Разведкорпус
19 мая 2021 г., 21:08
***
***
— Как поживают выжившие ворчливые старикашки, — с порога воскликнула я, пиная ногой двери палаты своего инструктора. В руках были перевязочные материалы и мази, так что, извините за пафос. — Не надо так орать, — поморщившись, выдал Кис Шадис, — Кирштайн, ты как всегда. Чего пожаловала? Я сложила принесённые вещи на тумбу у кровати учителя, улыбаясь. — Решила проведать Вас пока есть время, — ответила я, сканируя мужчину взглядом. — Все медсёстры заняты, так что перевязку я сделаю сама. Шадис попытался подняться, опираясь правой рукой о кровать. Я тут же подскочила, помогая ему в этом. Мама сказала, что у него сломаны три ребра, левая рука, а ещё вдобавок схлопотал сотрясение мозга от полёта с шестиметровой высоты. Недурно, но всяко лучше, чем быть съеденным титаном. — Надеюсь, не угробишь, — пробормотал он, стискивая зубы от боли. Видимо, ему тяжело сидеть. Я внутренне возмутилась. Три года! Три года я помогала медсёстрам Кадетского Корпуса лечить покалеченных после адских тренировок ребят. Он ещё и сомневается, что я не смогу сделать ему какую-то перевязку? — Если бы хотела угробить, оставила бы Вас на ужин тому Аномальному, — буркнула я, расправляя бинты на голове, — хоть бы спасибо сказали. — Спасибо, Кирштайн, — тут же ответил Шадис серьёзным голосом, отчего я вздрогнула, делая шаг назад, чтобы видеть лицо Инструктора, — не думай, что я бессердечная сволочь. Я бесконечно горд, что воспитал в тебе такого храброго и сильного воина. То, что ты спасла меня, даёт мне сейчас возможность сказать тебе это вслух. Я смотрела в яркие, почти жёлтые ястребиные глаза Инструктора, слушая каждое его слово, а в груди постепенно разливалось что-то тёплое. Надо же, меня хвалит сам Кис Шадис! Кому ни скажи, не поверят ведь! — Я всегда знала, что я ваша любимая ученица, Инструктор, — с довольным видом заключила я, возвращаясь к перевязке. — Спустись с небес на землю, Кирштайн! — попробовал остудить мой пыл мужчина, но я не перестала широко лыбиться, на что тот фыркнул. Через какое-то время он спросил: — Что там с остальными кадетами? Я сняла грязные бинты, чересчур медленно выбрасывая их в чашку для мусора. Я молчала, пока промывала засохшую кровь и наносила обеззараживающую мазь. — Кирштайн! — нетерпеливо позвал Шадис, и я судорожно выдохнула. — Марко, Томас, Мина, и ещё тридцать восемь кадетов мертвы. Повисло молчание, в течении которого я монотонно проделывала махинации над головой Инструктора, пока тот ушёл в свои мысли, думая о смерти моих товарищей. Я знала, что каким бы твёрдым характером он не обладал, он всё равно переживает смерть своих учеников. — Вечером будут похороны, — добавила я, заканчивая с головой и переходя к рёбрам. — Не стоило отправлять их на передовую, — пробормотал Шадис, в его голосе я расслышала досаду. Внезапно дверь палаты раскрылась, и в помещение вошёл высокий широкоплечий блондин. Я тут же узнала эмблему разведчиков. Сразу же за ним был Дот Пиксис, и последним зашёл — не ожидала его увидеть так скоро — капрал Леви. Я поставила открытый тюбик мази на стол, выпрямляясь и отдавая честь вошедшим солдатам. Незнакомый мне мужчина кивнул, Пиксис ухмыльнулся, а капрал Леви посмотрел на меня со странным прищуром. Узнал, что ли? — Здравствуй, Кис, — поздоровался блондин глубоким басом, остальные же гости просто кивнули, — как самочувствие? — Бывало и хуже, — бесцветным голосом ответил Инструктор. — Кирштайн, неужели жива, — Пиксис внимательно наблюдал за моими движениями, и я почувствовала, что теперь не только он, но и остальные гости теперь смотрели на меня. Стало как-то неловко. — Я думал, что тебя съели. — Ну извините, что не оправдала Ваши ожидания, — не сдержалась и съязвила я, не отвлекаясь от спины учителя. — Съешь такую, — фыркнул мой пациент, а я кое-как подавила желание ткнуть его по синяку на спине, — с таким языком любой титан убежит от неё, лишь бы не слушать её болтовни. Я закатила глаза, когда лысый мужчина хохотнул. — Познакомишь нас? — в глазах незнакомого мне разведчика блеснул интерес, я с опаской взглянула на него. Прямая стойка, руки за спиной, непроницаемое серьёзное лицо, голубые глаза смотрят с уверенностью, буквально сканируя. Может это тот самый