Красавица и чудовище

      На полпути к Эшли Ники вышла из такси и, оглядываясь по сторонам, зашла в супермаркет, отыскала наиболее пустой ряд — садовый инвентарь — и встала у полок. Несколько секунд ушло на то, чтобы решиться достать телефон из кармана пальто, а потом ещё неопределённое время она смотрела на номер Джонатана. Что она хотела услышать? Что это не он? Или наоборот? «Да, Николь, это я». И что потом? Верить или отрицать, принять или уйти?       Наконец решившись, она нажала на номер. Секунды ожидания полетели, мучительные и страшные. А когда Джонатан ответил на звонок, Ники чуть не сбросила его, но вовремя одумалась и дрожащей рукой поднесла телефон к уху.       — Воронёнок, воронёнок. Где ты, птенец?       — Это вы…       — Конечно это я, — он усмехнулся.       Ники помотала головой.       — По телевизору… То есть в новостях. Зачем вы это сделали?       В ответ вздох.       — Догадалась наконец-то, — его голос насмешливый и ледяной. Ники почувствовала, как вспотели ладони, она снова заозиралась, будто доктор Крейн мог материализоваться из ниоткуда. — Так ты решила сбежать от меня? Или это просто глупая выходка, и я могу ждать тебя домой? С моими блокнотами и тетрадями, естественно.       — Кто дал вам право издеваться над людьми?       Джонатан хохотнул.       — Издеваться? Нет, птенчик, нет. Я не издевался, я изучал. Надеюсь, ты достаточно умна и понимаешь, что лучше вернуться по-хорошему.       Ники понизила голос до шёпота.       — Вы чудовище! Блин, да я не знаю даже теперь, кто вы такой! Я вас боюсь!       На этот раз его голос изменился, притворная приторность исчезла, осталось раздражение.       — Если ты ещё не догадалась, то я помогу тебе разобраться и понять: я мог в любой момент сделать тебя своим подопытным кроликом, но у нас же с тобой более высокие отношения. Так что я надеюсь, что ты послушная девочка и вернёшься домой.       — А как же все те люди?       — Я уже сделал для них всё, что мог.       — Они умерли?       Ники замерла в ожидании ответа.       — Нет, но они получили нечто иное. Забвение.       Она сбросила звонок и прижалась к полке, пытаясь прийти в себя после разговора и попутно стараясь не впасть в панику.       Вот дурёха! Надо было записать разговор! Ники с досадой посмотрела на телефон и тяжело выдохнула. Не звонить же теперь повторно. Типа а давайте всё то же самое ещё раз, а то я забыла компромат на вас собрать.       Мимо прошла невысокая плотная женщина с тележкой, наполненной едой и бытовыми товарами. Она покосила на Ники и прошла вперёд, рассматривая полку с наборами инструментов.       Может, вооружиться отвёрткой и поехать домой, то есть к нему? Да он же убьёт Ники! Она вытерла лоб. Стояла мокрая от пота, футболка липла к спине, и температура в помещении ни при чём. Воображение услужливо подкидывало страшные картины, например, внутренний голос орал в припадке: «Он бы и меня мог убить!» Поэтому сама мысль о возвращении пугала. Да что там! Вгоняла в панику! Жизнь ко многому не готовит, в том числе и к тому, что однажды может столкнуть лицом к лицу с психопатом. Боже. Её Джонатан психопат!       Ники простонала и в который раз отбросила мысль о том, чтобы вернуться обратно. Поговорить с глазу на глаз? О чём?! И кто даст гарантию, что доктор Крейн выпустит Ники из дома? Он её разложит по кастрюлькам и зальёт кислотой, и там ковыряйся не ковыряйся в жиже — человек уже не сложится.       Телефон молчал, и вроде надо радоваться, но на душе тревожно и как-то пакостно. И страшно. Надо бежать. К Эшли. Потому что больше некуда, не к маме же, нельзя её подвергать опасности. Можно потом позвонить Монтане.       Ники чуть не взвизгнула, но вовремя успела закрыть рот ладонями. Джим! А что если доктор Крейн виновен в том, что Джим теперь овощ? И как это доказать, если всё так? Она прижала к груди рюкзак со спрятанными там тетрадками и блокнотами Джонатана: может быть, ответ на все вопросы там. Надо добраться до Эшли, прошерстить вместе все записи и отфоткать их. Мало ли. Так ничего и не купив, Ники выбежала из магазина и поймала такси.       — Да угомонись уже, припадочная!       Эшли выглядела испуганной и на время отстранилась от стены, которую украшала разноцветной мишурой. Тот случай, когда можно сказать, что на человеке лица нет. Наверное, её поразило, что Ники не придумала свои переживания в качестве предлога для возвращения дружбы, ей действительно понадобилась помощь.       — Эшли, ты не понимаешь! Он монстр!       По виду подруги можно сказать, что она сейчас или взорвётся, или у неё пар из ушей пойдёт.       — Кто?       Ники вскрикнула:       — Джонатан!       