ, учитель Лань, – поприветствовал Не Хуайсан.       Лань Цижэнь ответил на поклон, а Лань Сичэнь мягко улыбнулся.       – Рад тебя видеть, Хуайсан. Ты прекрасно выглядишь.       – Ох, да разве это прекрасно? – взмахнул веером бета. – Вэй-сюн и Ханьгуан-цзюнь затмили абсолютно всех! Вэй-сюн, разве ты не знаешь, – Хуайсан лукаво подмигнул, – нельзя на свадьбе выглядеть краше молодоженов.       Вэй Усянь коротко рассмеялся.       – Не могу ничего поделать с тем, насколько прекрасен Лань Чжань. Кроме того, – он прищурился, – церемония еще не началась, так откуда тебе известно кто краше?       – Ну-у, – протянул Не Хуайсан, обмахиваясь веером. А потом он решил сменить тему: – Вэй-сюн, если о красоте, то я тут недавно закупил новую краску…       Пока Усянь и Хуайсан болтали, вся компания медленно двигалась в сторону столов Гусу Лань. В этот раз с ними соседствовал Цинхэ Не, поэтому омега и бета могли не прерывать разговор.       Лань Сичэнь поздоровался с Не Минцзюэ. Вдвоем они отошли поговорить.       Лань Цижэнь со вздохом решил пропустить болтовню Вэй Усяня мимо ушей. В конце концов, здесь не Облачные Глубины, пусть омега наговорится.       Пока Хуайсан показывал Вэй Усяню новые веера – он все их носит в мешочке цянькунь? – Лань Ванцзи складывал на тарелку ягоды и ломтики фруктов. Потом, улучив момент, он подвинул блюдо к Вэй Усяню. Омега мягко улыбнулся на такую заботу. Видя явное воодушевление супруга, Лань Ванцзи мысленно поблагодарил организатора.       Не Хуайсан живо рассказывал последние сплетни мира заклинателей. Например, супруга главы Оуян наконец-то разродилась сыном, и старик вне себя от счастья; молодая госпожа Цинь Су, которая так и не вышла замуж за Цзинь Гуанъяо несмотря на все чаяния Гуаншаня, приняла ухаживания молодого господина Юй Сюаньлуна – двоюродного брата Цзян Ваньиня и наследника ордена Мэйшань Юй.       Довольно скоро вернулись Лань Сичэнь и Не Минцзюэ. Они сели на свои места, в то время как Не Хуайсан сел еще ближе к Вэй Усяню. Прикрываясь веером, он приступил к подробному описанию всех гостей, находящихся в зале.       Казалось, Лань Ванцзи должен был сделать замечание, но он молчал, позволяя супругу наслаждаться общением. А вот Лань Цижэнь, сидевший по правую руку старшего племянника, начал многозначительно покашливать. Когда он не прекратил даже через пару мяо, Вэй Усянь прервал разговор и озабоченно спросил:       – Дядюшка, вы в порядке? У вас такой кашель. Если вы больны, то следовало остаться в Гусу. Или, – омега озорно улыбнулся, – вы чем-то подавились?       Лицо Лань Цижэня побагровело. Он был готов взорваться бранной речью, но тут увидел на губах Лань Ванцзи улыбку. Его племянник забавлялся! Да над кем? Над родным дядей!       – Лань Чжань? – позвал Вэй Усянь, придвигаясь ближе.       Одним движением Лань Ванцзи наклонился вперед и поцеловал супруга.       – Вэй Ин, не издевайся над дядей.       – Да кто издевается? – омега театрально надул губы, но было видно, как они силятся растянуться обратно в улыбку. – Я беспокоюсь о здоровье твоего дядюшки. Ведь правда? – он обратился к старику.       Лань Цижэнь только вздохнул. У него пропали силы злиться. Вот уж действительно, старец под луной хорошо выполнил свою работу.       А вот Не Хуайсан довольно обмахивался веером. С чувством торжества он смотрел, как некоторые девицы отчаянно краснели, завидев улыбку Ханьгуан-цзюня.       