Красавица и чудовище

не могу дышать это страх смерти или большого чужого прикосновения обладать поглотить растворить собирать себя каждый день с утра привинчивать пальцы защелкивать грудную клетку открывать глаза делать вдох тремор пространства множество отражений так много меня и все смотрят насквозь проходят насквозь не выдыхая Нина Александрова

      Мама поставила перед Ники тарелку с пюре и рыбными палочками и села напротив.       — Какая-то ты задумчивая сегодня. Что-то случилось?       Мама отломила кусочек палочки, насадила его на вилку и отправила в рот, при этом не сводя с дочери заинтересованного взгляда.       — Да всё нормально, мам, — вздохнула Ники, ковыряясь вилкой в тарелке.       Миссис Зелински налила воды в кружку и отхлебнула.       — Как учёба? Как оценки?       Ники поставила локоть на стол и положила голову на ладонь.       — Нормально, — ответила и зевнула.       Мама не сдавалась:       — Ну, раз учёба тебя не беспокоит, стало быть, тут что-то другое, — женщина хитро сузила глаза и заговорщически улыбнулась. — Девочки в твоём возрасте думают совсем не об учёбе. На уме у вас только одно.       Мама заулыбалась ещё шире, а Ники состроила кислую мину и процитировала Вензди Аддамс:       — Убийства.       Женщина зависла, переваривая полученную информацию, потом недовольно отмахнулась и отправила в рот ещё одну рыбную палочку.       — Да ну тебя, Николь! Все эти твои шуточки… Не хочешь говорить матери, что влюбилась, ну так и не говори.       Мама всем видом показывала, что обиделась, даже замолчала наконец, но её удручающий вид, несколько даже театральный, не мог оставить Ники равнодушной. Она протянула руку и погладила женщину по плечу.       — Мам, ни в кого я не влюбилась. У меня сто-о-олько занятий и зубрёжки, что влюбиться я могу только в учебники, так как провожу с ними даже больше времени, чем с самой собой и с тобой вместе взятыми.       Мама в ответ снова хитренько улыбнулась.       — Что, совсем-совсем никакого мальчика на горизонте нет?       Ники кивнула.       — Совсем-совсем.       В этот момент в стену застучали, и сосед, старый алкоголик-шизофреник, заорал во всё горло:       — А ну вырубай свет, старая кляча! Я из-за тебя уснуть не могу!       Мама повернулась к стене и гаркнула в ответ:       — Сейчас утро, старое ты чучело! Совсем все мозги пропил, алкаш!       Старик что-то ещё ворчал на повышенных тонах, а потом примолк, и снова наступила тишина.       — А теперь от мальчиков…       Ники закатила глаза.       — …давай перейдём к более серьёзной теме. Бабушка одна не справляется, поэтому, возможно, я на какое-то время уеду в Краков.       Ники от такой новости выронила вилку, и та с громким «дзынь-бряк!» упала под стол.       — Мам! А моя учёба? А твоя работа?! Ты что, оставишь меня одну? Тут? В Готэме?! И-и…И вообще! Я ещё слишком маленькая, чтобы оставлять меня одну! — Ники попробовала выдать себя за неразумного ребёнка.       Мама строго посмотрела на дочь, и та обиженно надула губки.       — Вообще-то ты после учёбы до самого вечера одна дома, так что и тут справишься.       Ники обиженно промямлила:       — Но на ночь-то ты приходишь. Ночью-то я не одна.       Женщина недовольно цокнула языком.       — А как же ты без меня оставалась, когда у меня ночные смены выпадали? Не переживай, я в тебя верю. К тому же другого выхода нет.       Ники исподлобья на неё посмотрела и поябедничала:       — Но утром-то ты приходила обратно. Мам! Возьми меня с собой! Ну как я тут без тебя, ну мам! Ладно бы я в общаге жила, а тут, в Нэрроуз…       Женщина отложила вилку и положила руки на стол, ещё более строго глядя на дочь.       — А твоя учёба? Собралась бросить университет? Нет уж, милая моя! Мама мамой, а без образования ты, как я, будешь на низкооплачиваемой работе прозябать всю жизнь!       — Я академ могу взять, — пробурчала Ники.       — Николь! — мама стукнула ладонью по столу. — Сопли подбери!       Ники выпучила глаза и приоткрыла рот на такие слова, но поперёк не посмела ничего сказать.       — Во-первых, я оставлю тебе деньги, во-вторых, буду каждую неделю переводить дополнительно небольшую сумму на карту.       Ники чуть не закричала.       — Неделю?! Ты меня тут бросаешь, что ли?!       Женщина налила себе ещё немного воды и уже более спокойно посмотрела на дочь.       — Николь, тётя Агнес серьёзно больна, а бабушка там одна не справляется. А от родни твоего отца, как ты знаешь, помощи не дождёшься.       Да уж, мама права. Всё, что сделал отец, — это переехал из Кракова с семьёй в США, осел в Готэме, а потом спился и погиб в пьяной драке. Бабушка, по рассказам мамы, отговорила её возвращаться в Польшу, по её мнению в США жизнь более сытая, и у Ники куда больше возможностей будет. Так они и остались тут, вот только лучшей жизни так и не нашли.       Ники поднялась из-за стола, подошла к маме и обняла её. Зарылась носом в волосы и зажмурилась.       — Ты справишься, ты же у меня сильная и умная.       Ой ли! Такого набедокурила, что сомнения насчёт ума берут.       — Мамуль…       — А найдёшь себе мальчика хорошего, — женщина погладила дочь по руке, — одной и не придётся быть. Только на этот раз чтобы был воспитанный и умный. А не этот, из-за которого у тебя сейчас всё наперекосяк.       — Ма-ам!       — Не мамкай!       Ники легонько ущипнула женщину за плечо, и они обе засмеялись. День они провели вместе, устроили генеральную приборку, а после обеда сходили в супермаркет и в хозяйственном отделе взяли несколько рулонов дешёвых обоев. Перед отъездом мама хотела оставить для дочери более или менее уютную квартиру.       Сначала они сдвинули мебель в комнате Ники в центр, потом ободрали обои и уже затем начали поклейку. Благо, комната небольшая, поэтому управились уже после полуночи и довольные легли спать в маминой комнате.       