Красавица и чудовище

Если во вселенной есть высшие силы, значит, добро всегда уравновешивает зло… но ведь и добро может быть не менее ужасным. "Оно" Стивен Кинг

      Ники прислушалась. Ветер за окном не стихал, задувал во всю силу и завывал. Дождь барабанил в окна и по крыше. Хлоп! Внизу открылась и закрылась дверь, и Ники напряглась. На часах четыре утра. Доктор Крейн должен был вернуться ещё в полночь, но работа не волк — задержала химика. Интересно, что случилось? До этого он редко задерживался, и в основном не больше, чем на час.       Ники села на кровати и свесила ноги, коснулась пальцами пола и замерла, боясь спугнуть любой шорох. Выждав несколько секунд, она подкралась к двери и выглянула в коридор. Доктор Крейн неторопливо поднялся по лестнице на второй этаж, на ходу развязывая галстук, и подошёл к двери своей комнаты.       Ники ловила каждый его шаг, и от неё не скрылось, что, несмотря на задержку на работе, выглядел доктор Крейн не столько уставшим, сколько довольным. Может, ему зарплату прибавили? Или у него там шашни какие-нибудь были с той докторшей? Ники нахмурилась и чуть не окунулась в желчную ревность, но вовремя взяла себя в руки, чтобы не выйти и не спросить в лоб.       Мужчина скрылся за дверью, неплотно прикрыв её за собой. А что это у него там на штанах? Соус? Кровь? Ники содрогнулась, представив, как на доктора Крейна в подворотне нападают негодяи. Так как он ни разу не звезда реслинга, вряд ли отделался бы дежурной фразой «мелочи нет, сигарет тоже».       Вскоре он вышел из комнаты с тёплым махровым халатом и зашёл в ванную комнату.       Когда послышались приглушённые звуки воды, Ники чуть осмелела и вылезла из своего укрытия. Подкралась к двери, прислушалась: доктор Крейн принимал душ, и как удачно, что дверь немного приоткрыта. Можно заглянуть в узкий проём, и лицо почти сразу обдало тёплым паром, и захотелось юркнуть внутрь, в тепло.       Мужчина стоял в душевой кабине вполоборота и намыливался. Дверцы кабинки постепенно покрывались испариной, но очертания человека всё равно виднелись. Ники облизнула губы, пытаясь рассмотреть тело мужчины получше. Стройный. Кажется, ни грамма лишнего, может, даже немного худой. Она ухмыльнулась сама себе, в фантазиях дорисовывая силуэт. У доктора Крейна идеальный плоский живот, а ещё хочется коснуться его упругих бёдер.       Мужчина повернулся к двери спиной и потянулся к полке за гелем для душа. Ники привстала на носочки, вытянула шею и в предвкушении даже приоткрыла рот, пытаясь высмотреть, какие у её мужчины аппетитные булочки. Фантазия тут же подкинула пошлые мысли о крепких округлостях: если бы было можно, Ники непременно пожамкала бы эти персики.       А вот самое главное рассмотреть не получалось, как ни всматривайся в дверной проём. Эх, жалко! Хорошо бы пройтись по нему рукой, оценить размер, услышать, как у химика сбивается дыхание.       У Ники у самой участилось дыхание, когда она представила то, как ласкала бы мужчину. У него сильные руки. Удивительно для его худощавой комплекции. Оставалось плотнее сжать ноги и потереться бёдрами.       Когда вода в душе выключилась, Ники от неожиданности чуть не выдала себя, подавшись вперёд и едва не впечатавшись в дверь носом. Она вовремя удержала равновесие и умудрилась не издать ни звука. Дверцы кабинки разъехались в стороны, и вот тут бы остаться на самое желанное представление, но тогда оставался риск быть разоблачённой за нехорошими делишками.       На цыпочках, очень тихо, медленно и осторожно, стараясь не издавать ни звука, Ники ушла обратно в свою комнату и прикрыла за собой дверь.       Так… Теперь осталось отдышаться и унять пожар внизу живота. У неё уже давно не было секса, если не считать того странного вечера, когда доктор Крейн как следует отчитал её за дерзость. Это не то и этого мало. Хотелось ощутить мужчину в себе, чтобы он раздвигал её ноги, устраиваясь между ними. Ники приподняла руку и прикусила пальцы, готовая застонать от досады. Хочется ёрзать под его горячим телом, наслаждаться его тяжестью. И чтобы доктор Крейн… Джонатан… целовал её, обжигал шею дыханием, чтобы был жадным до ласк и неутомимым.       Ники прижалась лбом к стене возле двери и закрыла глаза. Сердце колотится. Внизу живота пожар. Мысли роятся горячие и бессовестные, руки дрожат. Можно позволить пальцам забраться в трусики и сделать всё самой, но это не то. И не так. Нужны мужские руки, мужской напор, нестерпимо хочется попасть в плен его голоса и его объятий. Ники чуть не плачет, её переполняют досада, желание и злость. Почему доктор Крейн холоден с ней? Почему бы ему не зажать её где-нибудь в коридоре и не сделать что-нибудь грязное и пошлое?       Трусики уже намокли, ощущалось, как кровь прильнула к щекам и к низу живота. Ники открыла глаза и в темноте посмотрела на дверь. Может быть, доктор Крейн не прогонит её, если она нагло придёт к нему? Дерзко нарушит его покой, который он ревностно оберегает, запрещая отвлекать от работы и от дел. Но ведь сейчас он ничем не занят. Разве что лежит в кровати.       