50 Оттенков Грейнджер

– А это точно сработает? – Поттер смотрел на клетку, в которой содержался Петтигрю. – Где ты взяла металл? – спросила Миона. – Мы не всё забрали, – дёрнула я щекой, – косяк двери остался. Оставила для собственных нужд, так сказать. Вот и пригодился. Арабская медь, так же известна как магооталкивающая медь. Не поддаётся зачарованию, волшебству, очень прочная. Для клетки – самое то. – Он точно не сбежит? – Гарри с ненавистью посмотрел на крысу. – Не, я ещё пару заклинаний наложу, так что, если попробует – не сдохнет. Но очень захочет. Миончик, нам нужно кое-то обсудить. С родителями. – Да? – Миона удивлённо вздёрнула бровь, – а зачем? – В процессе поймёшь. Поттер, тебя это тоже касается. Но не сейчас. И вообще, сейчас давайте займёмся чем-нибудь более приятным. – Чем можно заняться приятным в такой атмосфере? – выгнула бровь Миона. И правда. С началом Декабря, напуганный министр всё-таки прислал в Хогвартс дементоров из Азкабана. Приятного в этом мало – несмотря на все увещевания Гарри, министр решил что он всё-таки умнее. Дементоры распугали немало народу, и над Хогвартсом установилась плохая погода. Настроение у всех людей тоже поползло вниз, вообще, их присутствие вокруг в таком количестве угнетает. Мы с Мионой сумели не то что избежать, а скорее уменьшить их влияние – мы каждую ночь весело проводили время, правда, не так как раньше, вернее, не всегда так как раньше. Редко. Организм есть организм, и ему слишком частое сексуальное удовлетворение не требуется – а нимфоманками мы обе не были, так что частые постельные игры сменились более спокойными частыми ласками и просто делились слухами, сплетнями, лёжа под одеялом в обнимку, и согревались теплом и радостью друг друга. Дементоры дементорами, а нам было тепло и приятно. Миончик без меня уже и заснуть не могла – только когда я рядом. Пробовала – говорит, одиноко и не к кому прижаться. Я тоже пробовала. И правда, одиноко и пусто как-то в постели без Мионы, как будто спишь на холодном камне без одеяла и подушки, некомфортно. Поэтому мы друг без друга никак не могли. Поттер продолжал оказывать знаки внимания, но Гринграсс, ледяную девочку со Слизерина, ждало разочарование – она капризничала с Поттером, показывая чистокровный норов и гордость – а Поттер человек не гордый – переключился на девочек с Равенкло, и её ждал облом. Ох, как она злилась! Об этом судачил весь Хогвартс, о том, что Гарри ухаживает за некоей Луной Лавгуд и Рози Клируотер с Равенкло – причём как обе девушки умудрялись не вцепиться друг другу в волосы – оставалось для всех загадка. Вчера все видели, как они прогуливались по Хогвартсу – Луна и Рози с обеих сторон от Гарри, он их выгуливал по замку. Скандалище вышел знатный – ну как скандалище – девочки с Гриффиндора примерно час обсуждали, ничего нового в эту мысль не добавляя, какой Гарри мерзавец, что выбрал не их. А потом чуть не вцепились друг другу в волосы, потому что каждая считала, что на их месте должна быть одна она. С такими монопольными притязаниями на Поттера, я поняла, почему он так тяготел к двум Равенкловкам. Эти дуры сопливые с розовыми феями, которые кушают радугу и какают бабочками, вызывали лёгкое головокружение от осознания степени их тупизны, и заставляли думать, что кроме как выйти замуж, в их жизни ничего в принципе интересного произойти не может и не должно, мол, учёба, тренировки – всё ерунда, а вот выйдем замуж, будем лежать, гавкать на всех, и будет всё – будут нас любить, носить на руках, кормить, поить, одевать, детей может быть заведём, и… всё. Собственно, на этом всё, финиш. Вся личная жизнь сводится к каким-то эмоционально-половым вопросам, какой мальчик лучше, какой красивее, какой то, какой сё… в общем, всё сводится к тому, что их тянет на мальчишек, но поскольку они боятся секса, боятся отношений, стесняются и вообще, то превращаются в амёбоподобное труднопонимаемое существо, которое состоит из всей этой розовой бахромы процентов на девяносто. Девочки. Достаточно взрослые по меркам маглов, но в волшебном мире дети взрослеют медленнее, намного медленнее, поэтому на фоне даже маглорождёных, чистокровные – это просто какой-то звиздец. Настоящие романтизирующие дуры, живущие в стране розовых пони и феек. Про их отношения с мальчиками сказать нечего – потому что большинство девушек очень наивные в этом плане, и ничем кроме поцелуйчиков в щёчку не занимались. Хотя взрослые уже кобылы. На их фоне я, сказав, что ласкалась с любимым человеком по-всякому, выгляжу просто какой-то развратной эксперткой по любому извращению. Атмосфера у