А в воскресенье утром, пока мама готовила завтрак, Ники валялась под одеялом, слушала, как барабанит дождь по карнизу и наслаждалась уютом. Никуда не надо идти, и плевать, что уже с утра пораньше где-то в подъезде орали между собой "ранние пташки". Кажется, к этим звукам всё-таки можно привыкнуть, как это ни печально.       Ники повернулась на другой бок. «Надеюсь, Эшли уже поговорила с ребятами. А если нет? А вдруг она им всё объяснила, а они ей не поверили? Может, завтра самой с ними поговорить?» Ники как током прошибло, она откинула одеяло, села и уставилась перед собой. А вдруг Эшли взболтнула лишнего про тот же поцелуй, которого не было? Иначе зачем она спросила об этом? Может, Пол чего-нибудь приврал к истории с машиной, а Эшли таким образом проверяла, что да как на самом деле было?       Ники невольно задумалась. Эшли, как и Пол, знали, притом хорошо, что Ники побаивалась доктора Крейна. Почему же тогда никому из них не пришло в голову, что он её банально похищал? Зачем? Да мало ли зачем? Так почему тогда Пол пустил слух про роман?       А может, в отместку пустить слушок про то, что он встречается с мисс Соул? Старшекурсники поговаривали, что она нимфоманка, какую ещё поискать! А впрочем, какой смысл в этой сплетне? Вот если бы кто-то поверил, что Пол встречается с мисс Дрю — эталонной ведьмой из сказки про Гретель и Гензель, только в современном варианте. Как бы саму Ники не пустили на смех.       А ещё лучше подойти к Полу в понедельник и влепить ему пощёчину при всех? Звонко так, назидательно. Ники посмотрела на руку и оценила ногти: очень некстати она их укоротила.       Или пусть думают, что она встречается с химиком? Ну, думают и думают, ей-то какая разница? Ники-то знает, что ни с кем она не встречается. И уж тем более не целуется с преподом. В конце концов, ей ни с кем из всех этих людей одни половицы не делить, так что пусть болтают, пока языки не отвалятся.       А Эшли тоже хороша! Поверила гнусным слухам! Ники же ей всегда всё рассказывала, и если бы она начала с кем-то встречаться, как раз Эшли бы узнала об этом первая и из первых уст, а не от какого-то там Пола!       В воскресенье погода порадовала: пасмурно, но хоть без дождя.       На кухне уже во всю витал запах свежеиспеченных блинчиков. Ники пошла чистить зубы и критически уставилась на свое отражение в зеркале. Ну и видок у неё с утра: на чью-либо любовницу вообще не тянет! Интересно, как вообще выглядят с утра любовницы? В представлении Ники это должна была быть развратного вида девица в какой-нибудь красной полупрозрачной сорочке и с кокетливой меховушкой на груди, с идеальным макияжем прям с утра и с аккуратной укладкой. Такая легкая и невесомая! А обычная среднестатистическая девушка вряд ли тянет на любовницу. Да и Ники сейчас тоже не тянет. Тьфу! И чего она опять об этом думает?!       Выскочив из ванной, Ники тут же уселась за стол, где её ждали ароматный чай и свежеиспечённые блинчики.       — Пафиба, мам! Фкуфна! — произнесла Ники, запихивая сразу половину блинчика в рот.       — Ешь аккуратно, не торопись! — упрекнула её мама. — В ресторане с мальчиком так же себя вести будешь?       Ники чуть не подавилась блинчиком.       — Ну мам! С каким мальчиком?! В каком ресторане?! Люди в моём возрасте и с моими финансами по ресторанам не ходят!       — А вот отхватишь себе богатого, умного и красивого и будешь ходить.       Ники закатила глаза.       — Никого я не собираюсь отхватывать! Времени у меня на это нет. Я тебе говорила, между прочим. Учёба занимает девяносто пять процентов моего времени между прочим.       — Мне на работе, кстати, одна женщина хотела принести на тебя бирюзовое платье. А то ходишь вечно как пугало. А так бы, может, и засмотрелся на тебя кто.       — Мам! Ну что ты опять начинаешь?       — А про время. Так сегодня у тебя выходной! Сходи в парк, прогуляйся, подыши свежим воздухом.       Мама коварно подмигнула дочери, а Ники скривилась.       Идти в парк сегодня ей не хотелось, но мама настояла. Ники уселась на скамейке и откинула голову назад.        «Найди себе мальчика». Легко сказать, мама! Парень ведь не вещь, его не присматривают и не находят! И вообще. Ники иногда смотрела на себя в зеркало и с усмешкой подмечала, что она вся чёрная, как ворона. А парням обычно подавай кого поярче да поэротичнее. Курицу в павлиньих перьях. Она вздохнула и посмотрела по сторонам, присматриваясь к проходящим мимо мужским экземплярам.       Вот этот парень вроде ничего себе, но он с другом и ржут они, как придурки. Вот этот тоже ничего, но забитый какой-то. Растрепанный и помятый. Она, может, и не чистюля, но связываться с человеком, которому абсолютно плевать на свой внешний вид, ей бы не хотелось. Так что ну его! А вон тот, который по телефону болтает без умолку? Бизнесмен какой-то? Важный такой, весь в делах. Вот только зачем ей парень, который по уши в делах и внимания на неё не обратит? Такой ведь даже не поинтересуется ей лишний раз! Если вообще ему будет интересно с ней разговаривать. Нет! Всё-таки у людей должно быть что-то общее, интересы там, увлечения. А у этого из увлечений, наверное, только сон после девяти вечера, а уж про совместные концерты Ники молчит.       А вообще… может, ей списочек составить? Слишком уж много переменных. Если мама так хочет, чтобы она нашла себе парня, то надо хотя бы знать, кого искать. Да и конкретика с визуализацией помогает, так в книжках умных написано.       Ники достала из рюкзака блокнот и ручку и зависла над листком. Итак, что мы уже знаем? Ну, он должен быть симпатичным. Ники поставила жирную единичку и написала рядом с ней нужное требование. Правильно! Уродов нам не надо, их и без того по свету много ходит. И идиота тоже не надо. Ум — это важно. Что ещё? Длинные волосы? Ники вписала требования следующим пунктом после ума, но задумалась. Нет. Длинные волосы — это не критерий. Вот на Джима она запала из-за волос, и что вышло по факту? Куча проблем и пинок из общаги. Нет уж! Длинные волосы вычёркиваем. Пусть длинные волосы будут приятным бонусом.       