Красавица и чудовище

Что ты видишь, погружаясь в черноту, Уходя навек в бездонные глубины, Провалившись в рой слепых, прозрачных льдинок, Что ты видишь, погружаясь в черноту? Ольга Хадли

      Джим — из тех странных людей, которых не надо искать: они сами найдут тебя. Хотя Ники до последнего надеялась, что совесть у него всё-таки есть и что он больше не появится в её жизни. Но он появился. В среду. Ники как раз вышла с занятия по первой медицинской помощи, а Джим уже тут как тут. Стоял у стены и лукаво рассматривал студентов, а когда увидел Ники, махнул ей.       — Я думала, у тебя хватит ума больше не преследовать меня.       Она прошла мимо, желая, чтобы Джим понял намёк и не преследовал её. Кажется, тщетно. Джим поплёлся за ней, сунув руки в карманы джинсов.       — Да ладно тебе, — он дотронулся до её локтя, и Ники сразу же отдёрнула руку и повернулась к Джиму.       — Уж не знаю, понёс ли ты какое-нибудь наказание за свою выходку, но меня наказали!       Она снова отвернулась и пошла дальше, к кабинету химии.       — Выговоры и я постоянно получаю, — отмахнулся парень.       — Да не выговор! Меня выперли из общаги, — огрызнулась Ники.       Джим догнал её и попытался поддержать, дескать, как выгнали, так и вернут потом обратно за хорошую учёбу, Типа чего волноваться?       Получается, набедокуришь, а тебя должны по голове за это погладить? Причём проблемы даже не по своей вине!       — Блин, это тебя предки отмазывают от всего на свете, поэтому ты и запар никаких по жизни не знаешь. Между прочим, никто тебя не просил подсыпать мне свою фигню!       — Зато ты расслабилась, — как ни в чём не бывало ответил Джим.       Ники только закатила глаза, чувствуя, будто разговаривает не с человеком, а с камушком, которому по понятным причинам многомиллионного существования на всё по барабану.       — Ого! — с сарказмом ответила Ники. — Ничего себе! А я разве просила меня расслаблять? Что-то не припомню такого.       — Да ладно тебе, Ник, что ты такая нервная? Могу предложить косячок: расслабляет. Сразу спокойнее станешь.       Ники в какой-то момент стало интересно, видно ли, как у неё из ушей идёт пар. Если да, то надо быть полным безглазым дебилом, чтобы не принять знак и не свалить. И почему при первой встрече Джим показался ей клевым парнем? С ним было весело, они дурачились в магазине, Ники чувствовала себя счастливой и невесомой, нужной миру. А потом начался какой-то треш!       — Не хочу я никаких косяков! И вообще. С тобой хотел поговорить мой препод по химии. Я как раз иду на допзанятие, и если ты не ссыкло, то добро пожаловать со мной в этот филиал преисподней.       На немое непонимание Ники закатила глаза и добавила:       — Мой препод хочет с тобой поговорить.       Джим усмехнулся,а Ники так и не реализовала своё желание узнать, кто же его родители. Что шишки — и ежу понятно, а вот кто такие? Судьи. Юристы. Адвокаты. Эх, Готэм, Готэм, рыба гниёт с головы.       Снаружи Ники пытается быть джедаем покер-фейса. Типа она вся такая непробиваемая и отныне неприступная, как Юпитер для землян. Но внутри у неё все органы трясутся от переживания, она ведь не знает, чего ожидать! Может, доктор Крейн отчитает их обоих, что вполне справедливо, но не очень здорово. Но если и так, может, Джим наконец отстанет? Ники уже поняла, что им не по пути: Джим искал веселья от жизни и беззаботности, а она стремилась выбиться в люди, чтобы построить хорошее будущее.       Когда они дошли до кабинета химии, Ники замерла перед дверью, глядя на дверную ручку, словно та разделяла жизнь на «до» и «после». А может, Джима первого пропустить, а самой в коридоре подождать? Не прокатит, наверное. Внутренний голос заорал «Я не готова!», но поздно, Ники потянула дверь на себя и вошла в кабинет на полусогнутых ногах.       — Опять опаздываете, мисс Зелински, — закрыв книгу, обратился к Ники доктор Крейн.       — Извините, — ответила она и покосилась на парня. — Это Джим.       — Мисс Зелински, разнесите и расставьте реактивы по партам. Шкаф у окна, полка «С».       Ники кивнула и поспешила выполнять поручение, плюс так удобнее делать вид, что её тут вовсе нет. Если пытаться стать незаметной, то всё вокруг обретает смысл, и всё существует, кроме тебя. В окнах отражались лампы, накладывались на дождливый пейзаж, создавая трёхмерную картинку. Одна из лампочек моргнула и продолжила светить дальше, Ники несколько секунд простояла там, где только что было сумрачно. Раз! И свет снова отвоевал пространство. Кабинет наполнен желтоватым свечением, тёплым, почти уютным.       Но голоса всё равно вырывают из глубин таинственных мыслей, и отражение в стёклах — всего лишь отражение, и в мягком свете нет ничего необычного.       Джим вальяжно сидит на уголке парты, покачивая ногой.       — Да успокойтесь, как вас там… Ник сама попросила у меня дозу, ну, я и не отказал даме.       — Джим! — от возмущения у Ники аж слова провалились в горло, и она во все глаза вытаращилась на него.       Он подмигнул ей. А Ники не знала, как стерпеть столь унизительную ложь. Взяв с полки последнюю белую пластиковую бутылку, она в несколько шагов достигла парня и встала перед ним, нарочно громко поставив реактив на парту. В её понимании «стук» — это эквивалент слова «хватит!»       Ники хмурилась, комкала языком слова, приоткрывала рот, но они падали замертво ей под ноги. Во рту пустота. Ни словечка. Все эмоции сосредоточены в голове, и вот там бушует ураган. Мысли взрываются, мозг кипит. Вдох. Выдох.       Вдох.       — Оставь меня в покое, — просит она, вкладывая в голос всю боль, всю надежду, что у неё ещё осталась.       Джим переводит взгляд на бутылку.       — Ник, ну хватит дуться! Подурачился немного, думал, будет весело.       — Весело?.. — у Ники челюсть отвисла.       — А что ты такое расставляешь? Ты типа шестёрка тут до кучи?       — Мисс Зелински, займитесь делом, — одёрнул её препод, и Ники опустила глаза, но не сдвинулась с места.       Джим приподнимает бутылку, откручивая пробку.       — Поставьте на место! — приказал доктор Крейн парню, поднимаясь из-за стола, пока Ники в замешательстве смотрела на Джима.       Шурх. Шурх. Ники и Джим словно в параллельной вселенной, в двух разных временных петлях, с чего бы им понимать друг друга. Движения Джима быстрые, ловкие, а Ники слишком медленно тянет руки, чтобы отобрать эту чёртову бутылку, но её слова запоздало летят ему навстречу:       — Нет, Джим! Это амми…        «…ак». Последнее, что проносится в голове. Ники вдыхает яд полной грудью, все пары достаются ей с лихвой, как подарок на день смерти.       Ники не кашляет. Рада бы вытолкнуть из лёгких нашатырь, но горло свело, всё в груди схлопнулось намертво. Она только хваталась за воздух перед собой, сквозь слёзы видя, как доктор Крейн, прикрывая лицо платком, закручивает пробку.       — Окно… Откройте окно… — сипит он сквозь платок.       Джима Ники не видит, он пропадает из поля зрения. Мужчина тащит её к раковине, поднимает ручку, и вода обрушивается в тошнотворную тишину. Наверное, доктор Крейн ещё прикрывается, потому что давит на спину Ники локтем одной руки, а второй плескает ей на лицо.       — Надо промыть глаза!       Ники набирает полные пригоршни воды и споласкивает лицо. Растирая пальцами кожу, попутно обнаруживает, что дыхание восстановилось. Ники жадно глотает воздух вперемешку с водой, кашляет. Из носа и изо рта течёт, тело знобит. И наконец нервы дают пробоину, да такую, что нескоро залатаешь: Ники громко всхлипывает и принимается растирать глаза. Всё навалившееся за последние недели грудой вываливается из неё, и чем больше Ники пытается уговорить себя успокоиться, тем больше трещин появляется в её напряжённых нервах.       