Свет в его комнате погас, и коридор утонул в предутренней мрачной темноте. По-осеннему склизкой. Хорошая девочка юркнула бы обратно в свою кровать и укуталась бы в одеяло, чтобы доспать оставшиеся часы до будильника. Вот только Ники не обманывала себя: она недостаточно послушная. И она открыла дверь своей комнаты и подкралась к двери доктора Крейна.       Она стояла босая, обескураженная, с часто бьющимся сердцем в клетке рёбер. И сейчас в тягучих мыслях бились насмерть два желания: сбежать обратно к себе и войти в комнату препода. Она потопталась ещё немного у приоткрытой двери и, заставив себя прогнать любые мысли, оставив только гудящую болезненную пустоту, прикоснулась к ручке и легонько толкнула дверь. Та тихо открылась, не издав ни звука, и Ники вошла в комнату, чувствуя себя растлительницей и растлённой одновременно. Хорошая ли она сейчас девочка? Может быть, ещё не поздно сбежать? Если её мужчина спит — а её ли? — он ничего не заметит.       Пришлось бороться с собой, когда пути назад уже не осталось, но всё равно она не могла выбрать бегство. Иначе так всю жизнь будет бегать от себя и от доктора Крейна. Ники подошла к кровати, и в тонком луче света от уличного фонаря, проскальзывающем по лицу мужчины, увидела, что он смотрел на неё.       — Я… — Ники опустила глаза. Хорошо, что в темноте не видно наверняка раскрасневшихся щёк.       — Иди сюда, девочка моя.       Ники удивлённо посмотрела на мужчину, откинувшего одеяло и приглашающего лечь к себе. Непонятная оторопь напала на неё в первые секунды, но уже спустя пару мгновений она кивнула и осторожно, не торопясь легла рядом с мужчиной, боясь спугнуть его. Смотрела на него во все глаза, не веря в происходящее. Он не прогнал её и не отругал. Не сказал, что она непослушная и опять его разочаровала.       — Ты слишком громкая, тебе надо научиться подкрадываться тише, — с сарказмом прошептал доктор Крейн.       Ники от неожиданности даже тихонько хохотнула, испытывая на самом деле не желание повеселиться, а удивление и шок.       — И подглядывать не очень хорошо, воронёнок.       — Я… ну…        «Тш-ш…» Она послушно кивнула и замолчала.       Они лежали под одним одеялом и смотрели друг на друга. Только у неё, наверное, взгляд испуганный, а вот доктор Крейн смотрел насмешливо. Так и не набравшись храбрости, но всё-таки подтолкнув мысленно себя, Ники потянулась к его лицу и коснулась губами его губ. Он не ответил на робкий поцелуй, но желание оказалось сильнее её. На этот раз она прижалась к его губам, а частое и возбуждённое дыхание выдавало её с потрохами. Приблизилась к мужчине вплотную, положила руку ему на плечо, провела пальчиками по коже, коснулась шеи. И выше. Её ладонь легла на его щёку, и Ники в изнеможении впилась в его губы своими губами.       Он ответил. Так же жадно и не менее возбуждённо, и она простонала с облегчением.       Мужчина подался вперёд, наваливаясь сверху и не размыкая поцелуя. Она послушно легла на спину, дрожа от предвкушения. Даже попыталась потереться низом живота о пах мужчины, но он надавил бёдрами, прижимая Ники к кровати. Он развязал пояс на халате, а после задрал тёплую ночную сорочку Ники, собрав ткань складками на животе.       Разорвав поцелуй, потянул трусики вниз, и Ники поспешила помочь ему, освобождая себя от ткани. Горячая мужская рука прошлась сначала по одному бедру, потом по другому. Ники бил крупный озноб. Она кусала пальцы на руках, чтобы хотя бы так помочь своему напряжению.       Мужчина развёл её ноги в стороны, лёг между ними и разом вошёл в готовое податливое тело. Она обвила его плечи, прижимая к себе и прижимаясь, и закричала, наконец получив желаемое. Напряжение уже не давило на неё, не мучило, и теперь можно было окунуться в наслаждение, в грубую страсть. В бесконтрольное удовольствие. С каждым толчком вскрикивая, упираясь носочками в кровать, пытаясь приподнять бёдра и почувствовать силу и глубину проникновений.       Она даже не успела ощутить вкус разочарования, когда мужчина вышел из неё и несколько грубовато потянул за собой, поднимаясь. Он развернул её к себе спиной и подтолкнул к изголовью. Ники пришлось ухватиться за него, чтобы не упасть носом вперёд. Но она послушно раздвинула ноги и прогнулась в спине, стоя на коленях, предвкушая продолжение.       Мужчина брал её жадно и ненасытно, а Ники вскрикивала на каждый толчок, то опуская голову, то запрокидывая её.       Он взял её за шею и потянул на себя. Сдавленно простонав, она послушно привстала и прижалась спиной к груди доктора Крейна. Одной рукой он обхватил её за талию, а пальцы другой настойчиво исследователи гибкое молодое тело. Ники подняла руку и коснулась его головы, вплела свои пальчики в волосы, подбадривая любовника стонами и вскриками удовольствия.       Разгорячённые, влажные от пота, они сливались, не стесняясь желания обладать друг другом. Мужские пальцы гладили и ласкали гладко выбритые складочки между ног, и Ники теряла и голову, и связь с миром, стараясь двигать бёдрами навстречу мужскому желанию. Так ощущения ещё острее, взвинчены, доведены до крайности. Стоны-всхлипы заполняли комнату, и мужчина тоже отвечал, его тяжёлое дыхание, шумное, хриплое, частое.       