Выбор без сожалений

      С утра пораньше к нам заявился ураган Ханджи, сворачивая наш утренний завтрак в два счёта. Мы отправились глубже в горы, чтобы быть абсолютно уверенными, что никто не увидит нашего титана. Мало ли кого удар хватит или приспичит ложную тревогу объявить. Публичной групповой казни разведчиков нам тут не хватало ещё.       Эрен в титана превратился, необычайно радуя Ханджи. Он казался полностью сознательным, но эту сумасшедшую это не остановило: она просила его вставать на одну ногу, махать рукой, построить что-нибудь, написать — и, как ни странно, титан всё это выполнял молча, послушно. Насчёт молча — говорить он оказывается не мог. Прошёл уже где-то час, а наш титанчик уже успел выполнить пару упражнений йоги, которые я делаю по утрам (если мне не лень и появляется минутная тяга к саморазвитию), построить домик из балок и верёвок, причём довольно аккуратный — вот, что мне всегда в тебе нравится, Эрен! — и написать пару писулек на земле. С последним вот и получилась накладка. Титан начал бредить, определённо чиркая что-то не то, и растерянно смотрел на плоды своих трудов. А затем вдруг начал сжиматься, уменьшаясь в размерах, и даже часть задницы вывалилась наружу из тела. Что не забыл подметить стоящий рядом капрал.       Короче, мы вытащили Эрена, случайно оторвав часть лица прямо до черепа — зрелище то ещё, меня чуть не вывернуло в ближайшие кусты — и начали быстренько закругляться, потому что от тела гиганта повалил такой пар, что нужно было быстренько драпать отсюда, пока нас не засекли. Счастливая Ханджи дождалась, пока Эрен более-менее восстановится, а затем, поболтав с ним насчет результатов испытания, поскакала в штаб разведки с отчётами.       Мы все облегчённо выдохнули.

