После свадьбы жизнь только начинается

      После посещения Башни Кои атмосфера в цзинши стала прохладнее. В эти дни Вэй Усяня била тревога, даже в постельных играх он не так быстро зажигался, а на все вопросы отвечал неловкой улыбкой.       Поразмыслив, Лань Ванцзи решил, что Вэй Ин переживает перед течкой. Но ему было мало известно о том, как это происходит для омеги. Потому Лань Ванцзи отправился к Вэнь Цин.       Большую часть времени целительница проводила в библиотеке. Она искала любые упоминания о природе омег. Это правда, что Вэй Ин был первым проявившимся омегой за последнее столетие, а потому никто из ныне живущих не мог помочь советом. Оставалось искать в книгах.       На входе в библиотеку Лань Ванцзи столкнулся с Вэнь Нином. Бета улыбнулся, поудобнее перехватывая короб для обеда.       – Ханьгуан-цзюнь ищет сестру?       Альфа кивнул.       – Она в комнате отдыха на третьем этаже.       – Благодарю, – Ванцзи переступил порог.       Вэнь Нин окинул его внимательным взглядом.       – Если вы хотите расспросить о господине Вэе, то сестра не расскажет.       Этой фразы хватило, чтобы альфа остановился и обернулся.       – Что ты имеешь в виду?       Вэнь Нин перестал улыбаться.       – Ханьгуан-цзюнь ведь хочет узнать о причинах беспокойства господина Вэя? К сожалению, сестра не выдаст секрет пациента.       Лань Ванцзи вернулся к Вэнь Нину и тяжело навис над ним.       – Ты знаешь.       – Да, – просто ответил бета, – и я вам расскажу. Ради господина Вэя. Но только не здесь, – он кивнул головой в сторону дежурного адепта и нескольких младших учеников.       Лань Ванцзи понял намек. Хоть сплетни и запрещены правилами, но рисковать не стоит. Вместе Ванцзи и Вэнь Нин направились в каменный сад, за которым располагалась открытая платформа, примерно с пять-шесть фэней.       Здесь адепты собирались на утреннюю медитацию. Если пройти еще дальше, за небольшой сосновой рощей находился обрыв. На самом его краю стояли беседки, каждая окутанная пологом тишины. Эти места предназначались для наставников и старших адептов. Иногда – вот как сейчас – можно было прийти и полюбоваться природой.       Вэнь Нин поставил короб на пол и сел на подушку. Не желая давить своим присутствием на юношу, Лань Ванцзи последовал его примеру.       Стоило ступить шаг от беседки – и угодишь в пропасть. Шириной она в три чжана, но глубиной до самого основания горы. Внизу бурлил стремительный поток. Кто спускался туда, рассказывал, что у самой воды достаточно вытянуть руки в стороны, чтобы коснуться скал. Этот поток бил из-под земли, а вырвавшись из ущелья, огибал Цайи и впадал в торговый канал. Что интересно, противоположный край пропасти был таким пологим, что до самой вершины можно доехать на повозке. Поговаривали, что когда-то один бессмертный отсек от горы часть, дабы простые смертные не могли потревожить его дом.       По утрам туман, наполненный чистой природной ци, поднимался из пропасти и устилал собой всю платформу. Казалось, что облако спустилось на гору. Отсюда и название – Облачные Глубины. Днем же, в ясном свете солнца, даже просто время, проведенное за чашкой чая, помогало упорядочить мысли и усмирить сердце. Возможно, именно в этом была причина, почему Вэнь Нин привел Лань Ванцзи именно сюда.       Наконец, Вэнь Нин заговорил:       – Для Ханьгуан-цзюня ведь не является секретом, что господин Вэй чувствует себя неуютно из-за приближающегося жара, – его слова шли вразрез со спокойным пейзажем, – а также вас беспокоит, что господин Вэй начал избегать вас.       – Мгм, – кивнул Лань Ванцзи.       