Джим что-то говорил, его голос проступал сквозь шум воды и звон в ушах обеспокоенным жужжанием. Ники всё ещё умывалась, хотя уже без надобности, но она не знала, что делать потом, когда она выключит воду. Недовольно выдохнув, доктор Крейн грубовато нажал на ручку крана.       Последний раз проведя ладонями по лицу, Ники выпрямилась и опустила голову, не желая встречаться со своим отражением в небольшом зеркале напротив. Доктор Крейн заговорил, но обращался он к Джиму:       — Как легко вы сеете хаос вокруг себя. Джим. Наркоманы всегда одной ногой в могиле, а другой в Аркхеме, поэтому, чтобы вас не коснулось ни то, ни другое, я бы настоятельно вам рекомендовал обратиться к специалисту. И чем скорее вы это сделаете, тем успешнее пройдёт лечение. О, несомненно, ваши родители не раз помещали вас в лечебницы, но сделайте одолжение миру: хоть раз пройдите реабилитацию по своей воле, а не по указке окружающих. Толку будет больше.       Даже Ники замерла, опустив голову над раковиной и наблюдая, как капля за каплей ударялись о фаянс, стекая с её лица. Невольно она повернулась к Джиму, округлившему глаза. Значит, ей не показалось. То, что в данный момент пугало её в преподе, действовало и на парня. И Ники, и Джим стояли как загипнотизированные, не в силах перебить доктора Крейна.       — Вы слишком непоследовательный человек, уклоняетесь от порядка, от чего-то сбегаете. От чего вы бежите, Джим?       Джим отступил на шаг назад, а Ники так и осталась стоять у раковины, пялясь на Джима. Он выглядел как мальчишка, которого отчитывают за взятую без спроса конфету перед самым обедом.       — Вы не имеете права…       — …говорить в таком тоне? Неужели? Хотите сказать, что можете мне приказать, или что?       Доктор Крейн сделал шаг навстречу парню.       — Вы любите расстраивать близких вам людей, не так ли, Джим? Почему? Потому что кто-то в детстве расстраивал вас? Может быть, вас расстраивал отчим? — на последнем слове «расстраивал» доктор Крейн сделал заметный акцент.       — Н-нет… — ошарашенно ответил Джим.       — Будет чудесно, если вы поделитесь, зачем в таком случае вредите мисс Зелински.       — Я не хотел… — промямлил парень.       — О, так это была случайность? — Ники показалось, что доктор Крейн откровенно издевался, но не посмела встревать. Она каким-то образом тоже попала под его гипнотическое влияние, поэтом стояла у раковины, боясь привлечь к себе внимание.       — Я всё объясню… — начал было Джим.       Но доктор Крейн и в этот раз жёстко прервал его.       — Может быть, мне следует вызвать полицию и рассказать офицерам о том, как вы пытались убить девушку?       — Но я не хотел её убивать! — испуганно затараторил парень. — Это же просто случайность!       Доктор Крейн тяжело вздохнул.       — Идите. Надеюсь, у вас хватит ума и самообладания больше не навещать мою студентку.       Ники скривилась и исподлобья посмотрела на доктора Крейна. Он проследил взглядом, как Джим бочком добрался до двери и почти вывалился из кабинета, вслед за этим послышался топот быстро удаляющегося человека.       С уходом Джима с Ники спало наваждение, она наскоро вытерлась, стряхнула с платья воду — бесполезно, оно промокло от ворота и почти до подмышек. Да по фигу. Это меньшее из её сегодняшних бед.       — Можно я пойду? — жалобно спросила Ники, вновь обретя способность говорить.       Доктор Крейн вернулся к столу, собрал бумаги, часть сложил в ящик стола, часть — в кейс. Звякнув двумя связками ключей, мужчина подошёл к дверям.       — Идёмте, я отвезу вас домой.       Ники открыла было рот, чтобы возразить, но под колючим взглядом, предупреждающим — лучше молчи, она покорно вышла следом.       У доктора Крейна Чёрный додж. В ответвлениях Ники не разбиралась, ей хватило и того, что машина большая и внушительная. Говорят, чем больше у мужчины тачка, тем меньше у него кое-что другое.        «Дура!» — выругала себя Ники и мысленно влепила себе подзатыльник. Нашла о чём думать бестолочь! Не хватало ещё спросить об этом у препода!       Она хотела забраться на заднее сиденье, но доктор Крейн услужливо открыл для неё дверь переднего пассажирского места. Вздохнув и поборов искру паники, Ники смущённо села на предложенное сиденье и сложила руки на коленях. Поправила подол платья, снова стала искать удобное положение для рук.       — Пристегнитесь.       Ники закивала и потянула ремень. Щёлк. Наконец ухватилась за ремень на груди и спокойно выдохнула, найдя удобное положение, которое использовала как ментальную преграду в неловкой ситуации.       Ники назвала адрес и поймала себя на мысли, что теперь доктор Крейн знает, где она живёт. Впрочем, она почти сразу отбросила все беспокойные мысли: ну знает и знает. Вряд ли станет в гости напрашиваться.       Когда они доехали до места, мужчина что-то написал в блокноте, вырвал листок и протянул его Ники.       — Купите эти глазные капли в аптеке. А завтра сходите к пульмонологу, попросите проверить лёгкие. Так и скажете: вдохнули аммиак.       — А учёба? — промямлила Ники.       — Считайте, что завтра у вас незапланированный выходной. Так достаточно понятно?       — А-а… У меня же кроме вас ещё занятия… — удивилась Ники.       — Я договорюсь, — небрежно ответил доктор Крейн.       Ники кивнула. Боги! Подумать только, она в его машине. Рядом с человеком, которого ненавидела несколько недель. Ненавидела? А сейчас что-то изменилось? Ники покосилась на мужчину, он внимательно следил за дорогой, хотя они стояли у её дома уже несколько минут.       — Спасибо, — тихо сказала она, почти невесомо.       Доктор Крейн посмотрел на неё, но не ответил. Она слишком часто стала его благодарить, как бы он не привык к этому.       — Если Джим снова заявится к вам, — мужчина забрал листок у Ники и что-то дописал на нём, — позвоните мне.       Ники сначала отпрянула, а когда рассмотрела бумажку и поняла, что там написан номер телефона, взяла её двумя пальцами и кивнула. Потом опомнилась и испуганно посмотрела на доктора Крейна.       — В-вам?       — Мне. А теперь идите.       Ники поспешно отстегнула ремень и вышла из машины, кутаясь в кофту. И хотя день был теплее обычного, ей всё равно было холодно. Она обернулась всего лишь раз и поймала сквозь стекло взгляд доктора Крейна на себе. Ники поспешно отвернулась и ускорила шаг.       Маме она ничего не стала рассказывать, а вот на следующий день, позавтракав и приведя себя в порядок, показалась пульмонологу. Врач её послушал, назначил рентген, в итоге осмотр показал, что всё нормально. Ники сделала пометку в мозгу, на будущее: в будущем надо постараться больше не дышать аммиаком. Этот опыт ей определённо не понравился.       Это было в четверг, а в пятницу Ники новым привычным путём приехала в универ. На первое время доктор Крейн согласился заниматься с ней полчаса до занятий и час после. Но этот день начался несколько нетипично.       Когда Ники пришла на занятия, то заметила, что одногруппницы о чем-то шушукаются. Но стоило ей оказаться поблизости, как девчонки тут же замолчали. Ники не придала этому большого значения и, как оказалось, зря.       После первого занятия Ники вышла из аудитории, на ходу запихивая учебники в рюкзак, как вдруг к ней подошла Эшли. Девушка сложила руки на груди и посмотрела на подругу так, будто та предала мать, Родину и в добавок ограбила Форт-Нокс.       — Пол сказал, что видел, как ты позавчера садилась в машину к доктору Крейну! - с укором произнесла Эшли. - Признавайся немедленно! У тебя что, роман с твоим удодом?!       Ники потеряла дар речи и чуть не словила все виды инфарктов, вместе взятые. Она могла поклясться, что глаза у неё сейчас вот-вот из орбит вылезут от услышанного. Роман с Крейном?! Что за чушь?!       — Что?!. — выдохнула пораженная Ники. — Эш! Чёрт! Что ты несёшь?! С ума сошла?!       Однако Эшли по-прежнему смотрела на подругу прожигающим и недовольным взглядом.       — Не отпирайся! — наседала на Ники подруга. — А ну выкладывай, что там у тебя с этим удодом!       — Так, — Ники мотнула головой, словно бы стараясь избавиться от наваждения. Она тщетно пыталась собрать мысли в кучку и разобраться в том, что происходит: — Во-первых, никакого романа у нас нет. А во-вторых, никакой он не удод!..       — Вы только посмотрите! - выпалила Эшли, всплеснув руками. — И давно ли удод перестал быть удодом? А ну колись! И где это ты пропадала вчера, а? Уж не с химиком ли зависала?       Ники могла поклясться, что начала краснеть. Правда, не от стыда, а от возмущения.       — Эшли! Черт тебя дери! — выпалила Ники. — Ни с кем я не зависала! Просто… Просто он оказался не таким… ну… гадом, каким я его себе представляла. И вчера я была дома! Одна! Весь день слушала музыку и готовилась к занятиям! Можешь поехать со мной в Нэрроуз и опросить соседей! Они мне всю стену исстучали, пока я не вырубила колонки!       — Тогда зачем ты садилась к химику в машину? — уже чуть более снисходительно спросила Эшли. Похоже, подруге она всё-таки поверила, но из чувства вредности не сдавалась.       Ники опустила голову и неуверенно пожала плечами.       — Я вдохнула аммиак, и доктор Крейн довёз меня до дома, так как я была в состоянии нестояния. А вчера в больницу ходила, провериться.       Ники сначала показала подруге язык, а потом сжала губы, вспоминая, как позавчера доктор Крейн тащил её к раковине и касался её лица, смывая с кожи осевшие пары аммиака.       — Могла бы мне написать, — буркнула Эшли, по всей видимости, вскрывая настоящую причину своей обиды. — Я же тебе вчера писала! И звонила! А ты ноль внимания! И тут Пол со своими новостями... Я чаем поперхнулась, когда узнала такие новости!       — Эш, ну прости! — виновато проговорила Ники. — У меня деньги на балансе закончились, а звонка твоего я из-за музыки не услышала. Думала, что сегодня всё объясню, а ты тут...       Эшли смиренно вздохнула.       — Ладно... Но... Ники, поклянись, что ты не встречаешься с этим удодом, — вымученно взмолилась подруга. — Я такого не переживу!       — Клянусь, что я с ним не встречаюсь, — заверила ее Ники. — А ты пообещай больше не называть его удодом.       — Окей, — нехотя согласилась подруга, но для пущей убедительности добавила: — Чтоб ты знала, про твоего удо... препода ходят жуткие слухи! Так что даже не думай с ним встречаться!       Ники вздохнула и пожала плечами. Ну да, про него говорят всякое. Но так говорили бы про любого строгого препода, так что и доктор Крейн успел обрасти легендами из-за своей уникальной строгости.       — Это же просто слухи, — попыталась оправдаться Ники.       И получила тычок локтем в бок. Увесистый.       — Говорят, он довёл до слёз Патрика Бернара, а ведь Патрик занимается тайским боксом.       Эшли выразительно посмотрела на Ники.       — Ну это ещё надо у Патрика спросить, — с таким же ехидством ответила Ники. Типа «Ага! 1:1».       — А ещё девчонки в стрессе от него и вечно в слезах, — не сдавалась Эшли.       Ники фыркнула.       — Покажи хоть одну, кроме той, грудастой.       — Ты его защищаешь? - глаза Эшли подозрительно сузились. — Между вами точно что-то есть!       — Эш, я не встречаюсь с доктором Крейном! — раздражённо фыркнула Ники. — Хочешь, поклянусь? На чем угодно поклянусь!— она убеждённо глянула на подругу, которая снисходительно хмыкнула. — Я просто стараюсь быть объективной. Здесь обо всех вредных преподах байки ходят, но это не значит, что им нужно верить! — она замолкла, а потом ее тон стал более тревожным: - Надеюсь, Пол не растрезвонил об увиденном…       Эшли усмехнулась.       — Шутишь? — проговорила она. — А откуда, по-твоему, я узнала?       Ники нервно сжала губы. Быть объектом сплетен ей никак не хотелось. Тем более ТАКИХ сплетен. Вот уж стыд-то какой!       — Да не тушуйся ты так! — тут же поддержала её подруга и тепло улыбнулась, будто и не было между ними напряжения всего минуту назад. — Ребята пообсуждают пару дней и забудут. Да и я замолвлю сегодня за тебя словечко в общаге. Объясню всё. И дня не пройдет, как этот шарик сдуется!       Эшли задорно ей подмигнула. Что ж, слова подруги внушали оптимизм, но Ники всё равно было хреново.       — Пойдем лучше перекусим, — встряхнула Ники за плечи подруга. — У нас же сейчас окно. Красота!       Когда девушки наконец вышли в просторный холл, Ник заметила, как ещё не успевшие разойтись студенты косятся на нее и перешёптываются. Вот же блин! Нужно было отказаться тогда от поездки с доктором Крейном. Она совсем не думала в тот момент о том, что их могли увидеть вместе. И уж тем более и представить не могла, что её запишут в любовницы химика!       Любовница! Выдумают тоже! Да к нему подойти-то трезвой сложно, потому что он одним взглядом мог пригвоздить к стулу, а уж когда подключал голос, то хоть с жизнью прощайся. Ники в его присутствии всегда старалась стать невидимой, слиться с воздухом, раствориться, и когда она начинала верить в свою невидимость, доктор Крейн непременно о чём-то спрашивал. Станешь тут незаметной, как же!       Вообще-то она не собиралась садиться к нему в машину, оно как-то само получилось. Стресс, все дела, а потом — оп! — она уже сидит на пассажирском сидении.       — А он уже целовал тебя? — заговорщическим шёпотом спросила Эшли на выходе из универа.       Ники аж дышать перестала.       — Эшли, ты дура?!       — Да я просто проверяла тебя, — обиженно фыркнула подруга.       Ники с сопением втянула в себя прохладный воздух и зарылась в чёрную ветровку.       А почему вообще Эшли про поцелуй заговорила? Она что, правда думает, что доктор Крейн на такое способен?       — Целоваться с ним — это, наверное, всё равно, что целоваться с дементором. Бр-р-р! Но если что, я не проверяла, — буркнула Ники.       А Эшли захихикала.       — А я думала, тебе нравятся дементоры.       Ники с игривой насмешкой посмотрела на подругу.       — Ну да… Но только пока не приблизятся.       Эшли захихикала. Добродушный настрой подруги, разговор на привычную тему и предвкушение вкусного завтрака отогнали от Ники неприятные мысли. А может всё и правда не так уж и плохо? Девушки потихоньку заболтались и спокойно дошли до универской кафешки.       ***

То ли жертва, то ли враг, то ли вещь, То ли кукла с полустёртым лицом. Ольга Хадли

      — С пробуждением! Пора открывать глаза. Джим, открой глаза. Ну вот и хорошо. Молодец.       Парень мотнул головой, и длинные волосы неаккуратно рассыпались по его плечам. Он ещё плавал в дрёме, пытался проморгаться, голова заваливалась то назад, то вбок. Мутным взглядом он всматривался вперёд, пытаясь понять, где он и откуда идёт голос.       — Это вы… — прохрипел он надсадно.       — Раз узнал меня, стало быть, с памятью ещё всё хорошо. Как себя чувствуешь?       Парень дёрнулся, но за этим ничего не последовало, он так и остался сидеть на месте. Тогда Джим осмотрел себя, не без удивления поняв, что привязан к офисному креслу.       — Слушайте, я признаю, что обидел Ник, мне надо было извиниться перед ней. И… Я это сделаю, как только вы меня отпустите.       Доктор Крейн вздохнул и сложил руки на груди.       — Увы, но твоё время вышло. Всё, что ты теперь можешь, это принять свою судьбу.       — Что за херню вы мне тут порете?! — скривился Джим - Какую судьбу?!       Мужчина дошёл до стеллажа с медицинским оборудованием и взял изолирующую полумаску и шланг. После повернулся к Джиму.       — Видишь ли, ты всего лишь копия человека, пародия на общество, которое тебя окружает, и, честно говоря, именно от таких людей нужно избавлять мир. Ты мог бы выбрать путь исцеления, когда понял, что идёшь по наклонной, но вместо этого ты, как и большинство на твоём месте, предпочёл разлагаться заживо. И да, я считаю, что ты виновен.       — Блядь, да ты псих, мужик! — кричит Джим и дёргается ещё сильнее, пытается растянуть верёвки, расшатать кресло, но куколке не суждено стать бабочкой по двум простым причинам.       Первая. Верёвки крепко опутывают его тело, на самом деле не так-то просто выбраться из их плена.       Вторая. У кресла нет колёсиков, а его ножки приколочены к полу. Намертво, конечно. Но Джим этого не знает, и всё равно его охватывает паника, когда он понимает, что все его попытки только высасывают из него силы.       Доктор Крейн подошёл к нему, и Джим замер. Сначала просто вжался в спинку кресла, а потом, не сводя с мужчины настороженного взгляда, попытался отпрянуть в сторону. Когда Джонатан присоединил шланг к полумаске, Джим посмотрел на неё со страхом и недоверием.       — Что за херня, а? — охрипшим голосом спросил он.       Крейн протянул к нему руки, намереваясь одеть маску на голову юноши, но задумался на секунду и убрал руки от головы Джима.       — А знаешь, я навёл кое-какие справки насчёт тебя.       Он деловито всмотрелся в лицо напуганного парня и кивнул сам себе. Затем как ни в чём не бывало отстранился и придал голосу немного искр безумия.       — Джеймс Эспозито, младший из двух сыновей Карлы и Маттео. Хм. Напомни-ка мне, кем работает твоя мама?       Джим облизнул пересохшие губы.       — Она судебный аналитик.       — Правильно, — кивнул Джонатан. — А отец?       — Адвокат, — Джим настороженно наблюдал за Крейном, как тот удовлетворённо кивнул. — Если вы беспокоитесь о выкупе, мои родители заплатят столько, сколько потребуете.       Джонатан безразлично пожал плечами.       — Знаю.       — Если вы хотите бизнес моего отца…       Джонатан перебил:       — Мне не нужен бизнес ни твоего отца, ни твоей матери.       — Тогда что?.. — Джим замер.       — Мне нужен новый экземпляр для моих опытов, и очень удачно подвернулся ты. Может быть, я бы и не обратил на тебя внимания, но ты сбиваешь с толку Николь, — Джонатан чуть подался вперёд и перешёл на вкрадчивый шёпот: — А я не могу допустить, чтобы она свернула не туда.       Крейн выпрямился и поправил очки, заговорив уже обычным тоном:       — К тому же я сделаю одолжение этому городу, избавив общество от очередного наркомана.       — Мои родители так просто это не оставят!       — Погорюют и перестанут, — с холодной жёсткостью ответил Крейн.       Джим снова забился в кресле, на этот раз пуще прежнего, да так, что кресло всё-таки заходило ходуном под ним, но всё-таки выдержало натиск.       — ПОМОГИТЕ! КТО-НИБУДЬ! МЕНЯ ПОХИТИЛ ПСИХ!       Джонатан с ледяным спокойствием наблюдал за истерикой Джима, пока тот, уставший, вновь не прижался к спинке кресла. Лоб взмок от пота, волосы прилипли к лицу, и как Джим ни пытался мотать головой и сдуть их, у него ничего не получалось. Он с нескрываемой злобой и отчаянием смотрел на Крейна.       — Кричи. Рыдай. Можно, Джим, я это даже поощряю, — Джонатан говорил с наигранным сочувствием. — Только не переусердствуй: силы тебе ещё пригодятся. И да, никто тебя не услышит.       Джим рванулся ещё раз и закричал:       — Ник обо всё узнает! Я ей всё расскажу! Ник, ты в опасности! — срывая голос, кричал он.       Джонатан лишь приподнял брови и покачал головой.       — Помнишь, что я тебе говорил? Никто тебя не услышит, — он снова перешёл на шёпот, на этот раз добавив щепотку сарказма: — Но именно благодаря мне Николь в безопасности, ведь я не только Готэм избавлю от тебя, но и её тоже.       