Эшли взяла подушку с изображённым на ней котёнком в колпачке Санты и села с ней на кровать.       — Кто такой Джонатан?       Ники закатила глаза.       — Доктор Крейн!       — А при чём тут он?       — При том, что мы встречаемся! Встречались! — нетерпеливо пояснила Ники.       — Тогда почему он монстр?       — Потому что он негодяй!       Повисла пауза. Обе девушки обдумывали ситуацию, и наконец Эшли вскочила с кровати и выкинула подушку в сторону.       — Погоди! Как это вы встречались?! Почему ты мне ничего не рассказывала?!       Ники закрыла лицо руками.       — Потому что я дура!       Потом она села на кровать, сгорбилась и расстроенно пояснила:       — Я жила у него, и… Мы как бы парень и девушка. Гм. Мужчина и девушка. К чёрту! Мы спали с ним!       Эшли отшатнулась.       — Ты спала с нашим химиком?!       Ники возмутилась:       — Я в серьёзной опасности, а тебя волнует только это?!       — Да, потому что я нихрена не понимаю! — Эшли сложила руки на груди и серьёзно посмотрела на подругу. — Значит так. Мы сейчас будем пить кофе, и ты мне всё по порядку расскажешь.       Как бы ещё самой сначала разобраться, что произошло! А тут надо всю эту непонятную жесть как-то пересказать подруге, но, как говорится, одна голова хорошо, а две что-нибудь да нахимичат. Может, две химички и придумают, что делать с одним химиком, у них всё-таки количество. Лишь бы у него не перевешивало качество.       Пришлось всё рассказать: и как Ники с Джонатаном поначалу просто общались, и как они незаметно начали встречаться, а потом и вовсе оказались в одной постели. А после доктор Крейн забрал Ники к себе жить, и никто об этом не знал. Почему скрывала? Да как о таком расскажешь? Кабы Джонатан значился в списке всеобщих любимчиков — тогда ещё понятно, как-то можно выкрутиться, а его ж боялись как огня! А Ники очень не хотела становиться таким же всеобщим изгоем.       Эшли долго сидела с кружкой в руках, рассматривая оставшийся недопитый глоток кофе на дне, будто могла прочитать по нему будущее. Она то и дело покачивала кружкой, создавая видимость ведьмовского ритуала в стенах города. Затем вздохнула и залпом допила остатки кофе, потом поставила пустую кружку на стол.       — Ну, хорошо. Я не могу пока переварить эти странности. Ты и химик. Это выше моего понимания. А что конкретно он тебе сделал такого, что ты от него сбежала?       Ники тоже допила свой кофе и поставила кружку на стол.       — Не мне, а людям. Его показали в новостях сегодня. Слышала про непонятные отравления на недавнем рок-концерте и про то, что случилось сегодня в бизнес-центре? Это всё его рук дело.       Эшли покосилась на Ники.       — Так его бы уже арестовали, если бы это был он.       — В том-то и дело, что он прятался под маской!       Подруга непонимающе всплеснула руками.       — Эту самую маску он хранил в своём кабинете! И это не какая-то там венецианская маска, а какой-то странный мешок. Блин, Эш, погугли!       Эшли взяла со стола телефон и посмотрела последние новости в Готэме. Да, заголовки и правда пестрели фотками со странным ряженым типом, но доктора Крейна просто так в нём и не узнать без фантазии. И фанатизма.       — Ну… Не знаю…       — Это он, Эш! Перед приездом к тебе я звонила ему, и он нёс всякую чушь!       — Надеюсь, ты записала разговор?       Ники вздохнула и отрицательно помотала головой.       Подруга ещё полистала новости, порылась в фотках, присматриваясь и так и эдак к типу с мешком на голове, потом отложила телефон.       — Хорошо. Предположим… Пока только ПРЕДПОЛОЖИМ, что это пугало огородное — доктор Крейн. Это одно. А вот другое: что ты собираешься делать?       Ники сгребла с пола рюкзак.       — Я забрала из его лаборатории тетради и блокноты с записями, там точно что-нибудь есть. Я сама видела, как он готовил зелёную хрень и как разливал её потом. В его записях точно есть все улики! Я должна всё это отнести в полицию.       — И полиция типа тебе поверит? — недоверчиво спросила Эшли.       — Да, если они не остолопы!       Они сидели молча, не глядя друг на друга. У Ники нет доказательств, что Джонатан — монстр, кроме её слов. Она достала тетрадку и положила её перед Эшли. Подруга озадаченно постучали пальцами по столу, несколько раз щёлкнула языком и всё-таки открыла первую страницу.       — Погоди! Видишь?       Ники ткнула в запись: небольшой перечень веществ, среди которых, например, аконит.       — Зачем химику и психиатру нужен аконит?       — Психиатру? — Эшли вздёрнула брови.       — Да, доктор Крейн не только фармхимию преподаёт, он ещё и в Аркхеме работает.       — Прости за чёрный юмор, но если всё, что ты говоришь, правда, может, он не работник, а пациент Аркхема?       Ники обречённо вздохнула и пожала плечами.       — Я думаю, возможно всё.       Эшли достала влажную салфетку и вытерла лицо.       — Всё равно у меня в голове не укладывается. Ты и твой… доктор Крейн. Он же тебя старше лет на десять!       — И я о том же! То есть… ну и что? Видишь, ты даже поддержать меня не можешь!       Эшли скуксилась.       — А что поддерживать-то? Что ты врала мне?       Ники закатила глаза.       — Я не врала, а недоговаривала, это разные вещи. Чувствуешь разницу? Ты бы точно так же отвернулась от меня! Это ты меня, между прочим, бросила!       Подруга опустила глаза.       — Потому что ты стала странной. И скрытной.       Ники ядовито ответила:       — Потому что моя лучшая подруга тоже оказалась на поверку не такой уж и подругой.       Эшли гордо выпрямилась, но потом всё же взяла себя в руки и переступила через гордость.       — Давай… не будем ругаться. Я просто пытаюсь переварить всё, что ты на меня сейчас вывалила.       Они ещё долго разговаривали, у них ушло полночи на то, чтобы обсудить и доктора Крейна, и то, что произошло между ним и Ники, и дружбу с Эшли. Но даже несмотря на участливость, от подруги всё равно веяло прохладой. Наверное, она не могла простить Ники за то, что та ей врала. А ещё Эшли попросила не называть при ней химика Джонатаном, её всю передёргивало от этого имени. Ники с печалью на сердце поняла, что даже если бы она всё рассказала подруге с самого начала, их дружба всё равно рано или поздно пошла бы трещинами.       А ещё Эшли то и дело переспрашивала, уверена ли Ники в том, что именно доктор Крейн виновник двух нападений на людей. В конце концов Ники перестала понимать, что правда, а что вымысел. Подруги договорились на следующий день наведаться в полицию, пусть полицейские разбираются, виновен Крейн или нет.       Потом надо что-то решать с жильём. Хотя что тут решать? Придётся вернуться к маме. Если по-хорошему, то следовало продать квартиру и уехать в другое место, но две проблемы наслаивались одна на другую: во-первых, вряд ли согласится мама, во-вторых, вряд ли выстроится очередь из желающих купить жильё в Нерроуз.       А с учёбой-то что делать?! Перевестись, может? Или взять академ? Сколько проблем свалилось разом! И всё из-за Джонатана! Хотя, может, посердится немного да отпустит Ники на все четыре стороны.       Вздох.       А ведь она ему в любви призналась. Или всё-таки он не такой гад? Помог с исследовательской работой, обеспечивал, денег давал, а ещё одежду классную купил.       Да он не просто одежду купил, он Ники купил! Запудрил ей мозги, а сам наверняка планировал, как бы и её со свету сжить! И вообще! Она хотела посвятить всю себя журналистике, и как раз Джонатан заставил заниматься только фармхимией. Вот и вся любовь.       Ники пыталась уговорить себя, что доктор Крейн не нужен ей. С одной стороны, это так. Если он действительно человек из новостей, то он будет приносить одни беды и зло. И нельзя подкупаться на его подарки: жизнь дороже.       Эшли уже давно спала, а Ники всё ворочалась, всматривалась в темноту комнаты и пыталась разобраться в себе.       По крайней мере, если полиция поверит, то и город, и Ники избавятся от монстра. Она может носить ему передачки. О нет! Это опять же плохая идея, всего лишь подмена шила на мыло, и если уж бежать от психопата, то надо рвать с ним все связи. Никаких передачек! В противном случае Ники погрязнет в этом ужасном человеке, а ей надо избавиться от его влияния.       Отбросив идею считать овечек, Ники закрыла глаза и стала мысленно повторять как мантру: «Я его не люблю, я его не люблю». Плохо, что она успела втрескаться в него. Мозг-то всё прекрасно понимает, а у сердца своё мнение.       И ещё. Она не предательница! Нельзя предать человека, который тебя в любую минуту мог убить или покалечить! Нельзя обманываться.       Ники повернулась на другой бок и положила руку под голову. Интересно, Джонатан с самого начала был таким или работа в Аркхеме изменила его? Работая в таком месте, невозможно остаться психически здоровым. Наверное. Теоретически. Именно Джонатан предал доверие Ники, это он заставлял её быть честной с ним, в то время как сам за её спиной сходил с ума и становился психопатом.       Утро выдалось нервным. Глупо думать, что после нападений психопата в маске город не встанет на уши. Именно это и произошло. В полицейском участке всё гудело, как в улье, и Ники с Эшли прождали почти полтора часа, пока их не приняли. Не спавшая почти всю ночь и взвинченная долгим ожиданием, Ники довольно резко положила перед офицером две тетради и два блокнота.       — Отлично, и что это? — цинично спросил мужчина, не удосужившись даже полистать ни то, ни другое.       — Улики, — съязвила Ники. — Я знаю, кто этот ваш новый маньяк. Пугало, кажется.       Офицер терпеливо выдохнул и посмотрел на неё.       — Вы не первая, мисс, кто сегодня заявляет, что знает этого типа.       — Как? — она чуть не подскочила на месте. Джонатан и тут её обманывал? Окучивал полгорода, а Ники и в ус не дула? Мерзавец!       Мужчина похлопал лежавшую на другом конце стола внушительную папку и усмехнулся.       — Двенадцать проституток решили сдать своих сутенёров; до хрена женщин, желающих избавиться от домашних тиранов и надоевших мужей-алкашей. А ты кого сдаёшь, девочка? Кем тебе приходится Пугало?       Ники перевела взгляд с папки на офицера, она чувствовала себя растерянной, потому что совсем не ожидала, что всё будет так… непросто.       — Он преподаёт химию у нас в универе, и это уже весомое доказательство!       — Что он препод?       — Что он химик!       Ники ещё ближе пододвинула к мужчине принесённые тетради и блокноты.       — Там точно есть, за что упечь его в тюрьму навсегда! Он ведь не может все формулы держать только в голове! Изучите записи!       Офицер лениво покосился на стопку перед собой.       — Я что, похож на ботаника? Я полицейский, а не офисная крыса, — мужчина чуть подался в сторону Ники и потыкал пальцем в свой лоб. — Читай: я не химик. Гос-спади! Девчонки! Вы бы ещё «Некрономикон» притащили с собой!       Эшли, до того стоявшая позади Ники, вышла вперёд.       — Раз поступило заявление, вам всё равно придётся его проверить, нравится вам это или нет.       Мужчина мрачно посмотрел на неё.       — До хрена умные все стали. У каждого вагон прав и никаких обязанностей.       Ники покосилась на Эшли и кашлянула, привлекая к себе внимание.       — Мы ответственные граждане и свой гражданский долг знаем. Сдаём вам психопата с потрохами и даже улики принесли. Да у него дома лаборатория прямо за спальней!       — А ты откуда знаешь? — нахмурился офицер.       Ники прочувствовала, как вспыхнули её щёки.       — Просто знаю! Проверьте его. И всё сами увидите!       Мимо прошёл другой офицер со словами: «Саймон, заканчивай уже!» На что коп вздохнул и развёл руки в сторону, дескать, и рад бы, да привязались вот. А потом добавил, что девчонки заигрались в детективов. Но у Ники на этот счёт завалялось своё мнение, она вытащила тетрадку, пролистала несколько страниц и ткнула пальцем в формулу.       — Это аконит! Вы хоть знаете, что такое аконит?       — Аконит? Аконит… Что такое аконит? — нахмурился офицер.       — Это яд! Он вызывает паралич! Зачем рядовому преподу по химии держать у себя в тетради записи про аконит?       Офицер нахмурился ещё больше.       — Я-то откуда знаю?!       Эшли, склонившаяся над плечом Ники, воскликнула:       — А это что-то знакомое…       Ники прочитала формулу и указала на неё офицеру.       — А это белладонна! Она вызывает галлюцинации!       — А! Так он наркоман, что ли? — просиял коп.       Ники закатила глаза.       — Нет! Он Пугало!       — Так! Девушки! Вы меня окончательно запутали! Вы определитесь, что ли: ваш препод Пугало или наркоман?       Подруги в один голос ответили: «Он наркоман! Он пугало!»       Эшли и Ники переглянулись. Эшли пожала плечами и принялась разглядывать людей вокруг, а Ники глубоко вздохнула и как можно спокойнее ответила:       — Он Пугало.       Эшли не смогла себе отказать в реплике:       — Но не исключено, что одновременно с этим и наркоман.       Ники на неё шикнула и ещё раз повторила, что доктор Крейн и есть Пугало.       — А другие доказательства у вас есть?       Офицер оттолкнул от себя тетрадь.       Ники даже сначала растерялась, а потом неуверенно сказала:       — Так это ваша работа доказывать, преступники люди или нет…       Уставший бодаться и потерявший надежду что-нибудь понять офицер достал из ящика стола листок бумаги, потом положил перед Ники ручку и махнул рукой. Потом выудил из стопки документов образец написания заявления.       — Пиши заявление, укажи адрес и, если знаешь, телефон того химика. И чтоб я вас тут больше не видел, детективы доморощенные.       — А вы точно проверите дом Крейна? — всё-таки решила уточнить Ники.       Офицер кивнул и больше ничего не сказал.       Он не понимает. Они все не понимают. Никто из них. Но Ники знала правду; может быть, ей и самой в глубине души не верилось, что Джонатан — ужасный человек — и человек ли вообще? — но она должна добиться своего. Ей не верят, но она в курсе, что вряд ли ещё кто-то в этом прокуренном городе хранит у себя дома холщовый мешок с прорезями для глаз. Слишком много переменных враз обрели смысл.       