Выбор без сожалений

      Настоящее время       Звуки выстрелов и сумасшедшие матерные крики сзади заставляли бежать быстрее, не обращая внимания на струящийся по телу пот. Лёгкие горели огнём, но я пересиливала себя, подавляя желание грохнуться прямо на землю, и продолжала перебирать ногами.       — Что, блять, из фразы «не нарывайтесь на лишние проблемы» было вам непонятно?! — серые глаза злобно сверкали, отливая будто бы раскалённой сталью, передавая всю ярость одним взглядом.       — Так вот значит, каков ты в гневе, Леви, — прошептала я себе под нос, и, ухмыляясь, с новой силой рванула за переулок.       Вот на кой чёрт нам приспичило выйти в магазин?       Я затормозила у тупика, надеясь хоть на секундную передышку.       — Шевелись, Кирштайн, пока я тебя тут самолично не грохнул! — голос Леви послышался сверху, и я вскинула голову, вглядываясь на крыши домов. Он стоял, присматриваясь куда-то за мою спину, держа по пушке в руке.       Разделившись на два, мы минимизировали погоню для остальных ребят, и теперь нам предстояло оторваться от кучи бандитов, одного из которых уже успел подстрелить капрал. Саша зарядила ещё одному стрелой в колено, тем самым обезвредив.       В одном из очередных переулков на меня вышел тот самый Цезарь. Леви вырубил его ещё в темнице одним мощным, но чертовски смертоносным ударом, и меня удивило, что мужчина очнулся так быстро после такого. Будь я на месте этого Цезаря, Разведкорпус уже вовсю организовывал бы похороны.       — Интересно, как долго твой паренёк будет убиваться, когда поймёт, что его любимой шлюшки нет в живых?       Цезарь скалится перед тем, как совершить выпад, а я на периферии сознания отмечаю, что у этого парня не платиновые волосы, а скорее пепельно-русые. Леви рядом нет, его отвлекла пара бандитов ещё две улицы назад, Саша тоже убежала за другой проулок, скрываясь от преследователей. Выходит, я один на один с этим громилой. Зашибись.       Я еле успеваю отклониться от удара, и стараюсь сохранять безопасное расстояние при последующих.       — Наверное, пойдёт упиваться горем в ближайший бордель, — смеётся Цезарь, и я вижу, как в его левой руке блестит лезвие ножа.       Я достала клинки отца и попыталась выровнять дыхание, а заодно и проанализировать противника. Цезарь был огромен — почти два метра ростом, — и думать о нём, как о титане оказалось действительно удобно. С такого ракурса даже его размеры показались никудышными — передо мной как будто маленький, но Аномальный гигант, вооружившийся ножиком.       — Ты чего это лыбишься?       Мой анализ заметил и сам Цезарь, недоумённо нахмурившись, и я воспользовалась его замешательством, вступая в схватку первой. Определённо точно нельзя дать ему нанести мне удар — иначе сразу отправит к предкам на тот свет.       — Капитан был прав, — хмыкнула я, уворачиваясь от его выпада, — что-то ты сильно озабочен его похождениями. Неужто влюбился?       Сказанные мной слова распалили мужчину, и тот резко замахнулся, отчего мне пришлось отклонить голову вбок, а затем сразу же подпрыгнуть, чтобы меня не сбила подножка. Чувствую, как щиплет щека, и понимаю, что лезвие всё-таки задело меня.       Прежде, чем бандит решает совершить очередную серию ударов, я делаю кувырок назад, выигрывая время, и точным прицелом запускаю один из клинков. Лезвие пронзает мужчине плоть в районе ключицы, вонзаясь практически по рукоять, и я больно бью сапогами ему по ногам, отчего тот падает на колени.       — Гнусный подонок, — бросаю напоследок, вынимая кинжал с особо кровожадным выражением лица — это я понимаю по тому, как оцепенел Цезарь. — Не смей говорить плохие вещи про моего капитана.       Когда я выбежала на улицу, где мы жили, капрал уже ждал меня, спустившись с крыш.       — Хорошо уклоняешься, — подметил он, мимолётно разглядывая меня на наличие травм, и тут же приобрёл обычное хладнокровное выражение, когда убедился, что ничего серьёзного нет.       — Ты всё это время наблюдал за мной? — я была возмущена, но быстро сменила гнев на милость. — И как, понравилось?       — Цезарь просто ужасен в ближнем бою, тебе повезло, — тут же ответил капрал, и я уже готова была разозлиться, но вдруг заметила маленькую усмешку на его губах.       — Да иди ты, — я мягко толкаю его в плечо.       Мы встретили Сашу почти сразу, и подошли к дому как раз в тот момент, когда вернулись остальные: Армин беспокойно оглядывался по сторонам, держа за руку девочку-беспризорницу, а Микаса придерживал Конни. Мои глаза округлились от осознания того, что парень ранен, и я ускорилась одновременно с Леви.       — Что произ…       Увиденное заставило меня замолкнуть, и даже прижать ко рту ладонь. Я знала, что ситуация довольно серьёзная, но не могла удерживать вырывающийся наружу смех.       — Кирштайн, ты дура, — припечатал Леви, подталкивая меня к остальным, но в его голосе ни капли суровости, даже можно было услышать нотки веселья.       Передо мной предстала картина шипящего от шока, нежели от боли, Конни, который с распахнутыми глазами старался рассмотреть свою простреленную задницу. Его штаны покрылись небольшой пеленой крови, которая разрасталась от эпицентра его левой ягодицы.       — Положите его на стол, только аккуратно!       Микаса увела ребёнка наверх, а я, давясь смешками, велела Армину приготовить нужные инструменты, а Саше сказала спустить со Спрингера штаны. Тот отчаянно краснел от смущения, но не вырывался. Я сбегала помыть руки, а затем принялась за дело, с довольным видом принимаясь хлопотать над самой пикантной частью тела своего товарища. Ещё в те времена, когда я помогала маме лечить пациентов, мне нравилось именно извлекать пули. Не знаю почему, но это почему-то доставляло мне особое удовольствие.       — Мне стоит ревновать? — осведомился капрал, стоящий поодаль от импровизированного операционного стола, с которого мы только этим утром мирно поглощали кашку.       Я широко заулыбалась:       — Ну что ты, малыш, не станет же между нами чьё-то полупопие! — я закончила осмотр, и схватилась за щипцы, игнорируя ошарашенные взгляды отряда. — Положите ему в рот кляп.       — Что? Это ещё зач… — протесты Конни оборвались быстро.       — Итак, мои дорогие, сейчас я покажу вам, как это делается, — я тщательно натёрла свой инструмент и щедро облила рану спиртом, отчего мой пациент сдавленно застонал. Угрозы для жизни Конни не было, но я решила не испытывать судьбу и принялась вытягивать пулю. Раздался протяжный крик, больше похожий на вой. — Тише-тише, дорогой, всё почти закончилось.       Я аккуратно ковырнула плоть, цепляя пулю, и лёгким движением вытащила инородное вещество из тела друга, бросая в заранее приготовленную чашку.       — Вот и всё, а ты боялся, — я глянула на пыхтящего друга, по лбу которого заструился пот. — Теперь осталось только зашить.       — Я слышал крики. Чт… что за?..       Жан спустился с лестницы, еле разлепляя глаза. С секунду рассматривал картину перед собой, где Армин с ребятами неловко топчется неподалёку, я с заношенными в воздухе щипцами колдую над задницей Спрингера, а капрал, сложив руки на груди, контролирует процесс с таким видом, словно переживает подобное каждый день.       — Я ещё сплю? — теряясь, выдал Жан, на что я закатила глаза.       — Кирштайн, ты дурак, — ответила я на манер капрала, снова принимаясь за рану, предварительно обработав её ещё раз.       Конни опять начал кричать, но после первых двух наложенных швов боль становится терпимее, и он постепенно успокоился. Закончив с процедурами, я деловито рассмотрела свою работу, довольная результатом — шов наложен максимально аккуратно, а значит, шрам будет небольшой.       — Что за внезапная любовь к заднице Конни? — не понимает Жан, и по тому, как щёлкнул языком Леви, того мучает тот же вопрос.       Я только махнула в их сторону рукой, мол, им не понять всех премудростей медицины, и только потом заметила побитый вид своего братца. Тот, завидев моё вмиг изменившееся лицо, тут же — от греха подальше — выложил о том, что с ним произошло, и разрешил осмотреть себя. Леви отпустил комментарий про то, что меня с такой физиономией нужно отправлять проводить допросы, а я облегчённо выдохнула, не обнаруживая серьёзных травм у брата.       Конни отрубился почти сразу после операции, остальные ребята тоже зверски устали, а потому капрал наказал им всем спать.       Приняв душ и смыв с себя этот сумасшедший день, я пошла в комнату к капралу. Почти всё время пребывания здесь я ночевала у него, засиживаясь с документами или просто за разговорами, хотя у меня и имеется спальное место в комнате с девочками.       — Понравилось щупать задницу Спрингера? — голос мужчины насмешливый, но всё же твёрдый, а значит, он недоволен.       — А кому такое не понравится?       Я взлохмачиваю влажные волосы, косясь на капрала, который развалился на стульчике у стены, прислонившись спиной к ней. Его ноги были расставлены в стороны, левая рука лежала на столе, а правая на спинке стульчика.       — Хочешь оказаться на его месте?       Леви не ответил, пристально наблюдая за тем, как я расчесываюсь. Закончив с этим, я подошла к Леви, вставая прямо между его разведённых ног.       — Мне тоже не понравилось то, что говорил твой Цезарь, — я смотрела на него сверху вниз.       С каким-то необычайным трепетом ко мне приходит осознание, что это безумно заводит — иметь власть над сильным человеком, даже просто смотря на него так.       — Неужели ты веришь ему?       — Разумеется, нет, — честно выдала я, касаясь ладонями его плеч, и принялась разминать их, отчего мужчина расслабленно прикрыл глаза. — Не думаю, что с твоей чистоплотной натурой ты бы мотался по борделям, стремясь «перетрахать весь Подземный Город».       Леви хмыкнул на мои слова, произнесённые Цезарем в подвале.       — Но ты ведь занимался сексом с женщинами? — чувство стыда атрофировалось у меня ещё при рождении, меня веселила эта ситуация.       — А я должен был соблюдать целибат? — брови капрала вздёрнулись, лицо окрасила усмешка.       — О ужас! Ты не девственник? — я шокировано округлила глаза, прикрывая рот рукой. — Вот это новость!       С губ мужчины сорвался тихий смешок, и он потянулся к моим рукам, накрывая их своими.       — Вообще-то, этими руками я трогала задницу Конни! — напомнила я ему, на что тот фыркнул и закатил глаза.       Леви хотел что-то сказать, но вдруг замолк, а его улыбка исчезла. Он внимательно разглядывал мои руки, гладя подушечками больших пальцев покрасневшие участки кожи — следы от тех дурацких кандалов из подвала. Было не больно — у меня на службе были травмы намного хуже, и я уверена, что назавтра покраснения уже сойдут.       — Эти цепи, — капрал поднял взгляд, и моё сердце пропустило удар. — Как вспомню, как ты выглядела там… такая… покорная. Это заводит.       Я сглотнула, полуприкрывая веки от волнения, но не в силах оторвать глаз от его взгляда. Кристально серую радужку почти не было видно из-за расширившихся зрачков, сбитое дыхание Леви щекотало теплотой руки. Я, позабыв о том, что людям вообще-то нужно дышать, еле протолкнула наружу застывший в лёгких воздух, и тогда капрал одним рывком схватил меня за талию и приподнял на весу, усадив к себе на колени.       Без лишних слов губы Леви обрушились на мои, сминая в жадном поцелуе, от которого по телу стремительно распространились волны наслаждения. С каждой секундой напор только усиливался, мы буквально поедали друг друга, и я абсолютно потерялась в ощущениях. Я напрочь забыла о своём ворчливом братце и о ребятах, для меня существовали только властные руки капрала и его умопомрачительные мягкие губы.       Мы еле отстранились друг от друга, чтобы перевести дыхание. Леви загнанно дышал мне в шею, то кусая, то целуя её, и я на рефлексах сжала его ноги своими, при этом очень отчётливо ощутив то, насколько он был распалён.       — О.       Он слегка отстранился, что мне совсем не понравилось, и я заёрзала бёдрами, пытаясь сократить между нами расстояние.       — Дьявол, Жак, — капрал равно выдохнул, с новой силой впиваясь в мои губы поцелуем, тем самым уничтожая любой намёк на расстояние. Теперь наши тела отделяла лишь одежда.       — Капрал, любите пожёстче? — спросила я наигранно-официальным тоном, нервно хихикнув, когда его пальцы крепко сжали поясницу под рубашкой, и по спине побежали мурашки от осознания того, что сейчас происходит.       Мне безусловно нравилось всё, что сейчас творилось между нами, но мы ещё ни разу не заходили дальше поцелуев, и я немного трусила. Да, было страшновато.       Да чего уж мелочиться, я паниковала, как никогда.       — Возможно и так, — хмыкнул Леви, растянув губы в хищной улыбке, но почти сразу та сменилась на тёплую и обезоруживающую. — Но в первый раз мы сделаем это правильно.       Он встал со стульчика, при этом приподняв меня за бёдра и удерживая на весу, и пошёл к кровати. Уложив меня, он навис сверху, мягко касаясь моего лица. Кончики его пальцев гладили скулы, невесомо касаясь пореза, который я заработала сегодня, а серо-голубые глаза смотрели на меня с нескрываемой теплотой.       — Ты хотел сказать нежно? — прошептала я, осмелившись коснуться его лица.       — Правильно, Жак, — тихо ответил Леви. — Правильно.       Я невольно напряглась, когда его пальцы принялись расстёгивать пуговицы на моей рубашке. Очевидно ощутив это, капрал склонился к моим губам, оставляя на них чувственный, успокаивающий поцелуй.       — Расслабься, Кирштайн, ты же не экзамен сдаёшь.       Чёртов мерзавец.