Когда удовольствие прокатилось по низу живота, обжигая и взрываясь, Ники вжалась ягодицами в пах мужчины и протяжно застонала, вздрагивая и содрогаясь. Взрыв сменился кромешной тьмой, в которой хотелось раствориться после томного наслаждения, и она ещё приходила в себя и плавала на поверхности сознания, пока мужчина ещё брал её. Уставшую, всё ещё стонущую, но теперь приглушённо. Она просто наслаждалась ощущением заполненности, прислушивалась к телу, ей нравилось ощущать мужчину внутри себя. Ещё несколько сильных толчков, и он впился пальцами в талию Ники, сжимая кожу и хрипло постанывая.       Ники уже окончательно пришла в себя, когда доктор Крейн вышел из неё и свалился на кровать, вытирая лоб и убирая прилипшие к нему влажные волосы. И что дальше — уйти или остаться? Она смотрела на мужчину, слушала его тяжёлое дыхание. Опустив ноги на пол, поправила сорочку, прикрыв подолом бёдра и красные следы от пальцев на них.       — Прими душ и возвращайся сюда, — несмотря на усталость, командный голос никуда не пропал.       — То есть… — Ники опешила. — Прямо сюда? Прямо в вашу комнату?       Уже надо искать какой-то подвох?       — Да, моя девочка, — снисходительно ответил мужчина.       — А… зачем?       На самом деле глупый вопрос. Зачем ещё приходить к мужчине в спальню? Хотя если говорить о докторе Крейне, он вполне мог захотеть просто поговорить. У нестандартного мужчины и поведение нестандартное.       Он приподнялся на локте и коснулся ладонью её лица.       — Потому что ты была хорошей девочкой и заслужила это, — он говорил с такой интонацией, будто объяснял неразумному ребёнку, который никак не желал понять, почему дважды два — это четыре.       Ошарашенная, Ники ушла в ванную комнату и залезла в душевую кабину. Первая мысль: это разовая акция? И вторая: её не прогнали!       Быстро закончив с душем, Ники вернулась в комнату и юркнула под одеяло к доктору Крейну. Прижалась. Все прошедшие дни ей не хватало тепла мужского тела, а одиночное заключение в своей комнате снедало, и теперь всё случившееся будто праздник! Прижиматься, прикасаться, просто лежать рядом, и даже как вишенка на торте — несмело положить свою ногу на его. И все попытки справиться с ознобом проваливались с треском, потому что слово «любовники» теперь не звук. Оно обрело вес, обросло плотью. Наконец-то!       — Доктор Крейн… — тихо позвала Ники.       — Джонатан — раз уж мы перешли на новый этап. Но ты ведь достаточно умная девочка, чтобы понимать, что это только для дома.       Она изумлённо кивнула. Немыслимо. Удивительно. И по роковой случайности происходит не во сне.       — Джонатан… — она несмело произнесла имя, немного помолчала и всё-таки спросила: — А завтра мне к вам приходить? Или идти к себе?       — Ко мне, воронёнок, ко мне, — как ни в чём ни бывало ответил он.       Уснуть получилось, конечно, не сразу. Сердце колотилось — и ещё как! Как будто не просто секс, а первый раз! И всё потому, что у волшебных слов соответствующий эффект: «Мы перешли на новый этап». Это же всё равно, что услышать «я тебя люблю»!       Слово-то какое! Любовь.       С чего начинается любовь? Со строгого «Не горбись!» Ники настолько не замечала, привыкла уже, что спина у неё полукругом, когда сидела, что сперва удивлялась, услышав голос доктора Крейна. И только потом выпрямлялась. И так каждый раз.        «Не забудь поесть». Она кивает, стоит вся такая послушная и внимательная, а внутри всё прыгает от радости. Ему не всё равно! А ведь с утра она забыла смыть с раковины густую упавшую каплю розовой маски для лица. И доктор Крейн вздохнул осуждающе, а потом достал из баночки ватный диск, стёр розовую кляксу и выбросил ватку в небольшой мусорный контейнер.       Ники ловит себя на мысли, что они не проходили этап дружбы. Сначала дружба, потом любовь. Большой шаг к большому чувству. Может, для препода и студентки это нормально? Ну какая между ними дружба?       Веки уже слипались, а мысли путались и пожухлой листвой падали и падали. Ничего не снилось, а если и снилось, то ничего значительного. Было тепло и уютно, и ощущение мужчины рядом даже во сне приносило удовольствие. Ники перевернулась с одного бока на другой и приоткрыла глаза. Пощурилась. Сфокусировалась в полумраке на стрелках настенных часов: шесть утра. Через полчаса уже вставать, а как не хочется! Лежать бы так и нежиться под тёплым одеялком. Повернувшись обратно, Ники посмотрела на спящего мужчину. Какой безмятежный, спокойный, даже захотелось прикоснуться к нему. И тело само к нему тянется, губы касаются щеки, покрывшейся лёгкой колючей щетиной.       Мужчина слегка мотнул головой и вздохнул во сне. Ники хитро улыбнулась сама себе, а потом опустила руку с мужского плеча под одеяло. Ниже. Ещё. Коснувшись члена, она сначала неуверенно погладила его, а потом обхватила пальцами, помогая спящему мужчине проснуться.       