Красавица и чудовище

"Свет горит - страх бежит, так всю ночь - твари прочь..." Стивен Кинг «Оно»

      В душе неразбериха. Ники не ожидала от себя, что наговорит преподу чего на языке лежало, а от него совсем не ждала, что он применит почти_физическую_силу. Ей теперь в глаза ему стыдно смотреть, и она пряталась по углам да в комнате. Старалась не сталкиваться нос к носу с химиком, но в его доме это не так-то просто. Его же дом, как-никак. Ники на доктора Крейна обижалась и не обижалась одновременно, но вела себя тихо, лишний раз не высовывалась, голоса не подавала, а если спрашивали — отвечала тихо и мялась.       Доктор Крейн был холоднее обычного, доводя чувство вины Ники до кипения. И даже когда её переполняли обида и вина, он не переставал смешивать и взбалтывать их. Она даже чуть не спросила, не разлюбил ли он её, но осеклась, вовремя придержав язык за зубами. Он мог минута за минутой стоять у неё за спиной, давая понять, что не уйдёт, пока она сидела за столом, решая очередное задание, нервничая, покрываясь липким потом, раз за разом кусая ручку.       Так было и во вторник, и в среду, пока в универе шли работы по восстановлению. Доктор Крейн как будто всласть издевался, душу выворачивая наизнанку своим присутствием. Усаживал Ники на кухне и пролистывал утреннюю газету — запоздало утреннюю, ведь читал номер он уже по вечерам, — или сидел напротив, попивая чай, или стоял за спиной Ники. Вот и сегодня он стоял, будто хранитель душ — или смерть с косой, только не у изголовья кровати, и ждал. Ники повернула голову вправо, покосилась на него, но за этим так ничего и не последовало. Доктор Крейн не оговорил и не издал ни звука.       Ники повернулась к нему всем корпусом, ожидая увидеть препода спящим, но он лишь чуть наклонил голову вбок и странно посмотрел в ответ. Что-то было в его взгляде кроме интереса. Пытливость? Хм. Придирчивость?       Ники с отчаяньем уставилась на него, ища поддержки, хоть моральной, хоть физической, но доктор Крейн остался глух к её немым мольбам.       И она снова нависла над тетрадкой, выводя неровные символы, стараясь держать ровно ручку между влажными от пота пальцами.       Дописав очередное значение, она всё-таки решилась подать голос:       — Можно кое о чём спросить?       — Ты уже спрашиваешь, — в его голосе ни капли удивления. И даже в коротком ответе уверенности хоть отбавляй, отчего Ники чувствует себя ещё более неуверенно.       Она несмело повернулась к преподу.       — А что такого было в той пробирке, которую я… ну… разбила? Случайно разбила, — добавила Ники и посмотрела на препода.       Глаза доктора Крейна сузились, и на секунду в них промелькнуло нечто такое… Будто ещё мгновение, и он свернёт Ники шею. Но он взял себя в руки и на выдохе ответил:       — Кое-что по работе.       Ники кивнула, понимая, что дальнейшие расспросы бесполезны. Лучше не лезть в бутылку. Он задавал ей на протяжении двух дней после того случая странные вопросы. «Как ты себя чувствуешь?» не в счёт. А вот «что тебе снится?» или «Не замечала ничего странного вокруг?» — это, пожалуй, самый топ. Она мотала головой и ничего не понимала. А потом задавалась вопросами иного толка: надо ли было рассказывать химику, что она слышала в ту ночь шуршание в шкафу? А про ветки, которые вовсе не ветки? Те, что за окном. Ники утром проверила, выглянув на улицу: дерево как дерево, такие у многих домов росли. Она списала всё на усталость и не стала ничего говорить, чтобы доктор Крейн не покрутил пальцем у виска. А он ещё с издёвкой переспрашивал: «Точно ничего?» — и Ники снова мотала головой, мысленно обзывая себя небывалой дурочкой и психичкой.       На следующее утро она проснулась оттого, что кто-то стучал. Под кроватью. Ники перепроверила у себя пульс, потом потрогала лоб, проверяя наличие температуры, и только потом, вооружившись фонариком и учебником потяжелее, полезла под кровать. Только когда она свесилась, вспомнила не ко времени, что для Джорджи Денбро подобное занятие ничем хорошим не закончилось. Ухватившись за учебник посильнее и поудобнее, Ники осмотрела в луче фонарика и пыльный пол, и всё пространство под кроватью. Пусто.       Пока она недоумевала, постучали в шкафу. Вот тут нервы не выдержали, и Ники вылетела из кровати быстрее пули. Чуть не скатилась по лестнице, а когда увидела на кухне доктора Крейна, сначала хотела попросить его осмотреть её шкаф на наличие посторонних личностей — или сущностей, — но после непродолжительного мычания на «Доброе утро, Николь» решила, что лучше она при свете дня сама как-нибудь осмотрит свой шкаф. А то мало ли. Скажешь «у меня полтергейст в комнате завёлся», и тебя за это сдадут весёлой бригаде, а они натянут смирительную рубашку и скажут, что так и было, честно-честно.       Хотя она пообещала себе, что если кто-нибудь с ней заговорит из слива в раковине, она непременно сама, по доброй воле, поедет к студенческому терапевту и отдаст себя ему на поруки.       Из слива к ней никто не обращался, ни сегодня, ни вчера. И даже когда доктор Крейн застал Ники за разглядыванием слива на кухне, Ники почесала голову и сказала, что уронила туда оливку, но уже по фигу, туда ей и дорога.       Кажется, препод поверил. Ну не говорить же ему, что Ники прослушивает раковины в доме на наличие голосов в них!       