Офицер скучающе ковырял пальцем щербинку в столе, забыв про свои прямые обязанности. Ники на несколько секунд задержала на нём взгляд. Ему ведь плевать не только на очередного психопата в городе, ему вообще всё по боку. Он тут сидел не для сохранения порядка, а чтобы как-то скоротать свою жалкую никчёмную жизнь между началом и концом смены.       Закончив писать, Ники не сразу отвлекла офицера из раздумий, она ещё оглядывалась какое-то время, силясь определить, можно ли ещё пристать к кому-нибудь с разоблачением химика.       — Закончила? — офицер сам справился с задачей вывести себя из коматозного состояния, забрал заявление и убрал его в стопку к остальным таким же.       К таким же? Чёрта с два!       — Эй! — прикрикнула Ники. — Вы что, хотите отложить это дело?       — Мы приняли заявление, — устало сказал офицер. — Наша задача выполнена, ваша тоже, все довольны. И все свободны. До свидания, девушки.       У Ники глаза на лоб полезли. Вот же остолоп! Он не понимает, что ни один из тех сутенёров не был тем, кто им нужен!       — Послушайте, — выдохнула Ники. — Я доподлинно знаю, что это он! Это Пугало! И сейчас у вас есть шанс поймать преступника, который терроризирует весь город!       — Девушка, еще раз повторяю!.. — прикрикнул было офицер, раздражённый тем, что никак не мог отвертеться от посетительниц.       — У вас есть реальная возможность получить повышение! — воскликнула Ники. - Подумайте! Поймаете его, и вас мигом повысят по службе!       Офицер посмотрел на неё и задумался, постукивая по столу ручкой. Кажется, сработало. Похоже, его пара извилин наконец заработали.       — Гарсиа! — позвал он одного из офицеров, шедшего мимо с пустым стаканчиком из-под кофе. — У тебя же перерыв закончился, да? Может, съездишь на вызов?       — Ну что опять? — вздохнул офицер.       — Да тут девчонки заявление принесли. Говорят, что парень, который живет по этому адресу, и есть Пугало, — офицер потряс перед Гарсиа листком бумаги.       — Опять? — Гарсиа закатил глаза. — Девушки, у нас таких, как вы...       — Съезди, Гарсиа, — добродушно сказал офицер. — У тебя все равно через час смена заканчивается. Съездишь, отзвонишься и поедешь сразу домой. А остальное я потом сам всё улажу.       Гарсиа вздохнул и принял заявление с указанным адресом. Кажется, согласился! Ники чуть не завопила от ощущения своей победы.       Доктор Крейн, одетый в домашний халат в тёмно-синюю клетку, с кружкой кофе в руках, подошел к двери.       — Уже иду! — сказал он, отвечая на настойчивый стук. — Кто там?       — Полиция, откройте!       Услышав о полиции, Крейн слегка напрягся. Но решил, что лучше открыть, чем стоять в пустых раздумьях. На пороге его дома стоял низкорослый офицер в униформе. Он поправил свою фуражку в извиняющемся жесте и произнес:       — Офицер Гарсиа, полиция Готэма. Извините за столь поздний визит, но на вас поступило заявление.       — Правда? — вскинул брови Крейн. — От кого же?       — Мы не разглашаем имён, сэр, — снова поправил фуражку офицер. — Но вынуждены проверить. Можно зайти в дом?       — Конечно, — отошел в сторону Джонатан. — Позвольте узнать, в чём меня обвиняют?       — Ох, это... ничего серьезного, сэр, — ответил офицер, осматривая гостиную. — После произошедшего в торговом центре к нам поступает много заявлений, и мы проверяем...       — А что произошло в торговом центре? — нахмурился Крейн, проходя с офицером на кухню. Его взгляд упал на подставку с ножами, что так кстати оказались напротив полицейского.       — Да один псих отравил людей газом прошлым вечером. Вы разве не слышали? — офицер резко повернулся и посмотрел на Крейна с недоумением.       — Нет, — ответил Джонатан, разводя руками. — Я работаю все вечера напролёт. Проверял задания студентов, поэтому мне совсем не до телевизора. Я преподаватель, знаете ли.       — А-а, — протянул офицер, у которого в голове начала складываться какая-то картина. — И как студенты? Хорошо учатся?       — Я бы не сказал, — тяжело выдохнул Крейн. — Бездельники и разгильдяи. Нынешняя молодежь с трудом поддается обучению.       Офицер многозначительно кивнул и прошел вверх по лестнице.       — Что у вас там? — спросил полицейский.       — Уж точно не тайная лаборатория по созданию газа, — усмехнулся Крейн, и полицейский ухмыльнулся под стать ему. — Моя спальня, ванная комната, комната для гостей и мой кабинет. Ничего подозрительного, уверяю вас.       Полицейский, тем не менее, прошел наверх. Открыл дверь в спальню, которая ранее принадлежала Ники. Пошарил взглядом по идеальному пространству комнаты для гостей. Кровать заправлена, стулья задвинуты, окна задёрнуты. Выглядит опрятной, но не жилой.       Далее офицер прошел к спальной комнате Крейна. Увидел застеленную кровать и одежду, приготовленную для выхода. Покосился на дверь, ведущую в кабинет химика.       — У меня скоро занятия, офицер, — как бы невзначай сказал Крейн. — Мне бы не хотелось опаздывать.       — Минутку, — сказал Гарсиа и прошел к двери, подергал за ручку. — Можете открыть?       — Конечно, — кивнул Джонатан и достал ключ.       Отперев дверь, он прошел внутрь и включил свет.       — Мой кабинет, — констатировал Крейн, указывая на пространство комнаты.       Гарсиа оглядел непримечательный кабинет. Посмотрел на колбы, что стояли на столе.       — Зачем это? — спросил Гарсиа.       — Я преподаю химию, — ответил Крейн. — Это для практических работ. Если хотите, могу показать фокус: заставить воду дымиться, например. Студенты всегда приходят в восторг.       Офицер хмыкнул. Открыл шкаф для одежды, но не нашёл там ничего, кроме старого врачебного халата. Начал проверять ящики стола. Линейки, тетради, канцелярские принадлежности. Последний ящик заперт. Офицер Гарсиа попросил его открыть, что Джонатан и сделал. Офицер заглянул в ящик. Внутри лежали блокнот с записями и небольшая коробка шоколадных конфет.       — Что это? — спросил офицер, заглядывая в блокнот.       — Номера телефонов моих коллег. Я предпочитаю переписывать всё в блокнот. Не доверяю технике. Да и память на такие вещи у меня плоха. Бумага не подводит. Согласны?       Гарсиа кивнул и пролистал блокнот. Там и впрямь номера телефонов. В основном с припиской «профессор» или «доктор».       — Конфеты мне подарила одна студентка, — улыбнулся Крейн. — Видимо, в порыве романтических чувств.       — А как зовут студентку? — спросил офицер.       — Знаете… Хм, не помню уже, — словно бы напрягая память, нахмурился Крейн. — Мисс З... Задвински или как-то так. Но среди тетрадей должна быть и её работа.       Крейн указал офицеру на стопку тетрадей на столе. Тот пролистал содержимое некоторых, на остальных просмотрел имена. Обычные работы студентов с разного рода записями и каракулями на полях. Среди тетрадей оказалась работа и Николь Зелински.       — Я очень надеюсь, что вы не собираетесь их изымать, — с извинением в голосе произнёс Крейн. — Сегодня у меня практическая работа, нужно их раздать.       — О, конечно, — закивал офицер и положил тетради на стол.       Далее они осмотрели ванную комнату, потом снова спустились вниз. Видя, как хозяин дома поглядывает на часы, офицер решил больше здесь не задерживаться. Этот преподаватель чист. Наверняка опаздывает на свои занятия, да и самому Гарсиа уже пора домой. Чёртовы девчонки, втюрились в препода и решили ему отомстить за то, что он им не ответил взаимностью.       — Спасибо за сотрудничество, сэр, — поблагодарил Гарсиа. — И извините за беспокойство.       — Ничего, офицер, я понимаю, — добродушно улыбнулся Крейн. — В конце концов, это ваша работа.       — Всего доброго, сэр!       Когда Гарсиа сел в машину, доктор Крейн закрыл за ним дверь и гневно сжал губы.       — Что там у тебя, Гарсиа? — спросил офицер за стойкой. — Ничего? Ты уверен?       Девушки, что устало распластались на сидениях в зале, неожиданно встрепенулись и подбежали к столу.       — Он нашел маску? — спросила настойчиво и нервно Ники. Офицер махнул на неё рукой, мол, не отвлекай.       — Подожди, Гарсиа, я включу на громкую, тут эти девахи с расспросами лезут.       — Маска! — тут же влезла Ники. — Вы нашли маску?!       — Какую маску? — не понял Гарсиа.       — У него в столе должна быть маска Пугала.       — Да ничего там нет! — раздраженно ответил Гарсиа в трубке сотового телефона. — Ничего, кроме студенческих работ и ваших конфет.       — Каких конфет? — не поняла Ники.       — Тех, что вы ему подарили, — устало произнес офицер.       — Я не...       — Послушайте, мисс, — раздался усталый и раздражённый голос в трубке. — Я понимаю, что трудно принять тот факт, что объект вашей любви не отвечает взаимностью, но это не повод обвинять его во всех тяжких грехах. А тем более идти с этим в полицию. Если вы получили плохую оценку, то это ваша проблема, а не дело полиции! Думаете, нам тут заняться нечем без вас?!       — Но...       — Хватит маяться дурью! Иначе у вас самой будут неприятности. Идите и учите уроки!       На этом связь оборвалась, и послышались короткие гудки. Ники недоумённо смотрела на телефон, что лежал на стойке. Пораженная Эшли смотрела на Ники. А побагровевший от злости офицер смотрел на двух девушек сразу.       — А ну вон из участка! — гаркнул он на девушек и ударил ладонями о стол.       Девушки отмерли и посмотрели на офицера.       — Захотели повеселиться?! Ну так это вам не цирк какой-нибудь! И мы не клоуны, чтобы тратить на вас время и развлекать как вашей душе угодно! Вон отсюда! Пигалицы!       