Вэнь Нин не поднимал взгляда от столешницы, но продолжил тихо и ровно:       – Чтобы разобраться в природе омеги, сестра подробно расспрашивала господина Вэя о том, как все прошло в первый раз. Он говорил, что постоянно чувствовал голод, жажду и непреодолимое желание близости. В частности, – Вэнь Нин сжал кулаки, – глава Цзян оскорбил его из-за последнего.       Волна гнева поднялась в Лань Ванцзи. Если бы он узнал раньше, на пиру в Банше Кои он не ограничился бы только словами.       – Это еще не все, – сказал Вэнь Нин, – истинное беспокойство господина Вэя заключается в том, почему началась течка. Единственная странность, которая предшествовала ей, заключается в том, что, – он глубоко вдохнул, – на горе Байфэн кто-то поцеловал господина Вэя. Сестра предположила, что феромоны альфы могли пробудить сущность омеги… Ханьгуан-цзюнь, вы слушаете?       С широко открытыми глазами Лань Ванцзи смотрел на Вэнь Нина, но в то же время, будто и не видел ничего.       – Если… – с трудом начал он, – если альфа пробудил омегу, значит… они связаны… Небесами…       – Ханьгуан-цзюнь! – вскрикнул Вэнь Нин и, нависнув над столиком, вцепился в плечи альфы: – Прошу вас, не подумайте ничего лишнего! Это было против его воли! Господин Вэй любит только вас!       Когда Лань Ванцзи никак не отреагировал, Вэнь Нин склонил голову и заговорил еще отчаяннее:       – Ханьгуан-цзюнь, господин Вэй и сам боится того, что может прийти неизвестный альфа и объявить об их связи. Ему стыдно, что его сущность пробудилась именно так. Прошу вас, не судите сгоряча!       – Вэнь Цюнлинь.       Бета поднял голову и посмотрел на Лань Ванцзи. На лице того было сложное выражение, но отнюдь не злое. Альфа взял за запястья руки лекаря и осторожно отнял их от плеч.       – Мне не в чем винить Вэй Ина. Это я виноват.       Вэнь Нин в недоумении смотрел на Ханьгуан-цзюня. Тот отвернул голову, и только мочки ушей полыхали алым.       – Мне нужно объясниться с Вэй Ином, – Лань Ванцзи поднялся и отвесил поклон: – Благодарю за рассказ.       И прежде, чем Вэнь Нин смог еще что-либо сказать, развернулся и стремительно вышел из беседки. Бета остался в недоумении. Тут к нему закралось осознание:       – Неужели!.. – он вскинулся, чтобы окликнуть Лань Ванцзи, но на дорожке уже никого не было.

***

      В цзинши было тихо. Обычно в это время Вэй Усянь работал над талисманами, но, похоже, сегодня он не садился за разработки. Лань Ванцзи направился в спальню. Там он обнаружил супруга, крепко спавшего в груде одежды. На кровати перемешались белые парадные мантии с голубыми и черными повседневными ханьфу. Во сне Вэй Ин действительно соответствовал своему имени: безмятежное выражение лица, чуть приоткрытые губы, поджатые ноги, руки, сжимающие ткань – совсем как невинное дитя.       Лань Ванцзи тихонько сел на край постели. Немного полюбовавшись супругом, он аккуратно убрал прядку со лба Вэй Ина. Конский хвост совсем растрепался, да и спать с ним наверняка неудобно, потому альфа развязал ленту и распустил волосы. Но, несмотря на всю осторожность, Вэй Усянь нахмурился, а потом тихо проснулся. Поморгав, он понял, что рядом сидит супруг.       – Лань Чжань, – мурлыкнул Усянь, перевернулся на спину и потянулся.       Однако, из-за этого движения Вэй Ин нащупал ворохи одежды и вспомнил, чем он занимался перед тем как уснуть. В легкой панике омега сел на кровати и начал сбивчиво отговариваться:       – Ох, Лань Чжань, я тут это… вещи… хотел сложить… да.       Ванцзи придвинулся ближе. Он огладил щеку Усяня, прерывая смущенное бормотание.       – Вэй Ин может делать в нашей постели все, что угодно.       