Она зачеркнула ручкой этот критерий и вписала новый. Надёжность. Вот! Это главное! Вспоминая того же Джима, нельзя было не отметить его несерьёзность. С ним каши не сваришь, так что нужен кто-то, на кого можно положиться. Во всех смыслах. Да, и он должен быть хорош в постели! Лузер с маленьким достоинством ей точно не нужен! Интересно, можно как-то это определить, не ложась с ним в постель? Ну, там, по размеру рук, говорят, смотрят и ног. А ещё по размеру статусных вещей. Чем больше вещь, тем меньше у парня достоинство. Вспомнить того же химика. С такой тачкой у него явно должны быть комплексы, хм.       Вот же чёрт! И что она опять о химике?! Сдался он ей, что ли?! Хоть в выходные-то от него отдохнуть можно?!       Хотя ей и правда стало интересно… Нет, доктор Крейн её не интересует! Это чисто женское любопытство.       Вспомнить бы, какие у него руки… И Ники начала припоминать, какого размера руки у химика. Как ни странно, вспомнила. Ну, руки как руки. Нормальные такие мужские руки. Среднестатистического мужского размера, а может, и не среднестатистического, а даже поболь… Тьфу! О чём она вообще?! Вот же угораздило ее! О-о, главное об этом не думать! Не думать! Чёрт! Ну все, теперь эта мысль у неё из головы не вылезет! Ох, вытряхнуть бы её из головы! А то ведь, чего доброго, подумает она об этом на занятиях — и всё! Ники вся раскраснелась, проклиная себя за свое хорошее воображение!       Она постучала по своей голове.       — Вытряхивайся уже давай, ну! — шептала она, несильно ударяя ладонью по лбу. — Ещё чего не хватало о химике такое думать, блин! Он же ПРЕПОДАВАТЕЛЬ, а не мужчина!       Но мысль успела просочиться куда-то в подсознание и, кажется, хорошо там обустроилась, потому что даже самобичевание и чёрканье ручкой в блокноте не сильно помогли.       — Эш меня бы на смех подняла! — сказала раздраженная девушка, поднимаясь со скамьи.       Она шла быстрым шагом по улице, делая глубокие вдохи. Ну вот, так значительно легче! Ходьба и свежий воздух помогут расслабиться и снять напряжение. И она уже не рассматривает химика как мужчину. Нет! Ни за что! Больше она к этой мысли не вернется! Хватит!       Ники старалась смотреть по сторонам, на людей, на деревья. А потом и в витрины магазинов можно смотреть. Любоваться всякими штуками.       Проходя мимо одного магазинчика, взгляд Ники упал на платье, что было на манекене. Ого! Какое платье!       А что если подойти и рассмотреть поближе? Одним глазком. Даже вполглаза. Ничего ведь не случится.       Ники крутилась перед зеркалом и пыталась принять себя. Длина платья по колено. Вжух! Ники покрутилась, и подол красиво взметнулся. Белые вертикальные полоски чередовались с чёрными. Широкий пояс подчёркивал талию. Ники нравились длинные рукава, и это платье словно хотело ей понравиться. Пуговки на манжетах, а по внешней стороне рукава прозрачная вставка по всей длине. Строго и кокетливо одновременно. Умеренно готично при этом.       Спохватившись, Ники начала крутить головой и искать ценник. Ага! Вот он! Так… Двадцать пять долларов. Хм. Надо подумать… Если она его купит, то придётся в прямом смысле потуже затянуть пояс и отказаться в универе от кофе. И от булочек. Что ж, можно будет брать перекус из дома.       Ники ещё раз посмотрела на своё отражение. Какое платье! В сочетании с ботинками смотрелось изЮмительно! Но в голову снова полезли мысли о деньгах, а конкретно о том, что их нет. Пришлось снять с себя платье и отдать продавцу, глядя при этом на платье со слезами на глазах.       Всю дорогу до дома Ники металась между «хочу платье!» и «голодная смерть». Конечно, она утрировала, но даже такие траты им с мамой не по карману, особенно сейчас, когда маме приходится кормить не только себя, но и дочь. Университет покрывал часть расходов на питание, но это пока Ники жила в общаге. Плюс частенько подкидывали подработку, а теперь и этого не было.       Уже дома Ники перерыла все карманы своей одежды, собрала каждый найденный цент, заглянула в кошелёк и перерыла все ящики в шкафу. Итого сто пятнадцать долларов, ещё пятьдесят на проезд — их тратить нельзя. Летом бы финансовый вопрос не стоял так просто, потому что всегда можно подработать, но это летом, а платье хочется сейчас. А ведь оно красивое. И как раз осенью им можно разбавить грустные краски вокруг и серые будни. Но двадцать пять долларов… Подумаешь, останется без кофе? Будет брать из дома термос и сэндвичи.       Ники прошлась по комнате и остановилась у стола. Взгляд упал на учебник по химии, и Ники презрительно фыркнула.       — Ну уж нет, доктор Крейн, не надейтесь! Вас и без того слишком много в моей голове сегодня! И вообще! Я не буду для вас надевать это платье, вот ещё! Я лучше музыку послушаю.       Она показала учебнику язык и отвернулась.       — Нико-оль! — крикнула из кухни мама.       — Да, мам?       — Милая, прогуляйся до магазина! Молоко и хлеб закончились! И купи чего-нибудь сладкого!       Ну вот! А Ники уже успела раздеться. Она недовольно притопнула ногой и раздосадованно сотрясла воздух кулаками.       — А раньше нельзя было сказать? Когда гулять меня отправляла!       Мамин голос мягкий-мягкий, но настойчивый:       — Ну, прости, милая! Я забыла…       Забыла она! Ар-р-р! Но чтобы не мучиться, Ники натянула джинсы и тёплую растянутую толстовку.       На часах уже четыре вечера, добропорядочные граждане ещё могут выходить на улицу. И лучше поторопиться.       До магазина пятнадцать минут ходьбы, а если на привычном маршруте встретить бездомных, то лучше их обойти. И тогда путь занимал на пять-десять минут дольше. Но сегодня на удачу бездомных не было, и Ники спокойно дошла до магазина, распинывая листву на асфальте и наполняя вечерний воздух шуршанием. Сумерки ещё не обняли город, но солнце уже собиралось вот-вот коснуться горизонта, чтобы уплыть туда, где ждали утра.       Ники ёжилась, жалея, что не накинула плащ, но дождя нет — уже спасибо. Не придётся мокнуть хотя бы. Зато в магазине тепло, можно погреться, и поскорее вошла внутрь.       