Ники опешила. Кажется, офицер вне себя от злости. Кричал на девушек так, будто это они виноваты в том, что он просиживает здесь и выслушивает жалобы потерпевших. Ники хотела было ему возразить, но почувствовала, как Эшли тянет её за рукав.       Когда они с Эшли вышли из участка, Ники все еще пребывала в шоке от случившегося. Офицер ничего не нашёл. Как так может быть? Даже маски нет? Наверное, Джонатан всё припрятал. И что это за коробка конфет такая? Ох, неужели она снова попала?       Ну конечно! Джонатан замёл все следы!       — Зачем ты меня в это втянула? — услышала Ники знакомый обидчивый голос и повернулась к Эшли.       Её подруга стояла у полицейского участка и роняла слёзы на стопку тетрадей. Записи Крейна! Точно!       — Нет! — прикрикнула Эшли, когда Ники потянулась к тетрадям. — Это записи доктора Крейна! Их нужно вернуть!       — Эшли! — изумилась Ники. — Он же псих! А это прямые ули...       — Кончай уже с этим! — снова шмыгнула носом подруга. — Кончай этот балаган! Почему ты?.. Почему?..       — Эш... — выдохнула Ники, глядя на зарёванную подругу.       — Зачем тебе всё это? — всхлипнула Эшли. — Зачем ты всё время врешь?!       — Я не вру! Доктор Крейн на самом деле Пугало! Я не придумала это!       — Ну да, конечно! — саркастично шмыгнула носом подруга. — Не врёшь с того дня, как втюрилась в этого химика! Почему ты просто не могла мне обо всём рассказать?! Почему не?.. — она проглотила новую порцию слёз и попыталась вытереть их краем куртки. — Я ведь поверила тебе, Ники! Я поверила тебе, когда ты заявилась ко мне в общагу! Даже после того, как мы столько не общались! Я думала, что ты исправилась. Думала, что ты наконец-то открылась мне! Я даже согласилась пойти с тобой, а ты!..       — Эшли, это всё Крейн, — выдохнула Ники. — Он хочет нас рассорить. Изначально хотел, он...       — Не смей говорить мне о Крейне! — закричала Эшли, багровея от гнева. — Не смей, слышишь! Мне плевать, что ты в него втюрилась! Плевать, что он не ответил тебе взаимностью! И плевать, что у вас там произошло!       Ники хотела было дотронуться до вздрагивающей от слёз подруги, но та повела плечом и отстранилась.       — Что бы там ни было, ты должна была сохранять достоинство, — немного успокоившись, сухо произнесла Эшли. — Но вместо этого ты повела себя, как ребенок! Решила, что врать по-крупному и привлечь в свою ненормальную игру копов? Почему тебе обязательно становиться такой мстительной гадюкой?! Ну отказал тебе препод — оставь его в покое! Нет же! Ты придумала очередную байку! Натравила на него копов! И даже не поленилась прийти ко мне, чтобы я поучаствовала в твоём гребаном спектакле! Что на тебя нашло, Ники?! Ты вообще нормальная?!       — Эшли, всё совсем не так!       — А как, Ники?! Как оно на самом деле?! Страви мне очередную бредовую историю! Давай! Ведь твоя подруга такая доверчивая дура!       — Эш! Вовсе ты не дура!       — Дура! Ещё какая дура, раз поверила тебе! Побежала спасать подругу! А в итоге оказалась втянута в это... в этот... Зачем, Ники?! Что я тебе сделала?! Что ВСЕ тебе сделали, раз ты так бессовестно врёшь?!       — Я не вру!       — Врёшь! Опять врёшь! — лицо Эшли снова побагровело от слёз и гнева. — Решила воспользоваться трагедией, чтобы отомстить своему химику? Решила отомстить мне за нашу ссору? Ни один порядочный человек не станет пользоваться всеобщим горем, чтобы учинить над кем-то расправу. Но ты! Похоже, ты уже давно растеряла всю свою порядочность! Ты завралась, Ники! Серьезно завралась!       Подруга убрала тетради и блокноты в свой рюкзак.       — Я отдам всё это обратно доктору Крейну и извинюсь перед ним за весь цирк, который ты устроила, ненормальная!       Казалось, перед этим Эшли едва сдерживается от того, чтобы не заехать стопкой тетрадей по лицу подруги. Сделав пару глубоких вдохов, Эшли повернулась на каблуках и пошла в сторону автобусной остановки.       — Проверься у специалиста, Ники! — бросила ей Эшли, даже не оборачиваясь. — И не обращайся ко мне больше! Никогда!       Ники ошарашено смотрела вослед удаляющейся подруге. Она была в шоке. От слов Эшли, от слов полицейских, от всего, что происходит вокруг.       Девушка прислонилась к холодной стене, подставив лицо снежинкам. Внутри такая гудящая пустота, скручивающая кишки, что хотелось просто упасть на землю и сидеть так, пока не случится что-нибудь. С городом. С ней. С кем угодно ещё. Ей не помешало бы пропустить рюмку чего-нибудь горячительного и выкурить по сигарете. Но ни того, ни другого под рукой не оказалось. Ники выругалась. Она не представляла, что теперь ей делать. Что теперь её ждет? На учебу она, конечно, не поедет. Может, всё-таки пойти к маме? И всё ей рассказать? Должен быть хотя бы один человек в этом проклятом сумасшедшем городе, который в состоянии ей поверить!       