подростков и без того очень спёртая, а когда их много, они в одном замке, и живут бок о бок годы… Тут вообще клиника. Им не хватает всего то самую чуточку – перестать строить воздушные замки из песка, накручивая себя, и пойти к понравившемуся пацану, предложить сходить в Хогсмит вместе. Всё. Пацан оценит и обрадуется, всем счастье, но куда там! Они будут строить такие туманные и малопонятные намёки, а потом говорить, что мальчики дураки и не понимают, что они хотели бы сказать… Одно слово – бабы. Интересный случай вышел на этих выходных – пятое декабря, экзамены не то что на носу, но близко, все студенты сидят в гостиной – тепло тут. Гостиная большая, старшекурсники чураются уже тех, кто на год младше, что уж говорить про остальных – западло взрослым волшебникам и волшебницам, возраста студентов-выпускников обычного колледжа, сидеть в одной гостиной с подростками возраста старшей школы. – Ох, какой он миленький, – Парвати стрельнула взглядом в Дина, – а ты слышала, что у него… – Так, – я с силой захлопнула тетрадь, – меня это задолбало. – Что? – удивилась она. – Всё вот это вот. Я поднялась и развернувшись на каблуке, направилась к Дину Томасу. Он сидел с Невиллом и Симусом, о чём-то болтая. – Парни, можно у вас приземлиться? – Э… – они немного опешили. – Невилл, уступи девочке место... Лонгботтом был несмелым юношей, поначалу он как и многие мальчики, был пухлощёким таким колобочком, но это было давно, а сейчас он как и многие англичане, вытянулся, стал угловатым таким парнишкой. Он поднялся, я села на диван. Невилл стесняясь стоял. – Иди сюда, пухленький, – Я за край свитера потянула его. Он не устоял и после подножки рухнул мне на коленки, покраснев до корней волос, – Слушай, Томас, ты что о Парвати думаешь? – Э… – Томас опять с удивлением смотрел на Невилла. – Хорошо, умная мысль. Ещё умнее выдави – нравится она тебе? Дин посмотрел на сторону девочек. Парвати почему-то резко застеснялась. – Ну… она очень симпатичная. – Хотел бы с ней устроить романтику? – Может быть, но… – он замялся, – Я не знаю, она постоянно смотрит на нас и хихикает. – Все девочки так делают. У них сдвиг по фазе на почве романтических соплей вместо мозга, но это бывает. Так ты ответь по факту – хочешь Парвати? – Эй, – Томас слегка засмущался. – Невилл, хватит елозить, ты и без того не пушинка для стройных и нежных девичьих ножек. Ну так как, согласен с ней замутить романтику? – Я бы конечно был не против. Она красивая, просто… – Тогда пошли. Невилл, ты конечно мальчик симпатичный, но не в моём вкусе, так что встань. Красный как рак Невилл встал. Я взяла за руку Томаса, потащив его к девочкам, вернее, к одной конкретной, Томас очень стеснялся и краснел. Подвела его прямо к Парвати. – Итак, садись, – усадила его напротив Парвати… – ты тут сидишь и мне мозги проедаешь, какой Дин красавчик, миленький, и как ты бы с ним хотела замутить свидание в Хогсмит – Парвати не то что краснела – она впала в транс, – Дин сидит с мальчиками и примерно такую же шарманку им заводит. Просто менее приседает на уши из-за того, что он парень, а не девочка, чтобы обсуждать романтику. Мне это надоело. Так что беритесь за руки, признавайтесь друг другу, что вы друг дружке нравитесь, назначайте на завтра свидание в Хогсмит, сходите в кафешку, покушайте пироженки, выпейте немного винца, которое можно купить у меня, там романтично поцелуетесь. Если Дин ещё смелее, то ещё и очень неумело поласкаетесь, а вечером будете хвастаться каждый своей половой группе о своих невероятных романтических приключениях. Я доступно объясняю? Оба сидели не живы не мертвы, таращились на меня во все глаза. – Ну чё глаза вылупили? Вперёд. Только Дин, запомни – никакого секса! До полного совершеннолетия это навредит развитию Парвати. Впрочем… – я вздёрнула бровь, – чем не повод улучшить свои навыки ласк без непосредственно введения пениса во влагалище? Похоже, на этом их традиционное смущение дало о себе знать и они оба залились краской. Парвати вскочила. – Ты чего творишь, дура? – Пытаюсь избавить тебя от проблем, которые ты себе создаёшь на пустом месте. Чего вы все ждёте? Что всё само по себе сложится, а вы будете сидеть на попах ровно и ничего не делать? Берите пример с Поттера – сразу двух красивых девочек гуляет. Причём, одновременно. Уважаю. Сказать, что эти двое волновались… они практически впали в полнейший ступор и слова сказать не могли – поэтому мне пришлось вместо них задать вопросы, интерпритировать ответы, и от имени друг друга назначить завтра в шесть свидание в Хогсмите… Трясущегося и краснеющего Томаса я