***

      Утром меня ожидал приятный сюрприз. Саша штурмовала мою кровать, разбудив меня с задорным «проснись и пой, именинница», и принялась радостно обнимать и щекотать. Я в долгу не осталась, и в итоге мы оба грузно плюхнулись на пол с громкими воплями, перебудившими весь дом. Поняла я, что никто вовсе и не спал, когда в следующую секунду в нашу комнату ворвалась вся толпа. Ребята буквально сгребли меня в охапку, и посреди комнаты лежали уже не только мы с Сашей, но и весь отряд.       — С днём рождения, Жак! — Жан расцеловал меня, как ребёночка, крепко-крепко прижимая к себе. — Ну ты и восемнадцатилетняя старуха!       Все засмеялись, Эрен вызвался в мои защитники, мол, никакая я не старуха, я ещё молода и мне всего-то восемнадцать стукнуло, и, я конечно признательна, малыш, но ой как зря ты это сделал. В итоге мы наблюдали за тем, как Йегер и не очень сдержанная версия Кирштайн собачатся посреди нашей с Сашей комнаты. Когда дело почти дошло до маханий кулаками, мы с Микасой, кивнув друг другу, обездвижили наших братишек, познакомив их с нашим красивым чистеньким полом. И вот мы снова все оказались в горизонтальном положении. Конни с Сашей по дурости своей плюхнулись на нас, утягивая за собой и скромно стоящих с краю Армина и Хисторию.       От души повалявшись в переплетении тел друг друга, мы всё же встали, принимаясь за утреннюю рутину. Я тут же задала интересующий меня вопрос — что это за была утренняя самоволка такая и почему капрал ещё не пришиб нас на месте и не занимался сокрытием наших трупиков в ближайшем леске. Да, с его кирпич-лицом ему только в лесах тела закапывать, конечно.       Оказалось, что вольность поведения сие разведчиков допущена тем, что наш всеми обожаемый капитан свалил с утра пораньше в Трост, указав причиной «не твоё дело, Йегер». Бедный жаворонок Эрен, встающий раньше всех, старательно записал каждое задание, которое только мог придумать извращённый мозг капрала. Стирка белья, набрать воды, убрать весь дом, почистить пустую конюшню, — нафига? Лошадей забрали неделю назад! — отмыть повозку, подмести на улице. Ещё бы дрова в форме звёздочек приказал наколоть! Про дрова тут тоже, кстати, есть, но тут уж менее изощрённо.       Мы поставили себе цель выполнить всё до вечера, чтобы потом было время посидеть на улице, разжечь костёр и повспоминать былые времена за кружечкой чая.       По ходу работы было достаточно шумно и весело, мы с Кристой — да чёрт, Хисторией! — в основном готовили и убирались на кухне, Микаса занималась дровами, Жан с Сашей стирали бельё, Конни прибирался на улице, а Эрен вызвался убирать верхний этаж.       По ходу дела Жан и Конни притащили из леса кустики мяты, с такими довольными рожами вручая мне их, будто как минимум принесли мне мясо кабана, что сейчас в огромном дефиците. Добытчики, блин.       Когда солнце уже село, мы все вышли на задний двор, где обычно проводили тренировки. Пока мы с Хисторией готовили чай и пекли торты, остальные успели разжечь костёр и обустроить место нашей посиделки. Было неизвестно, когда вернётся Леви, один раз он вообще приехал только к рассвету, так что его ждать не стали.       — Вот, — мы с Хисторией принесли наше медовое творение, у ребят загорелись глазки.       — Загадай желание, Жак, — Жан широко улыбался, помогая блондинке придерживать торт, пока она зажигала свечу.       Я прикрыла глаза, мечтательно улыбаясь, и, загадав желание, задула свечу. Все заулюлюкали, поздравляя меня.       — А почему тортов два? — спросил Конни, сверля взглядом ещё одну вкуснятину на руках Хистории.       — Второй для Марко, — сказала я, слабо улыбнувшись.       Все на мгновение затихли, Хистория молча зажгла свечу на втором торте. Эту свечу мы задули все вместе.       — С днём рождения, Марко, — прошептала я.       Марко, как и мне, сегодня должно было исполниться восемнадцать лет. Моей идеей было сделать это, чтобы отдать дань уважения другу, который пожертвовал своей жизнью ради спасения человечества, и Хистория поддержала меня. Всё же Марко был не только нашим товарищем, но и близким другом.       Когда чай был готов, мы принялись за трапезу, вспоминая былые деньки в Кадетском Корпусе. Вот уж не думала я, что когда-нибудь мы будем сидеть здесь вместе, снова. Жаль, что не всем отрядом, правда. Но всё равно атмосфера такая же, тёплая и уютная. Казалось, после череды смертей и предательств своих же товарищей, расслабиться и окунуться в прошлое — это то, что нужно.       Мы очень долго разговаривали, наевшись сладкого, много шутили. Поугарали с моих нелепых сальтух, больше похожих на судороги попугая, которые я выполняла на первом году когда мы учились маневрировать на УПМ, вспоминали наиболее масштабные тёрки Жана с Эреном, впоследствии чего они опять начали бычиться. В какой-то момент в дом сбегала Саша, и пришла уже с небольшим свёртком в руке. С торжественным видом она вручила его мне, и я раскрыла бумагу.       — Укулеле? — удивлённо произнесла я, рассматривая инструмент с разных сторон. Мои глаза загорелись, давно хотела поиграть на этой вещице, но никогда не пробовала. Но, Марко говорил, что это не так сложно, если я умею играть на гитаре.       — Мы подумали, что гитара будет слишком громоздкой, тем более она у тебя уже есть, — Эрен улыбнулся, вставая, чтобы налить ещё чаю. — Давай, сыграй нам!       Я немного побрынькала струнами на пробу, определяя ноты, а потом начала играть, пытаясь воспроизвести мелодии, которые исполняла на гитаре. Все, не перебивая, слушали, погружаясь в спокойное, комфортное состояние, некоторые даже прикрыли глаза, на лицах появилась улыбка. Каждый думал о своём, и даже я прикрыла веки, уносясь воспоминаниями в детство.

***

      — Омлет! Омлет! — радостно орал маленький Жан, держа в руках приборы и внимательно наблюдая за тем, как мама заботливо накладывает завтрак на его тарелку.       — Жанусик, кушай, любимый, — мама поцеловала братика в щёку, и уже повернулась было ко мне, как вдруг я услышала топот с лестницы.       — Папа! — воскликнула я, резво опускаясь под стол и выскакивая на другой стороне.       — Я же говорила тебе не бегать под столом! — послышался сзади поучительный голос мамы.       Ровно через две секунды я оказываюсь на руках отца, который приподнимает меня, кружа и вызывая смех. Уже одетый в военную форму, весь собран, не хватало только…       — Я сейчас! — побежала наверх, в комнату родителей, и достала оттуда папины любимые кинжалы в ножнах. Спустилась, отдавая их отцу. — Вот!       — Какая молодец! — похвалил меня он, гладя по голове. — А я и забыл про них.       Мы вместе прошли на кухню, где мама уже приготовила всё и ждала только нас. Жан за обе щеки уплетал омлет, при этом издавая радостные возгласы.       Тогда я думала, что так будет всегда.