Омега немного покраснел и легонько шлепнул супруга по руке:       – Лань Чжань! Как ты можешь говорить такие двусмысленные вещи! И кто из нас тут бесстыдник?       Лань Ванцзи обезоруживающе улыбнулся:       – Я, – и поцеловал Усяня.       От неожиданности омега издал сдавленный писк, но тут же расслабился и ответил на поцелуй со всей страстью. Лань Ванцзи, не разрывая губ, сгреб супруга в охапку и затащил к себе на колени. Вэй Ин вцепился в ханьфу альфы и углубил поцелуй. В обоих быстро разгоралось желание. Едва их губы разомкнулись, как Лань Ванцзи принялся покрывать поцелуями лицо Усяня: кончик носа, веки, скулы, прихватил зубами ухо, спустился к шее. Омега тяжело дышал в объятиях супруга, когда тот провел носом по брачной метке. Но после Лань Ванцзи лишь прижал Усяня к себе, положив голову тому на плечо. Вэй Ин зарылся пальцами в волосы супруга и принялся перебирать пряди, изредка задевая пальцами лобную ленту.       Так они просидели некоторое время, пока Лань Ванцзи не поднял голову и тихо сказал:       – Вэй Ин, я хочу тебе показать одно место.       – Вот как? – Усянь все так же перебирал волосы альфы. – Хорошо, в этот раз я прощу тебя, – он встал с колен супруга и принялся поправлять одежду.       Лань Ванцзи кивнул с улыбкой в глазах:       – Хорошо.       Приведя себя в порядок, супруги вышли из цзинши. Солнце палило вовсю, но пара быстро спряталась в тени бамбуковой рощи. Лань Ванцзи вел Усяня узкими тропками, которые мало кем использовались. По толстым стволам и густому подлеску было понятно, что пожар в начале войны не коснулся этих мест.       Вскоре исчезла и узкая тропка, сменившись на мягкий настил прошлогодних листьев. Вэй Ин даже не знал, что в Облачных Глубинах есть такой лес, хоть в годы юности в поисках фазанов разведал немалую территорию. Скорее всего, они сейчас на заднем склоне горы, за которым располагались охотничьи угодья Гусу Лань.       В лесу было приятно и прохладно. Ветви бамбука сплетались в зеленую крышу, что останавливала палящие солнечные лучи. А когда дул ветер, звук напоминал шум волн. Птицы не пели, но порой мелькало золотое оперенье иволги. Глядя на них, Усянь вспомнил о локвах, и ему тут же захотелось сладкого.       Меж деревьев показался просвет, и спустя пару десятков шагов пара вышла на поляну. В самом центре раскинулась огромная софора. Она была настолько стара, что ее крона уже росла не в высоту, а вытягивалась параллельно земле. Вместе с гроздями бобовых стручков ветви оплели лозы дикого винограда. И словно в противовес, земля была усеяна мелкими белыми цветами.       – Лань Чжань!.. – потрясенно выдохнул Усянь.       Омега вышел на поляну. Но стоило ему ступить пару шагов по траве, как цветы взметнулись в воздух и закружились белым облаком. Вэй Ин сначала вздрогнул, а потом засмеялся от всей души. Он стоял в этом море бабочек, и только нежные касания крыльев к щекам убеждали его, что это реальность. Словно снег, бабочки покружились и снова сели на траву, укутав ее белым ковром.       Вэй Усянь был в полном восторге. Вокруг было так красиво, что невольно перехватывало дыхание. Лань Ванцзи подошел к нему и, взяв за руку, повел к софоре. Под раскидистой кроной была приятная тень, резкие лучи солнца пробивались сквозь листву и играли на золотистых стручках-бусах.       Вэй Ин крепко обнял Лань Ванцзи.       – Лань Чжань, это место просто невероятно.       – Это не единственная причина, почему мы сюда пришли, – ответил Лань Ванцзи.       Усянь поднял голову и с любопытством спросил:       – И какая же вторая?       – Здесь подходящее дерево, – и одним рывком он усадил омегу на нижнюю ветвь.       