выпроводила пинком под зад готовиться к романтическому вечеру. А Патил сидела и тупила в столешницу, пока я дописала эссе по чарам. Флитвик вообще мой любимый преподаватель – он тут на днях утверждал, что не существует пространство заклинания невозможно свернуть по всем четырём переменным, хотя я точно знала, что это возможно – нужно только решить кое-какие арифмантические уравнения и знать некоторые методы. Вообще, это немного выходит за границу школьной программы… ну, как квантовая физика выходит за пределы учебника по физике за младшие классы. Но всё равно, честь моя была задета таким утверждением, а волшебники – совсем не те, которые могут вообще критически мыслить и видят какие-то подвохи и нелогичности, так что сомневаюсь, что кто-то вообще задаст мне вопрос, откуда я это знаю. Знаю и всё тут – потому что умная. Мимо нас прогарцевала Джонсон. Девочка, которая как по мне – очень и очень хороша. Мулатка, с стройной фигурой, задиристым характером и весьма неплохая. Я проводила её попку в джинсах взглядом и вернулась к нашим барашкам… * * * * – Драко, ты почему сторонишься разговора? – Нотт заметил Драко, который старался бочком отойти от них. – Не хочу создавать лишних проблем. – Что-то ты совсем размяк, – покачал головой Теодор. Многие размякли – обилие дементоров ещё никому не делало хорошо. И если в других гостиных было в почёте тепло и веселье, тут – не сказать, чтобы так уж веселились. Было бы грубой ошибкой сказать, что слизеринцы – снобы, помешанные на чистокровности, а тем более – играли тут в игры в стиле опытных интриганов, были помешаны на манерничании и прочем позёрстве. Скорее здесь царила более строгая атмосфера. Негласный и неполноценный лидер факультета своего курса – Малфой, которого так упорно пихали на это место родители, вообще самоустранился из разговора. Наследники богатых и знаменитых семей волшебников вели себя так, как подобает золотой молодёжи. Лучше всего слизеринцев характеризовало это. Хотя и доля хитрости была, сейчас её скорее можно было бы назвать подлостью, которая не редкость среди таких вот… В гостиной стало намного тише с тех пор, как министерство прислало дементоров – приятного в этом было мало, никому не нравилось, но что поделать… Пятеро подростков, которых вовремя не осадили, показав им, что мир не крутится вокруг них, а наоборот, упирали на их исключительность, разлеглись на диванах и креслах, обсуждая, словно благородные доны, что им вытворить. – Эта грязнокровка бесит, – сказал Нотт, – нужно с ней что-нибудь сделать. Из-за неё мы и без того потеряли слишком много баллов. Что думаешь, Пайк? – Необычно много внимания какой-то грязнокровке, – поморщился другой слизеринец, – Поттера может быть тряхануть? – Пробовали. Не вышло, – Нотт вздохнул, – Тем более он у нового профессора в фаворе. Может быть, что-нибудь придумать, чтобы разок опустить эту Грейнджер так, чтобы навсегда запомнила, где её место? – Предлагай, – хмыкнул Пайк. – Избить не вариант. Нужно унизить как-нибудь. – Ничего в голову не приходит. – Пф, для девчёнки есть тысяча унизительных ситуаций. – Это Грейнджер, – снова ответил Пайк, – может быть подлить ей что-нибудь такое? – Любовное зелье и возбуждающее. Пусть прямо во время обеда накинется на Уизли, например. – А что, это вариант, – кивнул Пайк, – может сработать. Правда, не думаю, что надолго хватит. И вообще, не факт, что получится потом отмазаться. – Тогда давай придумывать что-то новое. Может, наших девушек попросить показать ей чем чистокровные превосходят всяких там… – Вот ты и пойдёшь просить, – ответил ему Драко, – удачи. * * * * * – Ещё раз! – я выставила вперёд руку, – Экспульсо! Заклинание полетело в манекен в конце кабинета и отбросило его. Гарри повторил за мной, выстрелив в манекен своим заклинанием. – Уже лучше, – вздохнула я. Этого заклинания раньше не существовало. Мне оно понравилось – надо было тренироваться, и что ещё важнее – надо было учиться всё-таки применять магию в целях нанесения травм и увечий ближнему своему. В этом плане волшебники очень странные! Я имею в виду – общество маглов агрессивно. Всякое там кино про войну, регулярные войны, драки, всё такое – маглы мыслят иначе, а волшебники… в большинстве своём волшебники вообще не думают о том, что магия это не только удобный способ завязывать шнурки, но и весьма сильное оружие. Конечно, раньше и волшебники были более воинственны, но сейчас у меня сложилось такое ощущение, что почти всё население волшебного мира очень снисходительно думает о применении магии в боевых целях. И на то есть причина – зовётся она