В это время к столам Ланей подошел Цзинь Гуанъяо.       – Приветствую почетных гостей из Гусу Лань, – вежливо сказан он, отдавая поклон.       – А-Яо, нет нужды в формальностях, – мягко покачал головой Лань Сичэнь. – Я рад тебя видеть. Присядь рядом.       – Ах, – Гуанъяо виновато улыбнулся, – боюсь, не могу, эр-гэ. Еще столько работы.       – Почему же, А-Яо? – спросил Лань Сичэнь. – Торжество просто замечательно. За свой труд ты заслужил отдых.       – Эр-гэ, только ты так говоришь.       – Я полностью согласен с Цзэу-цзюнем! – торопливо сказал Не Хуайсан. – Все очень красиво, Яо-гэ!       Цинь Гуанъяо рассмеялся.       – Спасибо, Хуайсан. Ты все еще веришь в меня.       Рядом Не Минцюэ тихо хмыкнул. Видимо, сегодня он уже встречался с Мэн Яо, потому не присоединился к приветствию.       – Я тоже согласен, – вмешался Вэй Усянь. – Даже невооруженным глазом видно, сколько вложено труда: украшения, рассадка гостей, музыка, угощения перед церемонией, – омега взял одну виноградину и вложил ее в рот, – что уж говорить об охлаждающих талисманах. Сейчас лето, солнце уже поднялось, а в зале множество гостей, но еще никто не начал обмахиваться веером. Кроме Не-сюна, конечно.       – А что сразу я, Вэй-сюн? – надул губы Не Хуайсан. Как и ожидалось, он взмахнул веером и прикрыл лицо, оставив одни глаза. – Это красиво.       Вэй Усянь рассмеялся.       Цзинь Гуанъяо был впечатлен. Супруг Ханьгуан-цзюня был умен, но его слова в какой-то степени согревали. Улыбнувшись, Мэн Яо поклонился.       – Благодарю за похвалу, господин Вэй.       Вэй Усянь снисходительно отмахнулся.       – Грех не воздать должное чужому таланту. К тому же, – Вэй Усянь неожиданно подался вперед, – Ляньфан-цзюнь ведь названный брат моего деверя, так к чему между нами формальности? И мы одного возраста, так почему бы не перейти на имена?       Вэй Усянь говорил искренне. Хоть где-то внутри и вилась мысль, что Мэн Яо хитер и изворотлив, раз уже был шпионом, но он видел, как смягчался взгляд омеги рядом с Цзэу-цзюнем.       Цзинь Гуанъяо рассмеялся.       – Боюсь, привилегия называть вас детским именем принадлежит только Ханьгуан-цзюню. Если вы не против, то буду называть вас просто Вэй Усянем.       – Отлично, – кивнул тот, – с этого для меня ты тоже просто Цзинь Гуанъяо, – Вэй Усянь налил вино в две чаши, одну из которых протянул Мэн Яо: – Думаю, это повод, чтобы освежить в памяти вкус алкоголя.       – Приму эту чашу с радостью, – ответил Гуанъяо.       Омеги выпили вино под радостный возглас Не Хуайсана. Мэн Яо вернул пустую чашу Вэй Усяню.       – Благодарю за радушие, – с улыбкой сказал он, – но боюсь, мне уже пора идти. Да-гэ, эр-гэ, увидимся позже.       Гуанъяо поклонился и направился к другой группе гостей. Лань Сичэнь с благодарностью посмотрел на Вэй Усяня:       – Спасибо.       – О чем вы? – спросил Вэй Усянь. Он облокотился о стол и приподнял губы в лукавой улыбке: – Я просто отметил организаторский талант Цзинь Гуанъяо и сделал ему заслуженный комплимент.       – В последнее время ему трудно приходится, – покачал головой Лань Сичэнь. – После того, как А-Яо месяц назад отверг предложение о помолвке, объявив, что является омегой, он потерял благосклонность главы Цзинь.       – По крайней мере, это был хоть один честный его поступок, – сказал Не Минцюэ.       – Да-гэ, – отругал его Сичэнь.       