А ещё все эти дни она спала на диване в гостиной за кухней.       Настоящая причина: она боялась своего шкафа.       Причина, которая была подана доктору Крейну: очень кстати протёк потолок, а ещё Ники специально повредила окно, и оно теперь не закрывалось до конца, в связи с чем в комнате было более чем прохладно. Окно — дело рук Ники, протёкшиё потолок — подарок какой-то повредившейся на чердаке трубы.       И хотя больше ничего не стучало, не скрипело и не подавало признаков потусторонней нежизни, Ники не торопилась возвращаться в комнату. И больше доктор Крейн ни о чём таком не спрашивал. Последний раз, получив отрицательный ответ, он выглядел… расстроенным.       Но на всякий случай Ники купила самые дешёвые витамины группы «Б» и списала все пропавшие сущности на них. Слава витаминкам! Да здравствует американская медицина!       Но за эти три дня окно починили — доктор Крейн ни о чём не догадался, трубу восстановили, потолок побелили, и пришла пора возвращаться в своё паранормальное гнёздышко. Так вот, мало того, что препод над душой стоит и сверлит, так ещё и это. Ужасный день.       Чуть позже, когда доктор Крейн приказал унести постельное бельё из гостиной обратно в комнату, он поднялся к Ники и застал её за странной картиной. Хотя для самой Ники всё было тоже странным. Никто не стучался из шкафа, зато по дверце шкафа стучала сама Ники.       — Что ты делаешь, Николь? — кажется, мужчина недоумевал сверх меры.       Ники кашлянула, на ходу придумывая, что же сказать в своё оправдание.       — Кажется, в дереве завёлся короед, — Ники постучала по дверце. — А мама говорила, что если древоточец мешает своими скрипами, то надо постучать, и он типа офигеет и примолкнет на какое-то время.       Доктор Крейн подошёл к шкафу, открыл его и осмотрел дверцы с внутренней стороны, усмехаясь.       — С короедами борются не перестукиванием с ними, а средствами для борьбы с вредителями.       Ники кивала, задаваясь вопросом: поможет ли это средство от потенциального полтергейста? А ещё она воспользовалась случаем и разрыла все вешалки, а на вопрос, зачем она всё это делает, ответила, что проверяет — не испортил ли ещё что-нибудь короед.       — Да он вообще-то уже и не скрёб больше…       Мужчина всплеснул руками и недовольно выдохнул.       — Николь, в чём дело?       Ники чувствовала себя глупо, она опустила глаза в пол и скомканно пожала плечами.       — Николь.       Доктор Крейн взял её за подбородок и поднял голову. Ники посмотрела в его глаза и шмыгнула носом.       — В шкафу… ну… там кто-то был, — к концу фразы её голос окончательно упал, так как она в полной мере ощутила себя дурочкой.       Доктор Крейн опешил, отпустил Ники и вытер ладонью своё лицо, покосился на шкаф, потом — на Ники.       — Почему ты сразу не рассказала?       У неё глаза округлились от услышанного! Да как о таком расскажешь?!       — Думала, что вы пальцем покрутите у виска, — так же тихо, едва слышно ответила Ники.       — Поэтому ты придумала историю с короедами, — с укором ответил мужчина.       — А может, и не придумала, — доктор Крейн недобро сверкнул глазами на Ники, и она поспешила объясниться: — Я же не ребёнок и понимаю, что привидений вообще-то не бывает.       Она поджала губы под осуждающим взглядом мужчины и снова опустила глаза в пол.       Мужчина прошёлся по комнате, разглядывая её, остановился около прикроватной тумбочки и посмотрел на книгу. Обернувшись, доктор Крейн спросил, было ли что-нибудь ещё странное. Ники неуверенно пожала плечами и поправила волосы, заправив их за уши.       — Ну… Возможно… Но никто не разговаривал со мной из слива раковины, как в книге, если что. Хотя это было бы даже интересно, потому что я никогда не понимала, как звучит голос в голове, например. Он правда в голове? И понимает ли человек, что он в голове?       Ещё она упомянула про деревья за окном и про кровать. Чувствовала себя Ники при этом достойной попасть в список самых чокнутых студентов универа.       Под заинтересованный, тягучий и пристальный взгляд доктора Крейна Ники замолчала.       Мужчина поправил очки и назидательно произнёс:       — Ты не сошла с ума, ты всего-навсего надышалась парами яда из разбитой пробирки. Моя лаборатория может быть очень опасной, и если бы ты сразу мне всё рассказала, что что-то не так, мы бы решили эту проблему за несколько минут.       Ники не смогла скрыть изумления, кажется, в её глазах застыло немое удивление, а доктор Крейн вздохнул и пояснил:       — У меня есть антидот, тебе бы не пришлось страдать все эти дни.       Он велел ей спуститься на кухню и ждать его там. Ники так и сделала. Когда же через несколько минут мужчина спустился к ней, он принёс с собой небольшой медицинский чемоданчик. Под заинтересованный и недоверчивый взгляд доктор Крейн открыл крышку и достал ампулу и шприц.       — Вы уверены в том, что собрались сделать? — уточнила Ники.       — Токсическое вещество, которое ты вдохнула, очень долго выводится из организма, отравляя его. Руку, Николь.       Она всё ещё с недоверием смотрела на шприц, но всё же решила не спорить и протянула руку. Смазав ваткой со спиртом место укола на руке, доктор Крейн аккуратно ввёл иглу под кожу и медленно надавил на поршень.       — Я ведь не просто так спрашивал у тебя про ощущения, и вместо того чтобы помочь себе, ты решила промолчать. Николь, я тебе не враг, — Ники кивала, завороженно слушая его бархатный голос.       — Я не хотела вас беспокоить по пустякам, — попыталась оправдаться она.       Доктор Крейн с укором на неё посмотрел.       — В моей лаборатории нет ничего, что можно назвать пустяком. Ты должна доверять мне. Если я буду знать, о чём ты думаешь и что с тобой происходит, мне не придётся сомневаться в тебе.       У Ники глаза округлились. Сомневаться? Она что, опять всё испортила? Чёрт. Надо же быть такой косячницей-неудачницей.       — Как сейчас себя чувствуешь?       Она пожала плечами.       — Голова немного кружится.       Доктор Крейн сложил использованные шприц и ампулу обратно в коробочку.       — Иди к себе. На сегодня учёбу отменим, а завтра продолжим.       Ники встала из-за стола и задержалась рядом с мужчиной, неуверенно переминаясь около него.       — Я думала… То есть я надеялась, что мы бы с вами… Что вы… Я бы хотела, чтобы вы, чтобы мы…       Он посмотрел на неё сверху вниз и с насмешкой ответил:       — Надышалась опасными токсическими газами и пытаешься выглядеть здоровой. Иди уже спать, чудо в перьях.       Остаток дня и ночь прошли на удивление спокойно: никто никуда не стучал, в шкафу больше ничего не возилось, как и под кроватью. И дерево за окном — всего лишь дерево, раскинувшее безжизненные для этого времени осени ветви. Обыденность. Скука. Спокойствие. Впервые за последние дни Ники спала в своей комнате, в своей кровати, а не продавливала диван в гостиной. Неудобный, покатый, явно не предназначенный для ночных бдений на нём.       Хотелось закутаться в одеяло и самой как привидение дойти на носочках до комнаты доктора Крейна. Приоткрыть дверь в его тайное царство, скользнуть внутрь, тихо-тихо, и тенью лечь рядом. Прижаться. Уткнуться носом в его плечо и лежать так, наслаждаться простой близостью. Знать и чувствовать, что он рядом. А потом вконец позволить своей голове вскружиться и найти в темноте его губы. Целоваться до умопомрачения. Разрешать ему неприлично изучать её тело, скользить пальцами по изгибам, а потом принимать его в себя.       Ники вздохнула и перекатилась на другой бок, выставив ногу из-под одеяла. Пожар внизу живота от таких мыслей только разгорался сильнее, почти нестерпимо, и простым самоудовлетворением тут не отделаешься. Потому что нужны мужские руки, требовательные грубые пальцы, нужна тяжесть его тела и жадная похоть.       Чтобы остыть, пришлось с титаническим усилием заставить себя думать о чём-нибудь другом. О завтрашней поездке в Нерроуз, например. Что ещё надо забрать? Так, по мелочи. Ещё проведать мисс Джимпл, от неё позвонить маме, а то секретарша уже недобро косится на Ники, когда она занимает телефон минут по двадцать. А мисс Джимпл достаёт вишнёвый джем и приносит любимую ложечку Ники. И она сидела на мягком старом стуле, подогнув под себя одну ногу, а второй покачивала, касаясь пальцами пола, и ела джем.       Мысли о маме окатили Ники жаром и холодом воспоминаний. Стало грустно, и желание прижаться к мужчине с целью совратить и совратиться само сошло на нет. Кажется, помогло.       Нет, о маме тоже думать долго не получилось, так как уже через несколько минут на глаза начали наворачиваться слёзы. Пришлось искать ещё тему для дум, и та вскоре нашлась. Лекарства доктора Крейна. Вот не зря человек фармаколог! Приносит людям пользу, над лекарствами работает. Золото, а не человек!       Так, мысль за мыслью, Ники и уснула.       А утром её разбудил не будильник, а голос доктора Крейна, прошедшего мимо её комнаты.       — Сегодня учёбу никто не отменял.       Она поёжилась, зарылась лицом в подушку, а потом повернула голову к окну и приоткрыла один глаза. Темень — жуть! Ветки дерева качались, на этот раз от ветра, и захотелось натянуть одеяло до носа и уснуть обратно, а непогода пусть буйствует. На здоровье.       Доктор Крейн вышел снова прошёл мимо и недовольно сказал:       — Если бы я был твоим начальником, спустил бы с тебя десять шкур за то, что не понимаешь с первого раза.       Когда он скрылся из вида, Ники буркнула:       — Если бы вы были моим начальником, я бы повесилась.       Пришлось вылезать из-под одеяла, потом искать домашнее платье и, беспрестанно зевая, спускаться вниз. На плите скворчали бекон и яйца, пахло неприлично вкусно, и первее Ники проснулся желудок, пока она пыталась сообразить, кто она и зачем она. А доктор Крейн бодр, как всегда собран и суров, поставил перед Ники тарелку с двумя кусочками бекона и двумя яйцами. Пахло одуряющее вкусно. Она взяла вилку и подцепила горячий кусочек.       — Фкуфна. Шпашиба, — поблагодарила она.       — Не болтай с полным ртом, — ответил доктор Крейн. — И ещё: сегодня меня не будет, поэтому день в твоём распоряжении, но хорошенько взвешивай каждый шаг и не трать время впустую.       — С умом? — вздохнула Ники, цепляя на вилку яйцо.       — Именно, — с нажимом ответил мужчина.       Он оставил ей кое-какую наличность на день, но потребовал отчитаться вечером. И никакого пива. Ники согласно кивнула и взяла кружку с чаем.       В универе Эшли первым делом предъявила подруге за то, что та не брала телефон, и Ники пришлось оправдываться и выкручиваться. Они как раз вместе вошли в кабинет химии, которая стояла в расписании на сегодня первой.       — И вообще, ты мне должна за то, что мне пришлось отдуваться перед твоим дурацким химиком! — ворчала Эшли.       А Ники в ужасе покосилась сначала на ребят, идущих мимо них к партам, а потом на доктора Крейна. Эшли прорвало как Везувий!       — Эш, пожалуйста, потише, — Ники ухватила её за локоть и попыталась отвести в сторону.       Но подруга высвободила руку и гордо пошла к своей парте. Но всё-таки стала говорить чуть тише, косясь на препода, сидевшего за столом.       — Ты офигела оставлять меня с ним один на один! Этот чудила…       Ники обернулась на химика, а потом снова посмотрела на подругу, взглядом умоляя её остановиться.       — Эш, я тебе твою любимую шоколадку кокосовую куплю! Только перестань, пожалуйста!       — Думаешь так легко отделаться? — фыркнула Эшли.       — Две, Эшли, две шоколадки! — придётся за них отчитываться перед доктором Крейном — это дорогие шоколадки, но уж ладно, как-нибудь.       Подруга сделала вид, что задумалась, а потом улыбнулась.       — Ладно. Но не думай, что я всё забыла! И с тебя кроме шоколадок ещё рассказать, что было потом, после попойки и где ты пропадала.       Ники закатила глаза, делая вид, что она разговаривала со строгой мамочкой, плюс добавила: «Да, мам-с!» Зато внутри неё всё переворачивалось, потому что придётся что-то наплести Эшли про последние дни. Особенно если окажется, что Эшли приезжала в Нерроуз, а ведь она вполне могла.       На это у неё было времени ровно одно занятие, ведь наверняка на перемене Эшли пристанет с этим вопросом снова. Впрочем, долго думать не пришлось, Ники придумала байку про затопленный потолок и про переезд к маминой подруге в связи с этим. Вуаля! А так как подруга о-очень строгая и дотошная, придётся забыть про совместные маленькие попойки.       В остальном день прошёл как обычно, разве что было много разговоров о недавнем происшествии после шквала, и все студенты порадовались внеплановым выходным и молились погоде, чтобы она им ещё денёчек-два подкинула.       Преподавательница по хирургии внезапно заболела, и занятие отменилось. Вот вам и подарок: не целый день, конечно, зато целое окно! Ники с Эшли сели у окна на скамейку, в сторонке ещё сгруппировались ребята, радующиеся маленькой свободе. Некоторые студенты просто болтали ни о чём, кто-то зависал в телефоне, другие — их было меньшинство — переписывали лекции. Ники и Эшли относились к первой группе отдыхающих.       Пол, звезда сплетен, как всегда травил байки, скоро его язык дошёл и до доктора Крейна, Ники уловила краем уха его болтовню.       — Миссис Кортез такая спокойная, потому что у неё в жизни всё ровно, — с уверенностью знатока говорил парень. — От среды обитания тоже многое зависит. Вот Крейн, например, знаете, почему такой чиканутый? Потому что, по слухам, он работает в Аркхеме, вот почему. Работает с шизиками, поэтому сам такой же на всю голову проблемный.       Ники передёрнуло, она поморщилась и посмотрела на Эшли, та фыркнула и уткнулась в телефон.       — У него крыша протекает, никакой ремонт не поможет, — продолжал хохмить Пол.       Кто-то переспросил про Аркхем, и Пол ухватился за возможность почесать языком.       — Ни один нормальный человек туда не пошёл бы работать. Крейна просто больше никуда не берут, вот поэтому один шизик в итоге работает с другими шизиками.       — Сам ты шизик! — встряла Ники. — У тебя язык без костей, стоило бы тебе его укоротить!       Пол хохотнул и сложил руки на груди, с насмешкой глядя на Ники.       — А ты его адвокат, что ли?       — Нет, не адвокат, но и тебе никто не давал права распускать сплетни!       Ребята, что слушали Пола до того момента, смотрели то на него, то на Ники.       — Да я сам слышал, как он декану говорил, что ему надо в Аркхем ехать по каким-то делам.       Ники сузила глаза.       — Ты услышал ровным счётом то, что хотел услышать! — продолжала заступаться за химика Ники.       Пол тоже не собирался уступать.       — А что ты вся взбеленилась сразу? Вот тебе не плевать! Может, ты его подружка? Или даже любовница?       Ники почувствовала, как у неё щёки стали горячими. Не иначе она покраснела.       — Пол, ты дурак? — вступилась за неё Эшли. — Это у тебя, кажись, крыша протекает. Самому-то не смешно? Не знаешь, что ещё придумать, так свой поехавший чердак подключил.       Ники возмущённо посмотрела на парня, и тот, кажется, признал свой проигрыш. По крайней мере не стал развивать тему с любовниками, и Ники с Эшли, чтобы не видеть Пола хотя бы в течение этого часа, ушли в столовую за кофе. Ники была возмущена. Всё внутри неё горело от возмущения, ей хотелось взять стаканчик с кофе и выплеснуть его в лицо Полу на глазах у всех, но проблемы ей не нужны. Но пусть только попробует ещё что-нибудь вякнуть! Эшли её поддержала, она не меньше Ники взбесилась.       До конца дня Пол уже не так громко распускал слухи, да и вообще он больше помалкивал.       После универа Ники поехала в Нерроуз за кое-какими вещами. Она только успела подойти к дому, как её окликнула незнакомая молодая девушка.       — Привет! Я Монтана, сестра Джима Эспозито.       Ники опешила. Она пыталась связаться с родными Джима, но ей так никто и не ответил с тех пор, хотя она оставляла свои координаты на автоответчике. И вот, спустя столько времени…       — Привет… Как он себя чувствует?       