50 Оттенков Грейнджер

Миончик лежала на кровати и смотрела журналы, пролистывая. Я же разбирал деловые письма. Я уже говорил – мужское тело похоже на деловой костюм. Одев деловой костюм, как-то внутренне настраиваешься на деловой тон. Сознание человека настолько гибкое, что люди манипулируют им попросту меняя одежду, как в случае с классическим деловым стилем «при галстуках». Сними деловой костюм, одень фривольную гавайку, шлёпанцы, шорты – и ты уже не будешь думать о прибылях, убытках, сметах и так далее. Что уж говорить про изменение биологического тела… Женское тело для меня похоже на красивое нижнее бельё. Женское, конечно же, кружавчики, поясочки, ленточки, поясочек на ноге с бантиком… Женщина может рассекать в бикини, с полностью открытой попой, и едва прикрытыми сосками – и её это не смутит, но окажись она под взглядами других людей в красивом нижнем белье, и стыд проберёт её до костей. Почему? Ведь бельё более закрыто? Дело в том, что бельё – это то, что женщина одевает для себя. Ей нравится знать, понимать свою красоту и сексуальность, внутреннее ощущение красоты. И поэтому даже открытый купальник – он как внешняя одежда. Сиси-писи закрыты – и ладно. А бельё это уже в зоне личного. Тело для меня имеет такое же значение – я потому и не перевоплощался обычно в более соответствующее сознанию мужское тело. Потому что меня мужчины не привлекают, а значит ощущение собственной красоты отсутствует. Даже если тело красивое – меня это вот совершенно, абсолютно не трогает в душе. Зато ощущать себя сексапильной девушкой, чувствовать изгибы талии, грудь, бёдра, приятно. Я при этом совершенно иначе себя ощущаю, более игриво и свободно, более… Мужчина не может делать многих вещей, потому что он мужчина. Девушка может почти всё – потому что она девушка. Поэтому собственное биологическое тело мне правда нравилось, я наслаждался им эстетически, культурно, не возбуждаясь, просто как мужчина может наслаждаться телом женщины, её одеждой, красотой, бельём… с той лишь крохотной и незначительной поправкой, что это тело под моим собственным управлением, моё. Художники издревле писали картины с нагим женским телом – не потому что у них писюны стояли на них. А известные скульпторы, делавшие скульптуры мужчин – тоже не возбуждались своими творениями, а наслаждались – и многие из них, вроде Микеланджело, были гомосексуалистами. Я бы сказал, что на примере меня, а так же художников и скульпторов, можно вывести некую особенную привязанность к тому, к чему лежит душа. Я не был гомосексуалистом, как Микеланджело и многие другие скульпторы и художники периода возрождения, поэтому собственное мужское тело меня вообще не вдохновляло. Однако, работать в нём было намного правильнее и даже приятнее и продуктивнее – именно по этой же причине. Потому что, опустив взгляд на бумаги на столе, я не вижу грудь, которая мне так нравится, и в таком вот духе. То есть я его просто не замечаю, и оно не отвлекает меня от делового настроения. Его словно бы и нет, есть, но хрен с ним, туша как туша – восемьдесят килограмм мышц, костей, потрохов, и немножко жира. Гермиона удивилась, когда я перевоплотился в мужскую ипостась полностью, и чмокнув её в щёку, сказал, что у меня дела, а тело будет отвлекать. И засел за работу. Как глава дома Блэк, я должен многое делать – пусть это иногда и формальности, но обязательные – нужно было отправить кое-какие документы в Гринготтс, реорганизовать счета семьи, чтобы у каждого был свой отдельный счёт. Разобраться с приходом и расходом – денег у нас было, но вот что плохо – новых поступлений почти не было. И это меня немного угнетало – потому что нужны были способы заработка. Я тут подумал о своём боевом костюме. Семья просто пока не распробовала, и не оценила. Волшебники вообще ко всему относятся без критичности, поэтому они не ссали в потолок от восторга, какую шикарную броню я сделал, а просто отнеслись к ней спокойно, как к очередной диковинной вещичке. Волшебники. Все мы такие, даже самые