выдающийся глава Разведчиков, о котором все трубят? Я уже закончила с процедурами, поэтому, протерев руки, снова встала в стойку, приложив кулак к сердцу. Сделала это больше от привычки, нежели от желания. — Жаклин Кирштайн, выпускница 104-го Кадетского Корпуса, — проговорила я, смотря на мужчин. — Командор Разведкорпуса, Эрвин Смит, — представился блондин, подтверждая мою догадку. В памяти всплыли обрывки воспоминаний, когда пару раз кадеты упоминали командора Смита и что-то про вылазки за Стену. — А это капрал Леви, — он махнул рукой на Леви. — Куда планируешь вступить? — Кирштайн — одна из десяти лучших кадетов, — вставил Шадис, принимая горизонтальное положение. Его тело всё ещё было слабо, и не приспособилось к привычным нагрузкам. — Я думал, она из Гарнизона, — пробормотал молчавший всё это время капрал Леви. Я выгнула бровь, а потом в мозгу мелькнуло осознание. Он же вчера видел меня в куртке Гарнизона! — Стало быть, пойдёшь в Гвардейцы? — Эрвин, не говоря ничего на слова Леви, смотрел на меня, как будто анализируя. Я на секунду задумалась, перед тем как дать ответ, но меня снова опередили: — Она хочет в разведчики, но её бестолковый братец метит в Военную Полицию, — сказал Инструктор, посмотрев на меня озабоченным взглядом. — И он правильно делает, не то, что некоторые. — Я тоже умею говорить, Инструктор, — как бы между прочим отметила я. Шадис на мой выпад только махнул рукой. — Кис не орёт на своих подопечных? — Пиксис весело усмехнулся. — Я его любимая ученица, — довольно отозвалась я. Учитель приподнял голову, смотря на меня взглядом, мол: «Ты то? Любимая ученица? Ещё какие сказки расскажешь?». Я обиженно насупилась. — Она спасла его от десятиметрового Аномального, при этом ещё и дотащила до внутренней Стены на себе, — с ноткой восхищения в голосе сказал главнокомандующий Южного округа, — прямо с поля битвы. — И чуть не сломала позвоночник, — я демонстративно жалобно потёрла всё ещё нывшую поясницу, — спина до сих пор болит. — Хватит паясничать, Кирштайн! — Молчу-молчу, — протараторила я, собирая мусор. Капрал Леви фыркнул. — Буду рад, если ты вдруг решишь вступить в Разведкорпус, — Эрвин улыбнулся, но затем почти сразу посерьёзнел, — однако быть разведчиком очень опасно. Некоторые умирают на своей первой же вылазке. Возможно в Военной Полиции тебе будет поспокойнее. — Мрачноватая реклама, командор Смит, спасибо, я подумаю над вашими словами. А теперь спешу вас покинуть, — отозвалась я, и, кивая мужчинам, потопала к выходу, — не со мной же поболтать вы сюда пришли.***
Мы стояли у штаба, ожидая прибытия разведчиков, которые должны были призвать нас в Разведкорпус. Учитывая попытку Командора Смита рекрутировать меня в госпитале, я что-то сомневаюсь, что в их ряды вступит много ребят. С другой стороны, Эрвин Смит правильно делает, что говорит правду в лицо, чётко и жестоко, ведь в каком-то смысле он посылает своих солдат на смерть, когда они выходят за Стены. Я стояла рядом с братом и друзьями. Вчера на похоронах Жан меня откровенно удивил, когда, переступая через себя и свои страхи, заявил, что вступает в Разведкорпус. Ребята удивились, услышав это, ведь он целых три года распинался про то, что станет Гвардейцем и будет служить внутри Стен. Я знаю своего брата, и в его глазах я видела все те эмоции и переживания, что бушевали в нём. Смерть Марко очень сильно повлияла на него. — Я знаю, что ты хочешь стать разведчиком, — сказал он мне тогда, глядя на горящие трупы наших товарищей, — но ты всё равно пойдёшь за мной, если я выберу Военную Полицию. Однако я не пойду туда, Жак. Я не буду прятаться внутри Стен, ожидая своей участи, я приму бой и буду стоять до конца. Ради Марко и остальных ребят. Я не могу разочаровать их. Я не могу разочаровать тебя. Я вступлю в Разведкорпус. Тогда я поняла, что мой младший брат окончательно вырос. Когда принял важное решение самостоятельно. Я никогда не была так горда. — Разведкорпус прибыл, — сообщил один из кадетов. Я привычно похлопала по плечу брата, а затем потянула за руку Сашу. Охотница была на удивление задумчива последние пару дней. Также, как и Конни, и Райнер с Бертольдом, и остальные ребята. Я точно знала только то, что Энни пойдёт в Гвардейцы, а Микаса с Армином