***

      Мелодия закончилась, и я приоткрыла глаза, рассматривая расслабившихся товарищей. Взгляд остановился на Жане, он перекинул руку через плечо Микасы, чуть прижимая к себе. Улыбнулся мне, и я не могла не вернуть ему эту улыбку.       — Что за чертовщину вы тут устроили? — знакомый голос разразил тишину.       Капрал был чудовищно спокоен. Я никогда не слышала, чтобы он кричал, если честно, но этот его спокойный невозмутимый тон пугал намного сильнее любого крика. Даже не представляю, каким он бывает в гневе.       — Капрал, мы, — начал было Эрен, уже готовый строить грустные глазки, которые так цепляют нашего капитанчика, но один взгляд мужчины, и он замолк, опуская голову и чересчур заинтересованно рассматривая носки своих ботинок.       — Всем марш в постель.       Второй раз говорить не надо было никому. Все, прихватив с собой притащенные вещички, быстренько свалили из поля зрения капитана, разве что…       — Не так быстро, Кирштайн.       И я точно знала, что зовут не моего братца. Вздохнув, я села на своё место, потупив глазки на свой подарок. Красивый такой, маленький, милый, из коричневого дерева, а струны то какие…       — Ты — причина этого пикника на заднем дворе? — я угукнула, чуть играя струнками, тем самым создавая тихие-тихие звуки. Леви молчал чересчур долго, а потому я осмелилась поднять на него глаза. Тот пристально разглядывал музыкальный инструмент на моих руках, а затем, поняв, что я смотрю на него, посмотрел на меня в ответ. — Вот тебе наказание: бегаешь пятьдесят кругов по периметру, — он сделал недолгую паузу, будто бы раздумывая, стоит ли говорить следующее, а затем, вздохнув, всё же добавил, кивнув на укулеле: — или сыграешь мне на этой штуке. Выбор за тобой.       Я, мягко сказать, охренела. Потом нахмурилась. Потом разозлилась, но быстро успокоилась, и оценивающе посмотрела на мужчину. Я действительно его не понимаю — сначала держит меня близко к себе, затем отталкивает, а потом вот эта вот хрень. Иди бегай до отвала лёгких или потрынди мне на укулеле. Конечно, я бы выбрала второе! Но… но!       — Пожалуй, выбор очевиден.       Я встала с места, ставя на деревянную дощечку свой инструмент, и, чуть размяв ноги, приступила к отработке наказания. Перед тем, как рвануть, я заметила, что что-то изменилось во взгляде капрала. Кажется, в серых глазах напротив промелькнуло разочарование. Но он лишь кивнул, усаживаясь на место, где до этого сидел Армин, и принялся наблюдать за мной.       Пятьдесят кругов — не очень много, учитывая, что периметр у нас небольшой. Обычно мы столько и бегали на утренних тренировках, так что мне это ничего не стоило. А заняло это всего-то минут пятнадцать.       Закончив пробежку, я вернулась на задний двор, где всё ещё сидел Леви, но уже с чашкой чая. Завидев меня, он встал, с чётким намерением пойти в дом.       — Куда-то собрался? — мужчина остановился, выгибая бровь. Да, из ребят только я могу так к нему обращаться, хотя, учитывая то, что мы с ним практически не разговариваем, они, наверное, даже не знают этого. — Не хочешь послушать, как я играю?       — Я ведь дал тебе выбор, — подозрительно глядя на меня, произнёс капрал, но всё же сел обратно. — Ты выбрала своё наказание.       — Да, капитан Очевидность, — кивнула я, садясь на своё место. — Я не хотела играть тебе, чтобы отбыть наказание. Но могу сделать это просто так. Ты же не против?       Мужчина замер, смотря на меня чуть расширенными глазами. Утвердительно мотнул головой, вызывая у меня улыбку. Я схватила укулеле, раздумывая, чего бы такого исполнить. Руки слегка тряслись, но я робко провела кончиками пальцев по струнам, наигрывая одну старую, но, кажется, самую полюбившуюся мне мелодию. Обещаю, что когда-нибудь я буду с тобой. Я буду беречь тебя, я буду опекать тебя. Сейчас я просто схожу с ума, И я не знаю, как остановиться или успокоиться.       Мысленно усмехаюсь словам песни, отмечая некую иронию. Чувствую, как Леви напрягается, но, прикрывая глаза, продолжаю. Я, конечно, не планировала петь, но заученные с детства слова так и вырывались из уст. Я знаю, что есть вещи, Которые нам надо обсудить, Но я не могу остаться, Так дай мне подержать тебя в объятиях еще немного.       Делаю недолгую паузу, в которой вбираю носом как можно больше воздуха. Выдыхаю вместе со словами. Возьми частичку моего сердца И сделай ее частью своего, Чтобы, пока мы в разлуке, Ты никогда не был одинок.       Поднимаю глаза на капрала, тут же встречаясь с проникновенным взглядом серых глаз. Мой голос чуть ломается, потому что я не ожидала увидеть в них столько эмоций. Таких сильных, что душу переворачивает. Не выдерживаю и отвожу взгляд, зажмуриваюсь. Ты никогда не будешь одинок. Если будешь скучать, закрой глаза. Может быть, я далеко, но я не исчезла совсем. Когда будешь засыпать сегодня ночью, Просто вспоминай, как мы лежали Под этими звездами.       — Ты никогда не был одинок. — мои пальцы остановились, прекращая играть.       Казалось, будто весь мир погрузился в тишину, лишь дрова с тихим треском разрезали её. Я старалась даже не дышать.       — Зачем… — тихий шёпот капрала ударил в уши словно гром. Я подняла голову, смотря на него. Он был в отчаянии. — Почему… почему ты это делаешь?       В его голосе было столько растерянности, столько боли… я встала, подходя к мужчине, но тот рывком встал на ноги, стремительно увеличивая дистанцию. Я остановилась, как вкопанная.       — Жак, ты не понимаешь, — он помотал головой, прикрывая глаза, — ты не можешь… Я не… Я не тот, кто тебе нужен.       Леви развернулся, быстрым шагом отдаляясь от меня всё дальше и дальше. Я же смотрела ему вслед, не смея пошевелиться.       Когда щиколотки и кончики пальцев продрогли, я наконец сдвинулась с места. Слабо перебирая ногами, дошла до комнаты, и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Сашу, положила укулеле на прикроватную тумбу. Лунный свет падал на неё, и меня привлёк маленький хлопковый мешочек, совершенно точно не принадлежавший мне. А под ним листок бумаги. Взяла в руки мешочек, подняла листок.       «Нашёл того самого ювелира. Надеюсь, он смог воссоздать точную копию твоего ожерелья. Понимаю, что это не заменит подарок отца, но всё же надеюсь, что, смотря на него, ты будешь испытывать те же самые чувства. Но я не мог не оставить на нём частичку памяти о себе. Прости за это. С днём рождения, Жак.»       Дрожащими пальцами раскрыла мешочек, переворачивая его. На ладонь упала серебряная цепочка с маленьким кулоном с камнем.       Циркон. Серебряное ожерелье, подаренное отцом на десятилетие. Ручная работа, единственный в своём роде. Утерян в пасти гиганта на первой вылазке за Стену.       Сейчас перед ней точно такая же копия, сделанная тем же самым ювелиром.

