Два капитана

      Серые стены. Пожалуй, это было описание всей её жизни, куда не плюнь – везде одни лишь серые стены.       Кэрол Денверс сидела на жёсткой лежанке, обхватив колени руками, собственно, это единственное, что тут разрешалось делать. Даже такое обыденное дело как сходить в туалет было строго регламентировано. Питание... О это было отдельным видом мучения. Жидкость, которая даже с большой натяжкой не тянула на суп, едва закрывала дно тарелки. Есть хотелось практически постоянно.       Карцер не дают просто так, карцер ещё надо заслужить – говорили тут. Видимо, она заслужила. По крайней мере влетела в карцер на три недели. Конечно две из них уже остались позади, но кто бы знал сколько сил они отняли. Иногда ей казалось, что выпусти её сейчас, так она и выйти-то не сможет, разве что держась рукой за стенку. Однако, ни смотря ни на что она была жива.       Кэрол закрыла глаза и задумалась. Говорят, дух человека невозможно запереть в стенах, даже тогда, когда тело сковано, дух рвётся на свободу. Чем она хуже? Ведь надо-то всего лишь представить как она живёт вне этих стен. Вспомнить...       Стены. За ними должны быть города, леса, реки. А над ними бескрайнее небо. Она знала всё это, она знала как выглядит лес, как тянется серой лентой река. Но почему-то представить себя там, за этими стенами она не могла. Надо было вспомнить. Ведь не вечно же она здесь, ведь когда-то жила и там. А кстати, сколько она уже здесь? Почему-то она не могла вспомнить даже это, видимо скудное питание, круглосуточно горящая лампочка, не дающая толком спать и полная изоляция не самым лучшим способом отражались на её памяти.       Небо. Иногда прозрачно-голубое, словно хрустальное, как бывает ранней осенью, иногда насыщено-яркое как в жаркий летний день. Или хмуро-серое, засыпающее землю мелкими снежинками. Если бы её спросили о чём она больше всего жалеет, то она бы ответила, что о небе. Наверное это смешно, но что поделать. Кэрол ещё раз попыталась напрячь память и вспомнить. Это было похоже на разрозненные картинки, которые сменяют друг друга без каких либо логических связей.       Пушистые облака казались мягкими, как сахарная вата в детстве. Но почему-то она видела их внизу, словно смотрела из окна автомобиля, атпм вместо шоссе белые облака. Закатное небо, пылающее всеми оттенками красного от ярко-алого до насышено-пурпурного. Музыка и чья-то рука на её плече. Come as you are As you were As I want you to be As a friend, As a friend.       Напевала Кэрол, глядя невидящим взглядом сквозь стену. Она не помнила того, кто положил руку ей на плечо, когда они вместе смотрели на закат. Она не помнила где и когда это было, но она помнила музыку, которая там звучала. Странно, наверное этот человек что-то значил в её жизни, а память так до обидного подводит её. Мотив этой песни ей нравился, в нём было что-то от свободы. Той свободы, с которой идут на дружескую вечеринку или гоняют всю ночь на мотоциклах. Той свободы, которая у неё когда-то была... Наверное...       Память бессовестно подводила, вычеркнув из воспоминаний лица и имена. Остались только небо, закат, дружеская рука на плече и... Come as you are As you were As I want you to be As a friend, As a friend. *