непростительными заклинаниями. Та же Авада Кедавра – идеальное боевое заклинание, которое легко проходит через все щиты. Гарантированная стопроцентная смерть. Мощное ментальное заклинание, заставляющее человека выполнить команду на самоуничтожение. Авада и Круциатус в свою очередь – это адресные и более мощные разновидности базового заклинания – Империуса, который есть не что иное, как грубое использование магической силы в тонкой ментальной магии. Поэтому изобретать всё новые и новые способы убийства не пришлось. Впрочем, волшебники этому только рады. Чтобы понять отношение волшебников к агрессивной магии – достаточно взглянуть на программу Хогвартса – в неё входит максимум ЗОТИ, на уроках которого нас учат применять довольно слабенькие заклинания, а проблему не истреблять до седьмого колена, а мягко обходить. Менталитет у волшебников такой, слегка идиотский. Иногда даже появляются отдельные личности, которые считают попросту весёлым зачаровывать магловские вещи, чтобы потом посмеяться над маглами. Довольно… идиотское поведение и мышление. Глубоко в самосознании волшебника укрепилась мысль о том, что он совершеннее и лучше магла во всём, отсюда и всё прочее тянется. И оно понятно – с таким отношением ещё лет сто, и волшебный мир будет крохотным, замкнутым, запертым в своём тёмном уголке, посреди гигантского мира маглов. Хотя они и стараются держаться веяний времени, как правило это отсталые веяния, двадцатый век особенно создал разрыв между маглами и волшебниками. Наличие у меня магической силы вовсе не означало, что я вдруг стала неубиваемой и непобедимой – опыта боестолкновений у меня кот наплакал, знание теории и наличие оружия не делает человека воином. Хотя подразумевает, что против таких как местные школьные враги, она может защититься. То есть я. Поначалу я включалась в образовательный процесс, где-то до ноября, а с Декабря уже поняла, что что-то в этом процессе надо менять – если я хочу тихо-мирно прожить свою жизнь вместе с любимой девушкой, а может быть, смогу соблазнить ещё и Анжелину, то хорошо – для этого умение кидаться проклятиями необязательно. Но если у нас и правда волдеморт на носу, голубой дедушка за спиной, и все прочие прелести жизни, в виде чистокровных, которые рвутся из кожи вон, чтобы меня унизить и оскорбить – то тут уже надо держать ухо востро, а хвост пистолетом. И начать изучать магию так, как изучали бы её маглы – как оружие. Как разновидность боевого искусства, только с применением магии. Я практически перевернула представление о магии у Гарри Поттера, когда ему всё это объясняла. Он тоже относился к волшебству как к каким-то чудесатым чудесам, поначалу. Но потом всё-таки внял мне и решил тренироваться, и не просто посылать во врагов проклятия, а ещё и драться. – Экспульсо, – Поттер послал ещё одно заклинание. Манекены – набитые соломой и всяким мусором мешки, летали в сотне футов от нас, постоянно двигаясь. Попасть в них не так то просто, заклинание к тому же довольно медленное. Магия вообще медленная штука. Сорвавшийся с палочки сгусток магии полетел и чуть было не попал в один из манекенов. Промазал – влетело в стену и раздался громкий хлопок. Поттер поморщился. – Не всё сразу, Гарри, не всё сразу. – Да понимаю я, – вздохнул он, – нужно повторять тысячу раз, как учил нас дедушка Брюс Ли. – Верно мыслишь. А ещё – постоянное повторение, доводимое до автоматизма – позволяет творить заклинание быстрее и проще. Смотри, вот неплохое заклинание… – я выставила палочку в сторону манекенов и произнесла, – Инсендио! С конца палочки вырвалась струя пламени. Большая, тугая струя, которая ещё закручивалась в полёте, полыхая ярко-белым светом. Футах шестидесяти от нас, то есть довольно далеко, струя расширялась и превращалась в огненный поток, облако, которое стремительно снесло все эти манекены, превращая их в дым. Настоящий аналог магловского военного огнемёта, размеры и сила пламени аналогичная, дальность такая же. Только это пламя горело пока работало заклинание. – Ничего себе, – Гарри округлил глаза, – как быстро и всех накрыла. А меня научишь? – Потом. Это довольно сложная разновидность простенького пламетворного заклинания. Защититься от неё несложно, точность небольшая, в общем – это хорошее заклинание против всяких там агрессивных зверей… и для поджогов. Подготовленный волшебник уже должен был наложить на себя заклинание защиты от огня. Но выглядит очень эффектно. Прокатившаяся по манекенам волна пламени исчезла, подожгла всякие мелкие детали в комнате, которые быстро были потушены. Гарри удовлетворённо осмотрел