упорные менталисты – и то нередко так реагируют. А что если – использовать свои обширнейшие знания по волшебству, тёмному и светлому, разному, и создать какие-нибудь артефакты? Которые можно продавать. Тут я сделаю маленькую оговорочку, которая имеет фундаментальное значение. Практически всё, что находилось в свободной продаже – это зачарованные предметы. То есть берётся предмет, на него накладываются чары, и он становится зачарованным. И всё. Даже волшебные сладости, самопишущие перья, и многое, многое другое – волшебники придумали чудовищное количество разных предметов, которые в конце концов не слишком то и интересны, среди них такие штуки как самопишущее перо – это супербестселлер с мировой славой. Но у таких предметов есть главная особенность – они временные. Чары всегда рассеиваются сами по себе, вопрос лишь во времени, обычно хватает их года примерно на три, потом предмет не только теряет волшебные свойства, но и становится непригоден к повторному зачарованию. Но есть такая штука, как магический предмет. Не зачарованный, а магический, или волшебные вещи, маглы называют их артефактами, и в волшебном мире тоже можно встретить такую терминологию у специалистов. Это предметы, вроде омутов памяти, волшебных мётел, к примеру. Они тоже деградируют со временем, ничто не вечно, но очень медленно, и чары можно укреплять и обновлять. Изготовление такого предмета – процесс сложный, требующий биологических или алхимических ингридиентов, к примеру – у Дамблдора есть штука, похожая на зажигалку, он создал её то ли шутки ради, толи ещё зачем, назвал Дезиллюминатор. Целиком из лунного серебра, с спирально начерченными рунами, работающими с чарами света, вроде люмоса, и очень странным и необычным способом работы, я бы сказал, что это скорее экспериментальная вещица, очень сложная и совершенно бесполезная, но наверняка есть какие-то скрытые свойства, например – ослеплять противников, или погружать мир вокруг в кромешную тьму, и любой люмос тут же будет всосан в дезиллюминатор. В таком случае это довольно мощное оружие, которому трудно противостоять даже талантливому волшебнику. Я знал в принципе – теорию того, как изготавливаются подобные предметы, кое-что делал сам. Много арифмантики, чар, работы над материалами и в разные этапы разработки тоже нужно немало делать… Но результат довольно дорог – хороший артефакт стоил уже не пять-десять галеонов, а цены были совершенно другого порядка. Волшебники не слишком богаты, но в волшебном мире за пределами англии хватает тех, кто мог бы считаться очень состоятельным даже по магловским меркам. Волшебство позволяет схитрить в мелочах и заработать даже в магловском бизнесе большие деньги – например, легилимент, читающий мысли своих магловских партнёров может легко ими манипулировать, при этом не нарушая статут секретности вообще никак и ничем. В Англии общаться с маглами считалось зазорным – в США, к примеру, состоятельные волшебники не редкость, и не редкость, когда они вместе с маглами работают. К примеру – в крупнейших корпорациях они имеют свою долю, часто контрольный пакет. Так что наивные ирландские маглорождённые, думая, что они знают великую тайну – и могут применять прорицание для игры на курсе акций, и вообще, искупаться в деньгах, когда обратят внимание на магловский большой бизнес… их ждёт разрыв шаблона и разочарование размером с эверест – волшебники уже это делают, и делают вполне успешно, и попробуй сунься в их бизнес – оторвут голову и не заметят. В общем, спрос на дорогие и хорошие артефакты – был. Вопрос только в одном – много ли я их смогу сделать, и какие именно? Это ведь не прыгающие ластики зачаровывать, тут нужно капитально подойти к делу. Вот так я сидел и думал, закусив кончик перьевой ручки. Большой популярностью пользуются волшебные мётлы – но тут я уже ничего нового дать не могу. Они прошли долгий путь эволюции и я сам если разберусь в чарах метлы – вряд ли смогу что-то предложить улучшить. Делать всякую шелупонь… не позволяет гордость. Волшебники