Сладкие грёзы! К тому времени, как доктор Крейн проснулся, важная его часть очнулась куда раньше. И Ники кокетливо улыбнулась. Ей хотелось отпраздновать это чудесное тёмное и томное утро ещё одной порцией хорошего такого интима. И почему бы не быть скачкам? Когда Джонатан ответил на очередной поцелуй, Ники осмелилась вылезти из-под одеяла и оседлала бёдра мужчины. Поёрзала. Он смотрел на неё с налётом холодного вызова, при этом обычно ледяные глаза обжигали не холодом, а куда более адским огнём.       Ники же старательно изображала нимфетку, хотя эта роль и не была её обратной стороной, но в постели порой другие правила. Она приподняла бёдра и опустилась со вздохом облегчения. Ей хотелось задавать ритм, и игра в совратительницу пришлась очень кстати. Свет фар от проезжавших по дороге машин то и дело проникал в окно, проезжался по стене над кроватью, и на секунду-другую освещал молодое девичье тело. Гибкое. Податливое.       Утренний секс был не менее чувственным, чем ночной. Стоны. Поцелуи. Покусывания. Джонатан приподнялся, отставив одну руку назад, а второй требовательно оглаживая тело любовницы. Очерчивая грудь. Ники склонилась к его лицу и, продолжая двигаться, поцеловала.       Они закончили как раз вовремя: как раз когда Ники поднялась с кровати, чтобы пойти в ванную комнату, зазвенел будильник — Джонатан поставил какую-то электронную мелодию.       Секс — это блюдо, которое подают горячим. Ники улыбнулась, забравшись в кабинку, чтобы смыть следы утренней любви.       После душа она надела висевший тут же халат доктора Крейна, который доставал почти до пяток, и спустилась вниз, чтобы приготовить завтрак. Ей хотелось петь, а ещё обниматься, и она дала слово, что как только Джонатан спустится — нельзя упускать возможность. Ни дождь, ни пронизывающий ветер, ни промозглое утро не способны были омрачить прекрасное осеннее утро. Хотелось как в диснеевском мультике раскинуть руки, закружиться и рассмеяться.       На завтрак сегодня рисовая каша быстрого приготовления, сверху грецкие орехи и кусочки нарезанного персика. Ники порылась в холодильнике, нашла пачку панкейков и, выложив их на тарелку, разогрела в микроволновке. И, конечно, самый лучший горячий чай без добавок для самого лучшего мужчины!       Ники цвела и порхала, а когда на кухню спустился уже одетый Джонатан, она смущённо заулыбалась, попутно накручивая чёрный локон на палец.       — С добрым утром, док… то есть… Джонатан… — она застенчиво пододвинула кружку с чая поближе к тарелке.       — С добрым утром, Николь, — ухмыльнулся Джонатан и сел за стол.       Ники опустилась на стул напротив него, разрываемая чувством счастья и неловкости одновременно. После завтрака их ждали рутинные сборы в университет: если Джонатан уже был готов, то Ники понадобилось время, чтобы накраситься, одеться и собрать рюкзак. И как удачно первым занятием стояла фармхимия, ха-ха, очень смешно. Хотя нет, это всё-таки забавно. Может быть, перепадут зачёты автоматом! Типа «я же была хороша в постели, так где там мой автомат?»       Только вот приятное пикантное утро всё-таки омрачила весомая неприятность: оказалось, у единственного плаща сломалась молния, пришлось застегнуться на кнопки и усилить всё это дело поясом. Ники, конечно, попросит Эшли выручить её, но это же не навсегда. Всё равно придётся что-нибудь придумать: или плакаться маме, или вопреки словам доктора Крейна пойти на подработку.       Или занять у него на новый плащ. Ники бросило в жар от этой мысли, и дело вовсе не в срочном сексуальном желании. А в том, что Ники вроде бы как содержанка и продаётся за деньги. От этой мысли стало тошно: и от ситуации в целом, и от своего положения. Хороши же получаются отношения, ничего не скажешь. Прямо идея для нового соната Шекспира, если бы тот был жив: ночная бабочка на выданье.       Ники нахмурилась. А с другой стороны — какого хрена она себя накручивает? Это всё-таки Джонатан запретил ей соглашаться на подработку! Она студентка, а не нефтяной магнат на полставки! И она не родилась с золотой ложкой во рту! Вот пусть препод тогда и содержит, а то ишь!       Вот только вся бравада сошла на нет, когда Ники набралась сил, вышла из дома и села в машину на пассажирское сидение.       — Доктор Крейн…       Он кашлянул, и Ники тут же осеклась. Ойкнула.       — Джонатан… — как непривычно. Это всё равно что отца называть не отцом, а, скажем, Патриком. То есть доктор Крейн ей не отец, он…       — Я слушаю тебя, Николь, — напомнил мужчина о своём присутствии, прерывая раздумья.       — А можно я у вас займу немного денег на новый плащ?..       Доктор Крейн повернул к Ники голову и оглядел её, потом усмехнулся и завёл машину.       — Девочка моя, пора бы уже подумать о пальто или о тёплой куртке.       Ну да, зима всё-таки на носу, ещё вот-вот — и снег пойдёт. «Зима близко». Ники вздохнула и опустила голову. Как всё-таки трудно признаваться в собственной беспомощности. И ещё труднее от кого-то зависеть, особенно если вполне реально можно услышать «нет».       — Давай сделаем так.       Ники напряглась.       — Я дам тебе небольшое задание в лаборатории, и если ты справишься, если будешь достаточно послушной, мы поедем после университета и купим тебе новую одежду.       