Не успел Усянь удивиться, как Лань Ванцзи прижал его к дереву и поцеловал. От неожиданности Вэй Ин вцепился в плечи супруга, но тот захватил его руки в замок и прижал их к стволу. Губы Лань Ванцзи двигались с таким напором, что у Вэй Усяня не было иного выбора, кроме как ответить. Вид пылающих золотых глаз был невыносим, и омега зажмурился, но от этого жар в животе лишь становился сильнее. Для других Лань Ванцзи был холодным и отстраненным ученым мужем, но прямо сейчас его страсть, подобно вулкану, полностью затопила Усяня – так же, как в их первую ночь.       Внезапная боль пронзила губу Вэй Ина, напряженная струна внутри омеги наконец лопнула, в тело хлынула волна духовной энергии – и мир стал белым. Спустя долгие мгновения, когда краски начали возвращаться, а гул крови в ушах стал понемногу стихать, Усянь стал понемногу приходить в себя. Он все так же сидел на ветви, а Лань Ванцзи держал его за руки, но теперь для того, чтобы омега не свалился на землю.       – Вэй Ин, – позвал альфа.       – Да? – ошалело спросил Усянь.       – Ты в порядке? – Ванцзи отпустил руки супруга и помог сесть ровнее.       – В полном, – ответил Вэй Ин и потер укушенную губу. Все тело покалывало от всплеска духовных сил, и немного кружилась голова. – Кто бы мог подумать, что Ханьгуан-цзюнь может сотворить такое одним поцелуем. Этот Старейшина повержен в пух и прах, – на этих словах он замер, а потом его осенило: – Это был ты, Лань Чжань! Это ты поцеловал меня на горе Байфэн!       Лань Ванцзи прикрыл глаза, его длинные ресницы трепетали, выдавая волнение:       – Мгм.       Вэй Усянь спрыгнул с ветви, не обратив внимания на то, что в штанах все было липким и мокрым.       – Ты для этого меня сюда позвал?       Ванцзи снова кивнул:       – Мгм.       Омега принялся ходить туда-сюда. Он лихорадочно думал о чем-то, потому постоянно взмахивал руками. Лань Ванцзи с волнением и замиранием ждал. Наконец-то он рассказал о своем постыдном поступке. Но теперь ему стало страшно – а что, если Вэй Ин был не рад всему этому? Ведь, если подумать, тот поцелуй пробудил сущность омеги, а это стало причиной раздора между Вэй Усянем и Цзян Ваньинем…       – Ты слишком много думаешь.       Лань Ванцзи вздрогнул и поднял взгляд. Перед ним стоял Вэй Ин с дразнящей улыбкой на губах. Не было ни следов гнева, ни расстройства…       – Я рад, что это был ты, – без обиняков сказал Усянь.       Омега осторожно коснулся ворота одежд Ханьгуан-цзюня и принялся разглаживать несуществующие складки.       – Мы с Вэнь Цин давно пришли к выводу, что моя сущность пробудилась из-за влияния альфы. Возможно, это было просто совпадение, но недавно Вэнь Цин говорила с Цзинь Гуанъяо, и его жар наступил похожим образом. Выходит, омеги и впрямь похожи на диких фазанов?       Эти слова резанули слух Лань Ванцзи.       – Вэй Ин!..       Но Вэй Усянь продолжал:       – Я действительно много флиртовал, – на его лице проступило выражение горечи, – но даже не думал блудить по постелям! Лань Чжань, я безумно рад, что ты стал моим супругом, и мысль, что однажды явится неизвестный альфа и предъявит на меня свои права…       Грубый рык Лань Ванцзи прервал его речь. Альфа сгреб Вэй Ина в охапку и прижал к себе.       – Вэй Ин мой, – его голос звучал хрипло и угрожающе, – а Цзян Ваньинь поплатится за свои слова.       Вэй Усянь нахмурился.       – При чем здесь Цзян Чэн? – он задумался, а потом его осенило: – Вэнь Нин, да? Он рассказал?       Ванцзи только фыркнул и крепче прижал супруга к себе. Усянь продолжал недовольно бурчать:       – Подумать только, каков хитрец. Предатель. Вот так выдать меня!.. Погоди, Лань Чжань, – он поднял голову, – а не потому ли ты рассказал мне о поцелуе?       