Крейн снова приподнял маску.       — Пожалуй, хватит уже разговоров: ночь не бесконечна, а у нас с тобой ещё много работы.       Глядя на надвигающуюся к голове маску, Джим вжимался в кресло и кричал, впиваясь в подлокотники до треска пластика.       — Видишь? Это всего лишь маска.       Джонатан подкатил к себе медицинский столик и взял с него зеркало, поднёс его к лицу парня, чтобы тот мог посмотреть на себя.       — А сейчас мы узнаем, насколько силён твой страх.       Он гаденько ухмыльнулся и подключил конец шланга к висевшему на стойке рядом синему баллону. Джим всё это время наблюдал за манипуляциями, то отпуская подлокотники, то снова хватаясь за них. Когда Джонатан промурлыкал «ну вот и готово», парень захныкал и обмяк на стуле.       — А теперь, Джим, сделай глубо-окий вдох.       Джим попробовал задержать дыхание. Зажмурился. Лицо его покраснело от натуги и намокло ещё больше. Секунда. Другая. Он замотал головой в изнеможении и жадно, громко вдохнул, хватая ртом воздух. Не_воздух.       Голова Джима запрокинулась назад, глаза закатились, а рот приоткрылся. Язык сначала коснулся уголка губ, а потом и вовсе вывалился изо рта. Парень затрясся, он несколько раз моргнул, и глаза его начали бешено вращаться. Потом остановились на одной точке, Джим напрягся, сначала подался вперёд, потом вжался в кресло сильнее прежнего и заорал. То и дело его вопль срывался на визг, тут же переходя в нечеловеческий вой. Он трясся, булькал, выл.       Тело его извивалось под напором верёвок, словно Джим то ли уворачивался от чего-то, то ли пытался спрятаться.       На секунду он замолчал с широко открытым ртом и выпученными глазами, а потом резко завизжал и зарыдал, царапая ногтями подлокотники кресла.       Визг сорвался на раздирающий вопль человека, которому выкручивали кишки из брюха, при этом тело Джима оставалось целым. В конце концов под напром его тела верёвки ослабли, парень стёк ниже, уже не воя, а громко постанывая, плавая где-то в бессознании. Чуть погодя он, словно червяк, выполз из верёвок и рухнул куском мяса на пол. Сложил перед собой руки как богомол и водил головой из стороны в сторону. То и дело подтягивал к себе ноги и пятками бесполезно елозил по полу.       Вдруг вскинув руки перед собой, Джим снова заорал, на это раз имея возможность кататься по полу и бить себя кулаками.       — СНИМИТЕ ИХ! СНИМИТЕ ИХ! СНИМИТЕ… СНИМИТЕ!!! БОЖЕ! БОЖЕ! ААА!       Всё это время Джонатан стоял у столика и с немым удовольствием наблюдал за происходящим, улыбка примёрзла к его губам, он с восторгом рассматривал агонию, наслаждался конвульсиями, а в моменты особо дикого вопля прикрывал глаза и медленно кивал.       Маска слезла с лица парня и валялась в стороне, а сам Джим продолжал копошиться на полу, словно навозный жук в зловонной луже. Рыдая, он царапал пол, срывая ногти и размазывая кровь мясными пальцами. Пытался отползти, но не получалось, и он продолжал бесполезно елозить по полу.       — У меня есть кое-что ещё для тебя, Джим, — с кровожадным удовольствием поделился Джонатан, вытаскивая с одной из полок уродливую маску, сшитую из лоскутов мешковины.       Активировав внутренний респиратор, Крейн натянул её на голову, подошёл к парню и склонился над ним. Джим не мог остановить на нём безумный взгляд, его зрачки постоянно двигались, дрожали.       Достав из кармана баллончик, Джонатан прыснул в лицо парня газ, добавляя к уже полученной дозе ещё одну       — Бояться нечего, кроме самого страха!       — АААААААААА! ААААААА!       Джим впился кровавыми пальцами без ногтей в лицо и принялся елозить по коже, пытаясь расцарапать её. В конце концов он засунул пальцы себе в рот и стал кусать их. До крови. До хруста костей. Извиваясь, Джим выл и выгибался, бился затылком об пол, сучил ногами.       Пока наконец не замер, впав в кататонию.