Она не ослышалась? Она ведь не ослышалась?! И для этого не придётся унижаться, чувствуя себя падшей женщиной?! Наверное, бог всё-таки есть! И имя ему Джонатан. Обрадованная услышанным и согласившись на условия, Ники кинулась на шею Джонатану и обняла его.       — Спасибо большое! Спасибо! СПАСИБО! Я так вам благодарна!       — Сядь и пристегнись, неугомонная, — усмехнулся доктор Крейн. Но выглядел он довольным.       — Я всё отдам! Честно!       А вот это его уже развеселило, и Ники едва ли не впервые наблюдала за тем, как Джонатан смеётся. Может быть, у него не очень здоровый смех, но смех же!       — Откуда у тебя деньги, чудо моё? — откровенно веселился мужчина, выворачивая руль и выезжая на дорогу.       Ники поубавила пыл и комкано ответила:       — Я заработаю…       — Чем же? — ухватился он за ниточку и смакуя ситуацию.       Она пожала плечами.       — Если пойдёшь по стопам своего приятеля Джима и начнёшь торговать наркотиками, то закончишь, как он.       Ники удивлённо посмотрела на него.       — Я об этом не думала! То есть не об этом!       — Это просто совет, воронёнок, — вздохнул мужчина. — Твоя основная задача — учёба, всё остальное предоставь мне. К слову, как поживает исследовательская работа? Через две недели уже сдавать. Надеюсь, ты была прилежной девочкой последнюю неделю, пока я не контролировал тебя?       — Ой… — вырвалось у Ники, и она прикрыла рот ладонью. Мужчина одарил её взглядом, полным укора.       — Я так и думал.       — Я сегодня же всё напишу! Доктор Крейн!.. Джонатан! Блин…       — Я проконтролирую, — кивнул он.       Будний день, кажется, не окажется будничным!       Дальше они ехали молча, лишь шелест инди радио наполнял прогретый салон машины. Доктор Крейн остановился за три остановки до универа и дал указание выходить и ехать дальше на автобусе. Всё просто. Вот только он не учёл, что из-за остановки призывно выглядывала пекарня. Ники переступила с пятки на носок и обратно и с блаженством втянула аромат свежей выпечки. Сколько в этом запахе уюта! Грешно отказывать себе в булочке с банановой начинкой, так что полный вперёд! Тем более несколько долларов на карманные расходы водились, ура-ура!       Ники заказала латте с двойным молоком, а вот булочки с бананом в пекарне не водилось, пришлось взять фруктовый мешочек с грушей. Вкусно! Божественно! И пусть весь мир подождёт.       Доев булочку, Ники маленькими глотками отпивала всё ещё горячий кофе из пластикового стакана и рассматривала холодную, промозглую улицу, усеянную влажной листвой и спешащими по делам пешеходами. В лужах отражался серый город, и только где-то сбоку мигали огоньки. Ники отвела взгляд от сырости тротуара и нашла взглядом его. ЕГО.       Торговый центр блестел и упрашивал зайти внутрь. Ники с открытым ртом рассматривала трёхэтажное здание, украшенное почти со всех сторон растяжками, обещающими много соблазнительных скидок.       В кармане, к сожалению, не шуршало и не звенело — выданные средства на проезд не в счёт, но посмотреть-то можно, когда удастся оказаться тут снова! И если там и правда можно что-то урвать по суперцене, то нужно после учёбы завлечь сюда Эшли. А если до кучи и правда есть супер-супер распродажи, то не грех даже разок прогулять последнее занятие.       Выйдя на улицу, Ники осмотрела вывески и поняла, что попала в ловушку шопоголика: первый же встретивший её рекламный блок мягко подговаривал, что, «если у вас нет с собой денег, не отчаивайтесь — к вашим услугам многие магазины рады предоставить рассрочку». Ну как тут не закружиться голове! Как ногам не понести в сторону косметического отдела! Ох! Если гибель так сладка, Ники готова гибнуть так целыми днями.       Опомнилась Ники только после писка телефона. Пришло смс от Эшли: «Ты где? Первая же фармхимия, балда!» Чёрт! Она опоздала на пять минут, а где пять — там все двадцать, так как ещё доехать надо.       И тут всё случилось против неё! Сначала Ники заскочила не в свой автобус: он ехал в противоположную сторону от универа и вообще поворачивал на развилке не вправо, а влево. Пришлось вылетать на первой же остановке, бежать сломя голову через развилку, нарушая все правила перехода проезжей части. И это даже не самый эпик, потому что, добежав до своей остановки, Ники нос к ному встретилась с новым обломом. Два автобуса, идущие до универа, как раз отъехали, а водители не отреагировали ни на крики, ни на лохматую девчонку, бегущую следом. Впору плакать и клясть жизнь и вкусную булочку, а с ней и торговый центр, но подъехал ещё один автобус. Тоже идущий до универа. Вот только народу в нём было столько, что Ники кое-как забралась внутрь. Двери закрылись даже не с первого раза, пришлось выдохнуть, втянуть живот и вжаться в какую-то грузную тётку впереди себя, недовольно бурчащую на пихания, но ура, двери закрылись!       