последствия. – Эх… – вздохнул он, – довольно сложно учиться, и знаешь, я думаю почему? – Почему? – Мы изучаем заклинания непоследовательно. Ну, то есть без всякой на то последовательной системы. Создаётся впечатление, что изучение магии заключается в бездумном заучивании заклинаний, и всё, причём сами они никак друг с другом не связаны. Профессор Флитвик говорил нам про круги, степени, градации, но всё равно, есть в заклинаниях что-то такое, беспорядочное. – Что поделать, магия – это не наука как таковая. Применение более сложных заклинаний не требует знания предыдущих. Вот что волшебники упускают из виду – это своё горизонтальное развитие. Я имею в виду – развитие и совершенствование навыков уже известных заклинаний, а не заучивание новых. Но на это тоже есть причина – магия имеет определённое давление на разум и адекватность волшебника. Люди волшебного мира даже не задумываются о том, что магия это что-то необычное, потому что для применения магии необязательно понимать её, достаточно заучить заклинание и жест. Те люди, которые правда пытаются понять её… что ж, Волдеморт тоже, говорят, был таким. Въедливым, интересующимся, любопытным, жадным до знаний. – И что? Разве это плохо? – насупился Поттер. – Нет конечно. Но если ты хочешь стать сильнее и искуснее большинства волшебников – то просто необходимо не только махать палкой и произносить заклинания, а перейти в другую категорию – в категорию людей, которые глядят глубже чем поверхность. Назовём это так – есть пользователи, есть администраторы, есть разработчики. Пользователи только пользуются волшебством и совершенно ни о чём не думают. Для них волшебство это просто как для маглов техника. Администраторы разбираются в том, как это всё работает, и примерно понимают принципы и магическую механику. Разработчики… ну ты понял. Это уровень, достаточный для того, чтобы создавать совершенно новые заклинания, наделять уже существующие новыми свойствами, и прочее. Поттер покивал. – Вроде я понял. Значит, проблема в том, что большинство людей относится к магии как пользователь – они не знают, как это работает, они не хотят вникать, им главное уже то, что это работает. – Их можно понять, Гарри, – улыбнулась я, – им не нужно для жизни вникать в таинства магического искусства. Вполне достаточно того, что заучены основные заклинания. За ними не гоняется полудохлый Волдеморт и старый педик не пытается играть с ними, так что и всё это вот им не нужно. Это ты у нас особенный – любишь искать приключения на свою задницу. Поттер поморщился. – Давай не будем об этом. – Ох, прости, я совсем забыла. Так, фигура речи. Ты вроде бы не выглядишь особо потерянным после всего того… – Меня больше беспокоит не то, что в моей, а если говорить вообще по-совести, то твоей, заднице побывала эта херня, я пережил и даже получил кое-какое удовольствие, пусть многие ханжи меня и осудят… это была девочка, как-никак. Меня беспокоит больше то, что это была Гермиона. Знаешь, видеть все интимные процессы того, кого считаешь другом, и никак иначе… – он поджал губы, – немного некомфортно с ней общаться. Одно дело ты, ты совсем другая. – Понимаю, наверное… или нет, – задумалась я, – ладно, давай двигаться дальше, в прямом и переносном смысле, вряд ли это воспоминание можно назвать травмирующим. Миончик милая девочка, не такая развратница, как ты тогда о ней подумал. Вернёмся к делу – волшебники не уделяют внимание развитию заклинаний как таковому. В большинстве случаев, им попросту хватает того, чем они уже владеют. Конечно, почти все владеют простейшими видами совершенствования, – я поводила указательным пальцем и на его кончике зажёгся маленький люмос, – такое умеют не то что все, но многие волшебники, которых можно назвать вполне нормальными. Деканы факультетов, к примеру. Просто большинству это, как и магия для нападения и защиты, не нужно. Поттер кивнул. – Прекращаем пацифизм, – я топнула каблуком, – Вот что, Гарри, ты может быть и считаешь, что я всё на свете знаю – но это не так. И далеко не всё у меня хорошо – навыки в плане боя вообще никакущие, больше по теории специализируюсь. Так что давай начнём более практическую тренировку. – Предложения есть? – выгнул бровь Гарри, – или как обычно, что-нибудь сами придумаем? – Есть одно. Кинь в меня какое-нибудь заклинание. – Ну… риктусемпра, – Гарри неспешно кинул в меня заклинание щекотки. Я отбила его рукой. Ну как рукой – над ладонью появился щит протего и Поттерово заклинание отрикошетило и улетело в стену. – Оу, как ты это сделала? – Это протего рефлекто. Довольно простой отражающий щит. В дуэльной