50 Оттенков Грейнджер

\\\\Примечания читайте!//// Миончик лежала на кровати и смотрела журналы, пролистывая. Я же разбирал деловые письма. Я уже говорил – мужское тело похоже на деловой костюм. Одев деловой костюм, как-то внутренне настраиваешься на деловой тон. Сознание человека настолько гибкое, что люди манипулируют им попросту меняя одежду, как в случае с классическим деловым стилем «при галстуках». Сними деловой костюм, одень фривольную гавайку, шлёпанцы, шорты – и ты уже не будешь думать о прибылях, убытках, сметах и так далее. Что уж говорить про изменение биологического тела… Женское тело для меня похоже на красивое нижнее бельё. Женское, конечно же, кружавчики, поясочки, ленточки, поясочек на ноге с бантиком… Женщина может рассекать в бикини, с полностью открытой попой, и едва прикрытыми сосками – и её это не смутит, но окажись она под взглядами других людей в красивом нижнем белье, и стыд проберёт её до костей. Почему? Ведь бельё более закрыто? Дело в том, что бельё – это то, что женщина одевает для себя. Ей нравится знать, понимать свою красоту и сексуальность, внутреннее ощущение красоты. И поэтому даже открытый купальник – он как внешняя одежда. Сиси-писи закрыты – и ладно. А бельё это уже в зоне личного. Тело для меня имеет такое же значение – я потому и не перевоплощался обычно в более соответствующее сознанию мужское тело. Потому что меня мужчины не привлекают, а значит ощущение собственной красоты отсутствует. Даже если тело красивое – меня это вот совершенно, абсолютно не трогает в душе. Зато ощущать себя сексапильной девушкой, чувствовать изгибы талии, грудь, бёдра, приятно. Я при этом совершенно иначе себя ощущаю, более игриво и свободно, более… Мужчина не может делать многих вещей, потому что он мужчина. Девушка может почти всё – потому что она девушка. Поэтому собственное биологическое тело мне правда нравилось, я наслаждался им эстетически, культурно, не возбуждаясь, просто как мужчина может наслаждаться телом женщины, её одеждой, красотой, бельём… с той лишь крохотной и незначительной поправкой, что это тело под моим собственным управлением, моё. Художники издревле писали картины с нагим женским телом – не потому что у них писюны стояли на них. А известные скульпторы, делавшие скульптуры мужчин – тоже не возбуждались своими творениями, а наслаждались – и многие из них, вроде Микеланджело, были гомосексуалистами. Я бы сказал, что на примере меня, а так же художников и скульпторов, можно вывести некую особенную привязанность к тому, к чему лежит душа. Я не был гомосексуалистом, как Микеланджело и многие другие скульпторы и художники периода возрождения, поэтому собственное мужское тело меня вообще не вдохновляло. Однако, работать в нём было намного правильнее и даже приятнее и продуктивнее – именно по этой же причине. Потому что, опустив взгляд на бумаги на столе, я не вижу грудь, которая мне так нравится, и в таком вот духе. То есть я его просто не замечаю, и оно не отвлекает меня от делового настроения. Его словно бы и нет, есть, но хрен с ним, туша как туша – восемьдесят килограмм мышц, костей, потрохов, и немножко жира. Гермиона удивилась, когда я перевоплотился в мужскую ипостась полностью, и чмокнув её в щёку, сказал, что у меня дела, а тело будет отвлекать. И засел за работу. Как глава дома Блэк, я должен многое делать – пусть это иногда и формальности, но обязательные – нужно было отправить кое-какие документы в Гринготтс, реорганизовать счета семьи, чтобы у каждого был свой отдельный счёт. Разобраться с приходом и расходом – денег у нас было, но вот что плохо – новых поступлений почти не было. И это меня немного угнетало – потому что нужны были способы заработка. Я тут подумал о своём боевом костюме. Семья просто пока не распробовала, и не оценила. Волшебники вообще ко всему относятся без критичности, поэтому они не ссали в потолок от восторга, какую шикарную броню я сделал, а просто отнеслись к ней спокойно, как к очередной диковинной вещичке. Волшебники. Все мы такие, даже самые упорные менталисты – и то нередко так реагируют. А что если – использовать свои обширнейшие знания по волшебству, тёмному и светлому, разному, и создать какие-нибудь артефакты? Которые можно продавать. Тут я сделаю маленькую оговорочку, которая имеет фундаментальное значение. Практически всё, что находилось в свободной продаже – это зачарованные предметы. То есть берётся предмет, на него накладываются чары, и он становится зачарованным. И всё. Даже волшебные сладости, самопишущие перья, и многое, многое другое – волшебники придумали чудовищное