50 Оттенков Грейнджер

Как мы выбрались из Хогвартса? Вопрос хороший. Мы выбрались в Хогсмит, а из Хогсмита – втайне отправились на Гриммо. Из домика, который купил Гарри, а я отделала его антимагической проволокой, экранировав от всякого наблюдения и слежки – внутри даже картины неподвижные и не работали, а чары попросту не видели. Проволоку содрала с тайной комнаты. Мама и папа были людьми занятыми, но сейчас – мы оказались в затхлом, старом доме, который нужно было прибрать и привести в полный порядок – работы много. Три новых домовых эльфа выполняли работы по дому довольно шустро, но всё равно, приходилось работать палочками – эльфы побаивались артефактов. А я сваливала на стол в гостиной первого этажа всё, что находила интересного. Среди них – кольцо Финеаса Блэка – массивный золотой перстень с регалиями дома Блэк, из солнечного золота, заколдованный как портключ в дом на Гриммо. Вообще, дом Блэков оказался не просто кладезем – сокровищницей самых разных магических предметов, тёмных и не очень, разрешённых и запрещённых, самых разных инструментов и прикольных вещей, даже очень ценных порой. К примеру – пять алых мантий – мантии зачарованы и довольно сильно, на них натолкнулась Гермиона, примерила. Мантия колыхалась сама по себе за её спиной. Отец отмахнулся – мол, не знаю, что такое. Я же опознала с помощью чар – мощный защитный артефакт. Красные мантии авроров – всего лишь пародия на настоящие – вернее, происходят от настоящих – созданных из красной шерсти редкого магического животного и зачарованных от вражеских чар. Мантия и без хозяина может связать или даже задушить нападающего. Ментальная структура у неё довольно интересная. Миона покрутилась по дому и оставила одну мантию себе, вторую забрала я, остальные достались родителям и Поттеру. Никто кроме семьи Блэк не мог такие носить – это реально дорогая и ценная вещь, цену ей я не знаю, но изготовление такое сложное, что наверняка несколько десятков тысяч галеонов. Поттер притащил коробку, в которой были многочисленные серебрянные предметики – скальпели, щипчики, иголки, и многое другое. – Эта штука довольно внушительно выглядит. – Да, это набор инструментов для работы с артефактами, – кивнула я, – довольно интересный наборчик. Должна признать, стоят они недёшево, и если ты захочешь посвятить свою жизнь изучению и созданию реально интересных магических вещей – то такой наборчик тебе будет очень нужен. – Пока что у меня таких планов нет, но пусть будет. Тут ещё кое-что нашлось, – Гарри положил перед нами шкатулку. – Это... – Какие-то ювелирные украшения. Я не стал трогать. – И молодец. Это весьма тёмная магия, прикоснёшься – и чёрт его знает, что случится. Но скорее всего – ничего хорошего, – я поводила палочкой над шкатулкой, – в общем-то вот конкретно эта ерунда нам не нужна. Надо убрать на склад, в шкаф с опасными запрещёнными артефактами. А набор инструментов – оставь в шкафу с инструментами. Пригодятся. – Юная госпожа, – услышала я голос чопорного домовика в наволочке с вышивкой, – Какие обои желает юная госпожа? – Нужно больше светлых тонов… вот эти. Дома было весело! Кричер почти ничего не делал – только ворчал на молодых. А трое молодых домовиков носились. Рожа в цветах, жопа в мыле, что называется. Мама, уперев руки в боки, следила за тем, как домовики клеят с помощью магии обои – парой пассов рук нарезают и приклеивают к штукатуренным стенам заклинанием вечного приклеивания. Надёжно так. Папа взялся вместе с Гарри и Гермионой разгребать старые книги – библиотека у Блэков была небольшой, но очень и очень интересной – тут были тома, гримуары, свитки и прочее, книжная душа Мионы просто ликовала. Впрочем, бОльшую часть этой