На остановке Ники вывалилась из автобуса, чуть не упала в лужу, в итоге удержала равновесие, но смачно наступила в эту саму лужу, окатив брызгами ворчливую тётку, расфыркавшуюся пуще прежнего. Пришлось дать дёру! И уже ни сил, ни желания учиться, булочка с кофе перетряслись, желудок возмущался, сердце обещало прекратить, мозг от ужаса визжал. Опоздать на фармхимию! К доктору Крейну! К Джонатану! К своему любовнику!       Ники подлетела к кабинету, но остановилась около дверей, на скорую руку расчесала пятернёй волосы, отдышалась, держась за грудь и чуть не выплёвывая лёгкие, и только потом постучала в дверь и робко зашла в кабинет, виновато улыбаясь и пряча глаза.       Аудитория замерла. Доктор Крейн посмотрел на часы и произнёс:       — Опоздали на сорок минут, мисс Зелински. Полагаю, причина веская?       Он сложил руки на груди и уставился на Ники, готовый выслушать, наверное, любое её нелепое оправдание. А она разумно решила умолчать про булочку, но поведала про три — не меньше! — переполненных автобусах и невозможность втиснуться ни в один. Почти правда. Почти убедительно. Мужчина указал на пустую парту, и Ники юркнула туда. К этому времени сердце уже перестало выпрыгивать из груди, а лёгкие не рвались наружу.       — Опаздывают обычно те студенты, которые могут себе это позволить в силу основательных знаний. Стало быть, — он неодобрительно посмотрел на Ники, — мисс Зелински может похвастаться своими прикладными навыками. Итак! Вы же всё выучили к сегодняшнему занятию, да? Тогда расскажите нам про окисление до свободных галогенов. Будьте так любезны.       Он улыбнулся с первого взгляда будто как ни в чём ни бывало, а на деле Ники уловила в ней тонну недовольства и готовности съесть невинную девушку прям здесь и сейчас. Она не растерялась. Поднялась из-за парты, поправила футболку и, глядя на доктора Крейна, невинно намотала чёрный локон на палец. Кое-что по теме отложилось в голове: Джонатан любил гонять индивидуальную программу на пару глав вперёд. Ники кокетливо улыбнулась, ответив на вопрос. Она была уверена, что уела Джонатана, ведь ни в одном слове не запнулась, но мужчина колко посмотрел на неё, сузив глаза.       — Садитесь, мисс Зелински. После занятий придёте ко мне, поговорим о вашем опоздании.       Ники бухнулась на стул и в недоумении посмотрела на препода. Но она ведь ответила! Она молодец! И где её заслуженная похвала, а?       Больше её в течение занятия не спрашивали, а вот после фармхимии Ники пожаловалась Эшли:       — Чего опять привязался? Как будто я ему в тапки нагадила, и у него обида вселенских размеров.       Подруга закатила глаза.       — Могла бы на его предмет не опаздывать! Он злопамятный удод.       Ники остановилась и строго посмотрела на девушку.       — Эш, Джонатан не удод! Он!.. Ой…       Она осеклась и поспешила пойти дальше, но Эшли уже ухватила её за локоть.       — Погоди-ка, погоди! Давно ли химик стал Джонатаном?!       Ники фыркнула и высвободила руку.       — Никем он не стал! Я просто вспылила, вот и брякнула сдуру. Забей, Эш! Не хватало мне ещё одной головной боли! И вообще — пошли пить кофе, я тебе про такой классный торговый центр расскажу с бомбическими распродажами! Нам непременно надо там побывать, иначе, клянусь, мы себе этого не простим!       Отвлечь подругу оказалось легче лёгкого, чего не скажешь о преподе.       После всех занятий Ники виновато заглянула к нему в кабинет и встала у стенки, будто готовясь к расстрелу.       — Ну, и где мы пропадали утром? — с сарказмом спросил доктор Крейн.       Врать бесполезно, капитуляция невозможна, перемирие наверняка не принимается. Она переступила с носка на пятку и пожала плечами.       — Да так… — когда Джонатан недовольно посмотрел на неё и щёлкнул ручкой, Ники выпрямилась и поневоле взяла себя в руки. — Зашла в пекарню за булочкой, а потом засмотрелась на торговый центр… там распродажи…       Она съёжилась под строгим взглядом и притихла окончательно.       — Следует ли нам увеличить порции завтрака? — вдруг спросил он. И снова как-то… иронично?       Она замотала головой.       — Так в чём дело, Николь?       Он поднялся из-за стола, и она вжалась в стену.       — Ну… для булочки всегда есть место… — Ники попробовала отшутиться, вот только голос дрожал.       Мужчина медленно подошёл к ней, глядя сверху вниз, и ей казалось, что она становится меньше, меньше, ещё меньше. Колени едва не подгибались, когда препод встал перед ней.       — Могу я… вину… загладить… — ни жива ни мертва виновато и тихо прошептала Ники.       — Молчи, воронёнок, — насмешливо и высокомерно ответил он.       И вдруг он спокойно вернулся к столу, взял ключи от кабинета и вернулся к дверям. Посмотрел на Ники строго и велел идти за ним. Пришлось подчиниться, да и деваться некуда. Если не тут настигнет наказание, то уж дома хоть прячься, хоть в комнате сиди — ничего не поможет.       — А может, вы меня… ну… не будете бить?.. — слезливо попросила она, памятуя прошлое наказание за плохое поведение. — В играх я как бы не против, но вот так… Я могу и вам в следующий раз булочку купить…       Ответом ей был усталый вздох. Они молча спустились в подвал, навстречу им то и дело попадались студенты, идущие с лабораторных занятий. Ведь именно туда в прошлый раз доктор Крейн водил Ники, пообещав и её допустить до опытов и реактивов. Вот только вряд ли он решил поощрить свою нерадивую студентку, типа какая ты молодец, что опоздала сегодня, так держать, вот тебе награда.       