Впервые за пару месяцев она едет в Нерроуз не ради проверки — всё ли цело и не вышибли ли дверь, а по-настоящему домой. По пути она достаёт телефон из кармана и проверяет. Всё это время был включен беззвучный режим. Экран загорается и показывает наконец: три пропущенных от Джонатана, последний полчаса назад. Ники убирает телефон обратно в карман, ёжится и идёт на остановку.       Может быть, доктор Крейн уже побывал в её старом жилище, поговорил с мамой, навёл справки. Или он уже там, сидит с самого утра. Ники каждый раз гасит мысль, как уголёк на конце окурка, о том, что с мамой. Жива? Мертва? Запрещённые вопросы. И в автобусе она едет не человеком, а какой-то сомнамбулой. Остались только примитивные функции: сесть на освободившееся место, смотреть в окно и ничего не видеть, думать ни о чём. Лишь когда она доехала до нужной остановки, позволила себе вдохнуть поглубже и пробежаться до дома, всё ещё уговаривая себя не паниковать.       Лестничный пролёт до второго этажа, до лифта. На первом как всегда двери искарёжены кем-то ещё очень давно.       Лифт гудит, едет медленно, и Ники трясётся, жмёт кнопку, стараясь не думать, не думать, не думать.       Наконец лифт приехал, из него вывалилась дородная пожилая женщина, впереди неё скакала мелкая собачонка, тянущая хозяйку изо всех сил на выход и задыхающаяся от натуги.       Ники влетела после них в лифт и вдавила кнопку с полустёртой цифрой «пять». Двери сомкнулись, и гроб медленно закряхтел и потащил своё старое тело наверх.       На ходу вытаскивая ключ и трясущейся рукой стараясь попасть в замочную скважину, Ники и сама задыхается, как та собачонка. Мама успела первая, распахнула дверь и уставилась на Ники, а та наконец упала ей на шею и громко всхлипнула от облегчения. Жива!       — Да что с тобой? — мама отстраняет дочь и осматривает её. — На тебе лица нет!       Ники скользнула в квартиру и закрыла за собой дверь, на всякий случай на оба замка — на верхний и нижний.       — Никто не приходил? — раздеваясь, спросила она.       Мама пожала плечами.       — Нет. А кто должен прийти?       — Да никто, забей.       На всякий случай Ники обошла квартиру и выглянула в окна, осмотрела двор, но ничего подозрительного не увидела. Вроде бы. Мама в это время поставила чайник, накрыла на стол и крикнула из кухни:       — Так что случилось?       Ники пришла к ней, села за стол и вздохнула. Теперь уже точно поздно говорить правду: и о преподе-любовнике, и о том, что он оказался маньяком. Потому что если и рассказывать о мужчине, придётся ведь маму с ним знакомить. А с кем теперь знакомить? Разве что ездить к нему в тюрьму или в Аркхем, типа «мама, знакомься, это твой зять». Ники вздохнула.       — Мы поссорились с Эшли.       — Вы не первый раз дуетесь друг на друга. Помиритесь.       Ники неопределённо пожала плечами.       — Возможно, не в этот раз... Мы разъехались: она обратно в общагу, а я вот к тебе.       Она взяла из тарелки печенье и надкусила его.       — Милая, но это несерьёзно! Вы столько времени вместе, и наверняка из-за пустяка поругались! Что вы не поделили? Мальчика? Кофточку?       Ники помотала головой и закрыла лицо руками.       — Мам, честно, я пока не готова это обсуждать.       Мама вздохнула и отпила из кружки.       — Я знаю, что у тебя есть мужчина, — женщина сказала это тихо и довольно настойчиво.       Ники отодвинула пальцы с глаз и посмотрела на неё.       — Мам?       — Я твоя мать, а не дура.       Ники опустила голову и сложила руки на коленях. Ну конечно, материнское сердце просто так не проведёшь. Или так, или Ники всё-таки никудышная актриса, и в её враньё не верил никто.       — Он оказался плохим человеком, — тихо промолвила она, — и я правда не хочу об этом говорить.       Мама понимающе кивнула и не стала больше допрашивать дочь. Ники даже не знала, радоваться или нет. Ей одновременно хотелось обсудить с кем-нибудь Джонатана-Пугало, но в то же время лучше помалкивать. А что если её назовут соучастницей преступления? Ох, чёрт! Об этом она как-то и не подумала… На всякий случай Ники выключила телефон, а в качестве связи с внешним миром оставалась электронная почта. Так прошло несколько дней, мама уходила на работу, а Ники оставалась дома, перед этим демонстративно собираясь в универ.       День за днём потянулись медленно, скучно и волнительно. На любой шорох из подъезда Ники чуть не шарахалась, ожидая с минуты на минуту появления доктора Крейна. Но он так и не давал больше о себе знать. Хотя, может, звонил, как знать: телефон у Ники выключен.