Теперь пришла очередь Лань Ванцзи смутиться. Стоило Вэй Ину увидеть покрасневшие уши, как вмиг вернулось веселое настроение. Усянь коварно улыбнулся и закинул руки на шею супруга.       – Что это такое, Лань Чжань? Ты собирался утаить от меня столь важный секрет? А ну, признавайся, – он дразняще приблизился к губам альфы, – с каких пор ты влюблен в меня? Ведь на горе Байфэн тебя явно подтолкнули разбушевавшиеся грязные помыслы. Мммм, с каких пор ты начал думать обо мне в таком ключе? Когда я набросился на тебя в пещере Черепахи-Губительницы? Когда сорвал ленту на соревнованиях? Или в холодном источнике?       Лань Ванцзи сжал руки на талии Усяня и предупреждающе рыкнул:       – Вэй Ин, не дразни.       Но омегу уже было не остановить. Он недвусмысленно прижался всем телом к Ханьгуан-цзюню и продолжил нести чушь:       – А может, Лань-эр-гэгэ поддался картинкам из весенней книги? Или очаровался мной в первую ночь в Гусу? Ха-ха, что на счет «Улыбки императора»?       Внезапно мир вокруг перевернулся, и Вэй Усянь громко захохотал, когда Лань Ванцзи опрокинул его на траву. Он покрепче сцепил руки вокруг шеи альфы и охватил его талию ногами.       – Лань Чжань-Лань Чжань, ты чего такой нетерпеливый?       – Вэй Ин! – осуждающе крикнул Лань Ванцзи.       – Скажи, Лань Чжань, – Вэй Усянь улыбнулся еще шире, – если бы не тысячи правил, повалил бы ты меня так точно в траву на горе Байфэн? А ведь я был с завязанными глазами, сбит с толку, и уж точно не смог бы сопротивляться могущественному Ханьгаун-цзюню…       Глаза Лань Ванцзи вмиг покраснели и вся его сдержанность разлетелась на щепки. Он рванул одежды Усяня, разрывая тесемки на всех трех слоях, и тут же укусил за обнажившуюся ключицу. Вэй Ин охнул и, не сдерживая хохота, прильнул всем телом к супругу:       – Лань Чжань! Ты же не собака! Не кусайся!       Лань Ванцзи потянул зубами кожу и отпустил, оставив два полукруга алеющих отметин. Он пристально посмотрел на бессовестно веселящегося Усяня:       – Ты просто невыносим.       Вэй Ин улыбнулся мягче:       – Что поделать Лань Чжань, мне более всего нравится, когда ты злишься. Может, – он потянул за налобную ленту, распуская узел, – именно потому Небеса и связали нас?       Глаза Лань Ванцзи наполнились нежностью.       – Вэй Ин остается Вэй Ином. Омега он или бета, мне не важно.       – Правда? – Вэй Усянь опустил руки и ноги, чтобы немного увеличить пространство меж собой и Лань Чжанем. – Но разница все-таки есть, – он взял супруга за руку и положил на свой живот. – Если мы оба постараемся, в цзинши могут бегать ножки поменьше, чем у А-Юаня. Я хочу сказать, – омега сглотнул и нерешительно поднял взгляд, – давай попробуем? Я понимаю, мы женаты всего три месяца, это только моя вторая течка, да и Золотого Ядра нет…       Лань Ванцзи мягко заткнул супруга поцелуем и прервал сбивчивую речь. Альфа весь дрожал от внутреннего огня, но его губы были предельно нежными. Он отстранился лишь когда почувствовал, что Вэй Ин успокоился и расслабился.       – Это расценивать как «да»? – спросил Усянь.       Ванцзи чуть улыбнулся:       – Проси что угодно. Посмотрим, смогу ли я тебе отказать.       – Лань Чжань! – смущенно воскликнул омега и хлопнул супруга по плечу, а после заглянул тому в глаза: – А ты хочешь? Маленького?       Лань Ванцзи недвусмысленно двинул бедрами, давая Усянь почувствовать свой жар и напряжение:       – Да, – и снова соединил их губы.       Так под сенью софоры супруги сделали еще один шаг друг к другу. Теперь им предстояло идти вместе по одному пути. А если Лань Сичэнь ненароком и застал их момент близости, то никому об этом не скажет.