Пришлось смириться со своей судьбой. Ники послушно шла за мужчиной, изредка поглядывая на студентов, здоровающихся с доктором Крейном и спешащих скорее пропасть из виду.       Они дошли до заветной двери в лабораторию, в святая святых любого будущего химика, и когда дверь за ними внутри захлопнулась, пришло осознание всех своих проколов. Ники ждала чего угодно. А доктор Крейн как ни в чём не бывало повёл её вдоль столов и шкафов, попутно объясняя назначение того или иного аппарата. Она шла следом и ждала, что вот сейчас препод точно развернётся и как залепит ей!       Ничего не происходило. Между тем Ники уже успела изрядно себя накрутить, половину услышанного пропуская мимо ушей, а половину не понимая. Вся её готично-чёрная головушка была занята только одним: когда на неё обрушится вполне заслуженная кара?       Ни-че-го. Новое слово в происходящем. Ники слушала, но не слышала, кивала — чаще невпопад. Иногда Джонатан щёлкал пальцами перед её лицом, и ей приходилось изрядно проморгаться, чтобы понять, что надо хотя бы сделать вид, что она тут. Она попробовала спросить кое-что не по теме, но получила недовольный взгляд в ответ и ещё один щелчок пальцев перед носом.       Второго круга не случилось, и это было как освобождение. Впрочем, дальше был небольшой опрос: Ники предстояло самой описать аппараты и вспомнить их назначение. Джонатан или согласно кивал, или снисходительно поправлял. Когда первый этап наконец закончился, они перешли во второе помещение лаборатории, предварительно надев химические костюмы и респираторы.       — Спасибо, что не наказали меня, — поблагодарила Ники, усаживаясь на стул.       Джонатан надменно посмотрел на неё и усмехнулся.       — Вообще-то изначально именно это я и планировал, но потом решил, что ситуацию наказание не сильно изменит. Нужно что-то делать с твоим временем.       У Ники глаза на лоб вылезли от подобного заявления. Но доктор Крейн не дал ей времени осознать услышанное и прийти в себя. Вместо этого он положил перед ней несколько ламинированных таблиц с расписанными веществами и пропорциями. Включив интерактивную доску, мужчина стал объяснять, как работать с опасными веществами, как их смешивать, как они вступают в реакцию. И так для первого занятия в лаборатории он рассказал про шесть веществ и реактивов.       Далее последовала лабораторная практика. Под руководством доктора Крейна Ники смогла отделить одно вещество, распределённое в среде другого, наблюдая за химической реакцией.       Дальше — сложнее. Нужно было получить реактив, и для этого Ники пришлось изрядно попотеть. Работа шла медленно, но Джонатан всё время находился рядом и координировал ход опыта. Одно токсичное летучее вещество, второе тяжёлое, быстро оседающее в растворе. Нужно так провести химическую реакцию, чтобы не запороть работу и не потерять оба токсина. Физически доктор Крейн не вмешивался, но следил за опытом, наставлял и направлял действия.       У Ники руки дрожали. Она испытывала восхищение и страх провалиться одновременно. Ладони в перчатках вспотели, лоб тоже покрылся испариной. И медлить нельзя, потому что реактивы ждать не будут. Приходилось трястись как осиновый лист и делать всё по времени.       Когда надежды на положительный исход уже не осталось и Ники была готова сдаться и признать себя бездарностью, реакция двух реактивов завершилась. Неужели… Неужели?       Удачно!       Получившееся вещество кристаллизовалось и обрело розоватый цвет — всё как по методичке! Ники медленно поднялась со стула, обошла стол, всё ещё не веря своим глазам. У неё получилось! Она не могла налюбоваться своим детищем, разглядывая колбу со всех сторон и восхищаясь красотой кристаллов.       — Я смогла… Я не потеряна для общества! — обрадовалась она.       — Молодец, воронёнок, — похвалил её Джонатан.       Это победа! Не сумев сдержать чувства, Ники повернулась к преподу и обняла его, ощущая эйфорию и широко улыбаясь.       — В те дни, когда у меня не будет дежурств в Аркхеме, будем заниматься в лаборатории. Потом включим практику в твою исследовательскую работу, повысив шансы на грант.       Ники отпустила мужчину и отступила от него на шаг.       — Какой грант?       — После университета тебе дадут бесплатное место в аспирантуре.       Она попробовала переварить полученную информацию, одновременно радуясь и пребывая в замешательстве.       — Это ведь хорошо? — уточнила она.       — Это очень хорошо, Николь. Если будешь хорошей, послушной девочкой, может быть, возьму тебя своей помощницей.       Сколько же приятных должностей на неё валится в последнее время! Любовница. Помощница. Аспирантка. Такой удачей жизнь её ещё ни разу не баловала, и Ники снова принялась благодарить Джонатана. Он снисходительно и с большим удовольствием принимал слова.       