мелочи любят, но недорогие. Идея пришла ко мне весьма быстро – омут памяти. Это огромная такая чаша, в которую собираются воспоминания, ментально-магический артефакт. Артефакт сложный и дико дорогой – омут стоит около ста тысяч, маленький. Омут, способный вместить большое количество воспоминаний – может стоить вдвое больше, менталисты могут использовать его для того, чтобы перенести в него свои воспоминания. Сам по себе омут подобен человеческому сознанию, вернее, человеческой памяти – он просто помнит это всё. Запоминает. Причём воспоминания в омуте отличаются от таковых у человека – человек всё помнит от первого лица, а в омуте можно увидеть от третьего, потому что воспоминания из омута обладают ментально-магической силой, человек погружает в него не строго то, что в его голове, а нечто большее. Всё, что чувствует его аура – всё до мелочей вокруг. Обычно это радиус тридцати-сорока метров – дальше просто картинка, какой её запомнил разум. Но факт – в омуте можно увидеть то, что не видели глаза – например, можно пройти мимо раскрытых книг не читая, а погрузившись в омут – прочесть что внутри. Это отличный способ понять прошлое, исследовать то, что было и что не отметило сознание. Поэтому омут так ценен. Однако, существовали и удешевлённые аналоги – чаша памяти. Это нечто вроде кубка, в который можно скинуть дюжину-другую простеньких воспоминаний, стоит две-три тысячи, и не так долговечна и функциональна. Чаша памяти была у многих в Хогвартсе – особенно у слизеринцев. Она позволяла сделать примерно то же, что и омут – посмотреть со стороны на всё происходящее. Воспоминания в ней хранились не так долго – всего лет пять-десять. Я подумал – а почему бы не создать нечто ещё более… Оригинальное? Ментальный артефакт, лишённый такого недостатка и достоинства, как вид от третьего лица? Можно же сделать точный слепок воспоминаний. При этом выделив так, чтобы мысли не передавались, только ощущения и чувства… Это позволило бы во-первых – легче обучаться, поскольку один раз прочувствовав использование заклинания, его проще повторить. Во-вторых – как фотоальбом – сохранить свои воспоминания и обновлять их время от времени. Причём сохранить в таком виде, в каком они есть, а не как омуты памяти, похожие скорее на съёмку видео со стороны. Сохранить именно то, что видел своими глазами. В принципе, ничего особо сложного нет – кроме сложной ментальной структуры, которую нужно создать. Я достал из сумочки… вот шутка – немного неудобно лазить будучи мужчиной, в своей женской сумочке. Умора. Достал из неё кое-какие предметы – лунное серебро, солнечное золото, несколько накопителей – особые магические самоцветы, немного арабской меди, немного алхимического железа, солей, и инструмент артефактора. Собственно, начнём процесс. Сначала – нужно трансформировать предмет в удобную форму. Сделал полосу металла из серебра, и достав из набора артефактора специальные щипчики и выжигатель, склонившись над столом в три погибели, очень аккуратно нанёс на полосу металла руны. Сложные в общем-то руны, требующие знаний и главное – мощной ментальной магии. Пришлось вкладывать в каждую ментальные силы. Это немного выматывало. Свернул полоску в цилиндр, закрепил чарами диффузии, сверху сделал небольшой механизм для втягивания и высвобождения воспоминания… Вложил камни-накопители, и продолжил наложение рунической вязи. Чтобы зачаровать – пришлось достать посох Слизерина – чары очень мощные нужны, палочка такое не выдержит. И накладывались они медленно, почти на каждый слой вязи – по заклинанию. Процесс занял у меня два часа – в конце концов, в моих руках оказался весьма продуманный артефакт. Размером… удобно лежал в ладошке, скажем так. Имел крышечку откидывающуюся, под ней – нечто вроде трубочки и кнопки на пружине. Нажмёшь кнопку – и артефакт заработает, втягивая в себя то воспоминание, которое ты в этот момент себе представляешь. С другой стороны такая же крышечка, трубочка, кнопка, только это уже выход – ментальная магия