количество разных предметов, которые в конце концов не слишком то и интересны, среди них такие штуки как самопишущее перо – это супербестселлер с мировой славой. Но у таких предметов есть главная особенность – они временные. Чары всегда рассеиваются сами по себе, вопрос лишь во времени, обычно хватает их года примерно на три, потом предмет не только теряет волшебные свойства, но и становится непригоден к повторному зачарованию. Но есть такая штука, как магический предмет. Не зачарованный, а магический, или волшебные вещи, маглы называют их артефактами, и в волшебном мире тоже можно встретить такую терминологию у специалистов. Это предметы, вроде омутов памяти, волшебных мётел, к примеру. Они тоже деградируют со временем, ничто не вечно, но очень медленно, и чары можно укреплять и обновлять. Изготовление такого предмета – процесс сложный, требующий биологических или алхимических ингридиентов, к примеру – у Дамблдора есть штука, похожая на зажигалку, он создал её то ли шутки ради, толи ещё зачем, назвал Дезиллюминатор. Целиком из лунного серебра, с спирально начерченными рунами, работающими с чарами света, вроде люмоса, и очень странным и необычным способом работы, я бы сказал, что это скорее экспериментальная вещица, очень сложная и совершенно бесполезная, но наверняка есть какие-то скрытые свойства, например – ослеплять противников, или погружать мир вокруг в кромешную тьму, и любой люмос тут же будет всосан в дезиллюминатор. В таком случае это довольно мощное оружие, которому трудно противостоять даже талантливому волшебнику. Я знал в принципе – теорию того, как изготавливаются подобные предметы, кое-что делал сам. Много арифмантики, чар, работы над материалами и в разные этапы разработки тоже нужно немало делать… Но результат довольно дорог – хороший артефакт стоил уже не пять-десять галеонов, а цены были совершенно другого порядка. Волшебники не слишком богаты, но в волшебном мире за пределами англии хватает тех, кто мог бы считаться очень состоятельным даже по магловским меркам. Волшебство позволяет схитрить в мелочах и заработать даже в магловском бизнесе большие деньги – например, легилимент, читающий мысли своих магловских партнёров может легко ими манипулировать, при этом не нарушая статут секретности вообще никак и ничем. В Англии общаться с маглами считалось зазорным – в США, к примеру, состоятельные волшебники не редкость, и не редкость, когда они вместе с маглами работают. К примеру – в крупнейших корпорациях они имеют свою долю, часто контрольный пакет. Так что наивные ирландские маглорождённые, думая, что они знают великую тайну – и могут применять прорицание для игры на курсе акций, и вообще, искупаться в деньгах, когда обратят внимание на магловский большой бизнес… их ждёт разрыв шаблона и разочарование размером с эверест – волшебники уже это делают, и делают вполне успешно, и попробуй сунься в их бизнес – оторвут голову и не заметят. В общем, спрос на дорогие и хорошие артефакты – был. Вопрос только в одном – много ли я их смогу сделать, и какие именно? Это ведь не прыгающие ластики зачаровывать, тут нужно капитально подойти к делу. Вот так я сидел и думал, закусив кончик перьевой ручки. Большой популярностью пользуются волшебные мётлы – но тут я уже ничего нового дать не могу. Они прошли долгий путь эволюции и я сам если разберусь в чарах метлы – вряд ли смогу что-то предложить улучшить. Делать всякую шелупонь… не позволяет гордость. Волшебники мелочи любят, но недорогие. Идея пришла ко мне весьма быстро – омут памяти. Это огромная такая чаша, в которую собираются воспоминания, ментально-магический артефакт. Артефакт сложный и дико дорогой – омут стоит около ста тысяч, маленький. Омут, способный вместить большое количество воспоминаний – может стоить вдвое больше, менталисты могут использовать его для того, чтобы перенести в него свои воспоминания. Сам по себе омут подобен человеческому сознанию, вернее, человеческой памяти – он просто помнит это всё. Запоминает. Причём воспоминания в омуте отличаются от таковых у человека – человек всё помнит от первого лица, а в омуте можно увидеть от третьего, потому что воспоминания из омута обладают ментально-магической силой, человек погружает в него не строго то, что в его голове, а нечто большее. Всё, что чувствует его аура – всё до мелочей вокруг. Обычно это радиус тридцати-сорока метров – дальше просто картинка, какой её запомнил разум. Но факт – в омуте можно увидеть то, что не видели глаза – например, можно пройти мимо раскрытых книг не читая, а погрузившись в омут – прочесть что