Два капитана

      Солнце поблескивало, отражаясь на гранях камней, вставленных в огромную металлическую перчатку. Странно, что в такой день вообще было солнце. Сегодня и сейчас по сути решалась судьба не только человечества, но и всей вселенной, вместе со всеми сотнями галактик и самыми разнообразными формами жизни, что тут обитали.

      Тони протягивал руку и уже почти даже схватил... Перчатка... Проклятая перчатка, проклятые камни, проклятый титан, решивший стать судьёй этого мира. Тони должен, даже если это будет последнее, что он сделает...

      – Не спеши, мальчик!

      Голос Таноса больно бил по ушам, впрочем, странно было бы ожидать от него тонкого и нежного голоска. Да и он сам был весь словно вытесанный из камня. Если бы где-то существовала форма жизни на основе кремния, как любят писать в фантастических романах на Земле, то эти существа были бы подобны Таносу. Огромные, мощные, словно вытесанные из камня. Титаны.

      Тони не успел даже взвыть, когда услышал щелчок.

      Щелчок...

      Щелчок. Мир никогда больше не будет пржним. Тони упал навзнич, ударившись головой о твёрдую землю и взглянул в небо. Безжалостно-голубое, оно словно надсмехалось над ними. Под этим самым небом он проиграл.

      "Мистер Старк, что-то мне не хорошо"...

      Не уберёг. Снова. Теперь уже весь мир...

***

      Ветер поднимал тучи серого пепла и нёс их по длинной пустынной улице. Население Нью-Йорка сократилось ровно вдвое, мгновенно решив проблему перенаселения, пробок в час-пик и толпы в метро рано утром.

      Мир никогда не будет прежним. Мир никогда не вспомнит Мстителей, уж об этом он лично позаботится. Танос мрачно усмехнулся. Стыдно было признавать, но эти Мстители были той ещё занозой и создавать себе дополнительные проблемы их присутствием он не собирался. Он устал и хотел отдохнуть, там где нет бесконечно мельтешещих под ногами существ, там, где он будет один, среди цветов и деревьев. Да и миру давно пора отдохнуть.

      Танос чувствовал как мир меняется, ощущал каждым сантиметром кожи, толстой как у носорога и серовато-синей, так не похожей на кожу этих бледных как смерть существ. И тех других, чья кожа была тёмная как сама вселенная. И даже на Гомору... Он вспомнил девушку с зеленоватой кожей. Ту Гомору, которой она когда-то была. Это было грустно, но если бы этого не сделал он, то кто?