погружает человека в ускоренный транс воспоминания, и позволяет пережить его от первого лица. Я решил попробовать и покрутив в руках, посмотрел на Гермиону с любовью. Милашка. Читает эротические журналы, с большим любопытством, кстати. Я улыбнулся, глядя на её весьма сексуальное тело и чувствуя ощущения внутри. Нет, нельзя с Мионой рядом быть в мужском теле – я её хочу. Вот прямо сейчас, несмотря ни на что – хочу стянуть с неё одежду, нежно расцеловать и войти в неё, желание просто жжёт изнутри. Я отвернулся и втянул воспоминание в цилиндрик, потом перевернул его и нажал на кнопку, приставив цилиндрик к голове. И… Улыбнулся, глядя на её сексуальное тело… В общем, дежа-вю. Ощущение, что я прямо сейчас это делаю, но при этом я вполне осознаю, что это не я сейчас с вожделением смотрю на Миону, а это воспоминание. Руны выбора высветились передо мной, десять секунд любования Мионой сжались в одну секунду. Это и правда позволило передать ощущения без мыслей. – Миончик, хочешь увидеть мою новую игрушку? – Какую? – Вот эту, – я показал цилиндрик. Миона порозовела. - И куда ты это вставлять собрался, а? – Эй, – я отшатнулся, – никуда это не вставляется, это совсем другая игрушка. Нечто вроде омута памяти, только от первого лица, и с передачей ощущений… Круто, правда? – М… – Миона задумалась, – интересно, конечно. А зачем? – Это сохраняет воспоминания, лучше, чем колдография или омут. Ну, по-своему лучше. А ещё позволяет пережить воспоминание от первого лица. Миона задумалась. – Где применять? – Да где и как угодно. Это всё равно что виртуальное кино. С помощью этой штуки можно побывать в самых экзотических местах, почувствовать вкусы, запахи, и прочие ощущения, необычные. Это можно применять и для обучения, и для сохранения своих личных памятных моментов… – Да? Покажи, как ей пользоваться. Прикольная штука… – Думаю, надо сделать штук сто и продавать. Продам американцам, по двести тысяч галеонов. – Ого, – Миона округлила глаза, – это же полтора миллиона долларов! – Зато ничего похожего в мире нет. И Омут – хуже, он не передаёт ощущения. Миона взяла у меня из рук цилиндрик, и прикрыв глаза, приставила его к виску. В него втянулась серебристая нить воспоминаний. – Посмотри это. – Хорошо. А что это? – Это моё воспоминание о недавнем подводном приключении. Я приставил к своему виску и заранее лёг на кровать. Транс. Увидеть всё это, всю эту эротику, от лица Гермионы – это было мощно, скажу я вам. Особенно ощущения – мы были схожи на вид, и ощущали почти одинаково, но… Миона любовалась мной так же, как я ей. Она собиралась с духом, когда в дюйме от её лица оказалась очень миленькая, аккуратная киска сестрёнки, несмело коснулась языком, а потом словно бросаясь в омут с головой, припала губами. Признаюсь, чувствовать один и тот же секс с обеих сторон – это необычно. Хотя ощущения были сильно приглушены, потому что это воспоминание, поэтому я ощущал свой собственный язычок на теле Мионы, но не сказать, чтобы чувствовал то же наслаждение. Это как… запись. Сейчас я чувствовал, что лежу на кровати, а от первого лица – видел это только в своём сознании. Знакомая картина… Прочь грустные мысли! Воспоминание закончилось на том, как быстро застучало сердечко Мионы, когда она увидела, как романтично всё вокруг – от горизонта до горизонта луна и звёзды отражаются на волнах, и мы, прижатые друг к другу. От нахлынувших чувств «я-гермиона» впилась в губы сестры, изливая всё своё восхищение прошедшим моментом в нежном поцелуе… И на этом обрыв. – Ммм? – Я почувствовал, что рука Гермионы легла куда-то не туда. Точнее, она проникла под резинку моих полуспортивных штанов и обхватила член, а пальчики скользят по головке, она его мнёт и играет с ним… Посмотрел на неё – миона раскраснелась, ей было необычна такая смелость… Её пальчики… Мм…. Она поглаживала, и вскоре просто перекатившись на кровати, села рядом и начала грубо рукой удовлетворять меня, стянув с меня штаны. Рука её скользила вверх-вниз, она улыбалась мне. – Эй, Гермион… ты