внутри. Это отличный способ понять прошлое, исследовать то, что было и что не отметило сознание. Поэтому омут так ценен. Однако, существовали и удешевлённые аналоги – чаша памяти. Это нечто вроде кубка, в который можно скинуть дюжину-другую простеньких воспоминаний, стоит две-три тысячи, и не так долговечна и функциональна. Чаша памяти была у многих в Хогвартсе – особенно у слизеринцев. Она позволяла сделать примерно то же, что и омут – посмотреть со стороны на всё происходящее. Воспоминания в ней хранились не так долго – всего лет пять-десять. Я подумал – а почему бы не создать нечто ещё более… Оригинальное? Ментальный артефакт, лишённый такого недостатка и достоинства, как вид от третьего лица? Можно же сделать точный слепок воспоминаний. При этом выделив так, чтобы мысли не передавались, только ощущения и чувства… Это позволило бы во-первых – легче обучаться, поскольку один раз прочувствовав использование заклинания, его проще повторить. Во-вторых – как фотоальбом – сохранить свои воспоминания и обновлять их время от времени. Причём сохранить в таком виде, в каком они есть, а не как омуты памяти, похожие скорее на съёмку видео со стороны. Сохранить именно то, что видел своими глазами. В принципе, ничего особо сложного нет – кроме сложной ментальной структуры, которую нужно создать. Я достал из сумочки… вот шутка – немного неудобно лазить будучи мужчиной, в своей женской сумочке. Умора. Достал из неё кое-какие предметы – лунное серебро, солнечное золото, несколько накопителей – особые магические самоцветы, немного арабской меди, немного алхимического железа, солей, и инструмент артефактора. Собственно, начнём процесс. Сначала – нужно трансформировать предмет в удобную форму. Сделал полосу металла из серебра, и достав из набора артефактора специальные щипчики и выжигатель, склонившись над столом в три погибели, очень аккуратно нанёс на полосу металла руны. Сложные в общем-то руны, требующие знаний и главное – мощной ментальной магии. Пришлось вкладывать в каждую ментальные силы. Это немного выматывало. Свернул полоску в цилиндр, закрепил чарами диффузии, сверху сделал небольшой механизм для втягивания и высвобождения воспоминания… Вложил камни-накопители, и продолжил наложение рунической вязи. Чтобы зачаровать – пришлось достать посох Слизерина – чары очень мощные нужны, палочка такое не выдержит. И накладывались они медленно, почти на каждый слой вязи – по заклинанию. Процесс занял у меня два часа – в конце концов, в моих руках оказался весьма продуманный артефакт. Размером… удобно лежал в ладошке, скажем так. Имел крышечку откидывающуюся, под ней – нечто вроде трубочки и кнопки на пружине. Нажмёшь кнопку – и артефакт заработает, втягивая в себя то воспоминание, которое ты в этот момент себе представляешь. С другой стороны такая же крышечка, трубочка, кнопка, только это уже выход – ментальная магия погружает человека в ускоренный транс воспоминания, и позволяет пережить его от первого лица. Я решил попробовать и покрутив в руках, посмотрел на Гермиону с любовью. Милашка. Читает эротические журналы, с большим любопытством, кстати. Я улыбнулся, глядя на её весьма сексуальное тело и чувствуя ощущения внутри. Нет, нельзя с Мионой рядом быть в мужском теле – я её хочу. Вот прямо сейчас, несмотря ни на что – хочу стянуть с неё одежду, нежно расцеловать и войти в неё, желание просто жжёт изнутри. Я отвернулся и втянул воспоминание в цилиндрик, потом перевернул его и нажал на кнопку, приставив цилиндрик к голове. И… Улыбнулся, глядя на её сексуальное тело… В общем, дежа-вю. Ощущение, что я прямо сейчас это делаю, но при этом я вполне осознаю, что это не я сейчас с вожделением смотрю на Миону, а это воспоминание. Руны выбора высветились передо мной, десять секунд любования Мионой сжались в одну секунду. Это и правда позволило передать ощущения без мыслей. – Миончик, хочешь увидеть мою новую игрушку? – Какую? – Вот эту, – я показал цилиндрик. Миона порозовела. - И куда ты это вставлять собрался, а? – Эй, – я отшатнулся, – никуда это не вставляется, это совсем другая игрушка. Нечто вроде омута памяти, только от первого лица, и с передачей ощущений… Круто, правда? – М… – Миона задумалась, – интересно, конечно. А зачем? – Это сохраняет воспоминания, лучше, чем колдография или омут. Ну, по-своему лучше. А ещё позволяет пережить воспоминание от первого лица. Миона задумалась. – Где применять? – Да где и как угодно. Это всё равно что виртуальное кино. С помощью этой штуки можно побывать в самых экзотических местах, почувствовать вкусы, запахи, и прочие