Девушка пожала плечами.       — Не очень. Его перевели в Аркхем, так как родители испробовали все возможные варианты уже, пока ничего не помогает. А там вроде как специалисты, работающие даже с самыми сложными случаями.       Ники кивнула.       — Ладно… Я чем-то могу помочь?       — Родители подумали, что если кто-нибудь из его друзей… из нормальных… его навестят, то такая терапия поможет ему.       Нормальных. Слово-то какое, хотя применительно к Джиму оно вполне закономерное, так как, зная его образ жизни, вряд ли основная часть его друзей могла похвастаться нормальностью.       — Вот… мама попросила найти тебя, и я сюда приезжаю уже третий день.       Ники виновато улыбнулась. Объяснять некоторые обстоятельства не хотелось — да и незачем.       — То есть ты хочешь, чтобы я навестила Джима? — уточнила Ники.       Монтана кивнула.       — Да, именно. Сможешь завтра, например? Мама как раз тоже сможет приехать, у неё выходной.       — Завтра? Ой, — Ники задумалась и отрицательно покачала головой. — Не уверена, так как моё передвижение теперь не совсем от меня зависит…       Монтана спохватилась.       — Я понимаю, учёба. Я и сама из-за учёбы порой подневольный человек, особенно в период зачётов, — Монтана подумала немного и спросила: — А если сегодня? Я сегодня выходная как раз!       Ники просияла, ведь она сегодня свободна, как рыба в океане! Доктора Крейна дома нет, так что не придётся ему ничего объяснять. К тому же он говорил, что надо провести время с пользой, так вот она — польза.       Ехать долго не пришлось, ведь Аркхем и район, где жила до недавнего времени Ники, находились в Нерроузе. Ники только спохватилась, что её не пропустят, но Монтана показала свой пропуск и успокоила её.       Их и правда пропустили без лишних вопросов, и не в какую-нибудь комнату для гостей три на три, а прямо в палату к Джиму.       Честно говоря, Ники надеялась увидеть его в куда более лучшем виде. Парень сидел в инвалидном кресле, руки лежали на подлокотниках, голова опущена и чуть повёрнута в сторону, как раз к двери.       Ники тихо вошла и встала в сторонке, махнув Джиму, но он не ответил и не подал признаков жизни.       — Поговори с ним, — попросила Монтана.       Ники огляделась, прошла вперёд и присела на стул рядом с Джимом. Сложила руки на коленях и улыбнулась.       — Привет, Джим. Это я, Николь. Вот, принесла тебе кое-что, — она достала из сумки одну из шоколадок, что купила для Эшли, решив, что купит потом ещё. Шоколадку она положила на тумбочку перед кроватью и снова улыбнулась.       — Я исправила химию, доктор Крейн мне помог, а ещё он показывал мне лабораторию для старшеклассников. На следующей неделе обещал провести там первое занятие для меня. Прикинь!       Джим едва заметно пошевелил пальцами на правой руке.       — Ой, Монтана, смотри! Он пошевелился!       — Да, иногда он реагирует таким образом, — ответила сестра, и она выглядела радостной.       Ники уселась поудобнее и принялась рассказывать дальше:       — А ещё мисс Татл заболела, у неё был инфаркт. Очень жалко, мне её не хватает, она же хотела меня подготовить к исследовательской работе.       Ники вздохнула, а Джим снова пошевелил пальцами.       — А у тебя тут вроде… неплохо.       Она огляделась. Светло-голубые стены, приятный оттенок, вроде не должен действовать на нервы. Джим был в палате не один, на другой кровати лежал немолодой мужчина и смотрел в окно.       — Здрасьте! Как у вас дела? — обратилась к нему Ники, но мужчина никак не отреагировал.       Ники поёжилась и посмотрела на Джима.       — Не очень разговорчивый у тебя сосед. У вас много общего с ним, — попыталась пошутить она, но Джим на неё тоже не отреагировал.       — В общем… у меня всё хорошо, — Ники попыталась придать голосу чуть больше позитивных ноток. — Доктор Крейн мне помогает. Выручает очень. Правда, и требует много, иногда сверх моих сил, порой он зануда такой, что хоть помирай, но в остальном он вроде ничего. Жалко, что ваша беседа с ним тогда в классе была не очень… На самом деле он не такой.       Джим снова шевельнул пальцами.       — Ого! На тебя у него прямо бурная реакция! — удивилась Монтана. — Кажется, Джим был к тебе очень неравнодушен! Расскажи ему ещё что-нибудь.       Ники задумалась. Ничего личного рассказывать не хотелось, особенно при постороннем человеке — Монтану она всё-таки не знала от слова совсем. Так что надо было щекотливые и интимные стороны обойти стороной. Что-то нейтральное. Доктор Крейн как раз та самая золотая середина!       — А ещё он оказался добрым человеком, — продолжила Ники, — он вроде как занимается лекарствами, я так поняла. Людей, наверное, спасает, так что ты на него не сердись, ладно? Как поправишься, я замолвлю за тебя слово. Хотя уверяю, доктор Крейн давно уже забыл про тебя, вряд ли он злопамятный.       Джим снова ответил слабым шевелением пальцев.       — Да ты сегодня в ударе, Джимбо! — засмеялась Монтана и обняла брата. — Обычно он ведёт себя как овощ.       Девушка поцеловала парня в щёку и потрепала за неё.       — Не обижайся, — снова засмеялась она, — но сегодня ты и правда на коне!       