В это время Вэй Усянь услышал отдаленный барабанный бой. Судя по легкому наклону головы, Лань Ванцзи тоже услышал его.       – Невеста прибыла! – громко объявил слуга.       Гости вышли из зала. Они остались на верхней площадке белоснежной лестницы, оставив проход для невесты.       По главной улице шла красочная процессия. Впереди шли музыканты, радостная мелодия флейт и гул барабанов звенели в воздухе. Следом восемь адептов Юньмэн Цзян несли паланкин, украшенный красными бантами и золотой резьбой, а вокруг ехала на лошадях охрана. Цзян Ваньинь, облаченный в парадные одежды главы ордена, ехал верхом по левую сторону паланкина. А позади шла толпа простых жителей, выкрикивавших поздравления.       Процессия дошла до ступеней лестницы. Носильщики поставили паланкин на землю. Спешившись, Цзян Ваньинь подошел к паланкину и отодвинул полог. В его протянутую ладонь легла изящная рука, украшенная золотыми браслетами. Легко переступая, Цзян Яньли вышла из паланкина. Незаметным движением руки она поправила шлейф платья, позволив тому развернуться на земле. Золотой феникс сверкнул на солнце. Его перья тонули в вышитых пионах и лотосах. Благодаря яркому солнцу, сквозь полупрозрачную вуаль виднелось лицо невесты.       Поддерживая сестру за руку, Цзян Ваньинь повел ее по лестнице. Маленькая, но изящная, Цзян Яньли выглядела как наследная принцесса – она ступала гордо, с высоко поднятой головой, но каждый шаг резонировал достоинством и стойкостью. Вэй Усянь сжал руку Лань Ванцзи. Он столько лет мечтал увидеть свадьбу шизце. И пусть ему не удалось принять участие в подготовке, просто присутствовать здесь было достаточно.       Лань Ванцзи обнял супруга за талию и прижал к себе. Он не мог не вспомнить, как Вэй Ин шел ему навстречу, как красиво красные одеяния охватывали стройное тело, как трепетало собственное сердце при каждом поклоне. Неожиданно альфе захотелось вернуться в ту ночь в цзинши, повалить супруга на постель и снова овладеть им. Как свадебные одеяния, слой за слоем развернуть и откинуть смущение, и вкусить сладость первого раза.       Вэй Усянь не обратил внимания на то, как сгустился запах супруга и как сжались пальцы на его талии. Он был полностью поглощен Цзян Яньли, как она дошла до верхней площадки и легко, словно лань, перепрыгнула чашу с огнем. Шлейф колыхнулся в воздухе и послушно опустился на землю – ни одна искра не попала на вышивку.       У дверей главного зала уже ждали Цзинь Цзысюань и Цзинь Гуаншань с супругой. Цзысюань взял Яньли за руку и подвел к родителям. Цзян Чэн стал рядом с главой Цзинь, держа в руках таблички с именами Юй Цзыюань и Цзян Фэнмяня.       Слуги расстелили узкий ковер перед женихом и невестой. Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли опустились на колени. Мэн Яо прокричал:       – Первый поклон: небу и земле!       Сложив руки, жених с невестой поклонились.       – Второй поклон: отцу и матери!       Как один, снова поклонились.       – Третий поклон: друг другу!       Аккуратно повернувшись на коленях, Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань на миг замерли, а после синхронно поклонились друг другу. Едва их спины выровнялись, Гуанъяо громко провозгласил:       – Поприветствуйте новобрачных!       