ощущения, необычные. Это можно применять и для обучения, и для сохранения своих личных памятных моментов… – Да? Покажи, как ей пользоваться. Прикольная штука… – Думаю, надо сделать штук сто и продавать. Продам американцам, по двести тысяч галеонов. – Ого, – Миона округлила глаза, – это же полтора миллиона долларов! – Зато ничего похожего в мире нет. И Омут – хуже, он не передаёт ощущения. Миона взяла у меня из рук цилиндрик, и прикрыв глаза, приставила его к виску. В него втянулась серебристая нить воспоминаний. – Посмотри это. – Хорошо. А что это? – Это моё воспоминание о недавнем подводном приключении. Я приставил к своему виску и заранее лёг на кровать. Транс. Увидеть всё это, всю эту эротику, от лица Гермионы – это было мощно, скажу я вам. Особенно ощущения – мы были схожи на вид, и ощущали почти одинаково, но… Миона любовалась мной так же, как я ей. Она собиралась с духом, когда в дюйме от её лица оказалась очень миленькая, аккуратная киска сестрёнки, несмело коснулась языком, а потом словно бросаясь в омут с головой, припала губами. Признаюсь, чувствовать один и тот же секс с обеих сторон – это необычно. Хотя ощущения были сильно приглушены, потому что это воспоминание, поэтому я ощущал свой собственный язычок на теле Мионы, но не сказать, чтобы чувствовал то же наслаждение. Это как… запись. Сейчас я чувствовал, что лежу на кровати, а от первого лица – видел это только в своём сознании. Знакомая картина… Прочь грустные мысли! Воспоминание закончилось на том, как быстро застучало сердечко Мионы, когда она увидела, как романтично всё вокруг – от горизонта до горизонта луна и звёзды отражаются на волнах, и мы, прижатые друг к другу. От нахлынувших чувств «я-гермиона» впилась в губы сестры, изливая всё своё восхищение прошедшим моментом в нежном поцелуе… И на этом обрыв. – Ммм? – Я почувствовал, что рука Гермионы легла куда-то не туда. Точнее, она проникла под резинку моих полуспортивных штанов и обхватила член, а пальчики скользят по головке, она его мнёт и играет с ним… Посмотрел на неё – миона раскраснелась, ей было необычна такая смелость… Её пальчики… Мм…. Она поглаживала, и вскоре просто перекатившись на кровати, села рядом и начала грубо рукой удовлетворять меня, стянув с меня штаны. Рука её скользила вверх-вниз, она улыбалась мне. – Эй, Гермион… ты чего… Не успел я подумать над ответом, она приблизилась и высунув кончик языка, коснулась моего малыша, а потом обхватив головку губами, начала ласкать его языком, круговыми движениями… горячий и влажный ротик и быстрый язычок – я и так сильно возбудился от просмотра воспоминания, а тут ещё это… Сестра действовала настойчиво, но конечно же неумело, смущённо, словно сама себя переступала, чтобы делать это. Она сильнее приблизила лицо и я почувствовал, что член входит глубже. Гермиона дошла до последнего, а потом вверх, вниз… чувство скользящего язычка и головки, которая прямо обхватывалась горлом, меня просто сводило с ума, я чуть приподнял её голову руками, и испытал очень обильное удовольствие. Прямо в её ротик. Миона удивлённо распахнула глаза, а потом поднялась, сев рядом и поигрывая пальчиками со своей киской в штанах. С уголка её губ текла белая капелька, она облизнулась – весь рот был в моей сперме… ох, как это пошло! Миона быстро довела себя до оргазма, несильного, но расслабленно упала, и кхекнула, взявшись пальцами за горло. – Ох, Трис… я не знаю, что на меня нашло. Я… – она тяжело дышала, облизываясь, – я не знаю… Сначала прикоснулась. Было интересно. Потом сняла штаны – было любопытно… а потом всё дальше и дальше… – она уткнулась лицом в подушку, – твой член… Я погладил её по голове, успокаивая. – Всё в порядке. – Я и языком то коснуться стесняюсь, а тут, так глубоко… вот досюда, – она показала на свою шею. И правда, глубоко. – Всё в порядке, солнышко. Ты девушка… для тебя нормально не только гордости и забавы ради, но и испытывать желание… инстинкт. Ты теперь понимаешь, почему я не хочу быть в этом теле с тобой? Любить и ласкать тебя нежно, будучи девушкой проще, а так… я не сдержусь. Сначала сделаю немного… потом ещё немного… потом ещё маленький шажок, а потом уже будет поздно, и войдёт мой член совсем не в твой очаровательный ротик. – Тогда не надо, – Она поднялась, на дрожащих руках, – я… ты… как ты себя чувствуешь? – Как парень, которому отсосала Гермиона, – пожал я плечами и мне тут же по груди прилетело кулачками: – Не смей говорить таких пошлых вещей! Воспользовался слабостью девушки, – снова удары кулачками… с её силищей – это скорее ласки, она может так вдарить, что рёбра сломает…