магии вообще всё крутится вокруг наиболее простых и действенных заклятий, – я выставила ладошки вперёд и перед ними появилась сверкающая плёночка щита, чуть больше самой ладони, – это заклинание придумали в америке, причём очень недавно. По аналогии с бейсболом и ловлей мяча, кстати. Оно требует отличной реакции, и нужно отработать его до невербального и беспалочкового исполнения – тогда ты сумеешь пафосно отбивать ладонями заклинания. Гарри покивал: – Выглядит круто. – На деле не так уж. Протего в более маленькой форме быстрее разворачивается и плотнее обычного. Но не защищает так же, как большой щит, и вполне возможно попросту не уследить и промазать рукой – тогда пафосности не останется. Поэтому – нужно очень неплохо тренироваться. – А как? Подскажешь название, как его делать? – Конечно подскажу. Но нужны будут тренировки, которые нужно совместить с другими заклинаниями, и вообще, начинать с азов. Как у маглов с боевыми искусствами, начнём с самого простого – с физподготовки. Мне надо переодеться в спортивное, а там я покажу… и сама займусь… Из сумки были извлечены купленные загодя спортивные шмотки. Это бюстгалтер, представляющий из себя практически плотную полосу ткани, которая надёжно фиксирует грудь, почти неподвижно, и облегающие фитнес-шорты, очень, на мой взгляд, пошлые – половину попы оставляют открытой. Но это терпимо. Поттер отвернулся, пока я надела это всё, и попрыгала – сиськи вообще не движутся. Отлично. Они довольно сильно мешают, если бежать, прыгать, и так далее – на первый взгляд не очень, но попробуй только слишком резко дёрнуться – сиськи независимо от тела движутся, и удовольствия от этого мягко говоря, никакого. Скорее неудобно и даже больно. Гарри прошёлся взад-вперёд, он был в своей школьной одежде. Я поморщилась и кинула ему боксёрские шорты: – Одень. – А может так? – Не, пожалей и себя и свой костюм, весьма недешёвый, кстати. Я отворачиваться не стала, да Поттер и не снимал трусов, в отличие от меня – он одел шорты из очень плотного материала с широким поясом сверху, такие не спадают просто так, даже стянуть уже проблема. И Гарри с сомнением посмотрел на свою фигуру. – Мне кажется, или за время моего бездельничанья здесь, я не потерял форму? – он напряг пузико, проступили весьма рельефные мышцы на животе, груди, плечах. Аполлончик. – Ты метаморф и подсознательно стимулируешь рост мышц, когда это надо, и препятствуешь их деградации. Однако, твоё оригинальное тело по прежнему такое, какое есть – если ты и преобразуешь себя в качка, то это будет обманкой. – Знаю. Поэтому и занимался всё лето. Ну что, можем начинать? – Поттер попрыгал, как боксёр, – что делать будем? – Будем работать над собой. И начнём, пожалуй, с тренировки уклонения. Я буду в тебя кидать мячики для тенниса, ты – уворачиваться. Представим, что это заклинания. – Идёт. Я отошла чуть подальше и трансфигурировала из кипы всякого хлама гору мячей для Тенниса, начав кидать их в Поттера, с помощью простого заклинания ваддивази, которое создавала прямо в руке. Тоже одно из новых заклинаний, которые я с таким жаром осваивала. Прикольное. Поттер уклонялся так себе – приседал, отпрыгивал, но… – Ногами, ногами активнее работай. Не стой столбом. Волшебник… – я кинула ещё один мячик, который просвистел у Поттера между ног, заставив того прикрыться руками, – это существо эмпирическое, чувственное. Волшебники не полагаются на логику и здравый смысл – они полагаются на ощущения и чувства. Поэтому все волшебники в той или иной мере – люди творческие. Расслабься, почувствуй силу, юный падаван… – Это вообще сейчас к чему было? – Это было к тому, что ты хоть и не джедай какой-нибудь, но должен доверять своим ощущениям. Ты волшебник. Это одно из важнейших свойств – чувствительность. – Я попробую. – Для этого нужно чтобы летели настоящие заклинания. Ты можешь почувствовать магию, если расслабишься, сконцентрируешься, успокоишься, и доверишься инстинктам. Не бойся ошибаться, даже если не сумеешь ни разу… Всё равно. – Ладно, это звучит прикольно. Но как? – Надо закрыть теме чем-нибудь глаза. Сейчас поищем что-то типа повязки… Сумочка прыгнула мне в руки. Я залезла и достала оттуда повязку на глаза… Поттер, подошедший ближе, порозовел от смущения. Это была кружевная, словно трусики, чёрная повязка, состоящая из кружев, с выступом для носа. Очень… эротичная вещь. Как-то я её одела, на радость Мионе, сестрёнка очень возбудилась. – Я это не одену. – Молчи и одевай. – Выглядит как трусы. – Потому что это тоже причислено к нижнему белью. Просто… специфическая штука. Девушка в ней