Что там по списку? Молоко. Хлеб. Макароны. Печенье. Зелень да овощи. Ники толкала тележку перед собой и складывала в неё продукты, иногда останавливалась у полок и рассматривала яркие этикетки. Например, в рыбном магазине на ледяной подушке лежал самый настоящий красный краб. Огромный! Пока никто не видел, Ники потыкала в него пальцем.       В отделе сладостей она не удержалась и взяла упаковку уценённых пряничных человечков, положила в тележку.       Когда всё необходимое было набрано, Ники повезла продукты к кассе. Перед ней два человека, что ж, долго стоять не придётся. Рассматривая шоколадки на стойке, взгляд Ники скользнул на кассу напротив.       Эм. Блин. Чёрт! В соседней очереди стоял доктор Крейн! Она же о нём сегодня столько думала, что он просто уже взял и визуализировался! Вот бестолковая! Ники старательно пряталась за спиной впереди стоящей женщины и закрывала лицо волосами, но то и дело поглядывала на химика. В какой-то момент она даже невольно бросила взгляд на его руки. «Так, хватит его разглядывать, пока он не заметил тебя!» Наконец очередь сдвинулась, Ники начала выкладывать продукты на ленту, стараясь вести себя как можно тише. Но желание по закону подлости не всегда совпадает с суровой действительностью: банка с консервированным цыплёнком выскользнула из рук и с грохотом упала на пол.       Ники тут же присела за ней, затаила дыхание от испуга, но подняться уже не решилась, так и осталась сидеть на корточках, боясь пошевелиться. И что дальше? Она поглядывала по сторонам, ругая себя за кривые руки. Можно ведь так посидеть и подождать, пока препод не уйдёт? Ники старалась ужаться, но тут женщина кассир перегнулась через кассу и строго спросила:       — Что вы там ищете? Будете оплачивать покупки?       Ники зашептала ей:       — Я сейчас, погодите минуточку.       Женщина нахмурилась.       — Ничего не понимаю! Говорите громче, девушка! Да встаньте уже! Эй, Билли, тут какая-то девушка платить не хочет!       — Я хочу, хочу платить! — Ники выпрямилась, чувствуя, как разгораются её щёки. — Вот… Я уронила…       Она протянула кассирше консервную банку, и женщина недобро хмыкнула. Не сводя с Ники взгляда, просканировала банку, всем своим видом давая понять, что не доверяет такой странной покупательнице.       Ники чуть повернула голову к соседней кассе и встретилась взглядом с доктором Крейном. Он с нескрываемым интересом наблюдал за её странным поведением. Уже поздно прятаться, да?       — С вас девятнадцать пятьдесят, — громко сказала кассирша, всё ещё недовольно глядя на Ники.       Пальцы не слушались. Дрожали. Ники постоянно сбивалась и начинала отсчитывать купюры заново. Снова сбивалась, тут же забывая, сколько насчитала. Да ещё и несколько медяков упали на пол, и Ники полезла их поднимать. «Соберись! А ну соберись! Блин, он на меня смотрит? Чёрт, он на меня смотрит». Наверное, она сейчас такая же красная, как тот краб в витрине. Или даже краснее.       Кое-как расплатившись, вызвав новую порцию негодования кассирши, Ники пулей вылетела от кассы, но в дверях её уже ждал доктор Крейн.       — Эм… Я… Здрвр… То есть… Здравствуйте! М-м…       Ники прятала глаза, поглаживала плечо и иногда касалась головы, нелепо заправляя волосы за уши. Наконец она прекратила попытки вытряхнуть изо рта хоть слово. Руки всё ещё дрожали, глаза бегали по дверям, Ники старательно смотрела куда угодно, только не на мужчину.       Она ведь ради него сегодня мерила платье. Ники ущипнула себя за плечо и ойкнула.       Чушь! Ерунда! Ни разу не для него! Идиотка!       — Мисс Зелински, вы меня слышите? — доктор Крейн пощёлкал пальцами перед её лицом.       — А? Что? Да! — закивала Ники.       И тут же опомнилась. И не могла уже отвести от него взгляда, пялилась в упор, рассматривая лицо. Ну, он симпатичный, да.       Ой! Дурында! Опять не о том думает!       — А-а… Э-э… А что вы тут делаете, доктор Крейн? — пролепетала Ники и кашлянула, стараясь придать голосу немного бодрости, но получилось, кажется, только выдать себя за эпилептика сразу после припадка. Чёрт. У неё, наверное, лицо до сих пор красное. Блин. — Вы… э-э… разве живёте в этом районе?       Чтобы не смотреть так нагло в его лицо, она опустила глаза и уставилась на ширинку. Ой! Ники тут же посмотрела в сторону, на стойку с бесплатными рекламными газетами и ощутила, как краснеет ещё больше. Ох!       — Вы себя хорошо чувствуете, мисс Зелински? — спросил мужчина, разглядывая Ники.       — Я не пялилась! — вскрикнула она, а потом прикрыла рот рукой. — Ой, то есть нет… То есть да… То есть… У меня всё хорошо!       Она поскорее вышла на улицу, мужчина — следом.       Посмотрев на часы, доктор Крейн кивнул Ники.       — Мне пора. Жду вас завтра на занятии. И вам не мешало бы выспаться.       — Угу! — в панике выпалила она.       После того как Ники отошла от магазина, она стрельнула сигарету у парней на остановке и пошла домой, нервно мусоля фильтр. Затяжка за затяжкой. Пакет оттягивал руку и врезался в кожу, но Ники не обращала внимания, шла как в тумане, как зомби. Даже не заметила, как сигарета закончилась, и в ход пошёл фильтр.       Фу! Гадость! Ники выбросила окурок и скривилась от противного вкуса.       Ох, подумать только! Она встретила химика! В магазине! В Нерроуз! Вот уж правда говорят, что Земля круглая и людям на ней тесно. Ох, да ведь мало того, что увидела, так ещё он ее заметил! И как она при нём стушевалась! С этими деньгами, с мелочью. В вытянутой кофте… Уй! И об этом она тоже подумала! Ох, стыд-то какой! Голова-предательница! Зачем тебе это было нужно?! Ну зачем?! И без того неловко! Охо-хо!       Интересно, он заметил, как она покраснела? А как пялилась?! Господи! Только бы он не заметил, как она на него пялилась! Она ведь всего лишь мельком взглянула! Взгляд перевела всего на секунду! За секунду он не заметил! Точно не заметил! Или заметил? Ох, только бы нет! Она ведь ему в глаза в понедельник смотреть не сможет! Хотя можно смотреть на что-нибудь друго… О-о-о, мозг, прекращай уже! Нельзя же так мучить саму себя!       — Не впутывай меня в это, мозг, ясно?! Не надо мне таких мыслей! Крейн меня не интересует! Вообще никак не интересует! Ни физически, ни ещё как-то! Химик он! Просто химик! Вот!       Ох, а ведь Ники никогда не рассматривала доктора Крейна как мужчину. Она всегда наделяла его другими словами, вроде «удод», «химик», «препод». А ведь он вроде как… ну… симпатичный, и девчонки некоторые за ним пытаются увиваться. А если он клюнул на какую-нибудь? Они же вечно то юбку покороче наденут, то губки пособлазнительнее накрасят.       Хватит! Мозг, хватит! Не о коротких юбках надо думать, а об учёбе! И не только о химии!       Дома Ники первым делом рванула дверцы шкафа и осмотрела имеющийся гардероб. Так-с. Чёрное платье, чёрный сарафан, ещё одно чёрное платье, чёрные джинсы. О, юбка! Чёрная.       Нет! Ники нервно захлопнула шкаф и прижалась к нему спиной, судорожно дыша и в панике обдумывая свои глупые действия. Ктулху великий, о чём она вообще думает?! Не будет она ничего в своём гардеробе менять ради этого… ради… химика! Вот! Там и так всё нормально!       Она стояла и дулась сама на себя, как маленькая девочка, у которой не получилось построить башенку из кубиков. До кучи она даже пнула ножку стула и тут же подтянула ногу к себе, шипя от боли и поглаживая пальцы. Потом села на этот самый стул, включила настольную лампу и подтянула к себе скетчбук.       «Я не буду думать о химике! Вот ещё! Нечего о нём думать! Пусть о нём другие думают, а я буду рисовать кошку. Лапы-усы-хвост. Шерсть дыбом, ведьмин котелок рядом. Ещё ведьмочка на фоне луны, летит на метле. Хм. А ведь доктор Крейн вроде и ничего. Ну, он симпатичный… э-э… мужчина. Бля! МО-О-ОЗГ! Задолбал!»       Ники отбросила карандаш в сторону и запрокинула голову на спинку стула и заныла.       — Женщина, что с тобой не так? — выругала она сама себя. — Хватит уже думать не о том!       И всё-таки утром она прогуляла первые полчаса химии, и не просто потому, что захотелось, а ворвалась в тот самый магазин. Для этого пришлось встать пораньше и прибежать к открытию самой первой. Она в спешке носилась по рядам с выпученными глазами, выискивая то самое платье, ведь на манекене его уже не было. Вот ОНО! О, спасибо, ктулху! Ники приложила руку к сердцу и облегчённо вздохнула. Платье шикарное! Да, на ощупь ткань не богемная, ну так кому какая разница. И ценник такой… средний. Ники выгребла из кошелька деньги, решив, что в конце концов на неделе и правда можно пожить без кофе и булочек. А отказаться от пирожного — полезно для фигуры. Вот!       Своё привычно-непривычное чёрное платье пришлось засунуть в пакет, так как в кожаный рюкзак с маленькими драконьими крылышками по бокам помещались только учебники и тетради, и то со скрипом. Ох, не для учёбы создан такой рюкзачок, но он же такой классный!       Ники не только пропустила первые полчаса химии, но и опоздала на первое занятие после. Она ворвалась в кабинет подобно буйному весеннему ветру, спешащему сдуть остатки зимы со своего пути, для которого не существовало преград, и преподавательница по первой медпомощи хотела её отчитать, даже успела что-то сказать, но так и застыла с приоткрытым ртом. И группа тоже притихла. Все смотрели на запыхавшуюся и раскрасневшуюся Ники, а она сначала помялась у дверей, поправляя волосы и сдувая их с лица, а потом всё-таки шагнула вперёд. В платье, в чёрных тяжёлых ботинках и с рюкзачком она по-прежнему выглядело готично, но теперь более женственно.       Ники прошла по ряду мимо Пола и шикнула на него: «Придурок!» И села на место. Удивлённая преподавательница сделала глоток воды из бутылки и продолжила занятие. Сперва немного путая слова, но вскоре смогла собраться и продолжить. Кажется, Ники произвела фурор!       На первой же перемене несколько человек подошли к ней, чтобы узнать суть таких кардинальных перемен, но Эшли всех растолкала и утянула подругу за собой в сторону кофейного автомата.       — Я что-то пропустила? — недоумевала и восхищалась Эшли. — Ты точно Николь Зелински, моя подруга, а не инопланетянка? Может, тебя украли и подменили? А ну признавайся!       Чтобы убедиться, что это не видение, Эшли больно ткнула пальцем подругу в бок аж целых два раза.       — Ауч! Эш! — Ники шлёпнула её по руке. — Прекрати! Никакая я не инопланетянка! Просто решила немного разбавить свой гардероб.       — Ну-ну, — ехидно усмехнулась Эшли.       — Да-да! — ответила ей Ники и показала язык.       Эшли взяла её под руку и примирительно сказала:       — А вообще тебе идёт. Честно! Если ты в этом платье пойдёшь на фестиваль «Black rose», все парни будут твоими!       Ники хмыкнула, представив эту картину.       На протяжении всех занятий она удивляла преподавателей своим нетипичным видом, а одногруппники не переставали её разглядывать.       — Если твой у… химик не оставит на тебе свои глаза, то я сомневаюсь в его ориентации, — хихикала Эшли.       Ники закатила глаза и цокнула языком.       — Он не мой, Эш! И он просто ХИМИК.       Эшли снова хмыкнула и угостила подругу кофе.       Но кого она обманывает, ей бы хотелось, чтобы он оценил её новый наряд. Наверняка она уже ему все глаза измозолила чёрной чернотой своих прежних «нарядов», а тут наконец что-то новенькое. Платишко! Подчёркивающее, что она ДЕВУШКА, а не просто гот за чёрным одеянием.       Хватит о нём думать! Хватит! Ники охватила паника. Ей захотелось сбежать из универа и содрать с себя это дурацкое платье. Она ведь всегда старалась быть незаметной в кабинете доктора Крейна! Слиться со стенами, не издавать лишних звуков. Он же её заметит! Это платье так и кричит «посмотри на меня!»       Так, а точно ли ей надо идти в нём на допзанятие! Ох…       — Я хочу переодеться, — чуть не задыхаясь, сказала Ники.       Эшли взяла её за руку и заглянула в лицо.       — Ники, ты чего? Ты вся бледная! Я сейчас воды принесу, присядь вот тут. Подожди немного.       