Под шумные крики и аплодисменты Цзысюань помог Яньли встать на ноги. Было отрадно видеть, как он радостно улыбался, как нежно сжимал чужие ладони, с каким обожанием смотрел на супругу – будто на величайшее сокровище. Легко и бережно Цзысюань подхватил Яньли на руки и, пройдя пару чжанов, перенес ее через порог Башни Кои. Там, аккуратно поставив супругу на землю, Цзысюань не сдержался и поцеловал тонкую руку. Яньли чуть наклонила голову в смущении.       – Просим гостей пройти в зал для пиршества, – объявил Цзинь Гуанъяо.       Вслед за четой Цзинь и молодоженами гости вернулись в зал. Там уже были принесены горячие блюда, одним своим ароматом вызывавшие зверский аппетит.       Цзинь Цзысюань повел Цзян Яньли за главный стол, расположенный на помосте. Там же сели Цзинь Гуаншань и госпожа Цзинь.       Едва гости заняли свои места, Цзинь Гуаншань встал, поднимая чашу с вином.       – В этот благоприятный день начался новый виток истории ордена Ланьлин Цзинь, – громко сказал он. – Я благодарю всех, кто пришел на этот праздник. Сегодня мой сын взял в супруги любимую женщину. И не просто кого-то, а любимую дочь моего дорогого друга, почившего главы Цзян. Я счастлив видеть, как два ордена наконец-то скрепили столь долгожданный союз. Надеюсь, это событие будет далеко не единственным, и вскоре все ордена скрепят узы дружбы в обновленном мире, лишенном гнета и тирании, наполненном лишь счастьем и радостью!       – Ура!       – Поздравляем!       Гости подняли чаши, салютуя. Вэй Усянь тоже поднял чашу, но пить почему-то не хотелось: он чувствовал вязкую горечь после слов Цзинь Гуаншаня. Слишком высокопарная речь. Пожелать мира во всем мире, но не пожелать собственному сыну семейного счастья и благополучия? Какая чушь.       Вскоре началась церемония вручения подарков. В атмосфере праздника это было шумным, но радостным процессом, совсем не похожим на торжественное приветствие в ордене Гусу Лань.       Наконец-то настала их очередь. Лань Сичэнь вручил официальный подарок от ордена, а после него вышли вперед Вэй Усянь и Лань Ванцзи.       – Поздравляем со свадьбой, – в унисон сказали они, поклонившись. Цзинь Цзысюань и Цзян Яньли поклонились в ответ.       – Наш подарок подготовлен для невесты, сказал Вэй Усянь, доставая из рукава изящную коробочку. – Эта пара шпилек сделана как магические обереги, в трудную минуту они… – Вэй Усянь прервал свою речь, увидев, что Цзян Яньли делает знак ему подойти.       Немного поколебавшись, омега поднялся на помост.       – А-Сянь, – мягко поприветствовала Яньли.       – Шицзе, – выдохнул Усянь.       Увидев протянутую руку, он сначала перевернул ее ладонью вверх, а после вложил в нее коробку, так и замерев.       – Ты сегодня прекрасно выглядишь, – искренне сказал Усянь.       Цзян Яньли тихо рассмеялась. Она накрыла ладонью руку Вэй Усяня, ту, которая лежала поверх шкатулки. Сквозь тонкую ткань вуали было видно, что девушка улыбалась.       – А-Сянь выглядит счастливым.       – Так и есть, – кивнул Усянь, – рядом с Лань Чжанем я очень счастлив. Шицзе, я желаю тебе того же. Будь счастлива. Ты понял, павлин? – обратился он к Цзинь Цзысюаню.       – Понял, – со смехом фыркнул наследник.       – Еще раз поздравляю вас со свадьбой, – сказал Вэй Усянь.       С легкой улыбкой он сошел с помоста и вернулся к супругу.       – Вэй Ин, – позвал Лань Ванцзи.       Омега посмотрел в золотые глаза. Он прочел в них немой вопрос.       – Все хорошо, Лань Чжань. Я правда рад, – искренне улыбнулся Вэй Усянь.       