Ники заулыбалась, радуясь тому, что смогла быть полезной. Она и представить себе не могла, что так важна для Джима! Хоть бы раз он ей сказал об этом, тогда, возможно, всё было бы иначе. Ники смогла бы его вытащить из наркотических угаров, они бы вместе справлялись с его бедой.       Ники взяла Джима за руку и сжала его пальцы, заглянула в его пустые с первого взгляда глаза. Но они не пустые! Раз он реагировал на неё, значит, в этом теле ещё жив тот Джим, тот весёлый парень. Ники очень хотела ему помочь, раз у них появился такой шанс.       — Всё будет хорошо, — Ники вложила в голос как можно больше надежды. Не только для Джима, но и для себя. Она тоже должна верить, вдвоём они смогут пройти этот сложный путь. Они справятся.       В палату заглянула медсестра и обратилась к Монтане: «Скоро полдник и обход врачей, вам пора».       Ники поднялась со стула и чмокнула Джима в щёку на прощание.       Они вышли с Монтаной в коридор. Ники чувствовала себя странно: опустошённой и воодушевлённой одновременно. Её удручало увиденное, что Джим и правда сейчас больше овощ, чем человек. А с другой стороны — он реагировал на неё! Ники повернулась к Монтане, и её взгляд скользнул по плечу девушки и дальше по коридору. Глаза её расширились от удивления, Ники даже перестала, кажется, дышать. Навстречу им шёл доктор Крейн! В белом халате! С медицинской папкой в руках! Он тоже смотрел на Ники, но его взгляд скорее можно было охарактеризовать как неодобрительный и настороженный. Ну да, ещё бы…       — Какая… неожиданная встреча, — он посмотрел на неё надменно.       Ники стушевалась и виновато улыбнулась ему в ответ. Монтана подошла к ним сразу и поздоровалась.       — Доктор Крейн! Здравствуйте! Ой, знакомьтесь: это Николь, подружка моего брата! Помните, я говорила вам про общение? Представляете, как мама и говорила, Джим отреагировал!       Доктор Крейн с вызовом посмотрел на Ники, отчего она, кажется, покраснела, и ответил:       — Да, мы знакомы с этой девушкой.       Ники вымученно улыбнулась, пытаясь не впасть в панику и надеясь, что слова Монтаны накинут ей десять очков в её пользу. Она полезная! Она умница! Ники молодец! Ею можно гордиться!       — Он шевелил пальцами, — несмело подтвердила она слова Монтаны.       Доктор Крейн непринуждённо и спокойно посмотрел на неё, окинул ледяным взглядом и не без высокомерия ответил:       — Уверен, что вы наблюдали простые тики с мисс Эспозито.       — Ну… Это было осознанно… Вроде бы. Он правда реагировал на меня, — так же несмело попыталась оправдаться Ники.       Доктор Крейн перевёл надменный взгляд на Монтану, понимающе улыбнулся ей и пояснил:       — У людей в состоянии кататонии иногда бывают тики, редко, но такое встречается. Мне жаль вас разочаровывать, мисс Эспозито.       Было видно, что Монтана очень переживает, она мялась, на лице то и дело читались боль и паника, но она не сдавалась:       — Доктор Крейн, вы должны это увидеть!       Он внимательно посмотрел на неё и довольно холодно ответил:       — Я его лечащий врач, мисс Эспозито, и я знаю о его состоянии лучше. Это во-первых. А во-вторых, со мной никто не согласовывал этот визит. Посторонние люди могут помешать терапии, и так называемые улучшения могут быть не знаком выздоровления, а наоборот — всплеск эмоций, даже положительный, порой откатывает больных назад. Вы уверены, что ваш визит ему не навредил?       — Но… — попробовала возразить ошеломлённая Монтана.       — Видимо, вы немного недопонимаете. Что ж, спрошу по-другому: вы психиатр, мисс Эспозито? — жёстко спросил доктор Крейн.       Девушка виновато покачала головой.       — Тогда о чём вы мне рассказываете? — вздохнув и поправив очки, он добавил, но не менее высокомерно.       Упавшим голосом Монтана произнесла:       — Я просто хотела, чтобы вы на это посмотрели… Вдруг есть шанс?       Доктор Крейн свысока посмотрел на неё.       — Что ж. Я согласен посмотреть на вашу «терапию», мисс Эспозито. Я назначу день, и тогда приглашу и вас, и ваших родителей. И впредь прошу согласовывать со мной ваши визиты.       — Хорошо, — согласилась Монтана. Голос её звучал уже не так весело, как недавно в палате.       Доктор Крейн добавил:       — Вы должны понимать, что Аркхем — НЕ развлекательный центр, сюда нельзя прийти просто так и привести кого-то с собой за компанию, чтобы хорошо провести время.       Монтана извинилась перед мужчиной и пообещала в следующий раз сначала предупреждать его. После этого девушка поспешила уйти, на ходу вытирая глаза платком.       А Ники взволнованно спросила:       — Так вы врач?       Мужчина свысока посмотрел на неё.       — Да, Николь, я врач. Психиатр.       Ники судорожно обдумывала случившееся.       Она хитро улыбнулась ему и попыталась разрядить обстановку:       — Плюс одна фантазия в мою копилку.       На его недоумённый взгляд тут же поспешила шёпотом пояснить, хотя рядом никого не было:       — Ну… Мы можем с вами поиграть в доктора и пациентку.       Ники выглядела смущённой, но всё равно пробовала флиртовать.       — Я буду вашей пациенткой. Ой, у меня тут что-то болит, доктор!       Она откинула одну из косичек за спину и показала на ключицу.       Доктор Крейн закатил глаза и оглянулся.       — Всё-таки у тебя слишком много свободного времени, — строго ответил он. — Иди за мной.       