литературы я ей запретила трогать. Потому что незачем знать такое – если сдуру применить – можно присесть в азкабан. Папа меня поддержал, Миона чуть не до слёз обиделась и пошла помогать Гарри. Весь дом стоял вверх дном, на ушах, было шумно, весело. Наконец-то сюда провели нормальное электричество, прикрепив лампы к потолку – я не особо шарила в современной магловской технике, но всё же, плюс и минус отличаю. Монтировать электропроводку взялся отец, как и ставить гору самых разных люстр, канделябров, лампочек, и прочего. Он на стремянке под потолком лазил, проводя свет по всему дому. Чёрные панели, потускневшие и почерневшие от времени, либо заклеивали обоями, либо просто отдирали и меняли. Дорогостоящее некогда дерево в своём нынешнем состоянии – рассохшееся и побитое временем, уже ничего не стоило. Его отправляли в камин, который полыхал всё сильнее и сильнее. Мне было весело и приятно – вся семья в сборе, все заняты какими-то делами. Дамблдор, волдеморт – все далеко, а мы – развлекаемся своей работой. Я поднялась наверх, на втором этаже мама реализовывала свою самую главную женскую страсть. Обустраивать жилище. Женщина и мебельный магазин – друзья навек. Шторки, занавесочки, кровати, кресла, все дела… Она не без помощи домовиков и магии, закупила мебель в магловском магазине и притащила её сюда, теперь в коридорах стояли кресла и диваны, в заводской упаковке, домовики чуть не плача, собирали некоторые из них, мама же наслаждалась процессом расставления мебели. Спальни на втором этаже большие, я заглянула в уже обустроенную. А ничего так. Вместо мрачного грязного оконца – большое и чистое, стены бежевые, кровать – двуспальная, на резных ножках, рядом тумбочка, стол, шкаф, ваза с цветочками, зеркало – тумбочка с многочисленной косметикой… это явно спальня для девушки, или родителей. Миленько так. Дом на Гриммо медленно, но верно, превращался в аналог нашего особняка Грейнджеров – светло, чисто, сухо, тепло… Вместо унылого печного отопления – магическое, вместо потемневших и потёртых досок на полу – новенький паркет, постеленный домовиками, вместо деревянных панелей на стенах – обои. В основном – обои. – Нет, поставьте это чуть-чуть левее… да не от меня левее, а от себя, – капризно сказала мама, стоя в дверях. Два домовика таскали большущую, почти громадную, кровать. Я присвистнула: – Хотела бы я с Миончиком такую кроватку… – Эй, – мама отшатнулась, – ты давно тут стоишь? – Только подошла. А что? – Да ничего, просто напугала. Нет, эту кровать я для себя подобрала, ваша комната в другом конце коридора. – Та, где бежевые обои? – Она самая. – Что ж, тоже ничего. Не скажу, что прямо восхищена – но ничего. Мама улыбнулась: – Тебе не угодишь. – Капризная я, – поддакнула, – что ж, дай женщине волю – всю жизнь будет переставлять всё в доме. Мама, ты можешь меньше времени тратить на эти декоративные мелочи и больше – на непосредственное обустройство? – То есть? – На обустройство следующего этажа. Там конь не валялся, а надо чтобы было прямо вау. А кровать… стоит и ладно. – Эх, ничего ты не понимаешь, – вздохнула мама, – ладно, потом займусь нашими спальнями. А куда ты так торопишься? – Я хочу хотя бы вчерне завершить проблему обустройства. А там – можно дорабатывать хоть сколько, но меня то тут уже не будет. – Кстати! – мама прищурилась, – ты пригласила гостей? – Да. Я написала письма – Кричер их разнесёт. – Тогда давай начнём. А я с домовиками как-нибудь управлюсь. Они и сами могут. * * * Скрипучий голос Кричера представил нам гостий – двух очаровательных дам. Одна немолодая, но ещё весьма симпатичная, другая… Задорное круглое лицо, не толстая – наоборот, форма такая, а так – щёчки с