Как бы сильно сейчас Лань Ванцзи ни хотелось обнять супруга, посреди банкетного зала он только позволил себе взять Вэй Усяня за руку и легко сжать ее. Так они вернулись на свои места.       Банкет продолжался. Вэй Усянь был рад этому кусочку веселья. Не то чтобы он скучал в Облачных Глубинах, смена обстановки была очень кстати. Как и еда. Хоть после свадьбы Лань Ванцзи лично готовил для него, Вэй Ин не мог не оценить кухню ордена Ланьлин Цзинь. Особенно мясо. Омега будто годами не ел его.       Лань Ванцзи вполне понимал причину такой тяги супруга. Благодаря разговору с Вэнь Цин он не был обеспокоен, но стал еще более бдительным. Для приличия Вэй Усянь поглядывал на танцовщиц, шутил с Не Хуайсаном, но палочки все равно тянулись к тарелке. Лань Ванцзи аккуратно подкладывал сочные кусочки. Когда же блюдо особо нравилось Вэй Усяню, он тянулся к супругу и уговаривал его попробовать. Ванцзи же, особо не стесняясь, принимал кусочки прямо с протянутых к нему палочек. Каждый раз, когда это происходило, Вэй Усянь довольно улыбался, хоть и слегка краснел.       В какой-то момент госпожа Цзинь встала со своего места и тихонько позвала Цзян Яньли за собой. Видимо, пришло время готовить невесту к брачной ночи.       Цзинь Цзысюань тоже понял это, потому его щеки зарделись, как цветы зимней сливы. Цзинь Гуаншань что-то сказал ему и громко рассмеялся.       Вэй Усянь думал о Цзян Яньли. Волнуется ли она? Сам он волновался до такой степени, что почти не помнил банкет. Да, он не был таким пышным и шумным, но точно торжественным. А Лань Ванцзи? Волновался ли он тогда? В цзинши альфа был таким внимательным и уверенным. Стыдно и сладостно вспоминать, как его касания опаляли кожу, как он играл с телом, раскрывая неведомые желания Вэй Усяня…       В животе потяжелело. Вэй Ин почувствовал, как знакомый жар стал скапливаться между ног. Щеки омеги покраснели от стыда. С едва слышным стоном он уткнулся в плечо супруга.       – Вэй Ин? – обеспокоенно позвал Лань Ванцзи.       – Я в порядке, – отозвался Вэй Усянь. – Просто захмелел немного.       Альфа чувствовал, как стал слаще аромат супруга. Его взгляд скользнул от покрасневших щек к паху. Там еще ничего не поднялось, но руки Усяня нервно сжимали ткань одежд. Лань Ванцзи хотел что-то сказать, но тут над ними нависла чья-то тень.       – Стоило ожидать от тебя такого бесстыдного поведения, Вэй Усянь.       Вэй Ин вздрогнул и сел ровно.       – Глава Цзян, – вежливо улыбнулся омега, – чем обязан такой чести?       – Не зазнавайся, Вэй Усянь, – процедил сквозь зубы Цзян Чэн. – Разве слуге не положено поприветствовать главу своего ордена?       Лань Ванцзи решил вмешаться, но его опередил Лань Сичэнь.       – Глава Цзян, – с холодной улыбкой сказал он, поднимаясь со своего места, чтобы быть на ровне с Цзян Чэном, – вы заговорили о приличиях. Что сделал неправильно супруг моего брата?       – Глава Лань, – ответил Ваньинь, – отношение Гусу Лань слишком попустительское, раз вы позволяете Вэй Усяню быть настолько бесстыдным на глазах у всего заклинательского света.       – В чем же заключается это бесстыдство? – спросил Лань Сичэнь.       – Он, он!.. – речь Цзян Ваньиня внезапно прервалась.       Лань Ванцзи тоже встал. Его приветственный жест был столь резким, что больше походил на размах для удара.       – Глава ордена Цзян так пристально наблюдал за моим супругом, – сказал он, подавляя рычание, – что второпях ошибся в нескольких вещах.       