чего… Не успел я подумать над ответом, она приблизилась и высунув кончик языка, коснулась моего малыша, а потом обхватив головку губами, начала ласкать его языком, круговыми движениями… горячий и влажный ротик и быстрый язычок – я и так сильно возбудился от просмотра воспоминания, а тут ещё это… Сестра действовала настойчиво, но конечно же неумело, смущённо, словно сама себя переступала, чтобы делать это. Она сильнее приблизила лицо и я почувствовал, что член входит глубже, головку обхватывает её горло. Гермиона дошла до последнего, а потом вверх, вниз… чувство скользящего язычка и головки, которая прямо обхватывалась горлом, меня просто сводило с ума, я чуть приподнял её голову руками, и испытал очень обильное удовольствие. Прямо в её ротик. Миона удивлённо распахнула глаза, а потом поднялась, сев рядом и поигрывая пальчиками со своей киской в штанах. С уголка её губ текла белая капелька, она облизнулась – весь рот был в моей сперме… ох, как это пошло! Миона быстро довела себя до оргазма, несильного, но расслабленно упала, и кхекнула, взявшись пальцами за горло. – Ох, Трис… я не знаю, что на меня нашло. Я… – она тяжело дышала, облизываясь, – я не знаю… Сначала прикоснулась. Было интересно. Потом сняла штаны – было любопытно… а потом всё дальше и дальше… – она уткнулась лицом в подушку, – твой член… Я погладил её по голове, успокаивая. – Всё в порядке. – В горло, Трисс, в горло! Я и языком то коснуться стесняюсь, а тут, так глубоко… вот досюда, – она показала на свою шею. И правда, глубоко. – Всё в порядке, солнышко. Ты девушка… для тебя нормально не только гордости и забавы ради, но и испытывать желание… инстинкт. Ты теперь понимаешь, почему я не хочу быть в этом теле с тобой? Любить и ласкать тебя нежно, будучи девушкой проще, а так… я не сдержусь. Сначала сделаю немного… потом ещё немного… потом ещё маленький шажок, а потом уже будет поздно, и войдёт мой член совсем не в твой очаровательный ротик. – Тогда не надо, – Она поднялась, на дрожащих руках, – я… ты… как ты себя чувствуешь? – Как парень, которому отсосала Гермиона, – пожал я плечами и мне тут же по груди прилетело кулачками: – Не смей говорить таких пошлых вещей! Воспользовался слабостью девушки, – снова удары кулачками… с её силищей – это скорее ласки, она может так вдарить, что рёбра сломает… Я повалил её на себя и прижал крепче… Гермиона… расплакалась. Хлюпая ртом и постоянно сглатывая слюну, она уткнулась мне в плечо и расплакалась. И чего, собственно? Кто их, женщин, поймёт? Сама полезла и теперь плачет… Целовать её я не буду, пока что, но вот прижать к крепкой мужской груди и обнять – запросто. Она успокоилась через несколько минут рыданий… – Я не понимаю. Чего ты плачешь. – У меня ощущение, что я сама себя в рот трахнула, об твой член, – сказала она грубо, – я себя не контролировала! Я не знаю, что на меня нашло, это всё твой артефакт? – Нет. Он так не работает. Всё проще – это гормоны. Я понимаю, ты увидела моё тело в трансе, беспомощное и не сопротивляющееся тебе, эрегированный член, а дальше гормон стукнул в голову. А мысль, что я даже не пошевелюсь – только раззадорила. – Около того, – буркнула она, – ты выглядел так… мило. – Вот что, давай я тебе скину воспоминание. О том, как я отомстил тебе за тот случай на наш день рождения… Гермиона с прищуром посмотрела на меня. – Отомстил? – Просто посмотри. Смотрела она минут пять, я в это время перевоплотился, спустил ей штаны, очистил магией трусики от выделений… в том числе и прямо сейчас происходящих, и вернул штаны на место. Миончик в этот момент смотрела, то воспоминание, когда я наложил на неё заклинание сна и нежно ласкал, и грубо ласкал её безвольное тело, чувствуя неслабое возбуждение именно от того, что она спит в этот момент и не осознаёт… всё чувствует, но не осознаёт этого… её безвольно повисшая голова, руки, глубокое дыхание… Это было восхитительное чувство – плюс ещё я сама использовала тогда вибратор, острые ощущения тоже должны передаться Мионе… Я