Эшли подвела её к скамейке, но Ники ухватила подругу за рукав, не давая ей отойти.       — Не надо! Я хочу снять это дурацкое платье. Зачем только я купила его? П-пожалуйста, помоги.       Она достала из пакета чёрное платье, комкая его дрожащими пальцами, но Эшли выхватила его.       — Ты чего? Да что случилось-то?! Ники, ты меня пугаешь. Ты же вся белая, как труп!       Ники плаксиво сказала:       — Он меня заметит в этом платье, а я не хочу, чтобы он меня замечал. Я его боюсь вообще-то, а он на меня пялиться будет.       — Блин, кто? О ком ты? — всплеснула руками Эшли.       — Доктор Крейн! — пожаловалась Ники.       Испуганное выражение лица Эшли сменилось на хитрое.       — А вот пусть пялится! Пусть глаза смозолит! Уверена, ему полезно смотреть на красивых и умных девушек. А ты красивая и умная.       — Эш! Я такой тупень! Я… я не пойду! Я уже утром прогуляла химию, так что ничего не случится, если прогуляю и эту.       Вся её недавняя смелость улетучилась, прежней бравады как не бывало, остались только дрожащие коленки и паника в голове. В мозгу сидела теперь только одна мысль: «ААААААА! Караул!»       — Ники, не тупи, а. Он прежде всего преподаватель, а потом уже всё остальное. Ну, субординация, все дела, — но с лица подруги почему-то не слезала усмешка.       Может, и было ещё время поджать хвост и трусливо смыться восвояси, но дверь кабинета открылась. А вот теперь поздно бежать с тонущего корабля, ибо он уже, кажется, утонул. Зато Эшли ретировалась быстрее быстрого, не забыв прихватить с собой пакет с чёрным платьем — то ли специально, то ли случайно. Оставила одну в такой ответственный момент!       Ники посмотрела на препода и приросла к скамейке. Возникла мысль: а может, не узнает? Но он узнал, конечно, узнал.       — Мисс Зелински, где вы были утром? Хочу узнать, какую причину на этот раз вы смогли придумать.       Утром? Ах, точно, утром! Они ведь разделили занятие на две части, в первую половину доктор Крейн проверял домашку, а после учебного дня, во второй половине, уже давал новые знания и проверял старые, что да как усвоилось в готической голове Ники.       — Да я… Да у меня… Не могла закрыть дверь, что-то с замком, — всё-таки соврала она.       Доктор Крейн закрыл дверь кабинета.       — Идёмте.       Ники поднялась со скамейки, не понимая, что происходит.       — А куда?.. Слушайте, я правда не хотела опаздывать, но этот дурацкий ключ! Вы же не отведёте меня декану? Не рассказывайте ему, пожалуйста! — жалобно умоляла Ники.       Она привычно ухватилась за пояс платья и принялась теребить его и накручивать на палец, попутно уговаривая себя, что даже если препод пожалуется на неё декану, ругать-то её не за что. Теоретически. Допзанятие вроде как дело добровольное и в расписание не входит. Так что, может, и пронесёт ещё…       Доктор Крейн раздражённо и нетерпеливо посмотрел на неё.       — Вы слишком много болтаете, и всё без толку. И учтите: я не привык повторять дважды.       Вот тебе и магия платья. Ники повесила голову и поплелась за доктором Крейном. Наивная простота! А ещё пыталась разглядеть в нём мужчину! Надо же быть такой недалёкой! «Он уже тебя целовал?» — пронёсся вопрос в голове голосом Эшли. О, этот скорее голову откусит и на завтрак съест без кленового сиропа. И не подавится! Но именно сейчас, когда ей как бы приказали захлопнуться, на языке как назло завертелись новые вопросы. Например, банальные — куда идём? И менее тривиальные — как вы это делаете?       Ники оглядывалась по сторонам, сама того не желая — затравленно. Будто она снова в чём-то провинилась, и дело вовсе не в прогуле. Или всё-таки в нём? Она ведь периодически опаздывает.       Доктор Крейн дошёл до двери с табличкой. На ней стрелка, указывающая вниз, и надпись: «Посторонним вход воспрещён».       Вообще-то Ники боялась попасть в грязный подвал. Как в фильме ужасов: стены в странных бурых потёках, потолок скрыт за серыми клубами паутины. Где-то в недрах подземного лабиринта капает вода. А вода ли? Скрипы, шорохи, чьи-то тихие всхлипы. И неизвестность перед каждым углом.       Вот только когда Ники несмело шагнула за преподом, страшные картины разбились об осколки реальности. Коридор как коридор, чисто, много света и ни намёка на паутину. Доктор Крейн спускался по лестнице, Ники — за ним. Чуть ниже им на пути попался уборщик, мужчина поздоровался с химиком, и тот кивнул в ответ. Пару раз навстречу поднимались студенты в халатах, они тоже здоровались с доктором Крейном. А Ники запуталась в своих мыслях. Ладно, она как-нибудь переживёт минус двадцать пять долларов в своём бюджете, чем-нибудь залатает эту дыру. Переживёт и то, что препод не заметил преображения.       Но всё равно обидно! Ну и какой он после этого мужчина? Ники даже шмыгнула носом.       А с другой стороны… Когда вообще мужчины замечали перемены в женщине? Даже если ты налысо побреешься и вся обколешься вырвиглазными салатовыми татухами, мужчина оторвёт затуманенный взгляд от газеты/книги/телика и спокойно спросит: «А разве что-то изменилось? Хм, дай подумать. Новые туфли?»       Вот и это такой же. А ещё очки носит!       Когда доктор Крейн и Ники спустились на цокольный этаж, такой же светлый и чистый, напоминающий больницу, нежели подвал из кошмаров, Ники всё-таки боязливо оглянулась. Наконец мужчина остановился у одной из дверей, а Ники чуть не врезалась в него, вовремя успев затормозить. Он насмешливо посмотрел на неё, повернул в скважине ключ и толкнул дверь.       — Заходите.       — М-м… А з-зачем? Наругать вы меня могли и наверху.       Его взгляд снова стал замораживающим. Колючим.       Ники недоверчиво покосилась на вход и несмело шагнула внутрь. Мужчина вошёл следом.       Щёлк!       Дверь захлопнулась, и Ники вздрогнула. Замерла. Задержала дыхание в испуге. И огляделась.       