***

      — В тебе есть аристократическая кровь?       Я отвлеклась от заполнения бумаг, чуть опешив от такого вопроса, и посмотрела на капрала.       — Твоя подвеска, — он кивнул на мою шею. — На ней драгоценный камень. Не думаю, что у обычной горожанки есть средства на такие дорогие безделушки.       Я коснулась шеи, нащупав пальцами маленький круглый бугорок. Серебряные ветви обрамляли светло коричневый камушек. Прохладный.       — Это циркон, — я улыбнулась, вспоминая день своего рождения. — Папа подарил мне это ожерелье, когда мне исполнилось десять. Сказал, что спас жизнь одному ювелиру, а тот в знак благодарности сделал ему его.       — Тебе идёт, — Леви вернулся к своей части бумаг, — подходит под твои глаза.

***

      Я перевернула подвеску, подходя чуть ближе к окну, чтобы падало больше света. На задней части высечены мои инициалы — «Ж.К.», но ниже была ещё одна буква — «Л.».       Леви никак не мог знать, что за кулоном есть инициалы, но, видимо, он действительно нашёл того самого ювелира. Правда, в старом ожерелье были только мои инициалы.       Но я не мог не оставить частичку памяти о себе. Прости за это.       Я усмехнулась. Он поставил свои инициалы. Ещё и прощения просит, идиот. Чёрт, как же меня раздражает этот коротышка.       С такими мыслями я и заснула, крепко сжимая в ладони подарок от любимого человека.