заклинанием очистил её ротик, глубже заклинание не брало, хотя диагностика показала, что семенная жидкость по всему пищеводу. Что ж, обратно она уже не пойдёт, выпить водички, заесть чем-нибудь и всё будет в порядке. Миона от моего лица смотрела на своё безвольное спящее тело, и чувствовала сейчас всю гамму ощущений, что испытала я к ней, именно к её спящему состоянию. Это было… волшебно. Секс со спящей магическим сном девушкой – возбуждает вдвойне. Гермиона же очнулась, и посмотрела на меня очень странно. – Трисс… – да, я сменил облик, вернее, сменила. – Да, дорогая. – Я хочу сказать… – Да? – Можешь как-нибудь повторить? – Правда? Тебе что, понравилось? – Просто… – она задумалась. И сейчас не испытывала стыда, что странно, – понимаешь, меня это возбуждает, но мне почему-то не стыдно. То есть странно осознавать, что пока я спала, занялась сексом с сестрёнкой, меня ласкали, целовали, и так далее… Как будто это была не я, а только моё тело. Это… оригинально осознавать. – Нет. Этой ночью – ты сделаешь мне ответную услугу. Я погружу себя в магический сон до утра, а ты… в общем, сделай мне очень хорошее воспоминание. – Хорошо, – тут же согласилась она, – но помни – я буду делать вообще что захочу. – Отдаю своё тело в твои нежные руки, – улыбнулась я, – кажется, я изобрела самую пошлую версию омута памяти в истории волшебного мира! Думаю, ценник можно ещё чуть-чуть поднять. * * * * * Утром я, чувствуя поламывания по всему телу, взяла из рук сестрёнки свой артефакт и приставив к виску, включила… Это надолго. Ощущения не передавались так остро, как надо, но всё же, чувствовались. И я видела глазами сестрёнки, что происходило… Похоже, она решила оторваться на мне по-полной программе. Поэтому я опишу это более сухо и более буднично, потому что тот ураган мыслей, который был в моей голове – вообще нельзя описать словами! Итак, отчёт. Видит перед собой мирно спящее тело сестрёнки. Посапывающее тело. Моё тело. Она подлезает на коленках ко мне, смотрит на часы, я проснусь ровно в семь утра, по таймеру. На часах три часа ночи. Времени ещё полно. Руками она задирает мою одежду, потом берёт ножницы и грубо разрезает, сначала майку, потом трусики, вырывает их и отбрасывает в сторону. – Оу, но ты же спишь и не видишь… Она нежно касается моей груди, сжимает вместе, разводит в стороны, поигрывает с ними как с мячиками. Ей весело. Я ничем не показываю, что чувствую это – мирно лежу себе и сплю. Миона исследует мою грудь, её мягкость, упругость, и своей касается, сравнивает – у кого больше. Одинаковые совершенно. Она переходит ниже и разводит мне ноги, в свете лампы разглядывает мою киску, широко разводя губки, потом подхватывает за попку и поднимает вверх, так что голова моя лежит у неё в коленях, а попка задрана вверх, ноги безвольно свисают, я изгибаюсь, ноги нависают над головой. Какая пошлая поза! Миону заводит то, что я сплю в этот момент и она вольна развлекаться с моим телом как вздумает, и ничего я не скажу. Она опять широко, как это только возможно, растягивает мои губы, и медленно лизнула киску внутри. Потом проводит пальцем, исследуя клитор, капюшончик, маленькую дырочку уретры, и ноготком щекочет её. Моё тело дёргается, дышит чаще. Миона разводит вход во влагалище и смотрит на мою девственность – плёночка немного другой формы, чем у неё. Она вешает маленький светлячок с пальца и светит прямо внутрь, за дырочкой в девственной плёнке видна розово-красная мякоть влагалища. Миона возбуждена, сильно. Моя киска тоже от её прикосновений чуть-чуть намокла, но недостаточно – Миона отпускает моё тело, поворачивает на живот, и любуется попой. «Раньше она была более мягкой» – говорит она, трогая меня за попку, – «но мне так даже больше нравится». Она мнёт мои ягодицы, разводит их в стороны, щекочет ногтем вход в попку, но не входит внутрь пальцем, переключается на ласки киски ниже. – «А знаешь, в этом что-то правда есть. Какая-то странная красота», – говорит она, водя по моей попе и кисуле пальцами, – ты