ямочками, улыбка, интересующийся всем взгляд, выглядела она весьма и весьма симпатично. Фигура ничего, грудь маленькая – размер единичка, но зато высокая от природы. – Андромеда и Нимфадора Тонкс, – сказал Кричер с поклоном. Старшая женщина с интересом глянула на старого домовика, молодая – с недовольством, чуть не покраснела… покраснели только её волосы, вообще-то… – Тонкс! – поправила она Кричера. Тот не ответил на её восклицание и удалился с хлопком. Я встала с кресла, подойдя к ним. – Добрый день, леди Андромеда, Нимф… Кх… Тонкс. – Добрый, – женщина постарше улыбнулась глазами, в уголках её глаз появились маленькие морщинки, – не представляю, что здесь происходит. Кричер пришёл к нам, передал это письмо, – она помахала в воздухе пергаментом, – стребовал непреложный обет… Что происходит и при чём здесь мы с Нимфи? – Маам, – девушка покраснела ещё больше. Вернее, её волосы краснели. – О, это занятный вопрос. Присаживайтесь, тётушка. – Тётушка? – она вздёрнула бровь. Судя по виду, не верила, или пока ещё не до конца верила. – Именно. Кричер, чаю, – бросила я в пустоту, и на столе через мгновение появились чашки из родового фарфора блэков, наполненные ароматным чаем. Родовым этот фарфор называется, потому что на нём гербы и регалии семьи. Штучная работа, – присаживайтесь, леди. Андромеда огляделась по сторонам. Гостиная изменилась до неузнаваемости. От былой мрачной атмосферы подавленности не осталось и следа – на полу паркет, стол не такой тяжёлый и мрачный, как раньше, диван лёгкий и удобный, всё красиво и даже мило. Только камин и его решётка остались старыми, а так… Это была симпатичная дизайнерская гостиная в классическом стиле. Не давящий и промозглый, как был раньше. Андромеда села в кресло. – Не думала, что вернусь сюда когда-нибудь. Позвольте узнать, леди, кем вы мне приходитесь и почему Кричер слушается вас? – Хороший вопрос, – я улыбнулась, – как вы знаете, мы, Блэки, метаморфы. В той или иной мере. Наш геном пластичен и постоянно меняется. – Примерно так, да… – Вы приходитесь старшей сестрой моей матушки, Исиды Блэк, и двоюродной сестрой моему отцу, Регулусу Блэку. – Оляля, – Нимфадора порозовела в щеках, – инцестик. – Для метаморфов – ничего страшного, – пожала я плечами. – Регулус давно умер. – Папа! – громко крикнула я, – Папа! Можно тебя на минуточку! Я крикнула ещё и в ментале, так что услышит. Вскоре из комнатушки на первом этаже появился отец. Он вошёл, огляделся, узнал родственницу. – Меда! – Регулус? – Андромеда распахнула глаза, – но как? Ведь гобелен… – В задницу гобелен, – Папа тут же приблизился, – Меда, как я рад тебя видеть! Ты бы знала… Андромеда была ошарашена не менее. Она обняла отца, но судя по виду, была шокирована. – Регулус… Как ты выжил? Мы тебя похоронили! – Сбежал. Симпатизировал Волдеморту, а эта сука оставила меня подыхать, чтобы спрятать кое-что. Спасся в самый последний момент. Я оставил свою палочку, сбежал в мир маглов. Продал кое-что из фамильного золота, снял денег, устроился дантистом работать – выучился… Женился на Исиде… Андромеда только сейчас расчувствовалась и бросилась к бате обниматься и плакать. Батя обнял её и поглаживал по волосам. – Ты мерзавец. Подлец! Сбежал! – От Дамблдора и Волдеморта, которые хотели меня убить оба, – ответил отец, – взял фамилию Грейнджер, припеваючи жил… до недавнего времени. И не поверишь – очень счастливо и спокойно. Всем на зависть. А это твоя дочь? – Нимфи, поздоровайся с Регулусом, – повернулась Андромеда к дочери, – Регги, ты часом не на стороне этих… – Нет, – отец рассмеялся, – официально – я вообще магл, – отец сел и увлёк за собой родственницу, – так получилось. Плевать мы теперь все хотели на этих идиотов, которые