Секунда, шорох, и свет ударил в глаза. Ники прищурилась, прикрыла глаза ладонью, пытаясь разглядеть всё вокруг и понять, где она. Когда резь в глазах прошла, предстала ясная, как день, картина. Они в… лаборатории? Вокруг белые шкафы вдоль стен, манипуляционные столики на колёсиках, тележки для инструментов, этажерки. Ники несмело выдохнула.       — Это ведь… А что это?       — Лаборатория для практических работ, здесь занимаются студенты пятого курса и аспиранты.       Ники прошлась вдоль шкафов, неуверенно касаясь столешниц. Привстала на цыпочки и потянула к приоткрытой дверце.       — Можно? — она повернула голову к доктору Крейну.       — Конечно, — на его лице заиграла полуулыбка.       Внутри стояли колбы в подставках, пустые чашки Петри, разные ёмкости. Много всего интересного.       — Это же четырёхгорлая круглодонная колба!       Ники с благоговением взяла одну из ёмкостей, с восхищением осмотрела её со всех сторон и заглянула в каждое горло. А когда подняла голову, увидела истинные богатства лаборатории: фармацевтические реакторы, ферментатор, гомогенизатор. Офигеть! Она знает не только названия, но и как это всё выглядит! Ники восхищённо выдохнула, рассматривая все эти аппараты.       Когда первый шок и восхищение сошли на нет, она с сомнением посмотрела на препода.       — Доктор Крейн, но ведь я учусь на третьем курсе, а не на пятом.       Мужчина кивнул.       — Верно.       Он зачесал волосы назад и приподнял брови.       — Но теория — это одна составляющая, и без практики она почти бесполезна. Хочу проверить, как вы усвоили те знания, которые я вам дал: на вопросы по теме отвечаете почти без запинки, а вот сможете ли применить материал на деле? Вам ведь тоже будет интересна практика?       Мужчина обвёл взглядом помещение.       Ники сделала шаг в сторону доктора Крейна и остановилась. Она пока не могла разобраться, правильно ли поняла его.       — То есть… Вы хотите… Хотите сказать, что допустите меня к святая святых? И покажете, как работать с разными веществами? И даже… Я смогу поработать с этими аппаратами?       Он пожал плечами.       — Да.       — Вау! ВАУ! А там?..       Ники повернулась к одной из дверей, на которой красовался большой чёрный знак биологической опасности на жёлтом фоне.       — А туда тоже можно?       Мужчина кивнул, давая разрешение, и Ники тут же подскочила к двери и весело дёрнула за ручку.       Ничего.       Всё ещё весело дёрнула второй раз, не теряя вожделения увидеть, что же там внутри.       Снова мимо.       Уже менее уверенно и медленно нажала на ручку ещё раз, немного порастеряв прежнего пыла.       — Эм… Доктор Крейн…       Мужчина кашлянул, и Ники повернулась к нему. Сначала её переполняли расстройство и разочарование, но когда препод указал куда-то в сторону, она закатила глаза и стукнула ладонью себя по лбу.       Защита! Конечно! В такое место, как то, за дверью, без спецодежды заходить нельзя. Вот тебе и третий курс в гостях у пятого. Ума палата, блин.       Ники надела халат и наскоро застегнула все пуговицы, следом — шапочка, а когда она взяла со стеллажа респиратор, то растерянно покрутила его в руках, но потом всё-таки решила, что сообразит, как его надевать. На раз-два справится, да? Раз. Прижать к лицу. Два. Застегнуть. Сделав первый-второй вдох, Ники выпучила глаза и в панике стянула респиратор.       — А как в нём дышать?       — Нужно открыть клапан, — доктор Крейн показал на своём, как именно это сделать.       Ники кивнула и повторила манипуляцию. Что ж, так и правда лучше. Интересно, а говорить в нём можно? Надев протянутые защитные очки, а после перчатки, Ники пошла следом за доктором Крейном к заветной двери. Он вставил ключ в замочную скважину, щёлк! Дверь открылась, и Ники оказалась в месте, попасть в которое и не мечтала! Огромное пространство, вдоль стен шкафы, в некоторые были встроены автоклавы и прочие непонятные пока аппараты. И всё белым бело! В центре зала рядами стояли столы, Ники пробежалась глазами по ним и насчитала в каждом ряду по три стола. Итого… Двенадцать столов, около каждого, сбоку, по красному ведру в автоматической крышкой. А перед столами — круглые крутящиеся стулья с подножками, чтобы удобнее было сидеть.       Ники почувствовала лёгкое головокружение от переполнившего её восхищения и удивления. Она прошла в центр и провела рукой по одному из столов, огляделась, оценивая размах университетских возможностей.       — Здесь можно работать с образцами биологических жидкостей, — доктор Крейн подошёл ближе. — Не человеческих, само собой. Мы берём кровь, лимфу и органы животных.       — И вы хотите сказать, что и я смогу так же? То есть… Тоже, — с надеждой и трепетом спросила Ники, всё ещё рассматривая лабораторию. — И не придётся ждать пятого курса?       Доктор Крейн усмехнулся.       — Не придётся, мисс Зелински. Но есть одно условие.       Ники оторвалась от созерцания лаборатории и с недоумением посмотрела на препода. Какое ещё условие? Свою кровь она не готова сдавать. Ну… наверное, не готова. Но если её хорошо попросить…       — Вы продолжите учиться, отбросив все мысли об уходе из университета. И будете исправно посещать мои занятия.       Ники облегчённо выдохнула.       — А, ну это легко! Да, хорошо.       Но тут же она осеклась. А журналистика? А её мечта? Как быть с ними? Ники неуверенно поковыряла пальцем столешницу.       — Что-то беспокоит? — холодно спросил доктор Крейн.       — Эм-м, как сказать… — прямо сказать, прямо, и Ники набралась сил. — Я ведь всегда мечтала стать журналистом. А теперь, получается, мне придётся отказаться от мечты… Я не уверена, что готова, а вдруг потом всю жизнь буду жалеть… Хотя химия мне вроде нравится…       Доктор Крейн встал напротив Ники, и она невольно повернулась к нему. Дистанция между ними сократилась, он стоял почти вплотную. Нависал. У него красивые глаза. Красивые… Такие… морские. Глубокие. Вот что имеют в виду, когда говорят, что в глазах можно утонуть.       Так! Мозг! Мо-озг! Ну что ты такой тупой? Какие глаза? Какое море? А ну соберись, а то так недалеко до того, что все извилины выпрямятся!       