намного сексуальнее выглядит. – Сомневаюсь, что в ней буду сексуально выглядеть я! – хохотнул Поттер, но взял и одел. Стоило приложить к лицу, как застёжки на затылке застегнулись и он ойкнул. – Ничего не вижу. – Чары тьмы. Лишают тебя зрения полностью. Поэтому я не трансфигурировала тряпку из чего попало – неудобно. А теперь давай иди обратно, и попробуем. Поттер, спотыкаясь и промазав мимо площадки, вернулся взад. Если тело Мионы, такое нежное, красивое, сексуальное, мягкое, жаркое, желанное, с этой повязкой выглядело ещё более эротично, то на мускулистом, но жилистом Поттере она смотрелась очень комично. Как качок в розовой балетной пачке. Тем не менее, Поттер встал, крутя головой по сторонам. – Начнём, пожалуй. Расслабься. Успокойся. Доверься своим инстинктам и ощущениям. Сразу не выработаешь – придётся как следует покрутиться. Попробуем жалящие заклинания… Я достала палочку, которую засунула за резинку шортиков и метнула в Поттера жалящее заклинание. Он ойкнул, но не успел ничего сделать. Что ж, процесс небыстрый… Нужно ещё и мне самой как следует подтянуться и подкачаться – создать боксёрские груши, турники, и всё прочее, и заняться собой всерьёз… Выручай-комната – штука полезная, думаю, не зря я запомнил её расположение. Директор особо тут не смотрит – наложенные на комнату чары мешают, и можно в относительно приватной обстановке получить тренировочный зал прямо в Хогвартсе… * * * * * – Трисс, беги скорее, – встретили нас с Поттером голоса взволнованных девчонок, они наперебой начали что-то частить, так что я ничего не поняла. – Ты, – ткнула я в Анжелину Джонсон, – Что произошло? Тихо вы, – прикрикнула на остальных. Девочки были взволнованы. – Гермиона в больничное крыло угодила, – тут же сказала Парвати, – говорят, на неё кто-то со слизерина напал, но это не точно. – Да, нашли её в коридоре без чувств, – не выдержала Браун. – Так… Что с ней? – Синяки, ссадины, порезы, одежда порезана, – вздохнула Джонсон, отводя взгляд. Поттер ощутимо стиснул зубы. – Узнаю кто… – Не надо. Пойдём к ней, – я остановила начавшего беситься Поттера, – Там решим. – Так скоро отбой, – сказала Браун. – Если кто встанет на пути – прокляну так, что в мунго не помогут. Я в больничное крыло! Поттер, проводи даму, а то я туда дороги не знаю. – Да, – Гарри рванул следом за мной. Дверь в гостиную распахнулась сразу же, выпуская нас наружу. Гарри кипел от злости. Миона лежала на кровати, укутанная в одеяло, мирно спала. Я подошла ближе – на лице несколько ссадин и синяков. Тем не менее, лицо не менее красивое, просто… Уставшее. Гарри снова полыхнул злобой. Я – желанием убивать и разорвать в клочья каждого, кто посмел дотронуться до сестрёнки. Это было уже черезчур – кто осмелился напасть на неё? Рука Гермионы была в гипсе – перелом? Ох… Кажется, кто-то парой разорванных органов не отделается. – Убью, – прошептал Гарри. – Не надо. Я сама. Я подошла к Мионе, легла на кровать, подняла одеяло. Грудь была прикрыта тканью, на рёбрах ниже груди тоже ссадины. Выдохнув, проскользнула в разум Гермионы мимо самостоятельно созданной защиты. Мне надо было узнать, кто это сделал. Никакие обливиейты не помогут... * * * * – Смотрите ка, у нас тут грязнокровка! – услышала Гермиона дурацкий гопницкий тон. Женский голос. – Давай её проучим? – уже мужской. Старшекурсники Слизерина. Гермиона, шедшая с занятий, развернулась, ей в лицо упёрлась палочка. – Сёко! Щёку обожгло болью, вскрикнула… Книги выпали из рук. Злобный смех парочки со слизерина. Удар под дых, потом ещё раз ногой, когда упала… Ещё заклинание, больно! Удар по руке. Гермиона зовёт на помощь, но её грубо затыкают и продолжают избивать. Страшно. Очень страшно. – Хватит, – останавливала девушка парня, – она же сейчас сдохнет. Обливиэйт, – направленная в лицо Гермионы палочка. Темнота. * * * * * Теодор Нотт возвращался в свою гостиную, в одиночку. С самого утра у него что-то не заладилось всё, то что-то забудет, то сон навалится. Тео не придавал этому большого значения – он шёл к гостиной своего факультета, как вдруг остановился и покачнулся... – Пей, – ему в руку сунули склянку с зельем. Нотт выпил не сопротивляясь приказу, – хорошая девочка, – похвалил его голос… Флинта? Флинт ухмылялся. – Какого хрен… – Тео скрючило. Оборотное зелье. Сильное оборотное зелье, он почувствовал, как что-то тяжёлое оттягивает его спереди и с удивлением уставился на то, как у него растёт грудь. Нотт получил лёгкое ментальное воздействие и следом выхлебал ещё полбутылки огневиски. Сознание помутилось. Он пошатнулся, чуть было не упал. – Раздевайся. Пьяный