Окрылённая фантазией Ники пошла за мужчиной, на ходу вспоминая, какое на ней сегодня бельё. Когда они зашли в один из кабинетов, доктор Крейн порылся в ящике стола, достал листок бумаги и что-то на нём написал. Протянул его удивлённой Ники, которая уже напредставляла себе всё что угодно, но только не это. А как же непотребства на столе?       — Я должен сегодня задержаться. И раз уж тебе нечем заняться, вот тебе адрес хорошей акушерки, поезжай к ней сегодня. Она подберёт для тебя контрацепцию, пока ты едешь к ней,я позвоню и договорюсь.       Ники опешила, сжимая листочек с адресом.       — Контра… цепцию?       — Вот деньги на такси, — доктор Крейн достал из кошелька две хрустящие купюры. — Потом поедешь домой.       Ники кивнула, принимая деньги. Мужчина заглянул в соседний кабинет, глянул сверху вниз на сидевшую за столом молодую женщину и сказал ей:       — Мисс Квинзель, проводите эту девушку к выходу.       Ники выглянула из-за его плеча, пытаясь рассмотреть, с кем он там говорил. Захотелось присвистнуть. Из-за стола поднялась блондинка в строгом брючном костюме, волосы забраны в тугой хвост, губы напомажены в маков цвет. Ники почувствовала укол ревности, но промолчала. Тем временем мисс Квинзель подошла к выходу, цокая невысокими каблучками чёрных туфель, улыбнулась сначала доктору Крейну, потом Ники и знаком дала ей понять, чтобы та шла следом.       Ники обернулась аж два раза, пытаясь понять, пялится ли ЕЁ доктор Крейн на эту докторшу, но он уже говорил с кем-то из врачей, кажется. И не обращал на девушек внимания.       — А вы кто? — Ники осеклась: получилось не очень дружелюбно, поэтому она кашлянула и добавила уже менее агрессивно: — В смысле… Вы тут работаете?       Мисс Квинзель кивнула.       — Да, я ординатор.       Ники нахмурилась, понимая, что доктор Крейн каждый день общается с докторшей. Ей это не очень нравилось. Ревность начала разрастаться.       — А доктор Крейн работает давно тут?       Молодая женщина улыбнулась.       — Два года уже.       — Угу, — поморщилась Ники. — И как он?       Мисс Квинзель ответила довольно робко, но весьма воодушевлённо.       — Он гениальный врач и первоклассный специалист.       Ники вдруг ощутила над головой горящую невидимую лампочку и чуть не вскрикнула «Эврика!»       — А вы знаете, поговаривают, что у него есть девушка, — Ники не позволила ни капле ехидства просочиться в голос.       Женщина удивлённо посмотрела на неё.       — Честно говоря, нет, не знала.       Ники пожала плечами.       — Ну вот, теперь знаете.       И уже у выхода Ники пожала мисс Квинзель руку.       — До свидания, приятно было познакомиться.       Мисс Квинзель улыбнулась в ответ.       — Взаимно. Всего доброго.       В поликлинике ничего особенного не произошло, никаких шпионских перемигиваний с врачом, как ожидалось. Всё просто и по делу. Собрали анамнез и на его основе выписали чудо-таблетки, дали подробную инструкцию, как их пить и когда начинать. И что делать, если вдруг армагеддец.       После врача Ники поехала домой, то есть к доктору Крейну. Она ещё поправляла себя за то, что называла его дом своим домом, ведь по факту это не так. Пока она шла по улочке, мимо неё прошли две юные девицы, щебетавшие о своём, о юном.        «Поверить не могу, что мне уже шестнадцать, Лис! А ведь недавно мне было пятнадцать! Старость и смерть подкрадываются незаметно».       Ники решила смолчать о том, что некоторым вообще все двадцать, при этом старушкой она себя не чувствует.       А когда подружка ответила той, что у неё просто кризис среднего возраста, Ники не выдержала и замедлила шаг, чтобы ненароком не ощутить себя мамонтом на фоне «престарелых» школьниц.       Чуть поотстав от них, Ники стала крутить головой и рассматривать местность. Хороший район, респектабельный, как написали бы в газете. Но Ники не хотела такой политической шаблонности, поэтому если бы ей дали задание написать статью, она бы назвала этот район безопасным и по-американски уютным. Для начала она прошла через небольшой парк, разделяющий жилой комплекс от офисного. В парке около пруда сидело несколько людей. Художники. Мужчины и женщины что-то рисовали в скетчбуках, и Ники страсть как захотелось посмотреть, что именно. Она свернула с центральной дорожки парка и специально прошла мимо пруда, замедляя шаг около людей и заглядывая в их святая святых. В основном они рисовали природу, только у одной женщины было что-то в стиле аниме.       Выйдя из парка, Ники снова попала на шумную улицу. На противоположной стороне вдоль тротуара, почти впритык к зданиям, тянулась цветочная клумба. И на следующем светофоре Ники не смогла себе отказать в удовольствии перебраться туда и пройтись около городского оазиса.       Улицу окружали высотки, величественные, серокаменные, но они словно отличались от всего остального Готэма. Они не навевали грусть и не накрывали астенией. Наоборот, тут хотелось вдохновляться, дышать, наслаждаться каждым кирпичиком бетонных джунглей.       Свернув направо, Ники увидела новую, не менее прекрасную картину. Много деревьев, и будь сейчас лето, тут бы всё утопало в зелени, а пока глубокая осень вносила свои коррективы. Голые ветви оплетали фонарные столбы, и создавалось ощущение какой-то готической сказки в духе Тима Бёртона. Готические дома уживались с урбанистическими пейзажами, вот дом-ратуша, а прямо бок о бок с ним не то завод, не то фабрика. В сгущающихся сумерках вывески витрин и неоновый пересвет создавали особый вечерний городской пейзаж. Осень, и дышится легко! Вечер, и хочется какао с зефирками. И под плед с книжкой.       