Когда они садились в машину в двух кварталах от универа, Ники увидела рекламу на проехавшем мимо автобусе: «Декабрьская конференция журналистов. Студенчество и журналистика». Ники проводила долгим задумчивым взглядом транспорт и посмотрела на Джонатана.       — Я ведь могу быть и химиком, и журналистом?       — Всё ещё грезишь музыкой? — иронично спросил он.       — Нет, — на самом деле она до сих пор не уверена, — но…       — Поговорим об этом дома, — отрезал мужчина.       Дома так дома. Ники уже уяснила, что если Джонатан не хотел что-то обсуждать в данный момент, лучше его не трогать. Тогда вместо обсуждения желаемого мог начаться разбор поведения, так что лучше помалкивать.       Они поехали в торговый центр, но не в тот, который заприметила Ники ещё утром, а в нарядный богатый дворец, который могли себе позволить только готэмские богачи. Ники разглядывали мелькавшие витрины, и от выставленных цен на тот или иной наряд у неё всё больше лезли на лоб глаза. Даже если бы она исправно откладывала карманные и обеденные деньги, ей не хватило бы даже на самую захудалую по здешним меркам брошку.       — Доктор Кр… Эм… Джонатан. Если вы всерьёз думаете, что я смогу вернуть вам ТАКИЕ деньги, то должна вас разочаровать…       Он посмотрел на неё сверху вниз и покровительственно улыбнулся.       — Глупый, глупый воронёнок. Если бы мне нужны были деньги, я бы тебе так и сказал. Так что оставь эти вопросы мне.       Ники смутилась. Да, всё уже было сказано и не раз, вполне можно успокоиться и насладиться ролью любовницы — подумать только! — доктора Крейна. Они спали в одной кровати, он позволил своей студентке не только ещё раз побывать в святая святых университета, но даже научил азам работы с некоторыми веществами. Пообещал показать работу с некоторыми аппаратами. Ну как тут не сиять!       Они зашли в роскошный дорогой магазин на втором этаже, и Джонатан предоставил Ники полную свободу в выборе нового пальто.       В этом королевстве моды, изящества и роскоши можно было утонуть и пропасть навсегда! Глаза разбегались от выбора. Кажется, магазин мог угодить любой капризной натуре: и богемный шик, и сдержанность, и кокетливость. Ники перемерила несколько пальто и курток, не зная, на чём же остановиться. От взгляда на каждую деталь сердце замирало от восторга. Изящество поражало, подкупало, манило. Ники уже была готова обратиться за помощью к Джонатану, когда на стойке с чёрными пальто увидела его: чёрное, будто сотканное по её вкусу и ждущее только момента. Высокий ворот, небольшие рукава фонарики, но не крикливо и безвкусно огромные, а кокетливые, женственные. Молния внутри, а снаружи застёжки на кнопках. Пальто состояло из двух слоёв: первый, внутренний, представлял собой длинный юбкообразный подол почти до пят, и как раз он застёгивался на молнию, а второй слой, верхний, — полноценное пальто с кнопками. Хочешь — застёгивайся на оба слоя, хочешь — оставь верхний нараспашку, в любом виде наряд будет королевским.       И сидело оно точно по фигурке.       Ники тут же поспешила похвастаться Джонатану, который, кажется, не сильно удивился её выбору.       — Я готова за это пальто продать душу кому угодно!       Мужчина усмехнулся.       — Кому угодно не стоит, а вот я, пожалуй, согласен на такую сделку.       После оплаты пальто, из которого Ники не пожелала вылезать, они зашли в соседний отдел и купили чёрные зимние сапоги. Высокие, на небольшой тракторной подошве, со шнуровкой по всей длине спереди. Ники не помнила себя от счастья, не в силах оторваться взгляда от своего отражения в зеркале.       И как дополнение — в магазине головных уборов, правда, не в первом — там скука смертная, а не выбор, — а во втором Ники нашла чёрный берет с вышитым маленьким черепом немного справа. По бокам от него такие же серебристые вышитые полумесяцы, с каждой стороны от черепа по два.       Ники восхищалась нарядом, без конца благодарила Джонатана и несколько раз обнимала его, а он снисходительно улыбался.       После торгового центра они заехали в ресторан, чтобы перекусить и отпраздновать покупку новых вещей. Ники немного замешкалась у входа, слева кто-то громко засмеялся, и она невольно обернулась.       И замерла. В нескольких метрах от неё стояли те самые парни, которые ограбили её. Украли рюкзак, а вместе с ним и телефон, и деньги. Из-за них Ники пережила трудный период безденежья, проплакала несколько ночей в подушку, боялась передвигаться на автобусах, переживая, что снова станет жертвой грабителей. Двоих она точно узнала: у одного большая овальная родинка на скуле, а другого на носу пирсинг — три зелёных серёжки-гвоздика.       Ники подошла к Джонатану и негромко сказала:       — Это они, вон те парни. Они меня ограбили тогда.       Воспоминания снова выплыли на поверхность, стало неприятно, и радость от новых нарядов померкла.       — Занятно, занятно... — задумчиво ответил мужчина.       Он с интересом разглядывал троих парней, смеющихся над чем-то. Они не выглядели попрошайками или оборванцами. Наоборот: опрятные, модные, но по глазам упырей видно, что они те ещё сволочи.       — Пришла пора нам кое-что обсудить, Николь.