ради чистоты крови бесятся. – Ох, как я рада, – Андромеда улыбнулась, – Что ты жив и адекватен… А дочка у тебя ничего. – Трисс, ты уже поговорила с тётей? – Немного, – улыбнулась я, видя их братско-сестринскую любовь. Батя хоть и раньше симпатизировал чистокровным, и не был особо близок с ними, всё равно семья, – Тётушка, вообще, я хотела навести некое подобие порядка в доме Блэк. – Да, Меда, я тебе не хвастался – наша доча могучий маг. Смогла починить родовой алтарь, привела в порядок защиту дома. Сида сейчас его обустраивает, здесь будет такое милое гнёздышко… – Рада слышать, – Андромеда отпряла от отца и потрепала по волосам свою дочь. – Я думаю, вам ещё о многом стоит поговорить, – улыбнулась я, – Раз уж мы познакомились – давайте перейдём к сути. Я пригласила сюда не только вас, тётушка, но и всех наших родственников. С непреложным обетом в качестве гарантии безопасности и неразглашения. Я хотела собрать полное семейное собрание всех ближайших родственников Сириуса Блэка. И обсудить его судьбу. – Убийца Блэк? – Нимфадора навострила ушки, – что вы о нём знаете? – То, что он не убийца, – хмыкнула я, – и доказательства этого я предоставлю, когда все соберутся. Его подставили. Дамблдор подставил. – Но зачем Дамблдору это? – удивилась Андромеда. – Дамблдору нужен был контроль над Гарри Поттером. А Сириус – крёстный, а значит – приёмный отец и опекун Гарри. Дамблдор играет в какую-то свою сложную игру с Поттером, манипулирует, весьма жёстко, порой, но никогда не делает ничего, что можно ему поставить в вину. То есть хоть сейчас залей его веритасериумом и допроси – прикопаться не к чему. А между тем – он постоянно контролирует и управляет жизнью Поттера. Явно не для пользы парня. – С трудом верится, – подумала Нимфадора, – что Дамблдору такое нужно. – Мотивы пока не ясны, но ясно то, что Поттер ему зачем-то нужен, и Дамблдор старается ограничить его так, чтобы он не общался с другими волшебниками. Я расскажу вам позднее, главное, что нужно знать – Дамблдор очень опасный политик. И как все политики – двуличен. На публику он добрый дедушка, а не на публику… весьма коварный человек, который слишком погрузился в ментальную магию и начал манипулировать всеми вокруг, подстраивая события под нужный ему сценарий. Опасный, жестокий, не ставящий жизнь человека ни во что, когда речь заходит про его планы. Но он не всесилен. Даже более скажу – под ним регулярно шатается трон, но Волдеморт или Министерство – не лучше, чем он. – Так. Вроде бы поняла, – кивнула тётя, – и… – Возвращайтесь в семью. – В смысле? – Андромеда удивилась, – возвращайтесь в семью… – Я предлагаю вам двоим вернуться в лоно семьи Блэк. Конечно, я не разделяю увлечений прошлых поколений Блэков – их предрассудки умерли вместе с ними. Скажем так… я постараюсь остаться относительно нейтральной к этому всему. Не маглолюбить до идиотизма – потому что маглорождённые, уж прости, тётушка, многие думают, что в сказку попали. Немногие вообще понимают, что волшебный мир – это не сказка про волшебство и сказочные замки, а самая жестокая и суровая реальность… Но и не рассказывать байки про превосходство чистокровных – тем более, что кроме воспитания и может быть алтаря рода, они ничем не отличаются от маглорождённых волшебников. Короче, мне не импонируют крайности. Таков нынешний политический взгляд главы дома Блэк. – А ты глава дома? – хмыкнула тётушка, – вот уж не думала. – Глава, – ответил отец, – Алтарь выбрал Трисс как главную. Так что тут она распоряжается всем. Сильная волшебница. – Спасибо, пап, – улыбнулась я, – не пойми меня неправильно, тётя, мне от тебя по факту ничего не надо. Но всю семью Блэк, весьма достойную, кстати, стараются