говорила, что тебе нравится моя попка. Я понимаю… Она размахивается и с силой шлёпает меня по ягодице, неожиданно. Тело слегка качается на пружинах матраса, руку тоже обжигает лёгкой болью. На попе красный след её ладони. Она не останавливается и ещё раз шлёпает – на другой ягодице след ладони, и ещё, и ещё… Звонкие шлепки и моя попа краснеет, моё тело стонет после каждого шлепка, но не шевелится. Миона, коварно улыбнувшись, словно отплатила за что-то, поднимает меня за плечи, и прижимает к своей груди спиной. Скользит по телу пальцами, забирается вниз, пощипывает соски, моё тело безвольной куклой привалилось к ней, голова свесилась вперёд. Миону это страшно заводит! Она шлёпает по моей киске и клитору ладошкой. Я застонала от боли и ощущений. – А вот не надо было, – шепнула она мне на ухо, – соблазнила Нимфи… Я конечно не против, но ты понимаешь, каково это девушке – когда её любимая кувыркается в постели с другой? Точно месть. Миона злорадствует. Она отпускает меня и моё тело падает на кровать. Задница покраснела. Миона встаёт с кровати, снимает с себя всё, оставаясь совершенно голой, и проведя по киске пальчиками, получив в ответ лёгкую волну вдовольствия, говорит: – Знаешь, я в плейбое прочитала, что у японцев есть такой фетиш. Голую девушку кладут на стол, и сверху на неё еду, и так едят. Эротично. В принципе, игры с едой много где есть. Одни засовывают внутрь, другие обмазывают тело сливками или шоколадом и слизывают это… – Она взяла меня под ноги, за торс, и подняла, без особых, кстати, усилий. Но пожаловалась, что я тяжёлая. Сама такая! Миона отошла от кровати, и моё тело положила на журнальный столик, удлиннив его с помощью магии. Сиськами вверх. Миона полюбовалась, залезла в сумку и достала оттуда какие-то пакеты, видеокассету, вставила видео, включила фильм… Это какой-то эротический фильм, и достала из пакетов… Ну блин, еду. Суши, полоски рыбы, и прочее, и начала раскладывать прямо на мне. Под грудью положила полоски рыбы, ниже суши-роллы – тут япония близко, так что их кухня популярна, кусочки мяса, с соусом, который растёкся по животику и затёк в пупочек, свела вместе ноги и на лобок и киску налила соус из бутылочки. На соски нанесла тоже соуса, сливочного, волосы мои убрала выше, свесив со стола. Вид красивой, эротичной, спортивного вида девушки, сервированной как в ресторане, возбудил Миону, и очень сильно. Меня это тоже щекотало внутри – выглядит очень… аппетитно. Первые минут пятнадцать она изредка брала что-то покушать, а потом эротика и ласки девушек в фильме её возбудили слишком сильно – с киски уже капало, а она держалась и не трогала себя. Притянув сумку, она взяла два наших вибратора, смазала, наклонилась и вставила в себя один. Второй достался мне в попку, подняла ноги, и вставила. Моё тело слегка постанывало. Миона села прямо на вибратор, чувствуя, как он двигается внутри. Ощущения сразу стали из жёсткой эротики – порнографией. Киска стала намного чаще напоминать о себе, Миона дышала глубже, наклонялась, чтобы без рук взять с моего тела себе сушинку, облизав при этом кожу, вибратор в этот момент особенно остро чувствовался внутри… Это странное самоудовлетворение без касаний продлилось больше часа – она возбуждалась сильнее и сильнее, глядя на меня, и на то, как по моему телу, по киске стекает соус. Беря в руки кусочек мяса, она проводила им по коже, и окунала в соус, налитый на киску, и в рот… Вкусно! Вкус смазки и соуса вместе. Миончик выдержала час, в этом странно-сумрачном состоянии перевозбуждении, и наклоняясь в очередной раз, чтобы языком взять кусочек рыбы, её таки скрутил оргазм. Ощущения вибратора в этот момент сделали своё дело – она вжалась в меня, куски жира от мяса оказались на её лице, ох, как её скрутило! Она очнулась только через почти минуту, почти лёжа на мне. Мясо, рыба, соусы, всё размазалось по нашим телам. Вибратор сам выскользнул из её попки, пока она кричала от удовольствия. Она хотела ойкнуть, но горло саднило. Сорвала, когда громко вскрикнула. У