Одурманенная мыслями об уюте, Ники прибавила шаг, чтобы успеть поймать своё вечернее удовольствие посидеть с Кингом и провести добрых полчасика за чтением. Фонари зажигались тут и там, тяжёлый осенний туман, промозглый, густой, опускался на город.       А ещё надо подумать про Аркхем и доктора Крейна. Но сначала Кинг! А потом уже всё остальное. Полчаса «Оно», а уж потом оставшийся вечер мысли о преподе. А перед этим позвонить маме! Маме… И что ей сказать? Врать? Придётся.       Ники вздохнула и достала из-под подушки своего полуумирающего мамонта. Набрала номер и прислушалась к гудкам. Не дозвонившись с первого раза, набрала ещё раз.        «Ало! Привет! Бегу, запыхаюсь!» — отозвалась мама.       — Мам-с, привет! — засмеялась Ники. — ПРИВЕТ!        «Как у тебя дела? Вы с Эшли уже переехали?»       Пришлось сочинять хитровыдуманную историю о том, что у Эшли в универе соседка по комнате просто жуть, никакой управы на неё нет даже в лице деканата и всяких замов и завов. Почему не живут в Нерроуз у Ники? Хороший вопрос, Ники тоже бы его задала в первую очередь.        «ПОТОМУ ЧТО ОПАСНО И ДОБИРАТЬСЯ ДО УНИВЕРА ДОЛГО!» Может, и прокатит. О жизни под одной крышей с мужчиной — с преподом, рука-лицо — она решила пока не говорить. Сначала сама посмотрит, во что это всё выльется, а там уже видно будет.       После самооглушающего разговора с мамой появилось желание попить кофе, но молока в холодильнике не оказалось. Да и сладенького тоже ничего не нашлось. А как пить кофе без молока и без сладкого? Никак! Никакого удовольствия, одно страдание только.       Так как было ещё не поздно, Ники влезла в плащ и в ботинки, взяла деньги и пошла в ближайший супермаркет. Сорок долларов приятно шуршали в кармане и предвещали печеньки или даже пирожное с кремом.       В магазине Ники шла между рядами, выбирая на полках необходимые вкусняхи и продукты. Хлеб, молоко, песочное печенье, два пирожных — себе и доктору Крейну. Вообще надо будет с ними поговорить о том, можно ли его называть Джонатаном, всё-таки под одной крышей живут и даже шпилились уже. Ещё Ники взяла пасту и шницели, не одной же картошкой питаться. Ещё захотелось консервированной кукурузы. Закинув продукты после оплаты в пакет, она поспешила домой, чтобы отдаться праздности и уюту.       Недалеко от дома она услышала позади голос.       — Девочка, боже мой! Такая молодая, а такие тяжести таскаешь!       Ники обернулась и увидела пожилую пару, мужчина и женщина подошли к ней. Выглядели они прилично, и Ники улыбнулась им и отмахнулась.       — Да ерунда! Мне недалеко…       — Ты такая хрупкая! Не представляю, как ты ещё не переломилась! — охала женщина. — Бернард, помоги девочке, возьми у неё пакет. Посмотри, как её всю перекосило. В наше время мужчины были истинными джентльменами и не позволяли девушкам таскать такие огромные пакеты.       — Да мне близко, — оправдывалась Ники.       Но пожилой мужчина перехватил пакет у неё, а женщина взяла Ники под руку.       — Ничего не хочу слышать, дорогая! Не гробь своё здоровье, оно у тебя одно. Где ты живёшь?       Ники улыбнулась женщине.       — Вон в том доме, вон он уже недалеко.       Бернард обернулся.       — Так мы соседи! Живём через дом от тебя. Берта, а разве этот дом не того доктора… Как же его…       — Джонатан Крейн, — кивнула женщина. — Ты снимаешь у него жильё?       Ники смущённо покачала головой.       — Нет, мы с ним… ну вроде живём вместе.       — Славный мужчина, тихий, тебе повезло с ним. Он явно не из дебоширов. Вот только почему ты тащишь этот тяжёлый пакет домой, а не он?       Ники ухмыльнулась.       — Потому что он на работе, а я вроде как за хозяйку осталась, пока его нет дома.       Берта похлопала Ники по руке.       — Какая ты славная девочка! Умница.       Ники воспользовалась ситуацией и спросила:       — А как давно доктор Крейн тут живёт?       Бернард ответил первый:       — Да года два, наверное, уже.       Берта добавила:       — Здоровается, воспитанный. Ну вот мы уже и дошли.       Бернард отдал Ники пакет с продуктами, они ещё немного поговорили, Берта немного рассказала про этот район, что он и правда довольно неплохой для Готэма. После, попрощавшись, Ники зашла в дом, сняла одежду и пошла на кухню, на ходу усмехаясь:       — Тихий мужчина. Как же! Да он чёрт из омута, а не принц на белом коне, — достав из пакета пирожные, Ники облизнулась. — Моя прелесть! Где там мой кофеёчек?       Странный день, Ники узнала много нового о докторе Крейне, только Джима жалко. Вот не наркоманил бы ещё, вообще бы ему цены не было, а то сгубил сам себя. Жалко его семью, Монтана вроде неплохая девушка.       Ладно, погрустила и хватит. Где там Стивен Кинг?       Ники открыла книгу, отложила закладку в сторону и погрузилась в чтение.        «Дом там, где сердце, – вдруг подумал Эдди. – Я в это верю. Старина Бобби Фрост говорил, что дом – то место, где тебя должны принять, когда ты туда придешь. К сожалению, это еще и место, откуда тебя не хотят выпускать, раз уж ты туда пришел».