уничтожить уже много лет, много десятилетий. И я не могу просто так на это смотреть. Не скажу, что придерживаюсь каких-то чистокровных идеалов, но всё-таки должна же быть у нас какая-никакая семейная честь. Мы в первую очередь родственники, а потом уже Блэки. Андромеда задумалась. – Регги, а ты что скажешь? – Я думаю, Трисс права. Мы в первую очередь семья, а уже потом – семья Блэк. Времена меняются, и сейчас мы хоть и по-прежнему чистокровные, но не снобы, как было раньше. Мы повзрослели, не те подростки, которым в голову вложили мысль о чистоте крови, что мы лучше других. Тогда мы вцеплялись в эту мысль, чтобы возвысить себя в своих и чужих глазах. Это было так… глупо. Андромеда ещё сильнее задумалась. Я пока любовалась тётушкой – на ней было что-то вроде блузки, юбки, немного золотых украшений, выглядела она весьма… привлекательно. Для своих лет, конечно – она на несколько лет старше мамы. Больше, крепче, жилистей, выше на голову. Нимфадора другая – у неё очень миленькое лицо, круглое такое, с задорной улыбкой и ямочками на щеках, на ней чёрная тканевая курточка, под которой что-то вроде облегающей водолазки, джинсы, кроссовки, в общем – такая, девочка с лёгкими признаками подростка-неформала. Она заметила, что я её разглядываю, и подмигнув мне, сменила цвет волос на ядовито-зелёный. – А ты так можешь? – нагло спросила она. – Да пожалуйста, – я чуть-чуть напряглась и тоже поменяла цвет волос на такой же вырвиглазный. Нимфадора округлила глаза и посмотрела на меня, как будто у меня на лбу рука выросла. – Ничего себе! Мам, она метаморф! – Тише, доча, – Андромеда похлопала дочку по колену, – Многие Блэки метаморфы. – Кроме тебя, Нимфадора, в доме сейчас пять метаморфов, чтобы ты знала. Так что если тебя удивляет наша фамильная способность… это странно. – Ой, да ладно тебе, – Она даже пропустила то, что я назвала её по имени. Вроде бы она его стесняется. – Хорошо, – Андромеда согласилась, – а фамилия… – Блэк. Это упростит всё. Извини, твого мужа мы не можем принять в семью – просто потому что в нём нет крови блэков, но вот Нимфадору – запросто. – Тонкс! – настояла девушка. – Да ладно тебе, красивое, чувственное имя. Мне нравится. – Оно пошлое, – насупилась девушка. – И вовсе нет. Это же не какая-нибудь Вагиния Анусинна. Нимфы – считаются духами любви и красоты. В этом нет ничего пошлого. Что ж, давайте проведём процедуру. Возьмите в руки палочки, вам нужно трижды ответить утвердительно на мои вопросы – клятвы, а дальше всё будет закончено. Андромеда, поглядывая на брата, взяла в руки палочку и первой ответила на мои вопросы, дав три клятвы. После чего алтарь Блэков принял её, следом была Нимфадора. Она так же прошла процедуру, следом за мамой, и ойкнула. Лицо у неё чуть-чуть изменилось, волосы стали обычными, чёрными. – Что происходит? – Стабилизация твоего дара, – ответила я, убирая палочку, – он стал более контролируемым, надо полагать? – Не знаю… наверное. – Потренируешься позже, – кивнула я. – Так, – Андромеда встала, – Рег, ты не хочешь познакомить меня с родной сестрой? – Да, конечно, – батя тут же вскочил, – она наверху. – Пойдём к ней… Прежде чем они ушли, Нимфадора обернулась. – Слушай, Беатрис… – Трис. – Беатрис, – с ухмылкой сказала она, – а ты почему не в Хогвартсе? – У нас выходной. – А… – она задумалась. – И мы тайком покинули замок. – Мы? – Я и моя сестра-близнец, Гермиона. И ещё один очаровательный юноша. Если будет к тебе приставать – не обращай внимания, он ко всем пристаёт. Кобель. – Мило, – она развернулась и демонстративно покачивая попкой, поднялась по лестнице. Что она этим хотела показать? Впрочем, попка у Нимфи миленькая, округлая, да и сама она ничего так…