Цзян Ваньинь силился что-то ответить, но его губы были намертво склеены.       – Во-первых, отец Вэй Ина занимал должность помощника прошлого главы Юньмэн Цзян, а матушка являлась ученицей великой бессмертной Баошань, поэтому называть его сыном слуги весьма опрометчиво, – глаза Лань Ванцзи яростно сверкали, но он продолжал говорить: – Во-вторых, ранее вы ясно сказали, что дела Вэй Ина более не касаются Юньмэн Цзян, к тому же, теперь он состоит в Гусу Лань. Вы поступаете опрометчиво, вмешиваясь в дела другого ордена.       Вэй Усянь сидел, затаив дыхание. Он еще никогда не видел Лань Чжаня в такой ярости.       – В-третьих, – продолжил Ванцзи, – Вэй Ин мой супруг, и только мне дозволено судить, подобающе он ведет себя или нет.       – Ты!.. – Цзян Ваньинь силой воли развеял заклинание, но Лань Ванцзи резко приблизился к нему, не давая сказать и слова.       – В-четвертых, – с рычанием сказал он, – вы сами не поприветствовали ни главу Гусу Лань, ни учителя, ни нас с Вэй Ином. Кому и следует помнить о приличиях, так это вам.       – Лань Чжань, пожалуйста, перестань, – вмешался Вэй Усянь.       Лань Ванцзи ощутил, как руки мягко ложатся на плечи, а сладкий аромат успокаивает. Альфа отстранился от Цзян Ваньиня и глубоко вздохнул. Он и сам не заметил, как выпустил подавляющую ауру.       В зале была тишина. Все напряженно смотрели на двух ссорящихся альф. Наконец, Цзян Чэн не выдержал, и взмахнув рукой, гневно направился к боковому выходу, ведущему во внутренние дворы Башни Кои.       Лань Цижэнь поднялся в места.       – Глава Цзинь, прошу простить моих племянников, – сказал он, вежливо кланяясь, – они повели себя неподобающе.       – Что вы, учитель Лань, – поспешно махнул рукой Гуаншань, – глава Лань, Ханьгуан-цзюнь и глава Цзян еще молоды и горячи. Нет ничего удивительного, что у них возник небольшой спор. Вэй Усянь доставил вам хлопот.       Снова наступила напряженная тишина.       – Нет, – медленно ответил Лань Цижэнь. – Мой третий племянник принес оживление в Облачные Глубины, однако он совсем не доставляет хлопот. Наоборот, я удивлен, что глава Цзинь так посчитал.       Вэй Усянь округлил глаза. Он не мог поверить в услышанное.       – Хах, это отрадно слышать, – неловко рассмеялся Цзинь Гуаншань. Очевидно, что он не был готов к такому ответу Лань Цижэня. – Если учитель Лань не возражает, то как я смею? Но молодежь устроила шум, так что давайте смоем это чашей вина и поскорее забудем об этом недоразумении.       – Тогда позвольте мне принять вино за моего супруга и главу, – вмешался Вэй Усянь. – Правила ордена Лань запрещают употребление алкоголя, но так как я вошел в клан извне, для меня правила не столь строги.       Цзинь Гуаншань хотел возразить, но Лань Цижэнь успел сказать раньше:       – Глава Цзинь, это действительно так. В ордене Гусу Лань есть исключения для особых случаев.       Гуаншань рассмеялся. Вслед за ним смех подхватили и другими гости.       – Что ж, раз так, то почему бы и нет? Слуги, преподнесите вино господину Вэю!       Снова заиграла музыка. Служанка подошла к столам Гусу Лань, неся деревянный поднос с тремя большими чашами. Вэй Усянь взял первую, отсалютовал главе Цзинь и одним духом выпил, а после под аплодисменты показал гостям пустую чашу. Со следующими двумя омега расправился с такой же легкостью. Под одобрительные выкрики Вэй Усянь сел на место.       – Ты в порядке? – тихо спросил Лань Ванцзи.       – Вполне, – ответил Вэй Усянь. – Вот хитрец Цзинь Гуаншань. Подал такие большие чаши. Да обычный человек напился бы уже одной из них.       – Прости.       – Почему ты извиняешься? – спросил Вэй Усянь. – Уже забыл, что между нами благодарность и прощение ни к чему? Особенно, после того как вы с дядюшкой и Сичэнь-гэ так яростно меня защищали, как я могу не отплатить тем же? – омега нежно улыбнулся: – Я очень счастлив.       Лань Ванцзи не удержался и поцеловал Вэй Усяня в лоб. Омега тихо рассмеялся.       – Дядюшка, Сичэнь-гэ, спасибо.       – В семье в благодарностях нет нужды, – ответил Лань Цижэнь, отпивая чай.       Вэй Усянь снова рассмеялся.       Спустя какое-то время его начал одолевать сон. То ли из-за обильного количества еды и вина, или из-за моря впечатлений. Уже в легкой поволоке дремы вместе с Лань Ванцзи и Лань Цижэнем он вышел попрощаться с Цзинь Гуаншанем.       – Глава Цзинь, солнце уже клонится к закату. Нам еще предстоит путь в Облачные Глубины, посему мы откланяемся, – сказал Лань Цижэнь.       – Нужно ли уходить так рано, учитель Лань? – спросил Цзинь Гуаншань. – Оставайтесь в Башне Кои, банкет будет длиться еще три дня.       – Здесь останется мой старший племянник, – ответил Цижэнь. – А Ванцзи и Усяню лекарь велел вернуться в Гусу, так как близится благоприятный день.       – Ооо, – протянул Цзинь Гуаншань, глаза его понимающе блеснули, – похоже, так сошлись звезды, раз счастливое время посетило орден Цзинь и орден Лань одновременно. Что ж, желаю счастливого пути.       Отдав поклоны, Лани направились к выходу. Скользнув взглядом по рядам, Вэй Усянь увидел, что Лань Сичэнь подсел ближе к Не Минцзюэ, а Не Хуайсан, заметив взгляд омеги, начал что-то показывать жестами. Усянь подавил смешок, поняв, на что намекал друг. Вот уж действительно, второй молодой господин Не думал только о танцах, живописи, да о весенних играх.       Выйдя на улицу, Вэй Усянь глубоко вдохнул. Уже было не так жарко, но летняя духота и сладкий аромат пионов окутывали как кокон, и спать хотелось сильнее.       – Устал? – спросил Лань Ванцзи.       – Да, – ответил Вэй Усянь, подавляя зевок, – это был долгий и шумный день.       Лань Цижэнь уже встал на меч и ждал. Ванцзи призвал Бичэнь. Вэй Усянь намеревался ступить на лезвие, как его подняли в воздух сильные руки.       – Лань Чжань, что ты делаешь? – с легкой паникой позвал он, цепляясь пальцами в одежду Лань Ванцзи.       – Я понесу тебя.       Вэй Усянь заворочался в объятиях.       – Отпусти, я тяжелый. К тому же, здесь твой дядя, как тебе не стыдно!       Лань Цижэнь покачал головой. К концу дня он уже смирился с поведением этих двоих.       – Ты устал. Отдыхай, – сказал Лань Ванцзи, оставляя легкий поцелуй в лоб.       – Вот и останусь у тебя на руках. Потом не жалуйся, – пробурчал Вэй Усянь.       Наконец-то они взлетели. Солнце окрасило небо в оранжевый цвет, и из-за этого горизонт казался черным пятном. Чуть повернув голову, Вэй Усянь уловил желтые отблески на стенах Башни Кои. Вот теперь было понятно, почему резиденция носила такое название – мрамор сверкал перламутром, золотом и киноварью, совсем как чешуя карпов.       Кое-где в городе уже зажигали огни. В полете воздух чувствовался холоднее, но в объятиях Лань Ванцзи было тепло. Вот так омега и уснул, убаюканный запахом сандала и ровным биением сердца.