Нотт не мог этого сделать – тело его преобразовалось в высокую блондинку с пышной грудью. Мечта порноиндустрии америки… Заплетающимся языком она что-то вроде сказала, но не поняла и захихикала. Тем временем по коридору пошатывающейся походкой шёл Джейкоб МакМёрдо – семикурсник, и его подружка Диана. Они были пьяны вусмерть и еле держались на ногах. МакМёрдо почувствовал чудовищный прилив жажды секса – его портки мгновенно встали колом, едва он увидел Нотта в его женском обличии. Диана хихикала, когда её парень стянул с себя штаны, разделся, и пошатываясь, подошёл к Нотту. Один удар по челюсти, и Нотт отлетел к стене, повалился на пол. Макмёрдо поднял его за таз. – Ну я тебя сейчас… – Он приставил член к выпяченной дырке Нотта. Диана захихикала и начала раздеваться, достала откуда-то из сумочки большой такой страпон и надела его, пошатываясь, подошла к своему парню и рухнув на его спину, приставила резинового дружка к его заднице. МакМёрдо даже удивиться не успел, как его член оказался в незнакомой блондинке, а что-то очень большое вонзилось в его задницу. Он застонал, выгнувшись, что творилось с Ноттом – не передать. Он всхлипывал, но на эти пьяные всхлипы никто не обращал никакого внимания. Макмёрдо засунул Нотту в рот свои грязные трусы, схватив жёстко за волосы, и продолжил двигаться. Вся эта пьяная компания не обратила никакого внимания на человека с фотоаппаратом, который снял всё это на движущееся пятисекундное фото. Процесс в полном, так сказать… Оборот спал с Нотта – член оказался в его заднице, но он перестал брыкаться, протрезвев мгновенно. МакМёрдо и Диана тоже протрезвели, но не могли остановиться, продолжая двигаться, девка достала откуда-то огромный резиновый член, размером и толщиной с руку, и вставила его в себя сзади. Из задницы сочилась кровь, но она не могла остановиться, выкручивая себе соски и крича от боли. МакМёрдо, который вдруг понял, что его имеют в задницу, тоже боролся с собой, но не мог остановиться. Теодор Нотт, лёжа на каменном полу лицом, только ревел и всхлипывал. Вкус давно не стиранных трусов во рту отбивал всякое желание жить. Макмёрдо уже по уши был в испражнениях Нотта и обмазывался ими, то же можно сказать про Диану. Они не могли остановиться… Но это было только полбеды. Через пару минут с занятий вернулись Слизеринцы. Крупной такой толпой, они шли в свой факультет. Первые, кто вышел к перекрёстку, где происходила оргия, оцепенели от ужаса. Из задницы дианы уже потоком хлестала кровь и торчал дилдо конских размеров, МакМёрдо ревел как зверь, про Нотта и говорить излишне. Он ревел, смотря на то, как слизеринцы большой кучей собираются рядом. Некоторые девушки, увидев это, падали в обморок от ужаса, Малфой блевал в уголочке, и не он один. Девушки с визгами ужаса разбегались. – Что здесь происхо… – Снейп пробился через толпу студентов и увидев экзекуцию, стал белее пергамента. Он оцепенел как и многие другие студенты. Зрелище было очень отвратным, грязным, кровавым. Снейп закашлялся и отбежал в сторону, начав блевать прямо за рыцарские доспехи. На то, чтобы отчистить от дерьма и растащить этих троих, понадобилось несколько минут. Снейп всё же с огромным усилием воли дал себе пощёчину и пришёл в чувство. Единственный, кто точно знал, кто это всё устроил – был Драко Малфой. Потому что прошлая экзекуция, которая ему казалась кровавой расправой теперь казалась Малфою нежным похлопыванием по попам и головам… Через полчаса в Больничном крыле лежали все трое, и собралась целая комиссия, во главе с Ноттом-старшим. – Дамблдор! – седой пожилой мужчина сверкал глазами, – по-моему это перешло уже все границы! Я видел колдофото, которые распространяют по всей школе. Это… – он надулся от злости. – Я не знаю, кто это сделал, мистер Нотт, – успокаивающе поднял руки Дамблдор, – кто бы это ни сделал, он был очень жесток. – Надо найти и уничтожить виновного! И запретить эти колдографии! – Можете написать письма всем свидетелям. То есть почти всем чистокровным семьям, с просьбой забыть. В газеты это не попадёт, но вот подчищать память студентам Слизерина… удачи. Нотт старший рвал и метал от ненависти. Впрочем, ничего не получилось – на утро колдография была уже не только в газетах – валялись стопками на улицах, в пустых коридорах Хогвартса, в Хогсмите, Косом Переулке, а в Ежедневном Пророке были вынуждены описать произошедшее как акт чудовищных извращений среди студентов Слизерина. На утро Маркус Флинт уже давал показания под сывороткой правды и развенчал слухи о том, что это был он. В общем, это были очень насыщенные два дня…