в разведчики, потому что там Эрен. А где Эрен — там и эти двое. Несносного мальчишку на суде жестоко избил капрал Леви, но, как сказал Армин, это было необходимо, чтобы показать безвредность Эрена по отношению к людям. Теперь он уже официально признан разведчиком, и сейчас, вероятно, скучает в штабе в ожидании нас. Речь Эрвина не дала абсолютно никакой мотивации вступить в разведку, а даже наоборот, поселила страх и нерешительность в кадетов. Так и хотелось крикнуть со своего места что-то вроде: «Мужик, а давай хотя бы без удручающей статистики, а то к тебе вообще никто не пойдёт», но решила, что так даже лучше: останутся лишь сильные и решительные бойцы, которые не подведут товарищей в трудный момент. Когда Командор закончил свою «зажигательную» речь и попросил остаться лишь тех, кто принял решение вступить в Разведотряд, практически все кадеты ушли. Осталась лишь горстка людей, я даже человек двадцать не насчитала. Единственное, что радовало, так это то, что все мои друзья были здесь. Жан стоял с широко распахнутыми глазами, словно не веря, что решился на такое. Я усмехнулась, мысленно радуясь. В течении всей церемонии в глаза неосознанно бросалась фигура капрала Леви, который стоял у сцены неподалёку от остальных разведчиков. Он с бесконечной скукой рассматривал носки своих ботинок, изредка поправляя белоснежный платок на шее. Как бы ещё зевать не начал. Один раз мы даже встретились глазами, отчего я тут же отвела взгляд, матеря себя под нос. Нас попросили подойти поближе, чтобы дать указания, так как это был наш последний день в штабе Кадетского Корпуса, и теперь нам предстоит переехать на базу Разведкорпуса. Рядовые разведчики быстренько ввели нас в курс дел, но детали решили рассказать после прибытия в штаб. Выпускники быстро разбрелись по корпусу, принимаясь за сборы. — Всё-таки решила пойти в разведчики, — меня остановил знакомый голос, когда я уже собиралась пойти за подругой. Я была удивлена, что этот человек вообще решил заговорить со мной, уж больно подозрительно (читай — неприязненно) он на меня смотрел в тот вечер у Стены. Хотя, я была измазана в крови и грязи, я бы тоже от такого зрелища поморщилась. А как глазки то щурил в госпитале! Словно я не обычная девочка, а вражеский шпион какой-то. — Так точно, капрал, — подтвердила я. — Будем теперь вместе рубить титанов и спасать человечество. — Поубавь энтузиазма, солдат, — обрубил Леви, — ещё не факт, что тебя не сожрут при первой же вылазке. Я бы, может, и согласилась с ним, сочтя его слова довольно резонными, если бы при этом он не смотрел на меня, как на мусор. Вот же…карлик! — А я смотрю, в Разведкорпусе одни позитивные и оптимистичные ребята, — протянула я, нервно дергая пальцами. — В Разведкорпусе нет места тем, кто забивает свою голову подобной ерундой. Оптимизм не поможет, если титан решит тебя сожрать, — холодным голосом ответил он, складывая руки на груди, — надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе. Последняя фраза выбила меня из колеи. В ушах набатом бились слова отца: «Никогда не жалейте о своих поступках». Никогда не жалеть. Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе. — Эй, Жак, ты чего застряла? — я вышла из оцепенения, когда ко мне подошёл брат. Он недовольно смотрел на меня, а потом перевёл взгляд на моего собеседника, и нахмурился, осматривая его сверху донизу. А потом вдруг воскликнул, поворачиваясь ко мне: — Неужели он тебя узн… Ай! Жан ухватился за руку, которую я ущипнула. — Там жук сидел, — я невозмутимо посмотрела на капрала, который смотрел на меня со сведёнными к переносице бровями. Вполне правдоподобная отговорка, нечего так смотреть Жан, слава Богам, понял намёк, и больше рта не раскрывал. — Извините, капрал, нам нужно уже идти собираться, — я схватила брата за рукав и потащила в сторону корпуса, — до встречи! Ответа я не услышала, но зато почувствовала, как мой затылок прожигает взгляд серых глаз.***