Ники сморгнула наваждение.       — Не обязательно отказываться от мечты, — голос доктора Крейна вдруг стал баюкающим, мягким, и Ники заслушалась, то и дело кивая. — Можно пойти другим путём: упорно работать, добиваться успехов, и на этой базе заниматься написанием научных статей. Учёные, мисс Зелински, должны хорошо владеть языком…       Владеть языком… Ох… Блин! Дура!       — …чтобы их статьи принимали в лучшие научные журналы. Нравится такая перспектива?       Ну а почему бы и да? Своего рода и писательство, и журналистика, можно даже научные расследования проводить, копаться в истории. Да, Ники нравится такая перспектива.       — Очень, — честно призналась она. — Но я ещё и музыку люблю…Всегда мечтала печататься в Rolling Stone, например.       И даже тут у доктора Крейна нашёлся ответ.       — Если у вас будет достаточно громкое имя в научных кругах, то такую интересную личность непременно заметят в любом музыкальном журнале, каким бы пафосным и громким он ни был.       Правда?! Нет, точно правда?! Офигеть! А ведь химик прав! Ники аж подпрыгнула и запищала от восторга, нафантазировав себе прекрасное будущее.       — Доктор Крейн! Вы… вы классный! Вы рок звезда просто!       Вскоре после осмотра лаборатории они вернулись обратно в кабинет, и на оставшееся время доктор Крейн дал задание Ники. После выполнения она могла быть свободна. И задании не то чтобы сложное… Нет. Но ни одна мысль не шла в голову, там творился такой бардак, что впору вызывать клининговую компанию. Хотя вряд ли поможет.       Ники грызла ручку, нависая над чистым листом бумаги, чувствуя, что не в состоянии написать ни буквы. Она то и дело исподлобья поглядывала на доктора Крейна, читающего книгу. По химии самой собой. Но даже на названии Ники не могла сконцентрироваться, прочитанные слова тут же забывались. Выветривались. И Ники раз за разом бесполезно перечитывала название. А потом с обложки снова переводила взгляд на мужчину.       Она не должна на него смотреть как на мужчину! Он не мужчина! Он препод! А все преподы бесполые, их нельзя воспринимать с сексуальной подоплёкой. Они не такие… Они… Преподы есть преподы, так что нельзя и всё!       Ники снова уткнулась в листок, надувшись. Но эти глаза…       Хватит!       И губы.       Хватит я сказала!       И голос.       Уймись!       А если… Ну… Если… Просто… Да что ж такое-то?!       Ники, сама от себя не ожидая, поднялась из-за парты и подошла к столу, комкая в руках многострадальный пояс платья. Доктор Крейн оторвался от книги, поправил очки и посмотрел на неё.       — Всё написали?       — Н-нет.       Ники развернулась и ушла на место. Надо же быть такой бестолочью! Ненормальная. Шизанутая. Он препод. Он химик. «Доктор Крейн не мужчина, доктор Крейн не мужчина. Но это не мешает ему быть красивым. Блин!»       Ей страшно. Ей холодно и жарко одновременно, руки у Ники дрожат, так что она даже ручку нормально держать не может, пальцы всё время соскальзывают. Она прячет глаза, заставляя себя смотреть только на листок, и это пытка. Ей тяжело дышать, и Ники не выдерживает, смотри на доктора Крейна. А он читает. Не смотрит. Не видит. И можно пялиться на него, любоваться его идеальным лицом. У него красивые сильные руки, длинные пальцы.       Ники заставляет себя оторваться от мужчины. Надо смотреть на бумагу. Надо написать… Ферментатор служит… Служит… Для… Он нужен… Пред глазами всё расплывается, первое написанное слово кривое, буквы скачут, словно синусовая тахикардия. Ники и самой плохо, ей всё ещё трудно дышать, она то и дело поправляет волосы. Не в силах справиться с собой, откладывает ручку, словно так и правда могло полегчать.       Легче не становится. Ники снова встаёт из-за парты, держится за неё несколько секунд, а потом преодолевает свои сомнения и идёт к столу препода. Мнётся. Кусает губы. Заламывает пальцы.       — У вас какие-то вопросы? — не глядя на неё, спрашивает химик.       — Нет, — выдыхает Ники и уходит обратно.       Хватается за голову, стирает со лба пот. Пробует написать ещё хотя бы пару слов, но ничего не выходит, рука не слушается. Потому что в голове только мысли о докторе Крейне. Он сидит перед ней и не обращает на неё внимания. Это так сложно! И непонятно.       В этих глазах можно утонуть. Можно утонуть. Утонуть.       Ники жмурится.       У него красивый изгиб губ.       Хватит! Мозг кипит. Она что, влюбилась? В своего препода? Это ведь ужасно! Это ведь ужасно? Но он препод! Он не мужчина!       Но у него глаза… Такие… И губы… И пальцы… Владеть языком…       Ники в агонии, она не в состоянии совладать с собой, не может остановить поток мыслей. А хочет ли остановить? «Эш, я влюбилась, это страшно и больно». Ей не хватает Эшли, чтобы та привела её в чувства, бросила бы одну из своих колкостей, и всё бы прошло. «Он уже целовал тебя?» Эшли! И ты туда же!       Ники снова поднялась, поправила платье и встала у стола. Ближе. Химик на неё не смотрел, будто не замечал. А Ники комкает пояс платья, пытается приоткрыть рот, мнётся. Наконец получается разжать губы.       — Доктор Крейн, — её голос очень тихий, неуверенный, испуганный. Похож на птицу, что долго билась о прутья клетки и наконец упала не в силах больше подняться.       Мужчина отложил книгу, сложил руки в замок перед собой и вопросительно посмотрел на Ники.       — На этот раз вы закончили, мисс Зелински?       Он пожимает плечами и вздёргивает брови в ожидании ответа.       Ники посмотрела на него. Сердце… Остановилось. Или забилось сильнее? Плевать. Уже неважно. Она обхватила руками лицо мужчины, наклонилась к нему и прижалась губами к его губам. Несмело. Чуть разжав губы, прикоснулась ещё раз, желая понять, какой вкус у поцелуя.       Резко открыв глаза, Ники испуганно отпрянула и прикрыла рот ладонью. Что она натворила?.. О боги!.. Ники схватила с крючка парты рюкзак и выскочила за дверь, пронеслась по коридору, выбежала на улицу и, не останавливаясь, побежала прочь.