меня тоже такое было – мы поначалу стеснялись, но потом прочувствовали – чары против звуков убирают все звуки. А если во время секса не давить в себе стоны и наоборот, выпускать всё наружу, то чувствуется это приятней. Она взяла меня под ноги, за плечи, и подняла. Вибратор медленно сам вышел из моей попки, Миона только услышала, как он упал на стол. Она положила меня на себя, и обняла. Наши тела были смазаны обильно её эротическим ужином, жирные пальцы обняли меня за талию,, погладили по волосам… – Сестрёнка… это было… очень… ну ты поняла. Спасибо тебе за это, – чмокнула меня в щёку. Безвольное тело дышало в ухо Мионе, не отвечая. Она положила меня на кровать, принесла как жених невесту, и слизала всё, что на моём теле осталось – с груди, животика, тщательно вылизала киску, после чего уже сама не хотела большего удовлетворения. Но всё же, улыбнулась. – Я тебе купила кое-что. Но стеснялась подарить. Из секс-шопа, довольно пошлая вещь. Она полезла в сумку и достала пакетик, распечатала его и очистив моё тело заклинанием, одела. Это было бельё, кружевное. И… с вырезами. То есть от лобка дальше вниз вырез, так что киска вся на виду. Это выглядело… очень пошло и очень возбуждающе. Бельё не скрывало, а только выпячивало все мои прелести. Миона смотрела на это и тяжело дышала. Она надела на меня бюстгалтер – две полоски ткани, тоже с вырезом – соски торчали снаружи. И отошла, наблюдая картину. И это, я скажу, выглядело и правда очень… пошло. Хотя казалось бы – очень лёгкая эротика. Миончик наслаждалась видом ещё несколько минут, водила по моему телу пальцами, и щекотала киску и соски, торчащие из белья. – Это возбуждает, – улыбнулась она, – это мой тебе подарок на рождество. Скорее это самой себе подарок, а не мне, ведь не меня возбуждает собственное тело, а её. Но… женская логика. Штука беспощадная. Она в последний раз окинула меня, распростёртую на кровати, взглядом, и сложив мои ноги и руки вместе, нырнула ко мне, накрывшись одеялом... Нда… Я посмотрела – правда, то самое бельё. Пошлее не придумаешь, разве что латекс, или нет? Миончик стеснялась того, что вытворяла ночью. Она смущалась, когда я на неё посмотрела. Мне это всё очень... странно. Но если подумать - приятно. От того, что Миона - любимая девушка, вовсе не от ощущений в попке, щекотало, но по сравнению с первыми разами - так, приятно и слабо. – Что? – спросила она, – сама сказала делать с тобой что захочу. Ну и это… – Всё в порядке, – я улыбнулась, – знаешь, мне нравится. Особенно затея с японским фетишем. Выглядело реально вкусно и эротично. Дашь когда-нибудь с тобой так проделать? Миона, красная, кивнула. – Только ты не будешь спать, – я подмигнула, – но как-нибудь потом. Это была долгая ночь… Что ж, буду считать, что изобретение успешно! А ты… – подошла к ней, и погладила по волосам, – какая бы не была Грейнджер, внутри всё равно проглядывает Блэк. Под облупившейся краской стыда. Пошли, сестрёнка, я тоже хочу покушать, и в отличие от тебя – с нормального стола. Я чувствовала, что мне это даже понравилось. И то, что моим телом воспользовалась Миона, как игрушкой, не стесняясь ответной реакции, мне тоже нравилось. И я бы даже сказала, что затея с едой - очень эротично, экзотично и совсем не пошло или неприятно. Я бы не отказалась в этот момент не спать и чувствовать, как её язычок слизывает с моей груди соус, с животика - кусочки рыбы... Ничего в меня не пихала, кроме уже знакомого друга-вибратора, было даже приятно видеть своё красивое тело, сервированное сверху, и как Миончик на него смотрит... с голодом и вожделением, прорывающимся откуда-то из неосознанных глубин разума... Секс и еда - ещё со времён животного мира - две основные страсти животного. Японцы - хоть и отбитые в некоторых вопросах на голову, но в некоторых - знают толк в извращениях! Миона просто горела от стыда за то, что произошло ночью. С ней всегда так – смелеет, смелеет, делает что-то, а потом после уже вспоминает и стыдится, прямо сгорает от стыда… М… прелесть!