Дни в качестве члена Разведкорпуса шли размеренно. Мы тренировались, осваивали теорию, потом применяли эту самую теорию на тренировке, и так по кругу. Еда в местной столовой была не ахти, но мы с Сашей не унывали, изредка выбираясь по вечерам на кухню и устраивали поздний жор. Саша, пусть и была асом в охоте на мясо, но в готовке чего-то, кроме этого мяса — абсолютный ноль. Зато я, по её словам, готовила вполне сносно. Мы снова поселились в одной комнате на двоих, всё-таки за три года успели привыкнуть к обществу друг друга. За время пребывания в своём, так сказать, новом доме, я осознала одну важную вещь: капрал Леви — чистоплюй. Вначале большинство из нас были озадачены тем, что Сильнейший Воин Человечества, во время, отведённое для тренировки рукопашного боя, вместо того, чтобы тренировать нас, отправил драить подвал. О любви капрала к чистоте я узнала от Петры и Гюнтера, с которыми сдружилась по воле случая. А точнее во время обеда случайно заехала локтем в нос последнего, после чего мы втроём отправились в лазарет. Петра просто находилась рядом с напарником, а я чувствовала ужасную вину за то, что махаю руками, как угорелая птица. Вот так и сдружились. А ещё я познакомилась с майором Ханджи, открытой и доброжелательной женщиной, которая занимается углубленным исследованием титанов. Господи, что уж там говорить, да она помешана на них! Зато, благодаря ей я узнала много нового о наших врагах, а также узнала несколько довольно интересных кличек нашего Сильнейшего Воина Человечества. Капрала лично я заставала несколько раз по ночам в столовой. Я, как обычно, корпела над учебниками и придумывала всякие догадки насчёт титанов, коротая бессонные ночи и попивая чай. Чай тут, кстати, тоже так себе, нужно как-нибудь насобирать листиков мяты в лесу и земляники. Жаль, что днём времени на это нет вообще, а по ночам ни хрена не видно. — Кирштайн, отбой был два часа назад, — прозвучал голос, а затем из теней с видом уставшего от жизни человека вышел капрал Леви. С кружкой в руке. — Я знаю, капрал, — ответила я тогда, продолжая записывать что-то в тетради. Окинув мужчину взглядом, я чуть усмехнулась: — Чаёк пришли похлебать? На следующий день мне пришлось полдня отмывать ванные комнаты всего штаба. Но, тем не менее, ночью я снова сидела на том же месте, с разбросанными бумагами на столе и чашкой чая в руке. Не хотелось тревожить сон Саши светом от свечей, да и казалось, что в столовой думается лучше. Капрал, увидев, что все его — мои — утренние труды пошли насмарку, тогда пригрозил мне тем, что насильно потащит в комнату, если я добровольно не буду придерживаться правил отбоя (это он ещё тогда про нарушение субординации заливать мне не начал, а то зависли бы мы там на добрых пол ночи), на что я фыркнула, принимаясь в красках описывать попытки Инструктора сбагрить меня из кухни Кадетского Корпуса. Что он только не предпринимал: сыпал проклятиями, связывал и уводил в комнату, заставлял бегать до изнеможения, обливал ледяной водой, запирал на ночь столовую… а в итоге, я принципиально, словно верный пёс, всегда возвращалась на своё насиженное место, невозмутимо попивая чай и вызывая у Шадиса нервный тик. Со временем старикан просто смирился, верно посчитав, что это Боги ниспослали ему меня в наказание за совершённые грехи. Леви, услышав эту историю, впал в глубокие думы, и свалил, видимо, решив, что пытаться меня переубедить — пустая трата времени. И правильно сделал. Правда, потом он вдруг пришёл к выводу, что я, оказывается, бездельничаю и всё равно ничем полезным не занимаюсь, и потащил меня в свой кабинет разгребать кучу документации. Проще говоря, добровольно-принудительно сделал меня своим личным секретарём. Я, конечно же, могла отказаться, но монотонное записывание неплохо так отвлекало от лишних мыслей, не говоря уж о том, что я могла узнать много новой информации с этих самых бумажек. Вот же ребята хохотали, когда я им рассказывала, как в гробовой тишине мы с капралом заполняли отчёты в его вампирской берлоге. Жан тогда снова начал гнуть свою линию о том, что я втюрилась в этого коротышку и что он с детства знал, что так всё и будет. Предсказатель хренов. Кстати о детстве, я так и не решилась поднимать тему о том, что мы с Леви виделись раньше, потому что, наблюдая за ним, пришла к одному выводу: тех ребят, что были с капралом, когда я нашла его в подворотне восемь лет назад, здесь не было, а соответственно, они либо разругались, либо их уже нет в живых. Дабы не бередить старые раны — мало ли, что, — я и решила помалкивать.
